Текст книги "Феодал. Федерал. Фрондер. Форпост"

Автор книги: Григорий Волчек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Ужин с «Гвоздем»

…Откатав очередной законный выходной, я поставил машину в гараж и пошел домой по свежему, недавно выпавшему снежку. От забора, окружавшего гаражный кооператив, отделился незнакомый человек.

– Добрый вечер, Михаил Георгиевич.

– Привет. Вы кто? Что-то не признаю в темноте.

– Позвольте представиться: Эдик Загвозкин. Может, слышали?

– Как не слышать! Эдуард Загвозкин, отчества не помню, кличка «Гвоздь», рецидивист, вор в законе, смотрящий по Прикамской области. Все правильно, ничего не забыл?

– Забыли. Еще я заместитель директора ТОО «Аметист», прошу любить и жаловать.

– Послушай, замдиректора, ты что, из зоны сбежал?

– Отстали от жизни, гражданин начальник. Аккурат перед Рождеством Христовым вышел, совершенно законно. Срок у меня был детский – полтора года за нанесение менее тяжких телесных повреждений. Липовое дело.

– Надо бы тебе какую-нибудь новую статейку найти, поувесистей.

– А зачем вы мне зла желаете?

– Это не зло, а порядок вещей. Когда ты за решеткой, то всем спокойнее. И тебе, кстати, тоже. Твой мир там, а не здесь.

– Криво как-то получается. А как же тогда исправление, раскаяние, возрождение к новой жизни? Откуда вы знаете, может, зона меня перевоспитала?

– Не паясничай, «Гвоздь».

– Ну вот, обижаете. А я ведь тоже обидеть могу.

– Каким образом?

– Не знаю, и даже думать об этом не хочу. Надо бы нам в ладу жить.

– Не получится, Загвозкин. Какой к черту лад? У нас непримиримые противоречия. Нам вообще с тобой запрещено говорить. Тебе западло с властью якшаться, а мне – с махровым криминальным элементом вроде тебя. Пятно на репутации. А репутация – штука дорогая и уязвимая, не так ли?

– Раньше было так. А сейчас жизнь другая, власть другая и понятия другие.

– Слушай, «Гвоздь», ты, видимо, настроен на долгую дискуссию, а я совсем замерз. Или заканчиваем разговор, или находим теплую «нычку». К себе домой я тебя не приглашаю, извини.

– Да я и не напрашиваюсь. Вот, можно в котельную толкнуться.

Загвозкин нажал кнопку звонка. Заспанный котельщик открыл железную дверь.

– Братан, пусти погреться.

– Да пошел ты нах…, алкаш!

– Это ты сейчас под шконку пойдешь, вшиварь!

Кодовую фразу «Гвоздь» произнес зловещим полушепотом. Прозвучало очень убедительно. Дежурный широко распахнул дверь, сделал приглашающий жест рукой:

– Без проблем, мужики, заходите, грейтесь, не жалко.

– Водка есть? Закусь?

– Есть немного.

– Вот лавэ, делись припасами.

Мы прошли в бытовку, сели на хлипкие табуретки. На столик, устланный газетой, котельщик выставил бутылку водки, два граненых стакана, тарелку с нарезанным черным хлебом и банку консервированных огурцов.

– Молодец, шнырь, а теперь отвали, дай перетереть культурно.

Мы выпили и закусили. Водка была отвратительной, хлеб – черствым, огурцы – с привкусом.

– Да у нас с тобой просто королевский ужин, Гвоздь! Для полной импровизации совсем даже неплохо. Кстати, Эдик, ты полностью демаскирован – мужик явно признал в тебе авторитетного пахана.

– Мне похрену – я открыто живу, не таюсь, перед законом чист.

– Да уж, это точно, прямо невинный агнец. Может, перейдем к делу?

– К делу так к делу. Хочу я понять, Георгиевич, чем это братва тебе так мешает? Почему мы тебе поперек горла встали? Почему жить не даешь?

