Текст книги "Легендарный Повар 2 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Утро после совета выдалось хмурым. Небо затянуло редкими облаками, и две луны, скатившиеся к горизонту, казались бледными и недовольными. Я выбрался из вязкой дремы и решительно снял с себя Бекона. Тот возмущённо мявкнул, перелез на подушку и свернулся клубком. Да уж, вот она простая кошачья жизнь!

Спустившись вниз, я застал Грумхильду у печи, которая раздувала угли. Я даже не слышал, как она встала! Или ей, вообще, сон не нужен?

– Раненько ты, – буркнула она не оборачиваясь. – Дай угадаю – кашу захочешь?

– Кашу, – подтвердил я, закатывая рукава. – Сладкую, с ягодами и мёдом. Торк вчера целый бочонок принёс, хочу попробовать.

– Сладкую кашу? Вот опять баловство, – проворчала орчиха, вытаскивая чугунок и нужные продукты. – Поможешь или мне самой сделать?

– Будешь помогать, – усмехнулся я.

Чтобы каша получилась не просто едой, а утешением для души, нужно вложить в неё не меньше, чем в конкурсное блюдо. Я взял верный чугунок, поставил его на огонь и бросил на дно щедрый кусок сливочного масла. Когда оно зашипело и начало золотиться, я засыпал промытую полбу.

– Мешай, – бросил я Грумхильде, а сам занялся яблоками.

Она встала к плите, помешивая деревянной ложкой, а я почистил и нарезал их дольками, и кожура падала длинными спиралями. В миску отправились ещё и горсть брусники, клюквы и щедрая ложка мёда.

Когда крупа впитала масло и размягчилась, я высыпал туда содержимое миски, а потом залил тёплым молоком и сдвинул на край печи. Каша должна была томиться, вбирая в себя сладость фруктов. И когда закончил, вспомнил про магическую жаровню, которая до сих пор лежала в котомке. Хотя на печи всё равно удобнее, и как-то уютнее, что ли?

– Завтрак будет через полчаса, – объявил я. – Буди Фёдора пока.

Бекон, учуяв запах, появился на пороге кухни. Он уставился на чугунок немигающим взглядом, что Грумхильда в какой-то момент не выдержала:

– Уйми своего кота! Он меня гипнотизирует!

– Не тебя, – рассмеялся я. – А кашу, чтобы она быстрее сварилась.

Вскоре Бекону пришлось спешно покидать насиженное место, потому что в сторону кухни шёл Фёдор. Он сильно пригнулся, чтобы не задеть рогами притолоку, и аккуратно сел за стол. Лавка протестующе скрипнула, а кухня разом стала тесной. Я положил ему полную миску каши, щедро полив сверху мёдом. Минотавр кивнул и неторопливо принялся за еду. Бекон возмущённо мявкнул.

– И тебе тоже, как без тебя-то? – вздохнул я, беря в руки его плошку.

Грумхильда неодобрительно покачала головой и села напротив Фёдора. Я поставил на стол две миски, – себе и орчихе, – и устроился на табурете. Мы редко ели на кухне, но после вчерашнего собрания никому из нас не хотелось сидеть в огромном пустом помещении.

– Сладко, – сказал Фёдор, отодвигая пустую миску. – Хорошо и тепло внутри.

– Для того каша и существует, – ответил я.

Внезапно Бекон дёрнул ушами и резко вскочил на подоконник, громко мявкнув. За ним и минотавр повернул морду к дверям. А через секунду он уже был на ногах, едва не проткнув балки потолка рогами.

Перед глазами вдруг появилось окно Системы, и оно изрядно меня удивило:

Внимание!

Активирован квест: «Пернатая эвакуация»

Цель: помочь Михаря Вятича

Награда: опыт, скидка на товар

Штраф: потеря поставщика

Принять / Отказаться?

Я быстро нажал «Принять», и не успел даже глазом моргнуть, как уже оказался за широкой спиной минотавра.

– Стоять! – пророкотал он раньше, чем открылась дверь.

– Спокойно, Фёдор, это свои, – остановил его я.

Ввалившийся в трактир Михарь, конечно, и не думал нападать. Он стоял, тяжело дыша, в мокрой от пота и утренней росы одежде, а в руках держал обычную серую курицу, которая вырывалась и отчаянно кудахтала. Грумхильда крепко выругалась, узнав птичника.

– Вин… Винтер… – испуганно выдохнул Михарь. – Они идут… они скоро будут там! Надо… спешить!

