Текст книги "Гонец. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

– Новик Леон, я тебя прямо не узнаю, – обернувшись, Грон недовольно и подозрительно смотрит, как я приседаю с тяжеленным бревном на плечах. Ритмично, с натугой, медленно, но не останавливаюсь. – Не мухлеешь, надо же. Ты случайно не обожрался стимулирующих зелий?

– А может, у вас просто глаза на затылке притомились, мастер? – с усилием выдыхаю я на очередном подъеме.

Сбоку тут же слышится сдавленный смешок Димы и Тимура. Но под взглядом наставника они сразу опускают глаза в землю и продолжают приседать со своими снарядами.

Грон холодно хмыкает.

– Сделай-ка еще десяток дополнительных приседаний.

– Ваша щедрость велика, мастер, – я грустно вздыхаю. – Но, увы, не безгранична.

– Пятнадцать, – бросает Грон и уходит проверять технику к другой группе.

– Что же ты творишь, Вальд? – не понимает Линария, приседая со своим бревном через Риту от меня. – Зачем ты намеренно провоцируешь мастера?

– Я не безвольный раб, Лина, и не скотина, – отвечаю я, контролируя дыхание. – И даже старший мастер не имеет права беспочвенно обвинять меня в жульничестве просто от нечего делать. Тем более, когда цена вопроса за отстаивание своих прав – всего лишь дополнительные повторы.

Блондинка молчит, явно не ожидав получить объяснение. Рита роняет в замешательстве:

– Ты говоришь как аристократ.

Я и есть Гонец-аристократ из рода Эльса, мог бы сказать я. Но дело сейчас вовсе не в титулах и крови. Дело в том, что я – человек. Мне хочется, чтобы и мои друзья тоже имели уважение к самим себе, а не только слепо подчинялись.

– Гордость – это базовое человеческое качество, а не привилегия аристократов, – я встаю, чуть покачивая бревном на плечах, и готовлюсь к новому изнурительному сету. – Или ты думаешь, что, став членом братства и отказавшись от своего рода, ты обязана заодно забыть о собственном достоинстве?

Рита вскидывает на меня немного обиженный, уязвимый взгляд, что совсем не свойственно обычно гонористой брюнетке.

– Зачем же ты так, Леон?

– Я всего лишь говорю о том, что мы всегда должны взвешивать цену потери своего достоинства, – ровным тоном поясняю я. – И если эта цена неразумна – как эти лишние приседания, – то сохраните лицо и не прогибайтесь.

Парни нас особо не слушают, пыхтя под нагрузкой, а вот девочкам явно есть над чем поразмыслить. Рита склоняет голову набок, переваривая мои слова. Линария напряженно молчит, сверля взглядом землю перед собой, а Кира поджимает губы, и на ее лбу пролегает морщинка.

– Новик Леон! Разговоры в строю! – рявкает с другого конца площадки Грон.

Его пресловутые глаза на затылке явно снова открылись, и мне приходится погрузиться в глубокие приседы.

Да, физически это тяжело. Но сейчас у меня горят и страдают исключительно мышцы. Своим новым навыком [Мана-гидравлика] я снова защитил суставы. Я делал так же на сегодняшних отжиманиях, блокируя износ локтей, а сейчас перевел энергетический фокус на колени. Из-за вязкости маны это усложняет сами движения и дает дополнительную нагрузку на мышечные волокна, зато полностью защищает хрящи и кости от стирания. Так что я потею, стискиваю зубы и пашу как проклятый, но от инвалидности я застрахован.

И раз я точно знаю, что не покалечусь от лишних физических нагрузок, то я ни за что не позволю Грону себя унижать. Тем более что этот садист точно имеет сканирующий навык и знает, что никаких зелий я не принимал.

Заодно мой пример поможет ребятам пересмотреть свои взгляды на покорность. Может быть, сейчас во мне говорит привычка учителя, но мне хочется, чтобы мои друзья выросли не только сильными Гонцами, но и достойными людьми с чувством самоуважения.

С горем пополам добив изнурительную физподготовку, мы всем потоком плетемся на завтрак. Мышцы ноют так, будто их пропустили через мясорубку. Моя мана спасла хрящи, но мышечные волокна приняли на себя колоссальную перегрузку. Надеюсь, завтрашний приступ крепатуры будет не столь убийственным, как первый.