– Как бы это объяснить покороче и попонятнее… Вот смотри, Гвоздь, есть понятие «красная зона», правильно? Так вот, у нас «красная область».

– Не любишь братву?

– Не люблю.

– Почему?

– Вот ты кефир любишь?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю. Не люблю, и все.

– Просек аналогию?

– Как с лохом со мной разговариваешь, неуважительно.

– Ты, конечно, не лох, но, скажу я тебе, и не академик.

– И что же нам теперь делать?

– Я, когда в университете учился, поругался с родителями и год жил в общаге. Там бардак, грязь, тараканы стадами бегают. Я купил какого-то супер-хлорофоса и траванул тараканов в своей комнате. Стало чисто и красиво, а вечером прибежал мой сосед и начал ужасно материться. Все тараканы, оказывается, к нему перешли. Мораль ясна?

– Ясна. Опять обижаешь, людей с тараканами сравниваешь. Пусть это на твоей совести остается. Допустим, мы уйдем. Знаешь, что тогда будет?

– Хорошо будет.

– Ошибаешься, начальник. Плохо будет. Полезет мелкая шушера, начнет беспредельничать.

– Не в тему, Гвоздь. Вы не якудза, не каморра и не триада, вы уличную преступность обуздать не можете и не хотите, это все сказки для детей дошкольного возраста. Дворовые хулиганы – ваша питательная среда, вы их в торпеды вербуете.

– Но уличная шваль – это еще полбеды. Беда будет, если на наше место придут серьезные дяди, инородные – чечены, скажем, или азеры. Они с тобой водочку пить и задушевно разговаривать не станут.

– Будь спок, Эдик, мы и их задавим. Своих сил не хватит – из Москвы вызовем спецотряд, с Шаболовки.

– Я смотрю, ты все ответы знаешь. Так куда же нам идти?

– А куда хотите. К Лоссеру можно, он на ваши фокусы сквозь пальцы смотрит. Можете на Дальний Восток двинуть, попластаетесь там с местными, глядишь, и отвоюете пару причалов и таможенных складов.

– А если в Питер?

– Нет, в Питер не надо. Если Савчук узнает, что я вас к нему «сосватал», сильно обидится. Он человек интеллигентный, его обижать нельзя.

– Георгиевич, и все-таки ты не руби с плеча, подумай хорошенько насчет нас, посоветуйся с умными людьми.

– Я своих решений не меняю.

– А ты, похоже, царем себя возомнил. Нехорошо это, нескромно.

– Гвоздь, ты мне нотаций не читай – чином не вышел.

– Я вор в законе. Меня короновали, когда ты еще дрочил и слюни на девок распускал.

– Эдик, давай внесем ясность. Я руководитель региона со всеми полномочиями, регалиями и общественной поддержкой в придачу. Я на Старой площади любую дверь ногой открываю, а здесь меня знают в каждой деревне. Это моя территория! А ты свою корону купил нагляком. В комсомоле был, в армии служил, семью имеешь, дом богатый, «мерс» тюнингованный, да еще на наркоте сидишь плотно! Все правила воровские нарушил! Поэтому прикинься ветошью и не блести чешуей, а лучше всего сваливай по-тихому с моей поляны!

Гвоздь скривился, заскрипел зубами и заерзал на табуретке. Я допил водку и, не попрощавшись с собутыльником, пошел домой.

Нежданная гостья

В Прикамье приехала молдавская делегация – подписывать дополнительное соглашение к ноябрьскому договору. Наше сотрудничество расширялось, работать в удачно выбранном формате было выгодно и нам, и молдаванам. Возглавлял делегацию старый знакомый, министр Гуцу. В день, когда была намечена встреча с гостями, я проводил совещание на «Камском авиадвигателе» – оказывал поддержку Левушкину, рьяно взявшемуся за дело. В итоге к молдаванам, вопреки протоколу и своим правилам, я опоздал на полчаса. Когда я зашел в конференц-зал, Гуцу со товарищи уже чинно сидели за длинным столом заседаний. Я поздоровался, извинился, занял свое место, и…

С противоположной стороны стола, ближе к краю, сидела Галина. Откуда она взялась? В списке делегации, который я визировал еще вчера, никакой Галины Мироновны Чекан не было. Я предоставил слово Гуцу, стал читать текст допсоглашения, но смысл прочитанного не улавливал. Очень хотелось смотреть на Галю, но я заставлял себя смотреть в скучные бумажки.