Он попытался шагнуть вперёд, но запнулся о порог и рухнул на пол, выпустив курицу. Та, почувствовав свободу, заметалась по кухне с диким квохтаньем. Бекон вместо того, чтобы напасть на неё, смотрел на этот переполох с поистине философским спокойствием.

– Фёдор, закрой дверь, – скомандовал я, подхватил Михаря под локоть и усадил на лавку. – Грумхильда, сделай чай с мятой и ромашкой.

Птичника продолжало трясти, словно из печи в любой момент могут выпрыгнуть вооружённые люди.

– Пей, – я поднёс к его губам кружку. – Теперь рассказывай заново, но спокойно. Кто идёт? Куда?

Михарь попробовал глотнуть, но зубы лишь клацнули по краю. Получилось лишь со второго раза. Эти простые действия помогли ему собраться.

– Наёмники, – выдавил он, и голос его сорвался на фальцет. – Идут в сторону моего дома. Видел четверых. Точнее, не так, я наткнулся на них, когда возвращался домой от тебя. Они сидели у костра и не заметили меня, но громко обсуждали, как избили молочника и им осталось добраться только до меня. Я сначала было домой, но потом вспомнил твои слова и рванул обратно. Лошадь пришлось привязать в лесу, чтобы быстрее добраться.

– Правильно, – сказал Фёдор, глянув на меня.

Я же смотрел на курицу, которая, наконец, успокоилась и уселась возле печи, а Бекон, к моему удивлению, совсем не проявлял к ней интерес. Может, вспомнил мои слова про лишний пельмень и сохранение уток?

– Они пешком идут, – торопливо добавил Михарь, – не спешат, но всё равно…

– Михарь, – сказал я, присаживаясь рядом. – Твоих птиц надо спасать. Сколько у тебя голов?

– Много, конечно! – всхлипнул он. – Пять, а то и шесть десятков! И это только куры! Они же мои… я их с птенцов…

– Значит, спасём, – перебил я. – Ты сказал, что они идут пешком и не спешат. А мы пойдём лесом напрямик по короткой тропе. У нас есть преимущество во времени, и мы его используем. Когда эти четверо дойдут до твоего дома, они не увидят ни тебя, ни птиц.

– И что же они увидят? – Михарь поднял на меня растерянные глаза.

– Пожар, – ответил я. – Точнее, дым и пламя. Они подойдут и увидят, что хозяйство полыхает. Подумают, что ты спятил и сам всё спалил, чтобы не досталось князю. Птицы орут, огонь горит, так что внутрь они не сунутся. Им останется только доложить, что птичник сам уничтожил своё добро и бежал. А князю какая разница, кто именно тебя выкурил, если результат достигнут?

Птичник захлопал глазами и обвёл нас всех взглядом.

– Но… ты хочешь всё поджечь? – спросил он дрожащим голосом. – Это же мой дом, мои сараи…

– Ни один сарай не пострадает, – пообещал я. – Будет только видимость. Дымная завеса, языки пламени – это как на кухне. Есть такой кулинарный приём, называется фламбе. И когда льёшь крепкое пойло, и огонь вспыхивает, но сковорода остаётся целой. Нужно только правильно подобрать состав и контролировать горение.

– Фламбе? – переспросил Михарь. – Ты в своём уме? Как сковородкой можно устроить такое?

– Я всё сделаю, – сказал я, поднимаясь и на ходу закатывая рукава. – Мы сделаем то же самое, только в большем масштабе. Грумхильда, у нас есть старая сковорода, которую не жалко?

– Есть, – орчиха уже готова была сама треснуть этой махиной наёмников. – Вот, бери. Я её всё равно хотела выбросить – ручка треснула.

– Идеально, – кивнул я. – Теперь мне нужно масло, самое дешёвое, которого много. И крепкая настойка, есть она у кого?

– Есть, конечно! – усмехнулась Грумхильда. – Правда, я её берегла для другого, в ней градусов шестьдесят.

– Подойдёт. Я теперь потом другую куплю, ещё лучше

Я быстро перебирал ингредиенты, прикидывая в уме эффект от каждого. Мне нужны дым, запах, огонь.

– Фёдор, ты идёшь с нами, – скомандовал я. – Понесёшь самое тяжёлое. И захвати запасной плащ – накроем птицу, когда поведём.

Минотавр молча кивнул и вышел. Через минуту он вернулся с плащом и мотком верёвки.

– Бекона берём? – спросила Грумхильда.

