Текст книги "Четырнадцатые звездные войны"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

Соавторы: Джерри Пурнелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

– Переместить несколько бойцов в тот конец лощины,– приказала она. Было слишком поздно смещать артиллерийский огонь. В любом случае, если хайландеры когда-нибудь доберутся до верха гребня, ранчеро их не удержат. Она затаила дыхание и ждала.

Раздался свист подлетающих снарядов, затем ночь осветилась яркими вспышками. Снаряды падали среди отдаленного врага на левом фланге.

– Сыпь подальше,– крикнула она в коммуникатор.– В яблочко!

– Верно. На пути.

Она была уверена, что отвечает сам Фалькенберг. И по-кошачьи усмехнулась в темноту. Что делал полковник в качестве телефонного связного? Беспокоился ли он за нее? Она почти рассмеялась над этой мыслью. Конечно, беспокоился, без нее будет трудно управлять ранчеро.

Гребень сверху изрыгал огонь.

К молотящей левую атакующую колонну артиллерии присоединились минометы и гранаты. Гленда Рут остановилась изучить критическую обстановку справа. Атакующие силы в пятистах метрах были нетронуты и продолжали наступать к вершине гребня. Дело будет сложным.

Она позволила артиллерии еще пять минут держаться своей цели в то время, как ее стрелки занимались ротой перед ней. Затем она снова взяла рацию. Колонна справа почти достигла гребня, и она гадала, не слишком ли долго ждала.

– Батарея. Огонь по Зебре Девять.

– Зебра Девять,– ответил лишенный эмоций голос. Возникла задержка, а затем: —На пути.

Огонь почти немедленно перенесся с левого фланга и спустя две минуты начал обрушиваться в пятистах метрах направо.

– Они обходят нас с флангов, мисс,– доложил сержант Грушка.

Она была так занята корректировкой огня артиллерии по атакам вдоль линии огня, что действительно забыла о своих двадцати бойцах, завязавших перестрелку с почти сотней врагов.

– Мы отступим? – спросил Грушка.

Она пыталась думать, но это было невозможно в этой сумятице и шуме. Атакующие колонны все еще продвигались вперед, и у нее была единственная группа, которая могла наблюдать всю атаку. Надо было учитывать каждый драгоценный снаряд.

– Нет. Мы будем держаться здесь.

– Верно, мисс,– сержант, казалось, наслаждался. Он переместился направлять автоматный и винтовочный огонь.

– Сколь долго они смогут продержаться? – гадала Гленда Рут.

Она позволила артиллерии двадцать минут молотить атакующие силы справа. К тому времени хайландеры почти окружили ее и были готовы атаковать с тыла. Она молитвенно подняла рацию снова.

– Батарея. Дайте мне все, что сможете, по Джеку Пять. И ради Бога, не дальше. Мы на Джеке Шесть.

– Огонь по Джеку Пять,– медленно подтвердил голос. Возникла пауза.– На пути.

Это были самые прекрасные слова, когда-либо слышанные ею.

Теперь они ждали. Хайландеры поднялись в атаку. Ночь наполнили дикие звуки. «Боже мой, волынка»,– подумала она. Но даже когда пехота двинулась вперед, волынка заглушила свист снарядов. Гленда Рут нырнула на дно лощины и увидела, что остальные ее бойцы сделали то же самое.

Мир взорвался звуками. Миллион несущихся с огромной скоростью крошечных осколков заполнил ночь смертью. Она осторожно подняла маленький перископ и огляделась.

Рота хайландеров растворилась. Снаряды падали среди убитых, снова и снова разрывая их на куски, когда среди них падали снаряды с радарными взрывателями. Гленда Рут сглотнула и повела перископом вокруг. Левая атакующая колонна перестроилась и снова разворачивалась атаковать гребень.

– Огонь по Дяде Четыре,– тихо произнесла она.

– Неразборчиво.

– ОГОНЬ ПО ДЯДЕ ЧЕТЫРЕ!

– Дядя Четыре. На пути.– Как только огонь позади них прекратился, ее бойцы вернулись на край лощины и возобновили стрельбу, но звуки начинали замирать.

