Текст книги "Легендарный Повар 2 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Я активировал Оценку, и перед глазами поплыли безжалостные строки. Почти ничего не было хорошего качества! Больше половины подгнило или завяло. Впрочем, это не мешало мне перебирать ящики, отставляя в сторону то, что ещё можно было использовать. Мраков стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня исподлобья.
– Ну что, убедился? – спросил он с вызовом. – Или думал, старик врёт, прибедняется? Всё, Винтер, хана моему хозяйству. Здесь даже черви подохли.
– Они-то здесь пируют, – ответил я не оборачиваясь. – Но я всё равно нашёл немного нормальных овощей. Морковь, лук, две тыквы и немного картошки. Через три-четыре дня без сортировки всё это точно пропадёт.
– Три-четыре дня? – голос Мракова сорвался на хриплый шёпот. – Ты смеёшься? Это называется «спасти»? Три дня – это не жизнь, это агония. Такие же, как у меня.
Он отвернулся и с размаху ударил кулаком по косяку несколько раз. Костяшки хрустнули, но старик даже не поморщился. Только плечи затряслись.
– Я двадцать лет, – заговорил он, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из собственной груди, – двадцать лет я эту лавку поднимал. Закупщиков обходил, уговаривал, по ночам не спал, чтобы к утру товар свежий был. А теперь… одна гниль.
– Игнат Савельевич, – я выпрямился, держа в руках пучок вялой моркови. – Никто не виноват, что князь перекрыл дороги. Вы не могли продать вовремя, тоже не ваша вина. Сейчас я готов купить то, что осталось, чтобы вы получили хоть какую-то прибыль.
– Зачем тебе эта дрянь? – он резко повернулся ко мне, и я увидел его красное лицо. – Жалеешь? Думаешь, я возьму твою подачку? Да я лучше всё сожгу, чем позволю какому-то повару…
Он осёкся, махнул рукой и замер. Дыхание тяжело срывалось с губ.
– Я не жалею, – сказал я спокойно. – Я экономлю. Ваши овощи стоят дешевле, чем на рынке. Мне сейчас нужны продукты, и мне всё равно, как они выглядят, если внутри они ещё живые. Это не подаяние, Игнат Савельевич, а сделка.
Старик долго молчал, сжимая кулаки. Я его не торопил, продолжая откладывать в сторону пригодные овощи. Бекон, который всё это время сидел на пороге, вдруг поднялся, подошёл к Мракову и опять ткнулся носом в его ногу. Старик опустил взгляд на кота, и его губы дрогнули.
– Ты, рыжий, тоже, небось, голодный, – буркнул он, но погладил Бекона по голове. – Иди, поешь там. А то Винтер тебя, видать, не кормит.
Кот, услышав знакомое слово «поёшь», немедленно развернулся и направился к корзине с булками. Мраков проводил его взглядом и вдруг горько усмехнулся.
– Ладно, повар, – сказал он уже тише. – Бери, что нашёл. Только не говори потом, что я тебя обманул. Я тебе всё показал – и гниль, и труху. Ты сам всё выбрал.
– Да, выбрал, – подтвердил я.
Мы вернулись в лавку. Анастасия всё так же стояла у прилавка, доедая булочку. Увидев нас, она облегчённо выдохнула.
– Папенька, ты всё-таки позволил ему что-то взять?
– Позволил, – буркнул Мраков, не глядя на дочь. – Только это не подарок, а за деньги.
– Конечно, заплачу, – я поставил отобранные овощи на прилавок и отсчитал пять медяков. – Вот сумма, на которую набрал.
Мраков посмотрел на монеты, потом на меня. Его лицо снова пошло пятнами – то ли от стыда, то ли от гнева.
– Забери, – сказал он глухо, отодвигая деньги. – Не надо мне твоих медяков! Оставь себе или коту на корм.
– Игнат Савельевич, мы договаривались…
– А я передумал! – рявкнул он, стукнув кулаком по столешнице.
