Текст книги "Четырнадцатые звездные войны"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

Соавторы: Джерри Пурнелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

– Я пойду с вами,– предложил я без всяких предисловий.

– Если так хотите,– согласился сразу же Кейси,– то, пожалуйста. Оставьте его нам, Джекол,– сказал он подбежавшему капитану.

– Есть, сэр,– только и мог сказать капитан Марат.

Когда мы остались втроем, Кейси повернул ко мне голову и спросил:

– Почему вы хотите идти со мной, мистер Олин?

– Моя работа требует от меня смелости, командующий.

– Тогда пошли,– усмехнулся тот и повернулся к Ладне:– Надеюсь, ваша работа не требует от вас смелости?

– О, нет,– серьезно проговорил священник.– Мне, пожалуй, лучше будет остаться.– Ладна повернулся ко мне.– Удачи вам, мистер Олин,– сказал он и ушел.

Мы проделали недолгий путь до холма на бронированной платформе. Возле возвышенности нас остановил патруль Экзотики. Кейси вылез из вездехода и ответил на приветствие начальника патруля.

– Вы видели стол переговоров, лейтенант? – задал вопрос Грим.

– Да, сэр. Тот офицер все еще там.

– Хорошо. Будьте здесь со своими людьми. Мы с ньюсменом пойдем и посмотрим.

Мы пошли, пробираясь сквозь кусты и деревья, пока не оказались ярдах в пятнадцати от фигуры в черном.

– Что вы думаете обо всем этом? – спросил Кейси, вглядываясь в происходящее на лужайке.

– Почему его нс подстрелят?

Он посмотрел на меня свысока.

– Чтобы его застрелить, много ума не надо. Но меня интересует другое. Вы ведь совсем недавно видели командующего Френдлиза. Если это настоящий стол для переговоров, тогда я спрашиваю вас: Блек готов капитулировать?

Нет! Он был против капитуляции.

– М-да покачал головой Кейси.

– Но почему вы думаете, что Блек готов капитулировать, сэр? Когда я был в расположении войск Френдлиза ...

Кейси знаком руки остановил меня.

– Стол переговоров обычно служит для проведения разговора об условиях сдачи!

– Но они же не просили вас о переговорах! Они просто передали эту картинку в эфир!

– Да,– согласился генерал.– Но могло же быть так, что просьба о помощи противоречит его принципам ... А так может получиться, что мы случайно обнаружили друг друга за столом переговоров.

Он повернулся и сделал знак рукой. Лейтенант, ожидавший нас поблизости, тут же оказался рядом.

– Сэр?'

– Поблизости есть френдлизцы?

– Четверо. Наши приборы различают их довольно четко. Да они и не пытаются прятаться. Больше никого.

– Лейтенант, будьте так добры, подойдите к этому френдлизцу и спросите, что ему надо.

– Слушаюсь, сэр.

И он побежал к центру лужайки.

Они стояли лицом друг к другу и о чем-то разговаривали. Затем лейтенант повернулся и пошел к нам.

Он встал перед Кейсом и отдал честь.

– Командующий!– проговорил он.– Командующий избранными войсками Господа желает встретиться с вами для обсуждения условий капитуляции.

– Благодарю, лейтенант,– кивнул Грим.– Думаю, мне надо сходить.– Вы,– обратился он к патрульному,– держите здесь своих людей наготове. Если Блек хочет сдаваться, я буду настаивать, чтобы он немедленно явился на встречу.

– Слушаюсь, сэр,– лейтенант снова отдал честь.

– Возможно, он захочет, чтобы сведения о капитуляции немедленно дошли до его солдат...

– Сэр! – подал я голос.– Но Блек не собирается сдаваться! Ведь я только недавно беседовал с ним об этом.

– Мистер Олин,– повысил голос Грим.– Полагаю, что вам вместе с лейтенантом лучше остаться здесь. Отсюда вы все равно все увидите.

– Ну нет, генерал,– усмехнулся я.– Я иду с вами. Если это настоящие переговоры, там не будет опасно. Если же это не так, то зачем же вам туда идти?

Кейси странно посмотрел на меня.

