Текст книги "Четырнадцатые звездные войны"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

Соавторы: Джерри Пурнелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 25

В день моего приезда на святую Марию шел дождь. Но больше уже дождей не было. День за днем поля подсыхали и вскоре уже наверняка смогли бы выдержать вес танков. Тем не менее, и Экзотика, и Френдлиз не спешили с военными действиями, продолжая тренировки своих солдат.

За все время, пока я находился на этой планете, я ничего не слышал о Голубом Фронте, хотя, выполняя работу журналиста, имел много контактов с местными жителями. Но одно все же я узнал – ювелирная лавка, которую я посетил в первый же день по приезде, оказалась покинутой. Этого мне только и надо было.

После этого я установил наблюдение за Джаймтоном Влеком, и к концу недели мои ожидания оправдались.

В девять часов, в пятницу, наблюдая за штабом Блека, я заметил, что трое гражданских вошли в штаб Френдлиза. Они оставались там чуть больше часа. Когда они ушли, я отправился спать. Сны в эту ночь меня не беспокоили.

Следующим утром мне принесли письмо из Службы Новостей с личной благодарностью за подробные репортажи о событиях на Св. Марии. Три года назад это меня здорово бы обрадовало. Но только не сейчас. Совет почему-то решил, что я привлек огромное внимание человечества на всех мирах к событиям на Св. Марии, и поэтому решил помочь мне, прислав несколько помощников. Но я не мог позволить, чтобы персонал «И.Н.С.» видел, чем я здесь занимаюсь.

Я сел в автомобиль и направился в Новый Сан-Маркос, намереваюсь посетить штаб Экзотики. Километрах в двадцати от Джозеф-тауна я был неожиданно остановлен патрулем Френдлиза. Они узнали меня.

– Ради бога, мистер Олин,– сказал один из них, подбежавший ближе всех,– вам нельзя дальше ехать!

– Не возражаете, если я спрошу – почему?

Солдат повернулся и указал на небольшую долину между двумя поросшими лесом холмами.

– Тактический смотр, сэр.

Я посмотрел в предлагаемом направлении. В небольшой долине между двумя холмами было всего ярдов сто ширины. На поросших лесом склонах виднелись проплешины сиреневых кустов. Они расцвели всего несколько дней назад. Сам луг был зеленым и резко контрастировал с кустами цветущей псевдосирени. За «дубами», составляющими основную массу деревьев, я заметил черную форму солдат Френдлиза. А в середине всего этого, в самом центре луга, рассыпались цепью фигуры в черном и какие-то движущиеся устройства. Высокая трава, подминаемая ими, оставляла хорошо различимый след.

Я оглянулся на юнца-солдата.

– Похоже, что вы уже готовы разгромить Экзотику?

Он посмотрел на меня, словно не почувствовал иронии в моих словах.

– Да, сэр,– сказал он серьезно.

– И у вас не возникло ни тени сомнения? У вас не возникло и мысли о том, что вы можете проиграть?

– Нет, мистер Олин,– солдат отрицательно покачал головой.– Человек, который идет в бой, руководствуясь повелением Господа, не может проиграть,– он увидел мою усмешку и решил, что меня необходимо еще убедить.– Господь простирает длань над своим Воинством и все делает для того, чтобы оно победило ... или погибло с честью! А что есть смерть?

Я ответил за него, что есть смерть, но он этого не услышал.

Смертью был фельдфебель, убивший пленных. Вот что такое смерть!

– Позовите-ка мне офицера,– попросил я солдата.– Мои документы позволяют мне передвигаться здесь.

– Сожалею, сэр,– отозвался еще один из патрульных.– Но мы не имеем права оставлять наш пост без приказа офицера. А он вскоре должен подойти. Так что, подождите или возвращайтесь назад!

Я подумал, что это «вскоре» скорее всего будет нескоро!

Так оно и оказалось. Наконец, ближе к полудню, к нам подошел лейтенант и разрешил мне следовать дальше.

Когда я попал в штаб Грима, солнце уже садилось, отбрасывая на землю длинные тени от деревьев. Казалось, лагерь уже спал. Но не нужно было обладать большим опытом, чтобы понять, что силы Экзотики уже выступили против солдат Джаймтона. Я нашел капитана Джекола.