– У нас теперь подходят к концу боеприпасы, мисс,– доложил Грушка.– Можно мне воспользоваться вашими запасными магазинами?

С неожиданной пораженностью она поняла, что не сделала ни одного выстрела.

Ночь кончалась. Когда бы неприятель не выстраивался атаковать ее позиции, его разрубал на части безжалостный огонь артиллерии. Однажды она попросила полный огневой вал повсюду вокруг своей лощины—к тому времени у бойцов было по три патрона на винтовки, а для автоматического оружия – совсем ничего. Голос без эмоций просто ответил: «На пути».

За час до рассвета на холме ничего не двигалось.

20

Тонкие ноты военной трубы прозвучали над голыми холмами ущелья. Гребни холмов к востоку от боевой линии Фалькенберга лежали мертвые, листва на них была в клочья изрублена осколками снарядов, сама земля превращена в лоскутное одеяло из воронок, частично заваленных мертвецами. Через ущелье дул холодный ветер, но он не мог рассеять запахов нитроглицерина и смерти.

Вновь прозвучала труба. Бинокль Фалькенберга показал трех безоружных офицеров Хайландеров с белым флагом. Одного поручика отправили встретить их, и молодой офицер вернулся, ведя Хайландерского майора с повязкой на глазах.

– Майор Мак-Рей, Четвертый Ковнантский пехотный полк.– Представился он, когда повязка была снята. Он сощурился от яркого света в бункере.– Вы будете полковник Фалькенберг?

– Да. Что мы можем для вас сделать, майор?

– У меня есть приказ предложить перемирие для погребения убитых. Двадцать часов, полковник, если вы на это согласны.

– Нет. Четыре дня и ночи – сто шестьдесят часов, майор,– ответил предложением Фалькенберг.

– Сто шестьдесят часов, полковник? – Дородный Хайландер подозрительно поглядел на Фалькенберга.– Вам нужно это время для завершения оборонительных укреплений?

– Наверно. Но двадцать часов – недостаточный срок для передачи раненых. Я верну всех ваших – под честное слово, конечно. Не секрет, что у меня не хватает медикаментов, и они получат лучшую заботу от ваших собственных хирургов.

Лицо Хайландера ничего не показывало, но он помолчал.

– Вы не скажете, сколько там будет? – он замолк еще на миг. Затем добавил:– Установленный вами срок в пределах моих полномочий, полковник.– Он протянул объемистую сумку.– Мои полномочия и инструкции. То была кровавая бртва, полковник.– Сколько моих ребят вы убили?

Фалькенберг и Рут переглянулись.

Есть узы между теми, кто участвовал в бою, и они могут включать и тех, кто с противной стороны. Ковнантский офицер стоял невозмутимо, неготовый сказать больше, но его глаза умоляли их.

– Мы насчитали четыреста девять тел, майор,– мягко сказала ему Гленда Рут.– Она посмотрела на Фалькенберга и тот кивнул.– ... мы принесли еще триста семьдесят раненых.

Обычное соотношение в бою: «четыре раненых на одного убитого», в той атаке, должно быть, вышли из строя почти тысяча бойцов в своих усилиях вытащить убитых и раненых.

– Меньше четырехсот,– печально произнес майор. Он вытянулся по стойке «смирно».– Прикажите своим солдатам как следует осмотреть местность, полковник. Там есть еще и другие мои ребята.– Он отдал честь и подождал, пока ему снова завяжут глаза.– Благодарю вас, полковник.

Когда офицера-наемника увели, Фалькенберг с грустной улыбкой обернулся к Гленде Рут.

– Попытайся подкупить его деньгами. Он бы вызвал меня на дуэль, но когда я предложил ему вернуть солдат...– Он печально покачал головой.

– Они действительно сдались? – спросила Гленда Рут.

– Да. Перемирие кончает дело. Их единственный шанс был прорваться, прежде чем мы подтянем еще боеприпасы и резервы, и они знают это.

– Но почему? В последнюю революцию они наводили такой страх, а теперь... Почему?

– Это-то и есть слабость наемников.– Четко разъяснил Фалькенберг.– Плоды победы принадлежат нашим нанимателям, а не нам. Гридланд не может потерять свои танки, а Ковнант не может потерять своих солдат, иначе им нечего будет продавать.