Бекон, крадущийся к корзине с булками, на секунду покосился на старика, а потом спокойно вернулся к своему занятию. – Я имею право передумать! Моя лавка, что хочу, то и делаю! Если я хочу отдать тебе эти… эти огрызки даром, значит, отдам! Потому что…
Он запнулся, не в силах закончить свою фразу.
– Потому что ты единственный, кто зашёл за две недели, – тихо закончила за него Анастасия. – Не стражник и не вышибала. Просто человек с котом.
Мраков дёрнул плечом, отворачиваясь к стене. Его сутулая спина теперь выглядела совсем беззащитной.
– Забирай, Винтер, – сказал он в стену. – И вали отсюда, пока я не начал жалеть.
Я помедлил, глядя на его согнутую спину, и пожал плечами. Затем убрал медяки в карман, подхватил ящики с овощами и вышел на улицу. Анастасия выскользнула следом.
– Спасибо вам, господин Винтер, – прошептала она, и её глаза снова наполнились слезами. – Вы очень добрый человек. И булочки ваши… я никогда их не забуду. Честное слово. Таких вкусных я не пробовала за всю свою жизнь. Папенька тоже запомнит, как попробует. Вы уж простите нас ещё раз.
– Не за что, – ответил я, осторожно высвобождая руки. – Удачи вам в столице. Бекон, пошли.
Анастасия кивнула, вытерла глаза и вернулась в лавку. Я слышал, как она тихо заговорила с отцом, кажется, уговаривая пойти чай пить. Мраков не отвечал. Только скрипнула половица под его шагами. Бекон выскочил ко мне через несколько секунд, держа в зубах кусок булки.
– Добытчик, блин. Идём, – сказал я. – Своих бед хватает.
Кот фыркнул, поправил добычу в зубах и зашагал в сторону рынка. Из лавки донёсся приглушённый голос Анастасии: «Папенька, ну не дуйся. Он же по-человечески…». Мраков в ответ что-то неразборчиво, но уже без прежней злобы. Я постоял ещё немного, глядя на покосившуюся вывеску, потом вздохнул и перехватил ящики поудобнее, а свободной рукой подхватил корзину. Котомку я уже забил до отказа, так что придётся нести всё самому.
Бекон нашёл чистое место, быстро доел булку и потом требовательно посмотрел на меня, мол, а ещё есть? Я усмехнулся и покачал головой, корзину-то я оставил у Мракова.
– Дома поедим, как доберёмся.
Солнце ещё не начало клониться к западу, только тени стали гуще. Овощей, которые я купил, хватит на несколько дней, не больше, так что план с Мраковым провалился. Нужно искать другого торговца. Надо будет поспрашивать новых знакомцев. Или пора со всей ответственностью подойти к собственному огороду? Магия дриады отлично помогла своим благословением, я видел, как посаженные овощи уже заметно подросли.
Так глубоко ушёл в мысли, перебирая варианты и прикидывая, сколько времени осталось до открытия трактира, что не заметил, как за моей спиной мелькнула тень. Бекон громко зашипел, и я удивлённо остановился.
– Эй, Винтер, чего ты здесь забыл? – раздался за спиной насмешливый голос.
Я резко обернулся, насколько позволяла моя ноша. В трёх шагах от меня, поигрывая коротким мечом, стоял красномордый торговец, а за его спиной маячили двое дюжих молодцов с дубинами. Бекон вздыбил шерсть и распушил хвост, прижал к голове уши.
– Князь велел кланяться, – осклабился толстяк, перегораживая путь. – И передать, что твой трактир сгорит до того, как ты успеешь испечь хоть одну булку. А сам ты, Винтер, отправишься кормить червей.
Он кивнул приятелям, и те двинулись на меня, перехватив дубины поудобнее. Я бросил свою ношу, выхватил нож и попятился к стене, чувствуя, как гулко колотится сердце.