За столом происходит неожиданное. Кира вдруг садится рядом со мной. Димону, который обычно занимает это место, не остается ничего другого, кроме как

занять стул напротив.

Мы с Кирой едим, глядя прямо перед собой. Точнее, это я жадно уминаю порцию, набивая организм калориями, а девочка больше ковыряется в тарелке и лишь иногда украдкой бросает на меня взгляды.

– Знаешь, Лёня, у меня твои слова на площадке из головы никак не выходят, – наконец тихо произносит она. – О том, что не только аристократы должны иметь гордость. Меня с самого детства учили совсем по-другому. Учили терпеть и не отсвечивать.

– Да? И к какому выводу ты пришла? —спрашиваю я, не отрываясь от еды.

– Думаю, ты прав, – тихонько роняет она, и в ее голосе появляется твердость. – Спасибо тебе. Пожалуйста, рассказывай нам почаще такие умные вещи.

– Без проблем, – весело улыбаюсь я. – Мне только дай волю поумничать.

Она тихонько смеется. Сидящая напротив Линария внимательно смотрит на нас через стол, словно анализируя наш разговор.

Вообще, я прекрасно представляю, как именно Гильдия будет пытаться промывать нам мозги в дальнейшем. Схема классическая: «Вы – Гонцы, Путь превыше всего, и вы должны с радостью идти на любые жертвы ради братства». Но Путь Путем, а свой здравый рассудок сохранить необходимо. Я ни за что не сделаюсь слепым, послушным фанатиком. Именно поэтому я исподволь учу ребят думать своей головой. Им это, надеюсь, пригодится.

– Сегодня у нас занятия в медкрыле, – сообщает Линария, когда мы, покончив с завтраком, выходим на улицу.

О, а вот это уже что-то новенькое и полезное. Мы пересекаем двор, когда навстречу попадается Симон. Увидев меня живым, относительно здоровым и явно не сломленным, старший послушник дергается и тут же торопливо отворачивается, делая вид, что меня не замечает.

– Брат Симон! – громко окликаю я, принципиально не давая ему увильнуть. Подхожу ближе. – Идет уже шестой день моего пребывания в Училище. Скажи на милость, когда же ты отдашь мой честно выигранный серебряный?

– Пошел ты к демонам, сала кусок! – зло рявкает он, краснея то ли от гнева, то ли от унижения перед Новиками. – Ничего я тебе не должен!

Я без удивления замечаю:

– У тебя, видимо, короткая память, брат Симон, – спокойно произношу. – Но я с удовольствием тебе напомню. Ровно пять дней назад мы поспорили на мой плащ и тот самый серебряный, что ты поднял на ставках, что я не проживу эти пять дней. Кстати, ты ведь уже получил монету?

– Не твое собачье дело! – рычит Бегун. – Ничего ты от меня не получишь!

– Ты проиграл этот спор, – Лина делает шаг вперед, вставая рядом со мной. – Мы все здесь свидетели.

Симон багровеет от того, что Новики смеют открыто ему перечить.

– Свидетели⁈ Ха! Вы всего лишь жалкие сопляки! – выплевывает он, пытаясь задавить нас авторитетом. – Что вы вообще о себе возомнили? Как будет «небо» на сервальском⁈ А ну, живо отвечай!

Решил перевести тему? Как это жалко.

– Бурма, – отмахиваюсь я, даже не задумываясь над переводом. – А как будет «честность» на Королевском, брат Симон?

– Пошел ты! – взревев, он с силой толкает меня плечом и быстрым шагом уходит прочь.

Ребята растерянно и немного подавленно смотрят ему вслед.

– Вот же наглый жулик! И что нам теперь делать? – возмущенно сжимает кулаки Дима.

– Ничего не делать. Он Бегун, старшак, – вздыхает Тимур. – Мы даже поколотить его все вместе не сможем, он сильнее нас.

– Да и запросто может позвать своих дружков Бегунов, – мрачно кивает Гворк. – Нас тогда просто втопчут в грязь.

Я же равнодушно пожимаю плечами.

– Ребята, вы чего раскисли? Зачем нам нападать на него? Это мой серебряный, и я его в любом случае получу. Просто у брата Симона случился легкий провал в памяти, но ничего страшного – скоро он всё вспомнит.