– Но они не дрались раньше!

– Разумеется, в текучем маневренном бою. Фронтальная атака всегда была самым дорогостоящим видом боя. Они попытались силой преодолеть перевал, а мы их честно отбили. Честь удовлетворена. Теперь Конфедерации придется приводить собственные регулярные войска, если она захочет силой проломить путь через ущелье. Я не думаю, что она станет так вот разбрасываться солдатами, и в любом случае это требует времени. В то же время нам надо отправиться в Алланспорт и заняться кризисом.

– Что там случилось? – Спросила она.

– Вот это пришло полковым кодом сегодня утром.– Он протянул ей тонкое сообщение:

«Фалькенбергу от Свободы: армия патриотов грабит алланспорт тчк Просьба организовать следственную комиссию расследовать возможные нарушения законов войны ТЧК Для меня крайне нежелательно выполнить ваш приказ присоединиться к полку ТЧК Действия Армии Патриотов провоцируют саботаж и бунт среди горожан и горняков ТЧК Для удержания граждан города в повиновении могут потребоваться мои силы безопасности ТЧК Жду ваших приказаний ТЧК Уважением Антон Свобода ТЧК Конец послания».

Она дважды перечла его.

– Боже мой, полковник,– что там происходит?

– Не знаю,– мрачно сказал он.– Я намерен выяснить. Вы бы отправились со мной как представитель Союза Патриотов?

– Конечно. Но не следует ли нам послать за Говардом Баннинстером? Совет избрал его президентом.

– Если он нам понадобится, мы его достанем. Главстаршина!

– Сэр!

– Положите вещи мисс Хортон в бронетранспортер вместе с моими. Я возьму в Алланспорт взвод Штабного караула.

– Сэр. Полковник, я вам там понадоблюсь.

– Да? Я полагаю, что так, старшина. Погружайте свое снаряжение.

– Сэр.

– Оно, конечно, по всей вероятности уже там. Едем.

Бронетранспортер отвез их на небольшой аэродром, где ждал реактивный самолет. Он был одним из сорока имевшихся на Планете, и способен был перевозить сотню солдат, но он сжигал горючее, необходимое для доставки боеприпасов. Пока не будут обеспечены нефтяные поля в Доукс Ферри, это было горючее, едва ли для них позволительное.

Самолет летел над районами, удерживаемыми Патриотами, держась подальше от оставшихся к западу от Ущелья изолированных укрепленных пунктов конфедератов.

Самолет имел мало шансов уцелеть в боевом окружении, когда любой пехотинец мог таскать самонаводящиеся ракеты, в то время, как грузовики могли перевозить оборудование для нейтрализации самолетных контрмер.

Они пересекли Колумбийскую долину и свернули на юго-запад, чтобы избежать Престон Бея, где после падения главной крепости оставались очаги конфедератов.

– Вы ведь делаете то же самое, не так ли? – сказала вдруг Гленда Рут.– Когда мы атаковали Престон Бей, вы позволили моим людям нести потери.

Фалькенберг кивнул.

– По двум причинам. Мне также неохота терять людей, как и Хайландерам – и без полка вы и тысячи часов бы не удержали район Патриотов. Мы нужны вам как нетронутые силы, а не куча трупов.

– Да.– Это было достаточно верно, но в атаке-то погибли ее друзья. Будет ли исход стоить того? Позволит ли Фалькенберг ему стоить того?

Капитан Свобода встретил их на Алланспортском аэродроме.

Рад вас видеть, сэр. В городе весьма плохо.

– Что именно произошло, капитан? Свобода критически посмотрел на Гленду Рут.

– Докладывайте.

– Да, сэр. Когда прибыл временный губернатор, я как приказано сдал ему управление городом. В то время полуостров был умиротворен, по большей части благодаря усилиям мэра Гастингса, желающего избежать повреждений городу. Он считает, что Франклин пришлет с родной планеты крупную армию и говорит, что не видит никакого смысла допускать гибель лоялистов и сожжение города из-за сопротивления, которое в любом случае не изменит окончательного исхода событий.

– Бедный Роджер, он всегда пытается быть разумным и это никогда ему не удается.– сказала Гленда Рут.– Но войска Франклин пришлет.