Бежать было некуда.
Глава 15
Толстяк осклабился, а рожа пошла бурыми пятнами, что, казалось бы, сейчас лопнет. Он предвкушал расправу за своё унижение на рынке. А нечего было тухлятиной торговать. Толстяк хоть и был с мечом, но опаснее были те двое с дубинами. Они как раз расходились в стороны, беря меня в клещи. Я попятился, лихорадочно соображая, как выкрутиться. Нож в руке против двух дубин и меча почти бесполезен, длины не хватит для нормальной атаки. Но зато у меня есть Система и характеристики. Они-то видят дохлого подростка. Нападавших ожидает хороший сюрприз.
Пока мы с толстяком буравили друг друга взглядами, Бекон начал атаку первым. Он взвился в воздух, метя когтями в лицо правому громиле. Тот взмахнул дубиной, пытаясь отбить кота, но промахнулся и получил полный набор когтей в щёку. Взвыл на одной ноте, выпустил дубину, пытаясь содрать с головы пушистого ниндзю. Левый, не глянув на товарища, рванул ко мне, занося своё оружие. Я ушёл в сторону перекатом. Помогла ловкость, и меня лишь задело потоком воздуха.
Противник сделал шаг ко мне, и я с колена полоснул его ножом по икре. Рана получилась неглубокая, зато длинная. С таким ножом можно было и насквозь мышцы разрезать, но мне нужно было вывести из боя, а не убивать. Громила отскочил от меня и запрыгал на одной ноге, хватаясь за ногу. Кровь залила штанину, дубина покатилась по мостовой, освобождая мне путь.
Я глянул на Бекона, тот уже спрыгнул со своего врага и теперь дразнил его, свесившись с выступа на стене. То хвост опустит, то лапой потянется. Громила достать его не мог, но злость на кота никак не отпускала.
Толстяк же, видя, что происходит, побагровел и сам кинулся на меня, выставив меч. Куда этому увальню против моих 12 Ловкости⁈ Как по мне, он двигался неуклюже, едва справляясь с объёмным животом. И как он только меч в этих пальцах сосисках держать умудрялся⁈ Я сделал обманный манёвр и метнулся за перевёрнутый прилавок. Толстяк кинулся за мной, но затормозить не успел и врезался в него животом. Прилавок треснул, толстяк зарычал, пытаясь перелезть через препятствие, а я уже был на ногах, ловко подхватив с земли брошенную дубину.
Красномордым взвыл, созывая громил на второй заход. Правда, один до сих пор прыгал на одной ноге, а второй почти не видел из-за крови на лице. Хороша команда!
Стоило одному из громил повернуться к коту спину, то Бекон в один миг собрался и одним хорошим прыжком оказался на плечах толстяка. В воздухе зазвенел боевой кошачий рык, который тут же смешался с воплями красномордого. Я тоже воспользовался моментом и дубиной ударил поцарапанного громилу под дых, отправив его на мостовую.
– Минус два, – улыбнулся я и подскочил с ножом к толстяку.
Толстяк замер, с ужасом скосив глаза на острое лезвие у своего горла. Его дыхание стало хриплым и рваным.
– Тихо, – сказал я, чувствуя, как дрожит от напряжения рука. – Бекон, отпусти и следи за остальными.
Кот нехотя разжал когти, спрыгнул на мостовую и уселся недалеко от прыгуна, шипя и грозно рыча, если тот пытался взять дубину. Впрочем, ни один ни втором громила больше не пытались атаковать.
– Вы хоть понимаете, идиоты, что собирались сделать? – жёстко спросил я. – Если бы вы меня убили, то князь остался бы без трактира и земли. Кому тогда отойдут мои владения? Королю, придурки! В твоей голове хоть мозги-то есть? Или всё тухлое, как колбаса? Князь за такое вас по голове не погладит, а закопает её отдельно от всего остального организма.