Министр закончил. Я выступил с ответным словом. Говорить было трудно. Галя глядела на меня, не отрываясь, а я боялся выдать себя ответным взглядом. Потом мы подписали соглашение, выпили ритуальное шампанское, ответили на вопросы журналистов. Телевизионщики, взяв интервью у меня и Гуцу, прилипли к Галине (ну, какой же нормальный телевизионщик упустит шанс снять картинку покрасивее!). Пользуясь легкой суматохой, устроенной пишущей и снимающей братией, я отозвал в сторону Попова:

– Иваныч, я не понял, почему ты подаешь мне на подпись списки, не соответствующие действительности? Это же не колхозники из Большегайского района, а официальная зарубежная делегация! Ты что, хочешь, чтобы у нас были неприятности с МИДом и ГБ?

– Михаил Георгиевич, извините, у них два человека в последний момент добавились, руководители крупнейших агрокомплексов. Вас предупредить не успели – вы были на выезде.

– На всякий случай дай мне полный комплект документов по программе визита – график поездки, список гостей, номера машин, гостиница, телефоны, сопровождение, кто встречает, кто провожает.

– Вот, возьмите мой экземпляр. Тут все списки от и до.

– И смотри, Попов, эта республика маленькая, но гордая, и люди приехали серьезные. Визит должен быть организован на высшем уровне!

– Михаил Георгиевич, а мы по-другому и не умеем!

Остаток рабочего дня я просидел как на иголках. Судя по программе, ужин у гостей заканчивался в девять часов вечера. Я нашел в списке гостиничный номер Галины и позвонил туда в четверть десятого. Галя взяла трубку после первого же зуммера – видимо, сидела рядом с аппаратом и ждала звонка.

– Добрый вечер, Галина Мироновна!

– Добрый вечер, Михаил Георгиевич!

– Как насчет вечернего моциона?

– Можно и прогуляться.

– Тогда у входа в гостиницу через полчаса.

– Хорошо.

Конспирация – основа организации

Галя ждала меня на улице, зябко кутаясь в длинное пальто. Дул пронизывающий ветер, мела поземка. Мы свернули в темный безлюдный переулок, где ветер был послабее.

– Прохладно тут у вас. Может, приземлимся куда-нибудь?

– Нет, это будет грубым нарушением конспирации.

– Для тебя так важно ее соблюдать?

– Да. Конспирация – основа организации. Если серьезно, то мы и так рискуем, ибо засвечены насквозь.

– Кем?

– Моей секретаршей. Бывшей. Но дело даже не в этом. Тебе нельзя было приезжать.

– Знаю. Извини, эмоции захлестнули. Мы не виделись три месяца, после нового года ты перестал звонить. Я очень соскучилась и захотела тебя увидеть. А ты соскучился?

– Если честно, то нет. Просто некогда скучать. У меня родился ребенок, я купил машину, получил гараж в придачу, переехал на новую квартиру. Умер мой ключевой заместитель, другого чуть не посадили в тюрьму, третий уже полтора месяца лежит в больнице, и, видимо, пробудет там еще долго. Я работаю по шестнадцать часов в день, шесть дней в неделю, а работы все больше и больше. Я каторжник в каменоломне, раб на галере, белка в колесе, Сизиф, несущий камень на высоченную гору.

– Значит, я тебе не нужна?