– Неужели? – Рита с прищуром изучает мое невозмутимое лицо. – Зная тебя, Вальд, ты уже придумал кое-что.

Я только улыбаюсь, предпочитая промолчать.

– Пойдемте. Время поджимает, – напоминает Лина.

В местных реалиях слово «пойдемте» всегда означает «побежали». Ух, мои бедные ноги. Мышцы тут же отзываются тупой болью, напоминая об утренней физподготовке.

Вместе с двумя другими группами нашего потока мы рысью достигаем медкрыла. В небольшом зале нас уже ждет Рана – девушка стоит в своем белом халате возле стола, заставленного перевязочными бинтами, металлическими инструментами и темными колбочками. Мы полукольцом толпимся вокруг нее.

– Братья и сестры, – начинает Рана. – Сегодня я буду учить вас делать перевязки и оказывать первую помощь товарищу. Есть добровольцы, на ком я буду показывать технику?

Добрая половина парней в зале тут же с готовностью вскидывает руки. Еще бы. Рана – красивая девушка, старше нас всего на пару лет.

Она улыбается, скользнув взглядом по этому лесу рук, и внезапно смотрит прямо на меня.

– Лёня, может, ты?

Я руку не поднимал, но с места «подопытного» весь процесс запоминается куда лучше, а это, на минуточку, мои шансы выжить на войне. Иду к ней сквозь расступившихся парней, и Рана указывает мне на стул, задержав внимание на моей синей шее.

– Садись. Закатай рукав до плеча, – командует она и поворачивается к аудитории. – Самые частые раны в ближнем бою – это секущие удары по рукам и ногам. Если задета крупная артерия, счет идет на секунды, и там нужен жгут. В первую очередь мы разбираем классический глубокий порез предплечья.

Она берет со стола моток бинта и одну из колбочек.

– Первое правило: не занести грязь, – Рана смачивает кусок ваты резко пахнущим раствором и протирает мою кожу. – В полевых условиях вы просто льете обеззараживающее зелье прямо в рану. Будет дико больно, но зато не лишитесь руки из-за гниения.

Затем она прикладывает к моему предплечью плотную марлевую подушечку.

– Второе: прямое давление. Наложили тампон на рану и жестко прижали. А теперь – фиксация.

Она начинает ловко обматывать мою руку бинтом. Движения у нее быстрые и уверенные.

– Делаем два тугих закрепляющих оборота вокруг запястья… Затем ведем бинт по диагонали вверх. Запомните: каждый новый моток должен перекрывать предыдущий ровно наполовину.

Я слежу за ее руками. Бинт ложится очень плотно, почти сдавливая мышцы.

– Бинтовать нужно с усилием, чтобы остановить кровотечение, но не перетянуть так, чтобы пальцы посинели и отнялись от нехватки крови, – поясняет Рана, делая хитрый перегиб ткани на середине моей руки, чтобы повязка не топорщилась на мышце. – А если рана на суставе – например, на локте, – мы используем «восьмерку». Оборот выше сустава, диагональ через сгиб, оборот ниже. Так рука сможет сгибаться в бою, и повязка не сползет. Вопросы есть?

Вопросов у Новиков не оказалось. Рана вызывает следующего добровольца – Киру, и на ее примере подробно показывает, как правильно и быстро вправлять вывих лодыжки, чтобы товарищ мог хотя бы ковылять. Затем настает очередь Ритарии. На ней рыжая девушка демонстрирует, как обрабатывать ранения от стали глубоко в корпус. Как тампонировать пробитые органы, как останавливать внутреннее кровотечение.

Я мотаю всё на ус. Нетрудно догадаться, что Рана не просто так делает столь сильный акцент именно на колото-резаных ранениях. По логике, нам, как Гонцам, куда важнее знать, как лечить типичные травмы в дороге: стертые ступни, порванные связки или переломы ног от падений. Но она учит зашивать дыры от клинков. Нас готовят к предстоящей войне, не иначе. Я ловлю взгляд Линарии – блондинка отвечает мне понимающим взглядом. Она тоже сделала эти выводы.

– На сегодня достаточно. Усвойте эту базу, она спасет вам жизнь, – Рана бросает короткий взгляд в окно, показывая, что занятие окончено.