– Могу ли я видеть командующего Грима?– поинтересовался я у него.

Капитан покачал головой.

– Сейчас нет, к сожалению.

– Джекол,– напирал я,– поймите, что мне надо! Это не блажь репортера. Дело идет о жизни и смерти. Я ДОЛЖЕН видеть Кейса Грима.

– Подождите,– согласился все же капитан. Он вышел из комнаты и вернулся через пять минут.

– Прошу вас, ньюсмен,– пригласил он меня следовать за ним.

Мы оказались в небольшой комнате, которая о/дновременно служила и спальней, и кабинетом и в которую сразу же вошел Кайси Грим, одетый в полевую форму. Он насмешливо посмотрел на меня и, отослав капитана, обратился ко мне:

– В чем дело, ньюсмен? Зачем я вам так срочно понадобился?

– Я знаю, что вы готовы выступить против Экзотики, если уже не выступили.

Грим с усмешкой взглянул на меня и начал рассматривать убранство своего помещения. Я почувствовал в нем какой-то особый, неуловимый признак дорсайца. Это не были его физические данные или же сила. Это не было даже то, что его с детства тренировали для войны, как и всех рожденных для жизни. Нет, это было что-то явное, но непередаваемое. Какое-то неуловимое отличие, характерное для дорсайцев.

– Это больше похоже на задачи психологов,– весело рассмеялся Грим.– И что же вы нашли, изучая людей?

– О, я. видел людей. Видел торговца с Сеты – он ищет свою максимальную прибыль, но продолжает оставаться человеческим существом. Видел нептуниан и венериан, витающих в заоблачных высях, но если вы вернете их к действительности, оторвете от науки, то увидите, что они ЛЮДИ! Видел уроженцев Экзотики, подобных Лад-не, с их умственными фокусами и видел фрилендсров с их тесной сплоченностью. Видел я все миры и народы и скажу вам, что есть нечто, характерное для них всех. Все они – ЛЮДИ! Любой из них – ЧЕЛОВЕК. Только они специализируются в разных, присущих только им областях.

– А Френдлиз нет?

– Фанатизм,– покачал я головой.– Разве это ценность? Что хорошего в слепой, глупой, тупой, бездушной ненависти, которая лишает людей всего человеческого без надежды на исправление. Что хорошего в том, что такая культура существует на свете?

Кейси Грим покачал головой.

– Вы что-то говорили, ньюсмен, о Голубом Фронте?

– Да,– кивнул я головой.– Я пришел сюда предложить вам следующее, командующий. Докажите, что Френдлиз нарушает Кодекс Наемников и Устав Ведения Войн тем, что нанимает Голубой Фронт для политических убийств, может быть, даже и вашего, тем самым вы одержите победу на этой планете без единого выстрела.

– Но как мне это доказать?

– Думаю, что я смог бы быть вам полезным, командующий. У меня есть кое-какие подходы к Голубому Фронту. Если выдадите мне все полномочия, то я пойду и перебью цену Джаймтона. Думаю, если вы предложите признание их нынешним правительствам, они успокоятся и отвернутся от Френдлиза. Ладна и Святая Мария будут признательны вам, если удастся так легко очистить планету от фанатиков.

Ни один мускул не дрогнул на лице дорсайца.

– А что я должен купить у них? – спросил он.

– Свидетельство под присягой, что их наняли, чтобы убить вас, сэр.

– Но ни один межпланетный суд не поверит таким людям,– возразил Кейси.

– Ох,– вздохнул я и не мог не улыбнуться.– Они поверят мне, как представителю «И.Н.С.», когда я подтвержу их слова.

Опять повисло молчание. На его лице не возникло никаких эмоций.

– Вижу,– сказал он, затем встал и прошел в прихожую.– Дже-кол,– позвал он.

На пороге возник капитан.

– Сэр?

– Мистер Олин остается здесь до дальнейших распоряжений.

– Хорошо, сэр.

Грим кивнул мне и вышел.