– Нет. Более того, ты для меня опасна. Наши контакты деструктивны. Сегодня, например, я из-за тебя полдня не мог работать. При этом я воспринимаю тебя как невероятный соблазн. Я вспоминаю ту ночь постоянно. Эта была сказка, чудесный сон. Ты фантастическая женщина, и я думаю, что такого секса у меня уже больше никогда не будет, но теперь я хочу сосредоточиться на работе и семье. Я готов сто раз попросить у тебя прощения. Я не достоин тебя, ты ошиблась со своим выбором. И давай закончим на этом, пожалуйста.

– Примерно это я и предполагала от тебя услышать. Что, кстати, означает, что я неплохо в тебе разобралась. Я тебя понимаю. Мне не очень приятны твои слова, но я знаю, что это правда, и это уже неплохо. Откровенность – большая редкость в наши дни.

– Если хочешь, дай мне по морде.

– Я хочу другого. Две недели назад мне исполнилось сорок лет. Страшная дата для женщины – начало конца. Я уже по этому поводу и плакала, и смеялась, и болела, и бесилась, но потом все-таки успокоилась. И вот что я придумала. Сорокалетие не отмечают, подарки тоже не принято дарить, но я все же хочу, чтобы ты сделал мне подарок.

– Что за подарок?

– Еще одна ночь.

– Это тебе очень нужно?

– Очень.

– Надо принимать решение прямо сейчас?

– Да.

– Тогда я скажу следующее. Ты сообщаешь Гуцу, что тебе нужно срочно вернуться домой по какой-нибудь веской причине. Завтра в 6.30 в холле гостиницы тебя будет ждать водитель с табличкой «Областная администрация». Ты приезжаешь в аэропорт, берешь в кассе билет по губернаторской брони и летишь в Москву. Там в одноименной гостинице поселяешься в номер, забронированный на мое имя. В воскресенье, в девять часов утра в номер постучусь я.

Извивы женской логики

На следующий день в моем кабинете появилась Варя.

– Привет, Варвара! Почему без доклада?

– Пустили по старой памяти.

– Садись, поболтаем. Как живешь?

– Нормально. Нашла себе на бирже жениха – богатого и красивого.

– Вот видишь – что ни делается, все к лучшему.

– А вы как живете?

– Ой, Варенька, лучше и не спрашивай. Работа просто задолбала. Там у вас на бирже случайно нет какой-нибудь завалящей вакансии?

– Нет, все начальственные кресла уже заняты.

– Значит, придется идти в управдомы.

– Вчера по телику видела вашу молдавскую пассию. Зачем вы ее сюда притащили?

– Я не знал об ее приезде.

– Приятный сюрприз? Маловероятно, но не суть важно. Как прошла ночь с «Миссис Молдова»?

– Варенька, мне кажется, ты немного зарываешься.

– Ничуть. По-моему, мне кое-кто кое-что обещал, причем совсем недавно.

– Я сдержал обещание. Этой ночью я был у себя дома. А сегодня утром Галина Мироновна Чекан вылетела на родину. Можешь проверить в аэропорту, если хочешь.

– Верю на слово. Отшили, значит, бедную женщину? Неужели так меня боитесь? Или за репутацию свою переживаете? Или решили поиграть в супружескую верность? Или, может быть, совесть проснулась?

– Варя, тут все сложно и нелинейно.

– Извилины у вас линейные! Отказаться от такой женщины может либо идиот, либо импотент! Это же красавица с большой буквы! Королева! Примадонна!

– Варвара, причудливые и непредсказуемые извивы твоей логики в очередной раз ставят меня в тупик.

– Никакого тупика нет – просто я к вам, скажем так, неравнодушна, и за вас переживаю. Я вообще-то пришла извиниться за свои выверты. Я не имею права влезать в вашу личную жизнь, и больше не стану этого делать. Все, что я знаю, останется только при мне, я вам обещаю.

– Спасибо. Я в этом не сомневался.