Все Новики расходятся, но я задерживаюсь у стола.

– Спасибо тебе, сестра, – говорю. – Обезболивающие пластыри очень помогли Батону.

– Я рада, – она тепло улыбается, но затем ее профессиональный взгляд снова цепко останавливается на моей шее. – Значит, я уже могу поздравить тебя, брат Бегун Лёня?

– Разве что неофициально, – усмехаюсь.

Система не уведомила меня о направленном сканировании, а значит, Рана поняла всё по косвенным признакам. Синева на коже – прямое следствие активки [Синешейного Выдоха].

– Ты уже видела раньше применения этого навыка, сестра?

– Я видела много пострадавших сестер и братьев, – кивает она. – В том числе и отравленных токсином, и тех, кто на пределе сил противостоял яду. Симптоматика мне знакома. Но чтобы послушник за первые пять дней пребывания в Училище смог перешагнуть барьер и достичь второго ранга… Такого я еще не видела. Ты правда далеко пойдешь, Лёня.

– Скорее, побегу, – я тяжело вздыхаю, невольно поморщившись от прострелившей боли в забитых мышцах ног. Рана сострадательно качает головой. – А ты случайно не знаешь, с кем спорил Симон на серебряный, о том, что я не переживу и пяти дней?

– Хм… с Дроксром, – лицо Раны заметно грустнеет. – Знаешь, мои одногруппники далеко не всегда были такими жестокими.

– Знаю, – коротко киваю я. Рана вскидывает на меня удивленный взгляд. – Человек – гибкое существо, он приспосабливается к любой, даже самой агрессивной среде, но при этом не всегда остается человеком.

– Ты умный не по годам, – Рана вздыхает. – Искренне надеюсь, Лёня, что этот ум поможет тебе остаться человеком до конца твоего обучения.

– Я в этом даже не сомневаюсь. Тем более, у меня перед глазами есть живой пример того, что это вполне возможно, – я смотрю на нее многозначительно.

Смысл сказанного доходит до нее, и на бледных щеках девушки проступает легкий румянец.

– Кажется… тебе пора, брат Бегун, – она смущенно отворачивается к своим колбочкам.

Спустившись из медкрыла, я вижу свой поток у дверей медитативного корпуса. Ребята дожидаются, когда мастер Торпелес позовет их в зал. По дороге замечаю, как у колодца переговаривается группа старшаков-Бегунов. Там и наш старый знакомый Симон, и Дрокср – тот самый бритоголовый парень, который на днях докапывался до Ритарии, требуя перевода иностранного слова, которого мы не проходили.

Симон самодовольно скалится, а вот Дрокср выглядит мрачным.

По правилам техники безопасности мне следовало бы тихо пройти мимо, не привлекая внимания. Но в этот самый момент Симон пристает к худенькой девочке-Новику из другого потока, со смехом заставляя ее поднимать ведро с водой из колодца.

Эта мелочная дедовщина ох как выбешивает меня. Они строят из себя какую-то невероятную элиту потому, что умудрились пережить адские трудности первых лет здесь, но на деле творят произвол и даже не способны держать собственное слово.

– Привет, брат Симон! – приветливо машу я рукой, свернув к их компании. Краем глаза замечаю, как Лина в нашей толпе предостерегающе качает головой, но, спасибо, я сам разберусь, как мне себя вести.

– Иди куда шел, кусок сала, – Симон разом теряет всё свое веселое настроение.

Я молча подхожу, перехватываю тяжелую дужку ведра, помогая девочке поставить его на землю. От такой наглости Новика опешили все. Девочка так и вовсе уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

– Ты что творишь⁈ – взрывается Симон. – Она наказана! Эта тупица не назвала шифр.

– Бывает, – пренебрежительно усмехаюсь я. – Хочешь, я его назову?

От моего тона Бегуны начинают свирепеть.

– А, так это из-за тебя я проиграл свой серебряный, – Дрокср явно тоже «рад» меня видеть.

– Именно так, – вежливо киваю я бритоголовому. – А еще я честно выиграл этот самый твой серебряный у брата Симона. В споре о том, что я выживу.

– Что? – Дрокср удивлен. Как и еще трое стоящих рядом Бегунов. Они переводят взгляды на одногодку. – Ты спорил с Пульсирующей соплей?