– Возможно,– ответил Фалькенберг.– Но им потребуется время, чтобы мобилизовать и организовать транспорт. Продолжайте, капитан Свобода.

– Сэр. Губернатор издал список лиц, чья собственность подлежит конфискации. Словно этого было достаточно, он сказал своим солдатам, что если они найдут какое-нибудь конфедератское государственное имущество, то они могут иметь его за полцены. Результат вы увидите, когда попадете в город, полковник. Были грабежи и пожары, которые мои силы безопасности и местные пожарники только едва-едва сумели контролировать.

– О, господи,– пробормотала Гленда Рут.– Почему?

Свобода скривил губы.

– Грабители часто это делают, мисс Хортон. Нельзя позволить солдатам грабить город и не ожидать повреждений. Исход был предрешен, полковник. Многие граждане подались в город, особенно горняки. Они отбили несколько горняцких поселков.

Капитан Свобода беспомощно пожал плечами.

– Железная дорога перерезана. Сам город в безопасности, но не могу сказать, сколь на долго. Вы оставили мне сто пятьдесят солдат для управления одиннадцатью тысячами человек, что я и делал с помощью заложников. Губернатор привел еще девяносто солдат, но и этого не достаточно, чтобы править на их лад. Он запросил у Престон Бея еще солдат.

– Именно оттуда и явилась первая группа? – спросила Гленда Рут.

– Да, мисс. Во всяком случае, многие из них.

– Тогда это понятно, если не извинительно, полковник,– сказала она.– Многие ранчо на Форд Хайте были сожжены лоялистами в первую революцию. Я полагаю, они думают, что расплачиваются с лоялистами.

Фалькенберг кивнул.

– Главстаршина.

– Сэр.

– Караулу одеть боевые доспехи и разобрать боевое оружие.

Капитан, мы собираемся нанести визит вашему временному губернатору. Поднимайте своих людей.

– Полковник,– запротестовала Гленда Рут.– Что вы собираетесь делать?

– Мисс Хортон, я оставил неповрежденный город, который теперь гнездо оппозиции. Я хотел бы знать, почему. Идемте, Свобода.

Муниципалитет стоял невредимый среди выжженных улиц. Город пах паленым деревом и смертью, словно в самом его центре произошел крупный бой. Фалькенберг сидел с равнодушным лицом, в то время как Гленда Рут глядела не веря своим лазам на то, что было богатейшим городом за пределами столичной области.

– Я пытался, полковник,– глухо говорил Свобода. И все равно он винил себя.– Мне пришлось бы стрелять в патриотов и арестовать губернатора. Связи с вами не было, а без приказа я не хотел брать на себя такой ответственности. Мне следовало, сэр?

Фалькенберг не ответил. Возможные нарушения контрактов с наемниками всегда были деликатными ситуациями. Наконец он произнес:

– Я едва ли могу винить вас за нежелание вовлекать полк в войну с нашими нанимателями.

Караульные из иррегулярных сил Патриотов в муниципалитете запротестовали, когда Фалькенберг строевым шагом проследовал к кабинету губернатора. Они попытались было загородить дорогу, но когда увидели его сорок караульных в боевых доспехах, посторонились.

Губернатор был широкоплечим бывшим ранчеро, преуспевшим в спекуляции продуктами. Он был умелым коммивояжером, мастером дружески сжать локоть и похлопать по плечу, сказать несколько набожных слов в нужных местах, но не имел никакого опыта военного командования. Он нервно взглянул на главстаршину Кальвина и караульных с мрачными лицами перед его кабинетом, когда Гленда Рут представила Фалькенберга.

– Губернатор Джек Силана,– сказала она.– Губернатор был активен в первую революцию и без его финансовой помощи мы никогда не смогли бы оплатить ваш проезд сюда, полковник.

– Понятно.– Фалькенберг игнорировал протянутую руку губернатора.– Вы уполномочили новые грабежи, губернатор? Я вижу, некоторые все еще продолжаются.