– Хотя я и обязалась не совать нос в ваши дела, хочу все же напоследок дать вам один совет. Не отталкивайте Галину Мироновну. По-моему, это уникальная женщина. Знаете, как говорят: «Женщина с изюминкой». А она вся состоит из таких вот изюминок. А за свою репутацию не беспокойтесь – это в Америке за «левак» у политика яйца оторвут, а нас только больше уважать станут. До новых встреч, Михаил Георгиевич!

Фирменный поцелуй

…Воскресное утро, гостиница «Москва». Я с замиранием сердца постучал в «губернаторский» номер.

– Кто там?

– Я.

– Входи, не заперто.

Я зашел. На большой двуспальной кровати лежала Галя в обтягивающем черном комбидрессе-сеточке с вырезами в паху и на груди. Я захлопал ресницами, у меня подогнулись колени и бешено затарабанило сердце.

– Приветствую тебя, мой юный друг!

Я не ответил – в горле стоял сухой ком, который я судорожно пытался сглотнуть.

– Прикусил язык? Что, нравится наряд? Специально для тебя купила в секс-шопе. Тут их, кстати, много. Падение нравов…

– Это…

– Да, мне тоже нравится. Ну что, Михаил Георгиевич, займемся делом?

И мы занялись. И занимались этим ровно сутки с короткими перерывами на сон и еду, которую заказывали в номер. Время от времени мне казалось, что все это происходит не со мной. А еще было то, чего обычно не бывает: полное удовлетворение.

В восемь утра в понедельник я засобирался.

– Галочка, ты меня отпускаешь?

– Ты в аэропорт? Я поеду провожать.

– Нет, я сначала на Старую площадь и Ильинку, а уже оттуда в Домодедово. Сегодня ближе к вечеру я должен быть на работе.

– Трудоголик чертов! Кстати, должна заметить, что в рабочей обстановке ты тоже смотришься очень сексуально.

– Вот уж никогда бы не подумал.

– И люди к тебе хорошо относятся. Мы были в нескольких хозяйствах, так их руководители говорят о тебе с легким придыханием. Доверяют, уважают и немного побаиваются. Самое оптимальное сочетание.

– Опять ты меня перехваливаешь. Тем не менее, спасибо на добром слове. Перед тем как откланяться, хочу сделать важное правительственное заявление. Все, что я тебе тогда наговорил на улице, прошу аннулировать, дезавуировать и вычеркнуть из стенограммы. Ты мне нужна, и очень сильно. Как ни прискорбно это признать профессиональному журналисту, но у меня не хватает слов, чтобы описать, насколько ты хороша. Я не идиот и не импотент, и отказаться от тебя не могу и не хочу. Предлагаю встречаться здесь не реже одного раза в месяц и попытаться достичь полной гармонии души и тела.

– Я очень рада, и ни в коем случае тебе не отказываю, но давай не будем загадывать наперед. У меня тоже много чего произошло за последние три месяца. Под меня начали копать – видимо, кому-то понадобилось мое место. Вспомнили историю 1976 года, наезжают в прессе, ведут проверки, не исключено, что нароют фактиков и на уголовное дело. Я пока держусь, но кто знает, чем все это кончится? В любом случае, степень свободы у меня сейчас гораздо меньше, чем прошлой осенью. Появляться раз в месяц в Москве я точно не смогу.

– А если я буду приезжать в Кишинев?

– Теперь это может быть чревато неприятностями для меня. Лучше уж я постараюсь выбираться в Москву.

– Это главное, что я хотел услышать. Кстати, ровно через неделю восьмое марта. Какой подарок ты бы хотела получить?

– Просто позвони и скажи, что ты меня любишь.

– А это не любовь.

– Вот как? И что же?

– Это восхищение и преклонение. Это слегка сакральный трепет, как перед портретом Джоконды. Только ты не нарисованная, а живая. Не затаенная и окутанная легкой дымкой, а яркая и горячая. И еще удивительно приятная на взгляд, на вкус и на ощупь. Но это предварительная формулировка, на скорую руку. Восьмого марта постараюсь придумать гораздо более отшлифованный и креативный комплимент. Гале Чекан поздравленье отчекань.