Я стоял, окаменевший, не в силах произнести ни слова. Я не мог поверить, что он арестовал меня, чтобы предотвратить тем самым мои дальнейшие действия. Я повернулся к Джеколу. Он следил за мной с сочувствующим выражением лица.

– Его преподобие в лагере? – спросил я.

– Нет,– Джекол прошелся передо мной.– Ладна вернулся в посольство в Блаувейн. Будьте хорошим парнем, ньюсмен, и сидите смирно. А то в течение нескольких последующих часов вы можете оказаться убитым.

Мы стояли лицом к лицу и, недолго думая, я ударил его в солнечное сплетение.

В университете я немного занимался боксом. Упоминаю не для того, чтобы вы считали меня мускулистым героем, а только для того, чтобы объяснить, каким образом я освободился из-под опеки Грима.

Джекол упал на пол и лежал без чувств. Я перешагнул через него и вышел.

Лагерь был пуст, и поэтому никто не остановил меня. Я сел в свой автомобиль и уже через пять минут мчался по дороге в Блаувейн.

ГЛАВА 26

От Нового Сан-Маркоса до Блаувейна было 1400 километров. Обычно в хорошую погоду такая поездка заняла бы у меня часов шесть, но поскольку было уже темно и опустился туман, до посольства Ладны я добрался лишь через четырнадцать часов.

Я позвонил и, когда привратник открыл дверь, поинтересовался, здесь ли преподобный отец Ладна.

– Мистер Олин? – поинтересовался охранник.– Преподобный отец давно ожидает вас.

Привратник улыбнулся, но я не обратил на его слова никакого внимания. Я был рад, что Ладна не успел еще уехать.

Мужчина, открывший мне дверь, провел меня через коридор внутрь дома, и я предстал перед молодым симпатичным парнем, уроженцам Экзотики, который представился мне личным секретарем Ладны. Он встал из-за стола и вновь повел меня куда-то вглубь дома. Перед какими-то дверьми юноша остановился и, сказав, что эта дверь – вход в личный кабинет его шефа, удалился. Я открыл дверь и переступил через порог. Но оказался не в кабинете, а в другом коротком коридоре.

И тут я увидел нечто невероятное. Ко мне приближался Кейси Грим. Но к моему удивлению, он только бегло взглянул на меня, кивнул и прошел мимо. Тогда я понял, кто это был. Конечно же, это не был Кейси. Передо мной только что прошел его брат-близнец Ян Грим, командующий гарнизоном войск Экзотики в Блаувейне. Я никак не мог предполагать, что братья так похожи, хотя неоднократно слышал, что они близнецы. Ведь Джекол не раз говорил мне об их диаметральной противоположности. Если Кейси, когда военные дела не занимали его, был подобен лучу солнца, то Ян, его физический близнец, скорее напоминал Одина, был подобен тени. Казалось, древняя дорсайская легенда возвратилась к жизни. Передо мной только что прошел мрачный человек с железным сердцем и темной одинокой душой. В могучей крепости своего тела он был как отшельник в хижине среди гор. Это был неистовый и одинокий горец из древней сказки, вновь возвращенной к жизни. Если верить слухам, то чернота, которую излучал Ян, иногда рассеивалась в присутствии Кейси. Но, несмотря на столь удивительное различие, в военном смысле оба брата были великолепными образцами дорсайских офицеров.

Все эти мысли невольно вылетели у меня из головы, когда я, пройдя через маленький коридор, толкнул дверь и оказался лицом к лицу с Ладной.

– Входите, мистер Олин,– сказал священник, вставая,– и идите за мной.

Он повернулся и вышел. Я последовал за ним и оказался на открытой площадке у припаркованного аэромобиля. Ладна сел за пульт управления и жестом пригласил меня садиться на заднее сиденье.

– Куда это мы направляемся? – подозрительно поинтересовался я.

Священник, коснувшись кнопки автопилота, поднял аппарат в воздух. Затем, повернувшись ко мне с креслом, он произнес:

– В полевой штаб командующего Грима! – Его глаза были все того же коричневого цвета, но испускали лучистый свет, который не позволял мне изучать выражение его лица.