– Наши наемники получили все налоговые деньги,– возразил Силана. Он попытался улыбнуться.– Мои войска разоряются, платя вам. Почему же федерашкам не внести свой вклад в войну? В любом случае настоящая беда началась, когда она девчонка из города оскорбила моего солдата. Тот ее ударил. Вмешались несколько горожан, а его товарищи пришли на помощь. Началась драка и кто-то вызвал гарнизон прекратить ее...

– И вы потеряли контроль,– заключил Фалькенберг.

– Эти предатели получили не больше, чем заслужили. Не думайте, что они не грабили города, когда победили, полковник. Эти солдаты видели сожженные ранчо, и они знают, что Алланспорт – гнездо предателей – федерашек.

– Понятно.– Фалькенберг повернулся к своему прохвосту.– Капитан, вы передали формально контроль губернатору Силане прежде, чем это случилось?

. – Да, сэр. Как было приказано.

– Тогда это не забота полка. Были вовлечены какие-либо из* наших солдат?

Свобода несчастно кивнул.

– У меня под арестом семеро солдат и сержант, сэр. Шестеро других я лично передал дисциплинированному суду.

– Какие обвинения вы выдвигаете против них? – Некогда Фалькенберг лично повысил этого сержанта. Была у этого человека жилка садиста, но он был хорошим солдатом.

– Грабеж. Пьянство на боевом посту. Воровство. И вредное поведение.

– А другие?

– Три изнасилования, четыре крупные кражи и одно убийство. Их держат для суда. У меня также просьба провести расследование моих действий,. как командира.

– Удовлетворен. Главстаршина.

– Сэр!

– Возьмите арестованных и созывайте общий суд. Какие у нас есть офицеры для следствия?

– Капитан Гринвуд признан хирургом годным только для легкой службы, сэр.

– Превосходно. Пусть он проведет формальное расследование действий капитана Свободы по управлению городом.

– Сэр.

– Что случится с этими людьми? – спросила Гленда Рут.

– Насильники и убийца, если их признают виновными, будут повешены. Остальным – штрафная рота.

– Вы повесите собственных солдат? – спросила она. Она явно этому не верила, что выдавал ее голос.

– Я не могу допустить гнили в моем полку. – отрезал Фалькенберг.– В любом случае Конфедерация подаст протест Кодоминиуму о нарушении Законов Войны.

Губернатор Силана рассмеялся.

– Мы в последнюю революцию протестовали достаточно часто и из этого ничего не вышло. Я думаю, мы можем этим рискнуть.

– Наверное. Я так понял, что вы ничего не станете предпринимать?

– Я издам приказ прекратить грабежи.

– Разве вы еще этого не сделали?

– Ну, да полковник. Но бойцы, они, вроде, как взбесились теперь.

– Я думаю. Если это не прекратили прежние приказы, новые этого не сделают. Вам придется наказывать нарушителей. Вы станете?

– Будь я проклят, если буду вешать собственных солдат, чтобы защитить предателей!

– Понятно. Губернатор, как вы намерены умиротворить эту область?

– Я послал за подкреплением...

– Да. Благодарю вас. С вашего позволения, губернатор, у нас с мисс Хортон есть одно дело.– Он вытолкнул Гленду Рут из кабинета.– Главстаршина, приведите мэра Гастингса и полковника Ардуэя в кабинет капитана Свободы.

– Они расстреляли полковника Ардуэя,– сказал Свобода.– Мэр в тюрьме.

– В тюрьме? – произнес словно про себя Фалькенберг.

– Да, сэр. Я держал заложников в отеле, но губернатор Силана...

– Понятно, выполняйте, старшина.

– Сэр.

– Чего вы теперь хотите, проклятый ублюдок? – спрашивал Гастингс десять минут спустя. Мэр был изможден, с острейшей щетиной, и его лицо и руки демонстрировали грязь заключения без надлежащего гигиенического оборудования.

– Не все сразу, мистер мэр. Какие-нибудь трудности, главстаршина?

Кальвин усмехнулся.

– Немного, сэр. Офицер не захотел иметь никаких проблем с караулом. Полковник, они распихали всех заложников по камерам.

– Что вы сделали с моей женой и детьми? – лихорадочно потребовал Роджер Гастингс.– Я много дней ничего не слышал о них

Фалькенберг вопросительно посмотрел на Свободу, но тот только помотал головой.