– Буду очень ждать.

– Давай прощаться?

– Давай.

Галя поцеловала меня своим фирменным прощальным поцелуем, после которого хочется одновременно и жить, и умереть.

Совещание по финансированию

На Ильинке мне удалось перехватить Баринова на выходе из кабинета.

– Доброе утро, Валерий Фомич!

– Привет, Михаил.

– Вопросик есть.

– Все вопросы потом. Еду в Кремль.

– Так я с вами поеду, Валерий Фомич, буду тенью ходить, и не отстану, пока не добьюсь законного трансферта за первый квартал.

– Считай, что уже добился. Именно по этому вопросу я и еду докладывать. Если все будет нормально, по возращению сразу же начну подписывать субсидии регионам. Тебе как передовику бюджетного процесса и дисциплинированному бюджетополучателю – в первую очередь. Первый квартал плюс половину задолженности за прошлый год.

– Ушам не верю! Мечты сбываются! Что случилось? Откуда дровишки?

– Газеты надо читать, молодой человек! Мы получили кредиты МВФ и Всемирного банка. Все, я побежал. Поосторожней с деньгами, не трать все сразу.

Баринов сдержал слово. На следующий день деньги поступили в областное казначейство. Я поручил Пирожкову срочно определить первоочередные ассигнования. Пирожков предложил устроить небольшое совещание, привел ко мне пятерку своих опорных сотрудников, положил на стол проект бюджетной росписи и стал обосновывать приоритеты по платежам.

Среди плеяды ведущих финансистов была и Ирина, одетая в красивый деловой костюм. Я вспомнил ее неуклюжие заигрывания: «Чем я могу вам помочь? И все?». Безусловно, это был намек на интим. Тогда эта попытка пофлиртовать на рабочем месте в Варином стиле вызвала раздражение, а сейчас, как ни странно, – встречный интерес. Почему, я не знал. Это была все та же Ирина, с которой я еженедельно общался на протяжении полутора лет. Все было очень функционально – поздоровался, получил деньги, расписался в ведомости, и адью, без лишних слов и эмоций. Как правило, она даже не присаживалась, а я на нее почти и не смотрел. А теперь вот посмотрел, и увидел изящный, немного восточный разрез глубоких карих глаз, чистую матовую кожу, прямой тонкий нос, пухлые четко очерченные губы, аппетитные щечки, упрямый заостренный подбородок с ямочкой, густые тщательно уложенные каштановые волосы. Черт возьми, так она же красавица! А фигура? Вот дьявол, я не помню, какая у нее фигура!

– Вадим Васильевич, все, что вы говорите, очень интересно, отопительный сезон – это святое, но меня, в первую очередь, интересует, как, когда и кому мы будем погашать задолженности по зарплате. Хватит мне одного «Новатора», нахлебался по горло, замаялся забастовщиков с трассы снимать. Ирина Марковна, пожалуйста, доложите ситуацию по вашему отделу.

Ирина встала, одернула жакет, быстро взглянула на меня, слегка прищурилась и начала бойко сыпать цифрами… Полещук, ты был слеп как крот! Бюст – полноценный третий номер, высокая талия. Рост примерно 175. Чуть-чуть полновата, самую малость, но это даже не полнота, а… сдобность. Жаль, ног из-под стола не видно.

Я встал, подошел к окну и раздвинул жалюзи.

– Продолжайте, пожалуйста, Ирина Марковна, я вас слушаю.

Юбка миди, в обтяжку, так что можно сделать вывод о качестве ног. Итак, ноги длинные и стройные, икры и щиколотки чуть-чуть тонковаты, зато бедра на пять с плюсом.

– Спасибо, Ирина Марковна, присаживайтесь. Вадим Васильевич, очевидно, надо начинать первоочередные выплаты по ведомству Колосовой. Закроем самые большие прорехи, а затем займемся всем остальным. Завтра утром принесите мне сводное платежное поручение и подготовьте первые перечисления. Спасибо, все свободны.