– Берём, – кивнул я. – Для него я приготовил отдельную роль. А ты останься здесь.

Кот, услышав своё имя, навострил уши и посмотрел на меня с недоумением: «Мол, ты серьёзно?»

– Пошли, су-шеф, – ответил я ему, – пора отрабатывать всё съеденное.

Мы выдвинулись немедленно. Фёдор уверенно вёл нас короткой дорогой через лес, и ветви сами поднимались над его головой. Я глянул между деревьями и тихо шепнул пару слов благодарности дриаде.

– Когда доберёмся, – начал я инструктировать команду, – Михарь, ты первым делом выводишь птицу в загоны, но чтобы она не разбегалась. Они мне будут нужны. А тебя, Фёдор, я попрошу узнать, где сейчас наши красавцы и подать сигнал, когда они будут близко, чтобы мы не зря жгли масло. Справитесь?

– Справимся, – кивнул Михарь. – А ты?

– А я буду колдовать над огнём.

За несколько минут до дома птичника минотавр нырнул в заросли и растворился среди деревьев, а мы поспешили дальше. Едва показалась калитка на задний двор, Михарь побежал выгонять птицу, ему активно помогал Бекон, пугая уток и шутливо кусая гусей за хвосты. Кудахтанье и кряканье стояло на всю округу, мне как раз оно и было нужно. Сразу понятно, что здесь что-то происходит.

Я же выбрал место перед воротами, которое лучше всего продувалось. Отсюда ветер будет гнать дым в сторону тракта, когда на нём появятся наёмники. Следующим шагом было вытащить бочки из сарая и залить их маслом. С учётом параметра Силы и ловкости, да ещё и навыка, делающего спину крепче, умудрился сделать всё сам и очень быстро. Сверху в них бросил по охапке сухой травы и ветоши.

Одну бочку щедро залил маслом, а вторую – крепким пойлом. Настала очередь жаровни. Достав её из котомки, я водрузил её на ящик и поставил сверху чугунную сковороду. Следом на сковородку отправились остатки масла, травы и мёд. Всё это вместе даст отличную дымовую завесу.

– Они выходят из-за поворота, – голос Фёдора, как глас с неба, едва не заставил меня подпрыгнуть.

– Когда ты уже успел вернуться⁈ – ошарашенно спросил я и тут же протянул ему огниво. – Чиркни, как только я дам сигнал.

Минотавр кивнул и встал у дальней бочки. Бекон, которому уже надоело играть с пернатыми, подошёл ближе.

– Рыжий, для тебя у меня есть два задания, – серьёзно сказал я ему. – Сначала залезай на забор и следи за наёмниками, как приблизятся, спрыгивай. Это будет для нас сигналом. После этого можешь ещё раз напугать птицу, главное, чтобы орала погромче. Но не убивать, понял меня?

Кот слушал меня, наклонив голову, довольно оскалился и одним прыжком взлетел на забор. Надо же!

Я занял место у сковороды и выкрутил кристалл на полную. Мне сейчас нужен был весь его жар. Масло начало нагреваться, сперва тихо, потом всё громче. Одним глазом я смотрел на него, а вторым – на Бекона. И когда он спрыгнул с забора, я щедро плеснул в сковородку полчерпака горючей смеси из бочки, резко отпрыгивая в сторону.

Раздался громкий хлопок, и передо мной взметнулся столб пламени. Языки огня поднялись на высоту человеческого роста, но опали, оставив после себя густой белый дым. Он поплыл по всему двору, быстро заполняя всё пространство. Налетел порыв ветра, и здоровенное облако бодро поплыло в сторону тракта.

– Фёдор, зажигай бочки! – махнул я рукой.

Минотавр чиркнул огнивом, и сухая трава мгновенно занялась внутри бочек. Три ярких столба огня взметнулись к небу. От них дым был ещё гуще, чем от сковороды, и у меня даже в горле запершило. Фёдор помог ему, несколько раз взмахнув плащом.

– Бекон, птица! – скомандовал я.

Кот в три прыжка оказался у загона и чуть не раздавил своим весом гуся. Тот заголосил на своём языке, и вряд ли это было что-то цензурное. Через секунду от рыжего хулигана досталось сразу трём уткам, а потом дело дошло и до петуха. Правда, тот решил потягаться с котом и заорал во всё горло.

Последним в дело должен был вступить сам Михарь. Надеюсь, он тоже не отойдёт от моего плана и сделает всё в лучшем виде. И он не подвёл.