Толстяк, не перестав смотреть на нож, скрипнул зубами. Его маленькие глазки злобно сверкали.
– Ты думаешь, самый умный, Винтер? – прохрипел он, и его кадык опасно дёрнулся у самого края лезвия. – Князю плевать на твой указ и на твои бумажки. Он до тебя доберётся. Не мы, так другие. А ты здесь никто, щенок. Поварёшка.
– Зато вы, я смотрю, уже всего добились, – с усмешкой ответил я. – Трое против одного пацана и кота. Герои. Князь будет в восторге. Да что князь! Весь город будет это обсуждать не меньше года. Ты хоть вещи собрал, чтобы покинуть Бешаль?
– Заткнись, – рыкнул толстяк, явно осмелев. – Твой трактир сожгут, а звери разбегутся. Да и дриада долго не протянет! Ты понял? Это не угроза – это обещание. Ты из своего трактира уйдёшь вперёд ногами, если не подпишешь бумаги.
Громилы за его спиной зашевелились. Тот, что с расцарапанной щекой, подобрал с земли дубину и теперь смотрел на меня исподлобья, размазывая кровь по лицу. Левый, припадая на раненую ногу, тоже подался вперёд. Они больше не выглядели растерянными. Толстяк дал им стержень, и теперь они снова готовы были броситься. Кот грозно рыкнул на них, но сейчас численное превосходство было на их стороне.
Я приставил нож чуть плотнее и наклонился к самому его уху.
– Слушай сюда, – сказал я тихо и раздельно. – Ты свою работу провалил. Твои люди покалечены. Князь, когда узнает, что вы тут устроили, спросит с тебя первого. И знаешь, что ты ему ответишь? Что вас троих побил повар и кот. Ты понимаешь, как ты будешь выглядеть?
Толстяк побледнел, но глаз не отвёл. Челюсти его сжались так, что желваки заходили ходуном. Я отступил на шаг и отпустил его.
– Убирайтесь, – сказал я громко. – Указ защищает меня даже от князя. Если я умру, земля отойдёт короне. Свиридов не получит ничего. Вот это и передай.
Толстяк отшатнулся, зажимая расцарапанную шею. Его лицо перекосила гримаса бессильной ярости. Он подобрал меч, пнул ногой пустой ящик и, не оборачиваясь, захромал прочь.
– Князь до тебя доберётся! – бросил он через плечо уже на ходу. – И тогда ты сам будешь ползать у его ног и молить о пощаде!
Отвечать ему я не стал, а стоял и смотрел, как трое покалеченных людей ковыляют по мостовой, оставляя после себя дорожку из тёмных капель. Я же опустился на корточки и запустил пальцы в рыжую шерсть Бекона. Кот довольно заурчал, подставляя голову. Я прощупывал каждый позвонок, ребро и лапы. На левом ухе обнаружилась крошечная царапина, не глубже булавочного укола, и клочок выдранной шерсти у хвоста. Больше ничего.
– Цел, – выдохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. – Один против троих, и только царапина. Боевой ты кот, дружище. Спасибо тебе за помощь.
Кот посмотрел на меня с выражением «а ты сомневался?» и вернулся к вылизыванию лапы. Я выпрямился, отряхнул колени и оглядел переулок. Пятна крови, брошенная дубина, перевёрнутый ящик с моими овощами. Всё это выглядело скверно, но оставаться здесь и дальше смысла не было.
– Нам нужно действовать быстрее, – сказал я коту и подхватил покупки. – Князь не успокоится. Если эти трое не справились, он пришлёт других. А у нас ещё конкурс на носу, и поставщики, и трактир. Идём.
Бекон важно кивнул и потрусил за мной. Вышагивал гордой походкой победителя.
Нервы были на пределе, мысли распирали голову, а ноги несли меня к коновязи. И зачем, спрашивается, я сюда пришёл? Кляча же осталась у Фёдора! С другой стороны, тащить овощи через город и потом до самого трактира, мне не сильно хотелось. Значит, пришло время телеги и ещё одной клячи.