– Хорошо. Пошли.

Мы вышли из-под деревьев. Когда мы подошли к столу, там уже были четыре фигуры в дополнение к уже бывшему там прежде офицеру. Очевидно, это были те, о ком лейтенант говорил, что они находятся под прикрытием деревьев. Там же находился и Джаймтон.

Генерал и полковник приветствовали друг друга.

– Полковник Блек? – спросил Грим.

– Да, командующий Грим,– отозвался френдлизец.– Я пригласил вас для встречи.

– С удовольствием принимаю ваше предложение, полковник.

– Я желал бы обсудить условия сдачи,– медленно произнес Джаймтон.

– Я могу предложить вам,– начал Кейси,– обычные условия, оговариваемые Кодексом Наемников...

– Вы не поняли меня, генерал,– перебил его Блек.– Я пришел сюда, чтобы обсудить вашу капитуляцию.

Флаг, развевающийся возле стола, затрепетал.

Внезапно я обратил внимание на угрожающую неподвижность черных фигур.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, полковник,– усмехнулся Грим.– Я занимаю более выгодную позицию, и ваше поражение неизбежно.

– Так вы отказываетесь капитулировать?

– Да! – строго ответил Кейси.

И в этот момент я увидел, чтто ровная линия черных фигур сломалась.

– Осторожней,– крикнул я, но было слишком поздно.

И тут я впервые увидел в деле человека с Дорсая.

Реакция Кейси была такой быстрой, что казалось, будто он читал мысли Джаймтона. Когда руки френдлизцев еще только тянулись к кобурам, Грим уже летел над столом с пистолетом, зажатым в руке. Казалось, он вонзился в первого френдлизца – они оба кубарем полетели на землю. Но если Кейси поднялся и продолжал свое стремительное Движение, его противник так и остался лежать на земле. Не обращая внимания на пораженного противника, он с ходу выстрелил и, упав, покатился по земле.

Френдлизец справа от Джаймтона упал. Блек и еще двое попытались перехватить Кейси, но их оружие еще не было нацелено на дорсайца. Кейси резко остановил свое дыхание, словно наткнулся на каменную стену. Он вскочил на корточки и этим напомнил мне напряженного дикого зверя, уже готового к прыжку. На какую-то долю секунды он замер и дважды выстрелил. Еще двое френдлизцев, нелепо взмахнув руками, попадали в траву.

Теперь Джаймтон стоял, лицом к лицу с Кейси, с наведенным на того оружием. Он выстрелил, и воздух пронзила голубая вспышка. Но Кейси успел в последнее мгновение прыгнуть в сторону. Лежа на боку в траве, он еще дважды успел выстрелить из своего пистолета.

Бластер Блека в его руке поник. Джаймтон повернулся, покачнулся и попытался свободной рукой ухватиться за край стола. Он попытался овладеть непослушным оружием, но не смог, и бластер бесшумно упал в траву. Пытаясь перенести вес тела на руку, которая опиралась на край стола, Блек повернулся ко мне лицом. Он все еще владел своей мимикой, но в его глазах уже возникло непередаваемое выражение, которого я никогда прежде не видел. Что-то подобное тому, что появляется на лице триумфатора, который только что одержал победу и которому больше уже ничего не угрожает! Слабая улыбка пронзила кончики его губ. Улыбка внутреннего триумфа...

– Там,– прошептал он. Затем жизнь ушла из его тела и он рухнул на стол.

Близкий взрыв потряс землю. С вершины холма патрульный лейтенант, которому Кейси приказал быть поблизости, выстрелил дымовой шашкой, которая, взорвавшись, скрыла нас от наблюдения врагов. Дымовая завеса плыла в голубом небе, и под се защитой мы с генералом начали отходить. Все закончилось. Но мне навек запомнилась мертвая, слабая улыбка на лице Джаймтона.