– Горим! Всё горит! Птица гибнет! Мои пернатые красавицы! Вы никому не достанетесь!

Кричал он так натурально, что я сам на секунду ему поверил. Пока птичник изображал сумасшедшего, я приник к щели в заборе, чтобы получше рассмотреть наёмников.

Их, как и говорил Михарь, было четверо. Все как один при мечах и с одинаковыми плащами на плечах. Они замерли в метрах тридцати от ворот, не решаясь подойти ближе. Я бы тоже не подошёл, мы тут такое представление устроили, что даже знай я правду, всё равно бы не стал приближаться.

Жаль, я только не слышал, о чём сейчас разговаривали наёмники.

– Ругаются, – вдруг сказал Фёдор.

– Ну у тебя и слух, – восхитился я. – Я свои мысли не слышу, за эти воплями птиц.

– Говорят, что птичник рехнулся, – проигнорировав мои слова, продолжил минотавр.

Михарь зашёлся в крике с новой силой. Бекон, я мог поклясться, улыбнулся и присоединился к нему, по-кошачьи пронзительно заорав. Из этих двоих получился отличный дуэт.

– Уходим, говорят, – пробубнил минотавр, – боятся, что их обвинят в поджоге леса. Решили доложить князю, что сам птичник своё хозяйство поджёг.

О последнем я и сам догадался, увидев спины наёмников. Обратно они шли гораздо быстрее, наверное, хотели поскорее отчитаться. Не прошло и десяти минут, как их силуэты пропали с моих глаз.

Я перевёл дух, махнул Михарю, который уже себе горло сорвал и выключил жаровню. Фёдор быстро закидал бочки мокрыми мешками, чтобы пламя окончательно погасло. Правда, дым после такого ещё не скоро рассеется, зато дом и сараи остались целыми. Разве, что бочки пойдут на выброс, слишком выгорели.

– Они ушли? И больше не вернутся? – хрипло спросил Михаль, держа в руках ковш с водой.

– В ближайшее время точно не сунуться сюда, – кивнул я. – А ты накрепко запомни, что у тебя был пожар, и всё сгорело. Ты чудом спасся. На любые вопросы отвечаешь только так. Понял?

– Понял, – кивнул он.

– Есть куда деть птицу? Лучше, чтобы здесь было тихо.

– К тёще отведу. Она на той стороне леса живёт, у неё птичники больше моего, но ей всё недосуг всем заниматься. Давайте сразу это сделаем, я только вещи возьму на всякий случай.

Пока его не было, мне пришло сообщение от Системы:

Внимание! Квест «Пернатая эвакуация» выполнен!

Награда: 100 опыта, скидка 15% на птицу и яйца от Михаря (при заключении договора)

Текущий опыт: 155/500

Отгонять пернатых пришлось всем вместе. Гусей пустили вперёд, они птицы умные, за ними пошли и остальные. Фёдор помогал плащом, Бекон ловил отстающих.

В трактир мы вернулись тоже вчетвером и уже ближе к полудню. Грумхильда, увидев нас, вздохнула с облегчением и загнала Михаря на кухню, чтобы отпаивать чаем. Бекон спрыгнул с плеча Фёдора и рванул в трактир вперёд птичника. Конечно, его интересовала курица. Та сидела на подоконнике и совсем не интересовалась происходящим вокруг. Кот уселся напротив, облизнулся, а потом горестно выдохнул и пошёл путаться под ногами орчихи. Он старательно делал вид, что он самый голодный в мире кот, совершивший тысячу подвигов во славу трактира.

Михарь, едва увидел свою пернатую подругу, облегчённо выдохнул. Кажется, он был уверен, что орчиха из неё давно приготовила рагу. Чай накрыли в обеденном зале, чтобы всем поместиться. И когда птичник немного отошёл и выпил три кружки мятного отвара, он вдруг встал и выложил на стол содержимое своей сумки. За ней он и ходил, перед тем, как мы увели птицу через лес.

– Это вам, – сказал он, не глядя на меня. – За спасение. Я больше ничего не могу дать, сам знаешь, но это… это от сердца.

Приподняв брови, я оглядел подарки: связку копчёных гусиных окорочков, горшок утиного паштета и мешочек сушёных лесных грибов.

– Спасибо, Михарь, – я пожал ему руку. – Пригодится.

– А Пеструшку, – он кивнул на курицу, – оставьте себе. Вроде ей тут у вас нравится. Построите загон, и у вас будут свои яйца. Я пока у тёщи поживу, там и без неё кур полно.