– Повидайте семью мэра, главстаршина. Приведите 453п $%% ^ $% # $%.

– Если бы вы. не взяли этот город...

– Это была законная военная операция. У вас есть обвинения против моих солдат?

– Откуда я знаю? – Гастингс почувствовал слабость. Его много дней не кормили как следует и его мутило от беспокойства за семью. Оперевшись на стол, он в первый раз увидел Гленду Рут.– И вы тоже, да?

– Это было не моим делом, Роджер.– Он чуть было не стал ей свекром. Она гадала, где-то теперь был лейтенант Харли Гастингс. Хотя она давным-давно разорвала их помолвку, разногласия у них были, по большей части политические, и они все еще оставались друзьями.– Я сожалею.

– Это было твоим делом. Твоим и ваших проклятых мятежников.

О, разумеется, тебе не нравится сжигать города и убивать штатских, но это все равно случается – а войну начали вы. Вы не сможете снять с себя ответственность.

– Мистер, мэр,– перебил его Фалькенберг.– У нас еще есть, все еще, общие интересы. Этот полуостров выращивает мало пищи и без снабжения ваш народ не сможет выжить. Мне говорили, что в беспорядке было убито свыше тысячи человек, и почти столько же находятся в горах. Вы можете пустить в действие автоматизированные фабрики и сталеплавильные заводы с тем, что оставалось?

– После всего, вы ожидаете,, что я...– я не хрена не стану для вас делать, Фалькенберг!

– Я не спрашивал, станете ли вы, можно ли это сделать.

– А какая разница?

– Я сомневаюсь, что вы хотите увидеть, как остальные ваши сограждане умирают с голоду, мистер мэр. Капитан, возьмите мэра в своей штаб и предоставьте ему возможность привести себя в порядок. К тому времени, когда вы это сделаете, главстаршина Кальвин узнает, что случилось с его семьей.– Фалькенберг кивнул, разрешая уйти и повернулся к Гленде Рут.– Ну, мисс Хортон? Вы увидели достаточно?

– Не понимаю.

– Я прошу вас сместить Силану с его поста и вернуть управление городом полку. Вы сделаете это?

«Господи боже! – подумала она.– У меня нет полномочий.»

– У вас большое влияние в армии Патриотов, чем у всех прочих. Совету это не может понравиться, но от вас он это стерпит. В то же время, я посылаю за саперами, чтобы отстроить город и пустить в ход сталелитейные заводы.

Все движется так быстро. Даже Джошуа Хортон не заставлял так быстро вращаться колеса, как этот человек.

– Полковник, что у вас за интерес в Алланспорте?

– Это ’ единственный контролируемый нами промышленный район. Снабжения военными припасами с других планет больше не будет. Мы держим все, западнее Темблор. Долина реки Метсон восстала в поддержку революции и мы скоро ее заполучим. Мы можем последовать вниз по течению Метсона до Ванкувера и взять его, а потом?

– Да, ясно, а потом мы возьмем столицу. Революция окончена!

– Нет! Именно такую ошибку вы и сделали в прошлый раз. Вы действительно думаете, что ваши фермеры, даже с помощью Сорок второго, смогут переместиться на ровную, изрезанную дорогами территорию и сражаться в заранее подготовленных боях? При таких условиях у вас нет шансов.

– Но...– Он был прав. Она всегда это знала. Когда они нанесли в ущелье поражение Фридландцам, она осмелилась надеяться, но столичные равнины – это не ущелье Хильер.– Так, значит, возврат к войне на истощение сил?

Фалькенберг кивнул.

– Мы ведь держим все сельскохозяйственные районы. Конфедераты начнут ощущать нехватку продуктов достаточно скоро. В то же время, мы изрядно потрепали их. Франклину придется махнуть на нас рукой – нет выгоды сохранять колонии, которые стоят денег. Они могут попытаться высадить армию с родной планеты, но они не захватят нас врасплох и у них нет такой большой армии. В конечном итоге мы измотаем их.

Она печально кивнула. Значит, в конце концов, это будет долгая война, и ей придется участвовать в ней, всегда набирать новые войска, когда ранчеро начнут опять расходиться по домам – будет достаточно тяжело удержать то, что у них есть, когда народ поймет, что его ожидает.