Возле разномастных коней я заметил знакомого стражника. Он меня узнал и махнул рукой.
– Винтер! Опять без сковороды? – он внимательно оглядел меня. – Вид у тебя такой, словно ты только что с кем-то подрался.
– Было дело, – ответил я уклончиво. – Двое вышибал и один красномордый знакомый решили, что я им по зубам. Ошиблись. Слушай, мне нужна телега и лошадь, на день. Есть тут такие?
Брюнет почесал затылок.
– На рынке точно нет, не по нашей части. Есть городская конюшня есть, она на Западной улице. Там и телегу дадут, и коня подберут, если деньги есть. Но, сам понимаешь, там довольно дорого всё. Главный там очень хваткий, любит на новичках наживаться.
– Спасибо, разберусь, – кивнул я.
Желудок вдруг напомнил о себе требовательным урчанием. Думал, что хоть булку перехвачу, а всё оставил Мракову. Бекон, услышав звук, поднял голову и громко мяукнул – мол, я тоже голодный, между прочим.
– Ладно, – сказал я. – Сначала еда, а там и до конюшни недалеко.
Я двинулся по рынку, высматривая что-нибудь съестное. Нужная лавка нашлась быстро – приземистое здание с широкими окнами, откуда тянулся запах печёного теста, жареного лука и пряностей. Запах был ровным и, можно сказать, даже многообещающим. Я толкнул дверь.
Внутри было чисто и светло. Деревянные столы, выскобленные до блеска, глиняные горшки с зеленью на подоконниках. За прилавком хлопотала женщина лет сорока в чистом переднике и с платком, повязанным на затылке. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.
– Заходи, путник. У нас сегодня пироги с мясом, с капустой и с грибами. Свежие, только из печи.
Я активировал Оценку. Перед глазами поплыли голубые строки:
Пирог с мясом (говядина, лук, яйцо). Состояние: свежий. Качество: хорошее
Пирог с капустой и грибами. Состояние: свежий. Качество: хорошее
– Приличная еда, – пробормотал я себе под нос, и женщина польщёно улыбнулась.
Я уже хотел заказать, как вдруг меня остановила мысль. Руки всё ещё дрожали после драки, адреналин не отпускал, и мозги требовали заняться знакомым до автоматизма делом.
– А можно я сам себе что-нибудь приготовлю? – спросил я. – За отдельную плату, конечно, или в счёт пирогов. Мне просто нужно… ну, встряхнуться.
Женщина удивлённо подняла бровь, потом перевела взгляд на Бекона, который уже сидел на лавке и вылизывал лапу с видом полного одобрения. Она пожала плечами и улыбнулась:
– Почему нет? У меня и печь горячая, и тесто осталось. Бери что нужно. Только не разнеси мне кухню, путник.
– Не разнесу, – пообещал я, закатывая рукава и споласкивая руки под умывальником.
Я быстро оглядел её запасы. Мука, масло и обычный сыр, немного вяленого мяса, маринованные грибы, лук, чеснок, соль, перец. Тесто уже было готовое, отдыхало в миске под полотенцем. Я взял его, раскатал в тонкий круг, переложил на противень, присыпанный мукой. Затем смазал маслом, разложил тонкие ломтики мяса, горсть нарезанных грибов да полукольца лука. Сверху щедро присыпал сыром, раздавил зубчик чеснока, добавил щепотку перца. Без затей и из того, что было под рукой.
Женщина стояла рядом и смотрела на меня с живым интересом. Бекон, забыв про лапу, следил за каждым движением любопытным взглядом.
– В печь, – сказал я, ставя противень на самый жар. – Минут десять-пятнадцать, не больше.
Пока пирог запекался, я помог женщине перебрать зелень, нарезать хлеб. Мои руки работали, а мысли успокаивались. Драка, княжеские вышибалы, страх – всё отступило под натиском любимого занятия.