– Добро пожаловать в «Сытый Вепрь», Пеструшка, – сказал я курице. – Будешь нести яйца для завтраков. А ты, – я повернулся к коту, – будешь её охранять. Понял?

Услышав своё имя, она тихо кудахтнула. Бекон лениво шевельнул хвостом и зевнул, показывая, что ему на неё глубоко плевать, если она не в супе.

Вскоре Михарь откланялся и скрылся в лесу. Он должен был пройти той же тропой, что и мы тогда.

– Всё думаешь о том, кто поджёг сарай? – спросила Грумхильда, разглядывая курицу.

– Линелия сказала, что ткань чуть ли не из столицы. Каролина тоже это подтвердила. Значит, приезжий. И не простой, если носит дорогие вещи.

– Может, это тот маг, который портит лес? – предположил Фёдор.

– Но доказательств нет, – я посмотрел на клочок ткани. – Нужно продолжать искать.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, прискакала Каролина. В этот раз она была без плаща, и её волосы я заметил издалека. Ещё я отметил, что девушка заметно нервничала.

– Винтер, – сказала она, едва спрыгнув с лошади. – Плохие новости.

– Какие? – я сразу напрягся.

– Князь решил испортить тебе выступление на конкурсе, подложив другие продукты, не те, что получат остальные. Возможно, даже лежалые. Судьи пробуют и подумают, что ты плохо готовишь. Так, ты опозоришься на весь Бешаль.

Я выслушал её не перебивая.

– Свои продукты приносить нельзя? – уточнила орчиха.

– По правилам нельзя, у все должны быть наборы, одинаковые печи, можно принести свои ножи, а тарелки будут в общем доступе. Если меня поймают с мешком муки, то сразу снимут с конкурса.

– Это ж как так? – возмутилась Грумхильда. – Марк, может, мы свои специи спрячем? В рукав, в сапог…

– Нет, – отрезал я. – Князь только этого и ждёт. Я должен выиграть честно, и никто не сможет сказать, что я сжульничал.

– А как выиграть с дурным мясом? – спросил Фёдор с выражением мрачной решимости.

– Часть продуктов можно спасти с помощью кулинарных хитростей, – отмахнулся я. – Есть у меня свои секреты.

Я прошёлся по кухне, перебирая в голове рецепты, которые могли пригодиться. Плохо то, что мне неизвестно, что будет в наборе продуктов и не было смысла сейчас ломать голову.

– С собой я ничего не возьму, – сказал я. – Пусть обыщут, пусть проверяют. Мне нечего скрывать.

Каролина кивнула и, не прощаясь, выскользнула в дверь, только хвост мелькнул.

Вечер выдался хлопотным. Грумхильда суетилась на кухне, постоянно предлагая мне ту или иную специю, и я неизменно отказывался. Фёдор меж тем закончил небольшой загончик для птиц. Там была удобная кормушка и места для гнёзд.

Вечером я решил соорудить себе бутерброд. И когда уже нарезал хлеб, Бекон вдруг метнулся в кладовую. Я уж подумал, что он тоже хочет поесть, но он вскоре вынырнул, держа в зубах мышь.

– Грумхильда! – позвал я. – Глянь, что твой любимец принёс.

Орчиха выглянула из-за двери, увидела мышь и усмехнулась.

– Это к деньгам, – сказала она. – Примета есть такая, мол, мышь на пороге – это к прибыли.

– А если мышь уже дохлая? – уточнил я.

– Значит, прибыль будет большая, но достанется с трудом, – не растерялась Грумхильда. – Иди спать, Винтер. Завтра тяжёлый день.

Бекон гордо положил мышь у моих ног и принялся вылизывать лапу, как бы говоря мне, что он своё дело сделал, а дальше мне придётся самому.

Я только усмехнулся.

Где-то в Бешале

Бешаль давно погрузился в ночь, но в спальне князя Свиридова горели свечи. Тяжёлые шторы были задвинуты, камин полыхал вовсю, отгоняя холод. На столе, заставленном остатками ужина, стояла початая бутылка красного вина и глиняная пепельница, наполненная с горкой.

Сам князь сидел в кресле у камина, его расстёгнутый камзол валялся на полу. Он был бледен, а под глазами залегли тени. В руке он держал помятый лист плотной бумаги с сургучной печатью – уже четвёртое за месяц письмо из столицы.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – бросил Свиридов не оборачиваясь.