– Гонит он! – злобно рычит Симон.

– Я, конечно, Гонец, но прямо сейчас я не гоню, – парирую. – Правда, брат Симон почему-то наотрез отказывается выплачивать мне награду, несмотря на кучу свидетелей.

– Нарушаешь пари, Симон? – Дрокср недобро усмехается. – Слушай, может, тогда ты и мне вернешь мой серебряный, раз правила для тебя не писаны?

Симон багровеет. Тут я замечаю, что Лина всё-таки не вытерпела и осторожно подходит к нам со спины. Ну хоть девочка-штрафница сориентировалась и втихую улизнула с глаз долой.

– Сопля, никакого пари не было, – Симон делает шаг ко мне, чуть ли не рыча от бешенства. В его голосе звучит угроза. – Ты просто глупо пошутил. Скажи это!

Бегуны стоят в ожидании. Во взгляде Лины читается просьба не нарываться, а перед глазами тут же вспыхивает интерфейс:

🎯 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ СИТУАЦИИ]

Предупреждение: Зафиксирован агрессивный настрой Бегуна Симона.

Совет для выживания: Если не проявлять упорство и продемонстрировать словесное подчинение, физического конфликта можно избежать.

Система, не сегодня.

– Так мне позвать свидетелей, раз тебе память отшибло? – ровным тоном предлагаю я.

Дрокср в ответ громко смеется.

– Симон, да ты конкретно попался. Либо отдавай монету этому сопляку, либо возвращай мне мою ставку.

Симон в бешенстве. Но, конечно, он ни за что не вернет свой выигрыш Дроксру. Это будет означать признание того, что он не чтит «карточный долг». А статус невозвратного должника – это полнейший «зашквар» во всех мирах, кастах и во все времена. Потеря репутации в закрытом братстве куда страшнее потери одной монеты.

– Ты получишь свою монету, сопляк, – Симон резко шагает ко мне и мертвой хваткой цепляется одной рукой за воротник кофты, притягивая к себе. – Сегодня, за час перед отбоем, выйдешь во двор к баням. Понял меня? Там его и получишь.

🎯 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ТАКТИКА ОСВОБОЖДЕНИЯ]

Алгоритм: Зафиксировать кисть. Вдавить большой палец в сухожильную впадину на тыльной стороне ладони противника (узел лучевого нерва) с одновременным изломом кисти от себя.

Эффект: Рефлекторный болевой спазм. Непроизвольное разжатие пальцев независимо от физической силы противника.

Я накладываю пальцы на его запястье и с силой надавливаю на нужные сухожилия. Его пальцы помимо воли разжимаются, отпуская мою кофту.

– Увидимся вечером, брат Симон.

Разворачиваюсь и иду к своим. Лина, шагающая рядом, сокрушенно качает головой.

– Ради чего ты постоянно лезешь на рожон, Вальд?

– Ну, обычно я делал это для того, чтобы спасти тебе жизнь, насколько я помню, —замечаю.

Лина вздыхает.

– Но сегодня на тренировке я говорил про гордость. Ты же помнишь?

– Я также помню, что ты еще говорил про разумную цену за сохранение этой самой гордости! – она всплескивает руками. – Симон – Бегун, Лёня!

– А я тогда кто? – усмехаюсь.

Она хлопает глазами, чуть притормозив, и вглядывается в мое лицо. Пазл в ее голове складывается.

– Я… я догадывалась, что ты смог развить активный навык, и именно поэтому выжил под ядом. Но это казалось невозможным за такой срок.

– Оказалось возможным.

Блондинка хватает меня за руку.

– Всё позади? Твой канал не исчезнет?

– Мои каналы, Лина. Их у меня уже пять, – поправляю.

Она тепло улыбается, и тревога в ее глазах немного отступает.

– Это радует.

– По твоим же словам, я уже сделал невозможное. Так разве стоит мне теперь бояться Бегуна Симона с его уязвленным самолюбием? – спрашиваю.

Она кивает, принимая мою правоту.

– Будь осторожен.

Тимур нетерпеливо машет рукой с верхней ступеньки:

– Вы что-то долго там застряли. Пора на занятия, мастер Торпелес уже позвал.