– Но как же вы станете платить своим солдатам в долгой войне?

– Наверно, вам придется действовать без нас.

– Вы ведь знаете, что мы не сможем. И всегда это знали.

– Чего вы хотите?

– Прямо сейчас я хочу, чтобы сместили Силану, немедленно.

– Что за спешка? Как вы говорите, война будет долгой.

– Она будет еще дольше, если сожгут этот город.– Он чуть было не сказал ей больше и обругал себя за слабость искушения. Она была всего лишь девушкой, а он знал их тысячи с тех пор, как Грейс покинула его все эти долгие годы назад. Брачными узами этого не объяснить, он знал и других девушек, бывших компетентными офицерами, многие из них – так почему же у него вообще возникло искушение.– Так. Сожалею,– грубовато сказал он.– Но я должен настаивать.– Как вы говорите, вы не сможете действовать без нас.

Гленда Ру выросла среди политиков и четыре года сама была революционным лидером. Она поняла, что мир фалькенбергского колебания был важен, и что ей некогда выяснять, что он означал.

Что скрывалось под этой маской? Не был ли там человек, принимавший все три стремительных решения? Фалькенберг доминировал в каждой ситуации, куда попадал, а подобный человек хотел больше, чем денег. Ее все еще преследовало видение Фалькенберга, сидящего за столом, оглашая судьбу ее людей.

И все же. Тут было большее. Воин-вождь воинов, завоевавший поклонение необразованных рядовых – а также людей вроде Джемери Сэвиджа. Она никогда не встречала никого, подобного ему.

– Я это сделаю.– Она улыбнулась, и пройдя через комнату, встала рядом с ним.– Не знаю, почему, но я это сделаю. У вас есть какие-нибудь друзья, Джон Кристиан Фалькенберг?

Вопрос его поразил. Он автоматически ответил:

– Нет. У командующего не может быть друзей, мисс Хортон.

Она снова улыбнулась.

– У вас теперь есть один. При одном условии. Отныне вы будете меня называть Гленда Рут. Хорошо?

На лице солдата появилась странная улыбка. Он, явно позабавленный, рассматривал ее, но было также и еще что-то.

– Из этого, знаете ли, ничего не выйдет.

– Что не выйдет?

– Что вы там ни пытаетесь сделать. Как и на мне, на вас лежит ответственность командующего. Это обрекает на одиночество и вам это не нравится. Причина, по которой у командующего нет друзей, Гленда Рут, не для того лишь, чтобы избавить командира от боли, посылая своих друзей на смерть. Если ты не усвоила остальное, усвой сейчас, потому что в один прекрасный день тебе придется либо предать своих друзей, либо свое командирство, а такого выбора следует избегать.

Что я делаю? Пытаюсь ли я защитить революцию, стараясь познакомиться с ним получше, или он прав, у меня тоже нет друзей, и он – единственный встреченный мною мужчина, который мог бы быть... Она дала этой мысли растаять и на короткий миг дотронулась до его руки ладонью.

– Давай отправимся уведомить губернатора Силану, Джон Кристиан. И позволь девочке самой беспокоиться о своих эмоциях, ладно? Она знает, что делает.

Он стоял рядом с ней. Они находились очень близко друг от друга и на миг ей подумалось, что он собирается поцеловать се.

– Нет. Ты не знаешь.

Она хотела ответить, но он уже покидал комнату и ей пришлось поспешить догонять его.

21

– А я говорю, что предатели-конфедерашки получили то, что заслужили! – крикнул Джек Силана.

Раздался хохот одобрения со стороны делегатов и открытые крики в поддержку с открытых трибун спортзала.

– Я питаю большое уважение к Гленде Рут, но она не старый Джошуа. Ее действия о снятий меня с поста, данного Президентом Баннистером, были никем не уполномочены. Я требую, чтобы совет отрекся от них.

Раздавались новые аплодисменты и Джек Силана занял свое место.