ГЛАВА 29

Я наблюдал церемонию капитуляции войск Френдлиза. Их командование пришло к выводу, что даже Старейшие не могли бы упрекнуть офицеров в принятии такого решения. Даже Блек не мог уже приказать им умереть, так как командующий погиб. Командующий, который досконально знал ситуацию. Войска лишились управления, головы, и при превосходстве противника по всем параметрам их смерть в глазах всего человечества была бы совершенно бессмысленна. Но этому я не радовался. Для меня уже ничего не оставалось. НИЧЕГО!

Если бы Джаймтон преуспел в деле убийства Кейси – даже если бы в результате этого он добился капитуляции войск Экзотики,– я мог бы кое-что извлечь из этого эпизода. Но он только попытался и... погиб.

Я отправился назад на Землю в прострации, непрерывно мучая себя вопросом «почему»?

Вернувшись, я сказал своим коллегам, что болен. Они лишь взглянули на меня и сразу поверили. Я бросил работу и засел в библиотеке Службы Новостей, изучая редкие материалы из истории Френдлиза, Дорсая и Экзотики. Для чего? Я не знал. У меня было чувство солдата, приговоренного к смерти за невыполнение боевого задания. В одной из сводок новостей я неожиданно наткнулся на заметку, в которой сообщалось, что тело Джаймтона отправлено на Гармонию для погребения, и я внезапно понял, что ожидал этого! Противоестественного чествования фанатика фанатиками. Фанатика, который с четырьмя подручными пытался подло убить вражеского командира, убить, прикрываясь парламентским флагом. Об этом можно было бы и написать ...

Я наскоро собрал документы и вылетел на Гармонию.

По пути мне пришло поздравление Пирса Лифа в связи с избранием меня в Совет «Гильдии» – и это привело меня в отличное расположение духа. Оказывается, не все так плохо, как могло показаться на первый взгляд.

Через несколько дней я был уже в том самом городишке – Поминание Господа,– в котором я уже имел счастье встречать Блека.

Я направился в церковь, куда двигались все люди в темных, скорбных одеждах. Интерьер церкви был бедным, лишенным каких-либо украшений: без окон и каких-либо архитектурных излишеств. Через простое, круглой формы отверстие в потолке свет падал на тело Джаймтона, которое лежало на площадке, очевидно, отведенной для подобных случаев. Тело до подбородка было накрыто темным полотенцем. Я пристроился за линией людей, медленно двигавшихся, чтобы проститься с телом. Справа и слева от цепочки людей стояли в мрачном молчании служки. Было довольно темно. Музыки не было, лишь тихий шепот молящихся голосов нарушал однообразную тишину. Как и Джаймтон, люди здесь были смуглыми. Темные в темном, они двигались и исчезали в темноте.

Наконец, я очутился возле Блека. Он выглядел так, как я его помнил. Казалось, смерть не имела власти над ним. Он лежал на спине, его руки были сложены по бокам, губы плотно сжаты.

Несмотря на темноту, в тот момент, когда я отходил от тела, я вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Резко повернувшись, я встретился с глазами с девушкой, которую однажды уже видел ... видел в солидографе Джаймтона. На мне не было гильдийской формы – не имело смысла афишировать себя в этом мире. В тусклом блеске свечей, стоящих у изголовья гроба, лицо девушки напоминало мне лик с иконы Старой Земли.

– Вы были ранены,– обратилась она ко мне мягким голосом,– вы, должно быть, один из тех наемников, которые знали брата еще по Нептуну, перед тем, как его отозвали на Гармонию. Мои родители были бы рады встретиться с другом их сына... Это их утешит, хотя ...

Ветер пронесся между нами, и ледяной холод пробрал меня до костей.

– Нет,– пробормотал я,– нет, я не знал его. Я никогда не знал вашего брата.

Резко повернувшись, я направился к выходу. Я почти бежал. Но, пройдя футов пятьдесят, внезапно понял, что обращаю на себя взгляды. Замедлив шаг, я оглянулся. Девушка уже потерялась среди фигур. Подойдя к выходу, я отошел в сторону и стал внимательно разглядывать толпу людей в черных одеждах со склоненными головами, медленно выходящих из церкви и непрестанно шепчущих молитвы тихими голосами. Я стоял, и голоса медленно убаюкивали мой разум.