Когда я открыл заслонку, по кухне поплыл такой аромат, что даже хозяйка ахнула. Тёплое тесто, расплавленный сыр, пряный чеснок и копчёное мясо – всё смешалось умопомрачительный букет.
Я достал противень, дал пирогу, хотя это скорее была пицца, постоять минуту и нарезал на квадраты. Корочка хрустела под ножом, а сыр тянулся длинными нитями.
Внимание! Вы создали новое блюдо: «Открытая лепёшка с мясом, грибами и сыром»
Качество: хорошее
Вы получаете 10 опыта
Рецепт сохранён в Кулинарную книгу
Текущий опыт: 15/500
– Угощайтесь, – сказал я, протягивая первый кусок женщине.
Она откусила, а потом удивлённо посмотрела на меня. Кажется, я только что открыл ей новый мир.
– Как интересно, – выдохнула она. – Никогда не видела такого варианта пирога. Здесь такое точно не делают. Сам придумал?
– Читал про такое, в далёком краю, такая лепёшка с начинкой раньше называлась едой бедняка. Брали остатки со стола и бросали их на тесто, – усмехнулся я, отщипывая кусочек для Бекона. – Можно с чем угодно: с рыбой, с овощами, с колбасой. Главное – хорошее тесто и сыр, чтобы он растекался.
– Можно взять этот рецепт себе? – спросила она с надеждой.
– Конечно, – кивнул я – Сейчас покажу самое важное.
Я показал ей, как раскатывать тесто, как распределять начинку, как регулировать жар в печи. Она слушала внимательно, кивала, даже записывала что-то на клочке бумаги. А когда я закончил, вдруг крепко обняла меня, не обращая внимания на испачканный мукой передник.
– Спасибо тебе, путник. Ты и накормил, и научил. Такие люди, как ты, – редкость. Возьми ещё пирогов с собой, и денег не бери. Это меньшее, что я могу.
Я не стал спорить. Завернул несколько кусков ещё горячего пирога, сунул в котомку, надеясь, что там он не остынет. Потом подхватил свои овощи и кивнул Бекону. Солнце уже клонилось к закату, но на душе было спокойно.
– Ну что, рыжий, – сказал я коту, – конюшня ждёт.
Кот облизнулся и потянулся, показывая, что готов к новым подвигам.
Городская конюшня оказалась длинным строением с высокими воротами и крепкими запахами. Я вошёл, и мне навстречу выскочил молодой парень с копной соломенных волос, торчащих во все стороны. На его лице расцвела широкая улыбка.
– Господин желает коня? Телегу? У нас лучшие лошади в городе! – затараторил он. – Есть гнедой жеребец, три года, выезженный, резвый как ветер! Или, может, вороную кобылу? Смирная, под седлом ходит как шёлковая, любую телегу потянет!
– Телегу и коня, – ответил я. – Но сначала покажи что есть.
– Смотрите, смотрите! – парень распахнул дверь в первое стойло.
Там стоял гнедой жеребец. Вот уж конь, так конь, хоть сейчас на выставку! И шерсть блестела, и копыта, только призовой ленточки и не хватало.
– Всего восемь серебряных, и он ваш! – добил парень.
– Восемь? – я покачал головой. – Дорого. Что подешевле?
– Подешевле? – он повёл меня дальше, к вороной кобыле. – Шесть серебряных. Тянет отлично, характер спокойный.
Я осмотрел кобылу, провёл ладонью по крупу. Хороша, конечно, но шесть серебряных всё ещё слишком много. Я прикинул расходы, и с каждой цифрой сумма в кошельке становилась всё скромнее.
– Ещё дешевле, – сказал я.
Соломенный парень вздохнул, и его энтузиазм заметно поугас.
– Ну, есть ещё… – он помялся. – Только я бы вам не советовал.
– Показывай.