С минуту Гленда Рут оставалась на своем месте. Она внимательно оглядела каждого из тридцати мужчин и женщин за столом в виде подковы, пытаясь прикинуть, сколько у йее будет голосов. Нс большинство, разумеется, но наверное, с дюжину. Ей придется убедить не больше трех-четырех покинуть фракцию Баннистера Силаны, но.что потом? Возглавляемый ею блок был не более тверд, чем коалиция Баннистера. Кто же, все-таки, правит Свободными Штатами?

Перед столом Совета в спортзале сидели и другие люди. Это были свидетели, но их размещения в фокусе внимания Совета придавало сцене такой вид, словно Фалькенберг и его невозмутимые офицеры могли находиться на скамье подсудимых. Мэр Гастингс сидел вместе с Фалькенбергом и иллюзия усиливалась следами, полученного им жестокого обращения. Некоторые из его друзей выглядели даже хуже.

Позади свидетелей зрители болтали между собой, словно это был баскетбольный матч, а не торжественное заседание высших властей трех четвертей Нового Вашингтона. Спортзал, в любом случае, казался не очень-то достойным местом для заседания, но в крепости Астория не было зала просторней.

Наконец она встала.

– Да, я – не мой отец,– начала она.– Он расстрелял бы Джека Силану за его действия!

– Дай им, Гленда Рут! – крикнул кто-то с балкона.

Говард Баннистер в удивлении поднял взгляд.

– Мы наведем здесь порядок!

– Засохни, Престон-Вейский ублюдок,– ответил тот же голос.

К пожилому ранчеро присоединился кто-то в партере.

– Верно, черт возьми, Форт Хайтс не управляет долиной.– На это раздались одобрительные крики.

– К порядку! К порядку! – Команды Баннистера заглушили крики, когда техники включили усилители на полную мощность.– Мисс Хортон, вам слово.

– Благодарю вас. Я пытаюсь сказать, что мы начали эту революцию не для того, чтобы уничтожить Новый Вашингтон! Нам придется жить вместе с лоялистами, когда война закончится, и...

– Федераха. Она была обручена с солдатом-федиком.

– Заткнись и дай ей сказать!

– К порядку! К порядку!

Фалькенберг сидел не шевелясь, когда зал вернулся к порядку и Гленда Рут попыталась заговорить вновь.

– Чертовски шумная компания,– пробормотал Джереми Сэвидж.

Фалькенберг пожал плечами.

– Победа делает такое с политиками.

Гленда Рут описала обстановку, увиденную ею в Алланспорте. Она рассказала о выгоревшем городе, о загнанных в камеры заложниках.

– Так и надо этим федерахам! – перебил кто-то, но она сумела продолжить, прежде чем смогли ответить ее сторонники.

– Разумеется, они лоялисты. Как и свыше трети народа на контролируемой нами территории. В столице лоялистов большинство. Разве поможешь делу, если мы будем здесь преследовать их друзей?

– Нам никогда не взять столицы при таких методах войны... Верно, черт возьми!.. Время двинуться на федерашек... Послать туда наемников, пусть отрабатывают налоги, которые мы платим!

На этот раз Баннистер приложил мало усилий для успокоения толпы. Они говорили то, что он предлагал Совету, и одной из причин его поддержки Силаны было то, что он нуждался в согласии с ним коммерческого блока губернатора по военному вопросу. После того, как толпа вдосталь наоралась о возобновлении войны, Баннистер воспользовался микрофоном для восстановления порядка и позволил Гленде Рут говорить.

Совет сделал перерыв на день так и ничего не решив. Фалькенберг дождался Гленду Рут и вышел вместе с ней.

– Я рада, что мы сегодня не голосовали,– сказала она ему.– Не думаю, чтобы мы выиграли.

– Шумные ребята,– снова заметил майор Сэвидж.

– Демократия в действии.– Холодно разъяснил Фалькенберг.

– Что вам нужно, чтобы убедить Совет, что Силана не годится в губернаторы?

– Настоящий вопрос не в том, Джон,– ответила она.– Речь идет о войне. Никто не удовлетворен тем, как она ведется.

– А я думал, что мы действуем великолепно,– огрызнулся Сэвидж.– Последняя вылазка Конфедератов в Мэтсоне, как и запланировано, попала в нашу засаду.

– Да, это было блестяще,– согласилась Гленда Рут.