В спальню скользнул советник Аполлинарий Львович. Он был сух, любил строгие сюртуки и обладал цепким взглядом. Князь не любил его, но вынужден был терпеть. Ведь советник был знатен, очень умён, но главное, за его спиной маячили тени из столицы.

– Ваша светлость, – Аполлинарий Львович поклонился и замер у двери. – По поводу Винтера.

– Что там ещё? – Свиридов отшвырнул письмо на стол. – Этот повар опять что-то сделал? Подкупил моих людей? Опять готовил на рынке?

– Говорят, он начал налаживать связи с поставщиками, в обход ваших людей и вовсю готовится к конкурсу.

Свиридов резко повернулся.

– С его-то деревенской кухней?

– У него там хоть и деревенская кухня, – мягко заметил советник, поправляя манжету, – но всё же смог договориться. С теми, кто отказался работать с вами.

– Что значит договорился? – вскипел князь.

– По моим данным, мельник Кузьма продал ему муку, а гномы – соль, ещё и со скидкой. Сметанников, которого вы… – советник сделал паузу, подбирая слово, – попросили освободить ферму, тоже готов поставлять ему молочные продукты. Только птичник Михарь, как мне доложили, спалил всё своё хозяйство и, вообще, исчез.

– Ты хочешь сказать, что все мои… усилия… пошли прахом? – прошипел побагровевший Свиридов.

– Я хочу сказать, ваша светлость, – Аполлинарий Львович поднял брошенное князем письмо и прочитал первые строки, – что этот Винтер каким-то образом умудряется из каждого вашего удара выходить не только живым, но и с выигрышем. Не дали разрешение к ратуше, он сговорился с торговцем. Послали разведчика, он его раскусил, получив информацию. Прижали через поставщиков, а он снова на коне и с прибылью. Каждая ваша попытка…

– Достаточно! – Свиридов вскочил с кресла, опрокинув бокал. – Ты что, на его стороне, советник? Забыл, кто тебя кормит?

Аполлинарий Львович не отступил. Он только слегка приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то, чего князь не мог разобрать – то ли насмешка, то ли сочувствие.

– Я помню, ваша светлость. Я просто выполняю свой долг и предупреждаю вас о рисках. А ещё… – он кивнул на письмо, – мой долг – напоминать, что у нас есть сроки. И, что ваш покровитель в столице не любит ждать.

Свиридов опустил взгляд на помятый лист. «Солнцестояние, нужно найти вход…» – пробежал он глазами по опостылевшим строчкам. Его покровитель из столицы, который когда-то вытащил его из грязи и посадил наместником в Бешаль, теперь требовал результатов. Иначе найдёт другого.

А этот советник… Свиридов поднял голову и посмотрел на Аполлинария Львовича в упор. Впервые он заметил, что старик держится с лёгкой снисходительностью, будто он уже знал, чем всё это закончится.

– Ты… – начал князь.

– Я всего лишь советую, – перебил его Аполлинарий Львович, и его голос стал чуть твёрже. – А советую я вот что: оставьте Винтера в покое. С каждым ударом он только крепнет. Сосредоточьтесь на главном и найдите другой путь к подземелью. Или подготовьтесь к переезду в столицу… с понижением, разумеется.

– Не бывать этому! – рявкнул Свиридов, он вырвал письмо из рук советника и засел, чтобы швырнуть в камин, но остановился.

Если бумага сейчас сгорит, то вместе с ней и последняя надежда на милость покровителя. Князь разгладил письмо дрожащими пальцами и положил на стол.

– У меня есть план, – сказал он уже спокойнее. – На конкурсе мы уничтожим его репутацию. Я уже обо всём позаботился. Повар ещё не знает, что его ждёт.

– Вы уверены? Он ведь не дурак, – тихо уточнил советник.

– Это будет иначе! – Свиридов стукнул кулаком по столу. – Я сам прослежу за каждой деталью!

Аполлинарий Львович ничего не ответил, но его брови дрогнули. Старик не верил. Ни в план, ни в князя, ни в победу.

– Убирайся, – выдохнул Свиридов, отворачиваясь к камину.

Советник поклонился и бесшумно вышел, притворив за собой дверь.

Князь остался один. Он смотрел на огонь, и в его голове крутились обрывки мыслей. Всё шло не так и грозилось разрушиться в любую секунду.

– Я до тебя доберусь, Винтер, – прошептал князь в пустоту. – И получу то, что мне нужно. Клянусь.

Но в его голосе не было уверенности. Только злость и лёгкие нотки страха, которые князь отказывался признавать.