Он отвёл меня в самый дальний угол конюшни, где в полутьме стоял конь. Гнедой был неестественно худым – рёбра выпирали, круп запал, а шерсть висела клочьями. Его голова была опущена, и из его ноздрей вырывалось свистящее дыхание. Глаза выглядели не лучше, я разглядел болезненно-жёлтые белки. Он даже не повернул головы, когда я подошёл, только дёрнул ухом и снова замер.
– Вот, – парень развёл руками. – Буян. От него все отказались, он же через день-два сдохнет. Да и сейчас, честно сказать, не жилец. Хозяин велел продать хоть за что-нибудь, пока не околел.
Я молча активировал Оценку. Перед глазами развернулась голубая панель:
Конь
Кличка: Буян
Состояние: истощение, респираторная инфекция, воспаление суставов задних ног
Примечание: возможно полное восстановление. Без лечения животное погибнет
Я выдохнул. Конь был болен, измучен и запущен до предела, но не безнадёжен. Навалимся всё разом и вылечим. Можно ещё и Линелию спросит, она так уж точно знает хорошие травы, которые нам в этом помогут.
– Сколько? – спросил я.
Парень удивлённо захлопал глазами.
– Вы серьёзно? Полтора серебра. Но послушайте, господин, вы лучше на вороную посмотрите, или вон на гнедого…
– Телега, – перебил я. – Самая дешёвая.
– Есть одна, – он вздохнул и вывел меня во двор.
Телега стояла у забора, и вид у неё был такой же, как у Буяна. Колёса целые, а остальное едва не рассыпалось под моим взглядом.
– Пятьдесят медяков. Можно починить, если руки есть. А если нет – лучше другую берите.
Я обошёл телегу, проверил крепления, качнул колесо. Разболтано, но держится. Борта можно подбить. Ось смазать. Работы на час, не больше.
– Беру, – сказал я. – И коня беру.
– Господин! – парень всплеснул руками. – Конь же больной! Он у вас через неделю сдохнет, и деньги пропадут! Я ж вам добра желаю!
– Спасибо за доброту, – ответил я, отсчитывая серебро, – но я знаю, что делаю.
Я подошёл к стойлу Буяна и остановился, не делая резких движений. Конь скосил на меня настороженный взгляд. В нём теплилась живая искра. Этот конь не хотел умирать, а просто устал.
Я достал из котомки морковь, промыл в бочке и протянул на раскрытой ладони.
– Буян, – позвал я негромко. – Держи.
Конь дёрнул ноздрями, втянул запах. Не двинулся. Я стоял и ждал. Бекон, который до этого насторожённо сидел в стороне, вдруг шагнул ближе, обнюхал край стойла и громко мяукнул – не угрожающе, а скорее подбадривающе. Буян скосил глаз на кота, потом обратно на морковь. И медленно, словно каждое движение давалось ему с болью, вытянул шею и взял угощение с моей ладони. Губы у него были мягкие, а дыхание горячее и неровное.
– Вот так, – сказал я, погладив его по переносице. – Сейчас воды попьёшь, и мы поедем в трактир. У меня для тебя найдётся и еда, и травы, и дриада знакомая. Она тебя на ноги живо поставит.
Я отвязал повод и осторожно вывел Буяна из стойла до корыта с водой. Он шёл медленно, припадая на правую заднюю ногу, и каждый шаг давался ему с трудом. Парень проводил нас взглядом, полным жалости и недоумения, а потом крикнул вслед:
– Если что, гвозди и доски в углу двора лежат! Бесплатно!
Я кивнул, подобрал несколько досок, прихватил горсть гвоздей и молоток. Телегу я наскоро подлатал: подбил и укрепил расшатанные доски, смазал ось найденным в углу дёгтем. Через полчаса телега была готова к дороге. Пока всё это делал, конь вдоволь напился.