– Понятно...– протянул я,– но надобно вам знать, преподобный отец, что мой статус ньюсмена защищает меня не только от Френдлиза, но и от Экзотики. Произвол с ньюсменом даже на такой планете, как Экзотика, не может пройти даром. Учтите это, святой отец.

Ладна сидел лицом ко мне. Его руки были сцеплены. Бледные руки на фоне голубой одежды загипнотизировали меня.

– Вы находитесь здесь в соответствии с моим решением, а не с приказом Кейси Грима.

– Я хотел бы знать, почему? – спросил я с нажимом.

– Потому что вы очень опасны!

Он выпрямился в кресле, не отрывая от меня взгляда. Я ждал, что он будет продолжать, но Ладна молчал.

– Опасен? – удивился я.– Опасен для кого?

– Для нашего будущего. Вы, ньюсмен, опасны для всех нас. Будущее человечество...

– К черту его! – воскликнул я.

Священник покачал головой. Его глаза неотрывно следили за мной.

– Хорошо,– согласился я.– Объясните мне тогда, почему это я опасен?

– Потому что вы хотите уничтожить жизнеспособную часть человеческой расы. И вы знаете как!

Наступило короткое молчание. Аэромобиль беззвучно скользил над полями.

– Что за странные инсинуации, сэр? – спросил я спокойно.– Хотелось бы знать, почему они у вас возникли? На основании чего?

– Из наших онтогенетических вычислений,– произнес Ладна таким же спокойным тоном.– И это не выдумки, Там, а обоснованные вычисления.

– Опять эти ваши ученые, святой отец, стоят на моем пути,– рассмеялся я через силу.– Чего вы конкретно сейчас ^отите от меня?

– Я предлагаю вам, ньюсмен, выслушать меня.

– Выслушать? Ну, конечно! Ведь это моя обязанность – выслушивать людей. Рассказывайте.

Ладна поправил что-то на пульте, потом опять повернулся ко мне.

– Человеческая раса раскололась эволюционным взрывом, когда межзвездная колонизация стала практически решенным делом. Это произошло из-за расового инстинкта, от которого в полной мере мы не избавились до сих пор.

Я достал блокнот.

– Мне надо кое-что записать.

– Если желаете,– беззаботно согласился Ладна.– После этого взрыва начали развиваться человеческие культуры, основанные на отдельных качествах человеческой личности. Борющейся, сражающейся ветвью человечества стал Дорсай. Ветвью, которая наделила индивидуума верой и кое-чем другим, стал Френдлиз. Философская и культурная ветвь – это Экзотика, к которой принадлежу и я. Мы называем такие миры «осколочными культурами».

– Мне об этом известно,– кивнул я.

– Вы знаете о них, Там, но вы совсем не знаете их!

– Что? Почему это?

– Потому что вы, как и все наши предки,– с Земли! Вы представляете ствол, который включает все ветви человечества. «Осколочные» люди эволюционно изменились по отношению к вам.

Я почувствовал легкую боль, пронзившую все тело. Эти слова пробудили во мне эхо голоса Матиаса.

– О? Боюсь, что я не замечаю этого.

– Потому что вы не хотите замечать этого. Если бы вы допустили, что они отличаются от вас, то должны были бы судить их уже по другим нормам.

– Отличаются от меня? Но чем?

– Они отличаются от вас, людей Старой Земли, свойством, общим для всех индивидуумов «осколочных» миров,– понимать и совершать поступки инстинктивно, в то время как вы экстраполируете свое воображение. Поймите, Там, отличие заключается в том, что вместо всех сторон его умственных и физических способностей представитель «осколочной» культуры имеет одну, в крайнем случае, несколько необыкновенных способностей, остальные же игнорируются и атрофируются. Эти способности развиваются вместо атрофированных настолько сильно, что создается новая личность, и в этом случае мы имеем не больного, неполноценного человека, а здоровую, духовно богатую личность, сильно отличающуюся от нас.

– Здоровую? – удивился я, мысленно увидев френдлизского фельдфебеля, убивающего Дейва у меня на глазах.

– Да! Мы можем получить здоровых людей. Здоровых, как культуру, а не как единичных представителей этой культуры.