Внезапно в мой мир ворвался взволнованный голос девушки:

– ... он отрицал, что был знаком с братом. Думаю, что это один из тех наемников, которые были с Джаймтоном еще на Нептуне...

Я очнулся и увидел стоящую в нескольких футах от меня девушку, обращавшуюся к какому-то мужчине. Она повернула голову, и ... наши взгляды опять встретились.

– Нет,– почти прохрипел я.– Я же сказал, что не знал его. Я не понимаю, о чем вы говорите.

Почти ничего не соображая, я бросился вон, расталкивая людей.

Пробежав порядочный отрезок, я немного успокоился, не слыша за собой шум погони. Я остановился и огляделся.

Я был один. Дождь, который едва накрапывал, когда я только заходил в церковь, теперь стал сильнее. Стемнело. Я не заметил, как возле меня остановился автомобиль.

– Итак,– раздался голос за моей спиной,– вы не знали его?

Эти слова парализовали меня. Как затравленный волк, я захрипел:

– Да, я знал его! Что вы хотите еще от меня?– я обернулся.

Передо мной стоял Ладна в своей голубой одежде, так и не тронутой, казалось, дождем. Его руки, никогда не знавшие оружия, были сжаты. Но моя волчья сущность знала, что он охотник и очень хорошо вооружен.

Вы? Что вы здесь делаете?

– Наши вычисления показали, что вы будете здесь, Там,– мягко сказал Ладна.– Поэтому-то я и приехал сюда. Но почему вы здесь? Среди этих людей, где найдется по крайней мере несколько фанатиков, слышавших лагерные сплетки о вашей причастности к смерти Блека и капитуляции Френдлиза?

– Слухи? Кто распространяет их?

– Вы своими действиями на Св. Марии сделали все, для того чтобы... Разве вы не знали, как рискованно для вас приезжать сюда?

Я открыл было рот, но тут же закрыл его, так как понял, что он все знает.

– Что, если кто-то скажет им, что Там Олин, журналист, освещавший события на Св. Марии, присутствует здесь инкогнито?

Я мрачно посмотрел на священника.

– Но если вы это сделаете, то как же ваши принципы? – усмехнулся я.

– О, можете не беспокоиться!

Но мне уже не было страшно, лишь какое-то тяжелое чувство тяготело надо мной.

– Зовите их, – захохотал я.

Ладна странно посмотрел на меня.

– Если бы я этого хотел, то зачем бы мне было сюда приезжать? Достаточно было бы только одного слова!

– Но почему же вы тогда здесь? Какое вам и всей вашей Экзотике дело до меня?

– Мы заботимся о всей расе. А вы все еще опасны для нее. Вы непереу-бежденный идеалист, Там, наделенный разрушительной способностью, которая в полной мере проявилась на Святой Марии. Что если повернуть нашу способность против вас же, чтобы уберечь всю расу людей?

Я рассмеялся и услышал горечь в своем смехе.

– Что вы намерены делать?

– У меня есть для вас новость, Там. Кейси Грим – мертв!

– Мертв?

– Его убили трое из Голубого Фронта пять дней назад.

– Убили? – прошептал я.– Почему?

– Потому что война была закончена,– пояснил Ладна.– Потому что смерть Джаймтона и капитуляция войск Френдлиза устранили обычные тяготы войны, ложащиеся на плечи гражданского населения, и тем самым лишили Голубой Фронт возможности получить всеобщую поддержку населения Св. Марии. Голубой Фронт надеялся, что убийство Кейси Грима повлечет за собой действия со стороны его солдат против гражданского населения этой планеты, а это в свою очередь повысит престиж этой оппозиционной партии.

Я смотрел на священника.

– Все вещи взаимосвязаны,– продолжал Ладна.– Если бы вы не вошли в конфликт с Блеком на Святой Марии и он не проиграл бы, Кейси остался бы жив!

– Что? Что вы такое городите?

– Это показывают наши вычисления, Там!

– Джаймтон и я? – в горле у меня стало сухо.

– Да,– кивнул головой Ладна.– Вы стали фактором, который помог Джаймтону Влеку принять решение.