Теперь настала очередь запрягать Буяна. Он стоял смирно, но когда я тронул вожжи, не двинулся с места. Я щёлкнул языком – ноль внимания. Легонько хлопнул вожжами по крупу – конь фыркнул, мотнул головой, но остался стоять как вкопанный.
– Так, ты у нас ещё и с характером, значит, – пробормотал я. – Мало мне кота, что ли?
Бекон поднял голову и посмотрел на Буяна с выражением «ну что, доигрался?». Я достал вторую морковь, показал коню и медленно пошёл вперёд, держа её перед его мордой. Буян шагнул раз, другой, третий. Телега протестующе скрипнула и тронулась.
– Вот и договорились, – сказал я, когда конь, наконец, вышел на дорогу и зашагал ровнее.
Через полчаса пути Буян встал, остановившись посреди тракта и опустив голову. Я не стал его дёргать, а просто сидел и ждал. Через минуту конь скосил на меня глаз – проверял, не буду ли я злиться. Я не двигался. Буян фыркнул, постоял ещё немного и вдруг сам пошёл вперёд, не дожидаясь понукания.
Бекон, которому надоело сидеть на облучке, спрыгнул на дорогу и принялся бегать вокруг коня. Он ободряюще мяукал, подгоняя гнедого: «Давай, давай, не отставай». Буян косил на него глазом и, кажется, ускорялся самую малость, чтобы не опозориться перед рыжим нахалом.
Ещё через полчаса Буян встал снова. Я уже знал, что делать. Достал из котомки кусок пирога, который не успел доесть и протянул коню. Буян сжевал её в три движения и снова замер – ждал добавки. Я показал пустые руки. Конь шумно вздохнул, как разочарованный ребёнок, и тронулся дальше.
– Ты смотри, какой хитрый, – усмехнулся я. – Ладно. Приедем домой – получишь нормальной еды. Не хлебом единым.
К тому моменту, как мы въехали во двор «Сытого Вепря», стемнело окончательно. Две луны висели над лесом, заливая трактир серебристым и красноватым светом. В окнах уютно горел огонь, из трубы поднимался дымок.
Скрип телеги услышали сразу. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Фёдор, через секунду он дёрнулся и отошёл, пропуская Грумхильду с полотенцем через плечо. Орчиха спустилась первой, держа лампу над головой. Она во все глаза смотрела на Буяна, и чем дольше смотрела на его выпирающие рёбра, тем мрачнее становилась.
– Мать честная, – выдохнула она. – Это что за конь? Марк, ты где его взял? Он же еле на ногах стоит!
– На конюшне, – ответил я, спрыгивая с телеги. – От него все отказались, а я не стал.
Фёдор же обошёл Буяна по кругу и не проронил ни слова, пока осматривал его. Он провёл ладонью по впалому боку, ощупал суставы задних ног, заглянул в мутные глаза. Потом выпрямился и сказал коротко и уверенно:
– Будет трудно, но выходим его.
– Уверен? – с сомнением спросила Грумхильда.
– Да, – отозвался Фёдор. – У него глаза живые. А с остальным разберёмся. Жить будет.
– Конечно, будет, – кивнул я. – С такими-то лекарями.
Я принялся распрягать Буяна. Фёдор молча подхватил ящики с овощами из телеги и понёс в погреб, а Грумхильда взяла корзину и зашагала следом, ворча под нос что-то про «повара, который тащит в дом всё, что плохо лежит». Но в голосе её не было злобы, скорее привычное бурчание с принятием неизбежного.
Когда они скрылись за дверью, я замер, глядя на освещённый лунами двор. Нужно сейчас поговорить с дриадой, коню нужна срочная помощь.
– Бекон, – позвал я тихо.
Кот тут же оказался рядом, будто только и ждал. Я шагнул к дальней калитке, толкнул её, и мы вышли за частокол.
Я остановился у старого дуба, положил ладонь на шершавую кору и сказал в пустоту:
– Мне нужна твоя помощь. Приходи.