Я начинаю подниматься по лестнице следом за Линой. В голове, минуя барабанные перепонки, раздается холодный, резонирующий голос:

– Новик Леон, ты сегодня не идешь на общую «Работу с маной». Сверни и иди в западную калитку.

Хм, неожиданно. Остается только надеяться, что Первый Мастер не затаил злобу за мой вчерашний демарш в его кабинете, и зовет на индивидуальную беседу не для того, чтобы по-тихому прикопать в лесочке.

– Лина, меня вызывает Первый Мастер, – негромко бросаю девушке. Она оборачивается и тревожно хмурит лоб, но я лишь успокаивающе улыбаюсь.

Остальные ребята из потока уже скрылись за дверями здания и не видят, как я отделяюсь.

– Правая тропинка до развилки, затем направо, – продолжает диктовать инструкции голос в моей голове, стоит мне выйти за стену.

Следуя этому внутреннему навигатору, я выхожу к цели. Жорж неподвижно стоит у ели. На одной из толстых веток над его головой сидит красный ворон.

– Первый Мастер, – приветствую, склонившись. Моя не привыкшая к поклонам спина, да еще и забитая после утренних приседаний с бревном, гнется с большим трудом. Не привык я к таким раболепным расшаркиваниям.

– Знаешь, в чем заключается главная проблема Пульсирующих, Леон? – без предисловий спрашивает Жорж. Он поднимает с земли смолистую еловую шишку и задумчиво подкидывает ее на ладони.

– Кроме того, что большинство из них умирает еще в младенчестве? —уточняю. – Наверное, в отсутствии методик для медитации и развития.

– Зришь в корень, – Жорж вдруг без замаха, коротким кистевым движением швыряет шишку в высокую траву.

Снаряд уходит с такой дикой кинетической силой, будто вылетел из пращи. Раздается глухой удар – и прятавшийся там заяц замертво падает с пробитым черепом. В ту же секунду красный ворон камнем срывается с ветки и с жадным клекотом бросается клевать еще теплую тушку.

А Жорж продолжает разговор как ни в чем не бывало:

– Из-за Пульсации у тебя отличается структура ядра. Поэтому многие стандартные активные навыки, необходимые Гонцам для выживания, тебе попросту не подойдут.

– Какие, например? – я заставляю себя игнорировать кровавый пир ворона и смотрю прямо на мастера.

– Мана-щит, к примеру, – Жорж небрежно касается ладонью ствола ели.

Дерево вдруг с громким треском оживает. Не иначе как под воздействием высокоуровневого активного навыка, десяток толстых ветвей резко сгибаются и с огромной скоростью бьют прямо по Первому Мастеру. Но ни одна из них не достигает цели. Они замирают всего в нескольких сантиметрах от его тела, наткнувшись на невидимую преграду, и плотно облепляют Жоржа со всех сторон, образовав идеальный кокон. Ветви продолжают давить, но безуспешно.

– Хорошая защитная активка, согласись?

– Неплохая, – небрежно отвечаю.

Ну и представление он мне устроил. С одной стороны жутковатый ворон рвет зайца, с другой – Первый Мастер ветками фокусы показывает. Сюрреализм.

– И тебе она недоступна. Пульсирующая мана не сможет удержать один ритм даже в течение нескольких секунд, и щит неизбежно спадет, – Жорж делает быстрый жест, и ветви ели со скрипом возвращаются на свои места, распрямляясь. – Также тебе не подойдет и Пелена скрытности. Тебе придется найти собственный навык защиты, чтобы выжить на передовой. И мы оба прекрасно знаем, как именно ты это сделаешь.

– «Через надрыв», – вспоминаю я его же слова. Он еще упоминал необходимость «рисковать жизнью», и сейчас рядом с пирующим вороном в голову приходят неприятные мысли.

– Верно, – Жорж достает из кармана кожаного камзола стеклянную колбу с синенькой микстурой. – Новик Леон, я даю тебе индивидуальное задание: доставить эту склянку мастеру Сержу.

Он протягивает колбу, и я забираю ее, полный подозрений.

– Где сейчас мастер Серж?

– В Училище, – Жорж отворачивается и кивает своему сыто рыгнувшему фамильяру. – Насытился? Отлично. А теперь – убей Новика Леона.