– Я ... помог ему? Я?

– Он все понял, благодаря вам. Он все увидел сквозь призму вашего желания отомстить. Разрушительная сущность ваших мыслей, Там, настолько глубоко укоренилась в вас, что даже ваш дядя вряд ли смог бы уничтожить ее.

Дождь шумел вокруг нас. Но каждое слово Ладны четко доносилось до меня.

– Я не верю вам! – закричал я.– Я не верю, что это я толкнул его на убийство!

– Говорю тебе,– покачал головой Ладна,– что ты не вполне представляешь себе эволюцию наших «осколочных» культур. Вера Джаймтона не была разновидностью чего-то такого, что можно было бы легко разрушить внешним вмешательством! Если бы ты излагал факты, как твой дядя Матиас, Джаймтон даже не прислушался бы к тебе. Он бы просто начал избегать тебя, как бездушного человека. На самом же деле он начал прислушиваться к тебе, как к человеку, говорившему голосом Сатаны!

– Я не верю этому! – завопил я.

– Поверишь! У тебя нет другого выхода. Слушай дальше, мальчик. Джаймтон только так мог найти решение!

– Решение?

– Это был человек, способный умереть за веру. Но, как командир, он решил, что слишком тяжело заставлять своих подчиненных умирать по той же причине. Ты предложил ему то. что он распознал как «выбор дьявола». Что значила бы его жизнь в этом мире после капитуляции его веры и людей? Он уклонился от конфликта, разрешением которого могла стать смерть его или его подчиненных!

– Что за безумец выдумал все это?

– Не безумец, Там, отнюдь, не безумец. Когда он понял это, его ответ стал очевиден. Все, что он должен был сделать,– это отвергнуть предложение Сатаны. И он пришел к абсолютной необходимости своей смерти.

– Я спрашиваю вас, преподобный отец, о решении, но разве оно было единственным?

– Да, это было единственное решение,– кивнул Ладна.– Он пришел к выводу, что только одно может заставить его людей капитулировать, и вы это знаете!

Эти слова повергли меня в шок.

– Но ведь он не собирался умирать!

– Он отдался в руки своему Богу. Он понимал, что только чудо может спасти его.

– Что вы несете? – возмутился я бессильно.– Он предложил переговоры и взял четверых...

– Разве он давал вам сообщение о переговорах? А его люди были мучениками!

– Он взял четверых!– захлебываясь, орал я.– Четыре и один – пять! Пятеро против одного Кейси! Одного! Я стоял и все видел. Пятеро против...

– Там!

Слово остановило меня. Внезапно я испугался. Я ничего больше не хотел слышать об этом. Я боялся, что он может еще что-то сказать мне. Я знал, что это будет, и только сильное нежелание знать это заставило меня перечить ему.

Голос Ладны приглушенно дошел до меня.

– Неужели ты мог подумать, что Блек за минуту поглупел? Он был продуктом «осколочной» культуры. Он распознал в Кейси другого ее представителя. Неужели ты думаешь, что он верил, будто чудо свершится? Что он, даже с четырьмя неистовыми фанатиками, сможет захватить врасплох и убить вооруженного, настороженного и готового ко всему человека с Дорсая... Убить, когда их оружие даже не было наведено на него. Пойми, что они сами себя убили! Они сами пошли на это!

Сами... сами ... сами ...

Я не замечал ни дождя, ни грома. Но вот я очнулся и вспомнил.

С самого начала я внутренне понимал, что фанатик, который убил Дэйва, не был обобщенным экземпляром всех френдлизцев. Джаймтон не был обычным убийцей, хотя и пытался себя убедить в противоположном. Но теперь ложь разоблачена! Джаймтон не был обычным фанатиком, так, как Кейси не был обычным солдатом, а Ладна – философом. Они были чем-то большим, чем людьми в земном смысле этого слова. Вот почему, когда я пытался навязать им свою волю, у меня не получилось ничего.

Высокогорная, каменистая почва Дорсая, Френдлиза, да и других миров, была землей, взрастившей их всех, не знавших прямой лжи и метаний.

Они были отлиты из чистого металла «осколочных» культур. И их сила шла от этого металла. Они не знали ошибок. И это искусство ума и тела делало их непобедимыми. Людей, подобных Кейси, никто не мог победить. Никто не мог сокрушить веру людей, подобных Блеку.

Даже если бы армия отступила, Кейси остался бы на своем посту и исполнял бы свой долг до конца. Он дрался бы один с целой армией. Она могла бы убить его, но не победить!

Они шли вверх по этой горной каменистой земле – все: Дорсай, Френдлиз, Экзотика... И я был достаточно глуп, чтобы попытаться остановить их. Неудивительно, что я потерпел поражение, как всегда и предсказывал Матиас. У меня никогда и не было надежды победить...

Поэтому я возвращался назад, к действительности, как человек, колени которого гнутся под собственным весом.

– Дайте мне уйти,– промямлил я.

– Куда?

– Куда-нибудь,– пробормотал я.– Я уйду куда-нибудь, только бы уйти...

– Это нелегко,– покачал головой Ладна.– Ты не можешь уйти отсюда сейчас. Ты можешь только поменять сторону.

– Сторону? – переспросил я.– Что за сторона?

– Сторону, которая заставляет человека идти против своей эволюции,– сторону твоего дяди. Поменять на эквивалентную сторону, которая является нашей. Должен тебе сказать, что полотно человеческого будущего должно быть соткано, и этому необходимо помочь. Тебе следует поменять русло, Там, не препятствовать эволюции, а помогать ей.

Я покачал головой.

– Нет,– пробормотал я.– Ничего не выйдет. Вы видели, что я двигал небеса и землю, двигал политиков всех четырнадцати миров Джаймтона – а он победил! Я больше ничего не хочу делать. Оставьте меня!

– Даже если я оставлю тебя, все равно ничего не изменится,– ответил Ладна.– Открой глаза, Там, и посмотри на вещи так, как они есть. Послушай. Силой, которая вмешивалась в естественный ход событий на Святой Марии, был ты! Ты -был блокирован направлением приложения собственных усилий, но концентрированная энергия не может быть блокирована. Когда ты попытался изменить ход событий и противостоять Джаймтону, твоя сила нс была уничтожена. Она трансформировалась в другого индивидуума, тоже понесшего тяжелую утрату.

Я сжал губы.

– Кто это?

– Ян Грим! Он нашел убийц своего брата, скрывавшихся в одном из отелей Блаувейна, и убил их голыми руками. Этим он успокоил наемников и сорвал планы Голубого Фронта. Затем Ян разорвал контракт с Экзотикой и вернулся домой на Дорсай. Он сильно изменился. Его гложет горечь тяжелой утраты, как и тебя, наверное... Теперь Ян Грим обладает огромным потенциалом. Как это отразится на модели будущего, мы еще увидим.

Ладна снова внимательно уставился на меня.

– Видишь, Там, никто кроме тебя не может так влиять на течение событий! Повторяю, ты должен и можешь измениться! Так же, как Джаймтон изменил ход событий на Святой Марии и тем самым спас своих людей.

Все было верно. Я не мог отрицать этого. Джаймтон отдал свою жизнь за веру. А я верил лишь в свои планы!

– Это невозможно,– начал я слабо протестовать,– у меня нет сил сделать что-либо. Я же говорил вам, преподобный отец, что все силы противопоставил Джаймтону, а он победил.

– Но Джаймтон был искренен в своей вере, а ты сражался против своей натуры, думая, что борешься с ним. Подумай хорошо, мальчик, и ты поймешь, что у тебя нет другого пути.

Я смотрел в его магнетические глаза.

– Мы вычислили эту возможность. Поэтому-то я здесь. И все еще жду вас, мистер Олин. Вспомните, как в кабинете Торра вы попали под мой гипнотический взгляд.

Я кивнул.

– Но это был не гипноз,– объяснил священник.– Или, скорее, не совсем гипноз. Я просто пытался помочь вам открыть канал между двумя частями вашего «я». Той, что вы знаете, и той, что скрыта от вас завесой. Хватит ли у вас, мистер Олин, мужества помочь мне сделать это еще раз?