Я отшатываюсь. Ворон с клекотом взмахивает крыльями и в воздухе начинает трансформироваться: поверх его перьев со щелчками нарастает гладкий, блестящий красный панцирь.

– КАРРРРРР!

Может, там планируются еще какие-то трансформации, но дожидаться и проверять я не намерен. Сжав склянку в кулаке, я срываюсь с места и уношусь к тропе. Ну к черту! Я сваливаю!

Сзади раздается новое карканье.

Гребаный Жорж! Он был серьезен! С таким-то психованным подходом к обучению неудивительно, что у них доживает лишь горстка послушников.

Я решаю не выскакивать на открытую тропу, а бегу под укрытием кроны деревьев вдоль обочины, петляя между стволами.

🎯 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ СРЕДЫ]

Предупреждение : Зафиксирован объект сверху . Н емедленно уворачивайтесь в сторону! !

– КАРРРР!

Сверху сквозь листву камнем падает бронированная птица. Только благодаря системному уведомлению я успеваю отскочить в последнее мгновение. Ворон с грохотом врезается в дерн, но не разбивается, а тут же выстреливает в меня, как пушечное ядро. Я рывком сигаю за ближайший дуб, и в ту же секунду ствол дерева за моей спиной сотрясается от чудовищного удара.

Сворачиваю с открытой тропы в самую гущу леса. Этой бронированной твари плевать на листву и мелкие ветки, поэтому моя единственная тактика сейчас – поставить между нами как можно больше массивных стволов и заставить ее биться башкой об деревья.

* * *

Училище Гильдии Гонцов

Рана идет по коридору жилого корпуса, когда ее внимание привлекает настойчивый скрежет и жалобный скулеж, доносящийся из-за одной из дверей. Не узнать этот звук невозможно – так плачет только один питомец в Училище. Девушка уверенно толкает незапертую створку – замков в казармах Новиков не предусмотрено правилами, – и видит, как Батон в панике мечется по тесной комнате, непрерывно поскуливая.

– Что такое, малыш? – мягко спрашивает Рана, наклоняясь и заглядывая в его влажные, испуганные черные глаза. Лосенок переступает длинными ногами, в руки не дается, но продолжает жалобно скулить. – Хм… Кажется, я поняла. Ты, похоже, хочешь в туалет, а хозяина нет. Иди сюда, давай на ручки, я тебя отнесу.

Батон, немного помешкав и смешно перебирая копытцами, всё же послушно подходит. Рана подхватывает нескладного длинноногого лосенка на руки и выносит его на улицу, за западную калитку, где он, побегав по траве, наконец-то с облегчением делает свои дела.

Рана с интересом наблюдает за ним. Удивительно умный и странный лосенок. Обычно дикие животные ходят в туалет там, где им вздумается, слепо повинуясь инстинктам. Но этот словно осознанно терпит, чтобы не пачкать в комнате и не расстраивать своего лосиного папу Лёню.

Впрочем, Лёня и сам – необычный во всех отношениях парень. Начиная с его нетипичной для Гонца комплекции и заканчивая аномальным ростом ранга. А его убеждения… Они слишком взрослые, глубокие и прагматичные, но при этом удивительно оптимистичные и человечные. Рана ловит себя на мысли, что еще не задумывалась так долго о ком-то из Новиков. Она просто не позволяла себе проявлять к ним интерес, ведь смертность среди первогодок слишком высока, и подобная привязанность может очень дорого обойтись для душевного равновесия.

Внезапно Батон резко вскидывает уши-локаторы, уловив что-то недоступное человеческому слуху. Его рыжая шерстка мгновенно встает дыбом, а черные глаза вдруг загораются пламенем – самым настоящим, обжигающим огнем!

– Батончик? – Рана в шоке делает шаг назад, не веря своим глазам. И в этот момент ей кажется, что она тоже слышит вдалеке яростное карканье и отборную ругань.

А в следующий миг происходит невообразимое. Батон размазывается в резком прыжке. Его силуэт вспыхивает, превращаясь в стремительную огненную комету. Он срывается с места на безумной скорости, оставляя за собой подпаленную, дымящуюся траву.

– Боги милосердные… – Рана застывает на месте, пораженно глядя вслед исчезнувшему зверю. – Это же… Это же Приручение!