Его слова витали в воздухе. Я видел солнце, пытавшееся пробиться сквозь облака. Только небольшой коридор света проникал сквозь них. Казалось, что это был путь для нас. События последних лет промелькнули передо мной. Я думал о молниях, которые видел в тот раз, и слабость просачивалась в меня, пробуждая чувство безнадежности. Я не был достаточно силен, чтобы повторить еще раз тот эксперимент. Может быть, и никогда не смогу...

– ... он был солдатом народа, который является Народом Бога и Солдатом Господа,– донесся до нас голос из храма,– и все, что ему приказывал Господь, он выполнял искренне и изо всех сил, полагаясь при этом лишь на одного Господа и его Мощь! И теперь он уходит в Его обитель, где найдет вечный покой и радость ...

Внезапно я захотел домой, на Землю. И это было таким сильным чувством, что я забыл обо всем. Слова навеяли на меня какой-то гипноз, и я стал двигаться в такт им, подчиняясь ритму толпы, выходящей из церкви.

– Вперед! – услышал я.

И увидел Его палец, направленный на меня.

И я упал в темноту – в темноту и ярость. Упал в пропасть, где ничего не было. Но постепенно я начал различать, что темнота затянута пеленой темных клубящихся облаков. Тут царил настоящий хаос, завесы облаков, которые окружали меня, дико вращаясь...

Это был мой внутренний шторм, шторм моего сознания. Это была внутренняя ярость нетерпения, жажды мссги и разрушения, которые я нагромождал в себе все эти годы. И как я направлял силы эти против других, так они вливались в меня, обращаясь против меня же, толкая меня все ниже и ниже, все дальше и дальше в темноту от света. И чем ниже я опускался, тем эта сила становилась больше, чем моя. Я падал все ниже и ниже, становясь все слабее. Но что-то во мне препятствовало этому, заставляло бороться и сопротивляться. И я понял, что это.

Это было то, чего Матиас не мог убить во мне, даже когда я был ребенком. Это была вся земля и ее страдающее и борющееся человечество. Это был Леонид и его три сотни спартанцев, это были отважные израильтяне, перед которыми расступилось Красное море. Это был Парфенон и мрачная темнота дома моего дяди. Все это было во мне – мятежный дух всех людей земли. Внезапно мой размазанный по истории дух, погруженный во тьму, собрался для дикой ярости. Потому что я увидел выход для себя. Тот высокогорный каменистый островок, где воздух чист и свеж. Во мне возрождалась вера.

В результате своего поражения я перестал верить в свои силы. Но поражение еще не означало, что они иссякли. Они были во мне, прячась, укрываясь, но были!

Теперь я видел это совершенно отчетливо. И звон, подобный колокольному, звучавший когда-то в голосе Марка Торра, привел меня к триумфу. И голос Лизы, которая, как я видел теперь, понимала меня лучше, чем я сам. Я знал, что она никогда не покинет меня. И как только я подумал о ней, я стал слышать их всех.

Миллионы биллионов галдящих голосов – с тех пор, как первый человек встал и пошел на подгибающихся ногах. Они были уже вокруг меня в тот день, в Точке Перехода Индекс-комнаты. И они подхватили меня, как крылья, неся, придавая мужества, которое было родственно мужеству Кейси, возвращая веру, родственную вере Джаймтона, раскрывая мудрость, родственную мудрости Ладны.

Вместе с ними страх и подозрительность, привитые Матиасом, оставляли меня раз и навсегда. Корень рода, базовый род, земной человек, к которому принадлежал я, был частью их на молодых мирах. Поэтому я вырвался из темноты на свет – в место молний, закончивших свою битву искренних людей против древней, враждебной темноты, которая сохранилась в нас от животных.

И я увидел Ладну, источавшего свет и обращавшегося ко мне.

– Теперь ты видишь, почему Энциклопедия нуждается в тебе! Только Марк Торр способен был вести ее дальше, только ты сможешь закончить его работу, потому что большая часть землян не в состоянии видеть будущего. Ты своим видением проложишь мостик меж молний, мостик между Основной Столбовой Культурой и Осколочными Мирами! Ты поможешь «осколочным» культурам вернуться назад и на основе базового создать нового, более совершенного человека.

Взгляд Ладны стал мягче. Он слегка улыбнулся.

– Ты увидел больше, чем я, Там. А сейчас прощай.

И тут без какого-либо предупреждения я увидел это. Увидел Энциклопедию и понял, что только это является единственной реальностью. Знания об этом стали возникать у меня в голове. Формы и методы, которыми я буду руководствоваться, будут в корне отличаться от применявшихся Марком Торром. Я уже знал это. Я сохраню его имя, как наш символ и буду продолжать следовать его плану. Сам же стану лишь одним из руководителей Проекта и таким образом освобожусь от необходимости находиться в помещении Марка Торра. Я останусь свободным, передвигаясь по Земле, даже руководя борьбой против тех, кто попытается помешать нам. Я уже видел, в каком направлении необходимо двигаться.

Ладна собирался уезжать. Я не мог позволить ему уйти. С усилием оторвавшись от будущих планов, я сказал:

– Подождите!

Священник остановился и повернулся, ожидая, что я скажу.

– Вы...– голос мой сорвался.– Вы не отказывались... Вы верили в меня все это время?..

– Нет,– покачал он головой.– Я всегда верил результатам своих вычислений.– Ладна слегка улыбнулся.– А мои вычисления не оставляли надежды для вас. Даже в геометрическом месте точек на вечере Донала Грима на Фриленде возможность вашего спасения была ничтожной. Даже на Маре, когда вы были там, вычисления не предоставляли вам ни единого шанса.

– Но... вы ... оставались...

– Не я. И никто из нас. А только Лиза. Она никогда не отказывалась от вас, Там. Даже после того, как вы оттолкнули ее на вечере у Грима, и когда вы появились на Маре, она настояла, чтобы мы эмоционально привязали ее к вам.

– Привязали? – это слово не имело смысла.

– Она связана с вами эмоционально. Это не влияет на вас, но если она потеряет вас, этот урон будет для нее невосполнимым. Больше, чем потеря Кейси для Яна Грима.

– Я не... понимаю... Это совсем ... Будьте добры, тогда ...

– Никто не мог предугадать такого хода событий. Только Лиза сможет сказать вам что-либо по этому поводу.

Ладна повернулся, дошел до машины, сел и, повернувшись ко мне, попрощался.

– До свидания,– сказал он и уехал.

Я шел и хохотал, потому что понял, что я мудрее его. Никакие расчеты не могли сказать ему, почему Лиза привязала меня к себе и тем самым спасла меня.

Я вновь почувствовал свою любовь к ней. А для спасения этой любви я должен был жить.

Почему я не пошел, когда она звала меня?

Сейчас ничего не изменилось вне меня. Изменился я сам! Я снова громко расхохотался. Сейчас я видел цель, которой раньше так недоставало.

«РАЗРУШЕНИЕ – СОЗИДАНИЕ»

СОЗИДАНИЕ – ясный и четкий ответ, который я искал все эти годы. Теперь, подобно одному чистому куску металла, откованного и свободного от примесей, я ясно представил себе истинную цель жизни.

Я сел в автомобиль, набрал код космопорта и, открыв окно для того, чтобы ветер обдувал мое разгоряченное лицо, тронулся в долгий путь. Уже отъезжая, я, услышал песню. Это был Боевой Гимн Солдат Френдлиза. Хотя я уносился прочь, голоса, казалось, преследовали меня.

 
Солдат, не спрашивай, как и что,
Там, где война, твое знамя вьется.
Орды врагов идут на нас.
Смелее воюй – и счастье найдется!
 

Но на далеком расстоянии голоса стали постепенно глохнуть. Облака впереди меня рассеивались, и робкие лучи солнца все смелее и смеле проглядывали сквозь них. Облака напоминали мне знамена армий, двигающихся вперед...

Я следил за ними все это время ... и вспоминал их во время космического рейса.

До тех пор, пока в один солнечный день не увидел ожидавшую меня Лизу.