– Извините,– покачал я головой.– Но этому я не верю.

– Вы верите, Там,– мягко проговорил Ладна.– Хоть неосознанно, но вы этому верите. Поэтому-то вы и намерены воспользоваться слабостью этой культуры, чтобы уничтожить ее.

– Что еще за слабость?

– Обычная слабость, в которую превращается любая сила. Должен вам заметить, Там, что «осколочные» культуры из-за своей узкой духовной специализации нежизнеспособны.

Я постарался выглядеть ошарашенным. Буквально ошарашенным этими словами.

– Нежизнеспособны? Вы хотите сказать, что они не могут жить сами по себе?

– Думаю, чтобы, ньюсмен, сами уже об этом догадались,– холодно заметил Ладна.– В связи с распространением в космосе человеческая раса изменяется под воздействием окружающей среды, пытаясь адаптироваться. Эти изменения затрагивают все элементы личности. Теперь, в наше время, эти элементы – «осколочные» культуры – выжили и приспособились. И вскоре должно наступить время для взаимослияния ветвей, взаимопроникновения культур с целью создания более совершенного, всесторонне развитого человека.

Аэромобиль начал снижаться. Мы прибыли к цели нашего назначения.

– Если же вы разрушите одну из «осколочных» культур,– продолжал Ладна,– то в итоге не получится ЧЕЛОВЕК, впитавший в себя все осколочные ветви. А это будет означать смерть для человечества. Потому что его целое, один ценный элемент его «души», будет безвозвратно утерян.

– А может, это не будет потерей?

– Это будет жизненно важной потерей,– покачал головой Ладна.– И я могу доказать это. Вы – представитель «столбовой» культуры, имеете в себе все элементы «осколочных» культур. Когда вы убьете часть себя, как вы будете выглядеть?

Аппарат коснулся земли. Дверь открылась. Я выглянул и увидел поджидающего нас Кейси. Он стоял, рослый и жизнерадостный, почти на две головы выше Ладны и меня тоже. Когда мы встретились с ним взглядом, на его лице проступило недовольство.

– Я – ньюсмен,– с вызовом глядя на него, произнес я, выпрыгивая из машины.– Не забывайте этого, генерал. Я делаю то, что хочу делать!

Кейси передернул плечами, но ничего не сказал.

Ладна поздоровался с Гримом за руку и пошел внутрь здания. Мы с Кейсом последовали за ним. Среди офицеров, выстроившихся в штабе, очевидно, был и Джекол, но я его не заметил.

На столе Грима лежало что-то, что он поднял и передал мне.

Это была мнемозапись от Элдера Брайта к командующему обороной X-Центра на Гармонии. Она была двухмесячной давности. Меня удивило это, так как общеизвестно, что мнемозапись невозможно перехватить и расшифровать.

«Во имя Господа нашего!

Да' будет вам известно, генерал, что с тех пор, как наши войска на Святой Марии не добились мгновенного успеха, не следует больше оказывать им никакой помощи. Мы будем продолжать боевые действия на этой планете без расширения нашего вмешательства. И если случится, что, исполняя ЕГО волю, мы не добьемся успеха, тогда было бы верхом безбожия продолжать попытки нарушать это святое желание. Наши братья на Святой Марии должны знать, что помощи им ждать неоткуда, что им придется продолжить борьбу своими силами, с верой в Господа и Непобедимость Святой Церкви. Внемлите этому приказу во имя Господа нашего!

По приказу того, кого зовут

Старейшим среди избранных

Элдер Брайт.

Я оторвался от мнемо. Грим и Ладна следили за мной.

– Как вы достали это? – изумился я.– Впрочем, нет, все равно вы нс скажете правды. Еще я хотел бы спросить вас, господа. То, что здесь написано, уже давно известно. Так вот почему вы позаботились познакомить меня с этим документом?

– Думаю, что это могло бы помочь вам переменить свой взгляд накое-какие вещи. Думаю ...– медленно говорил Ладна.

Но я перебил его:

– Каким бразом?

– Если бы вы внимательно прочли это донесение и действительно поняли бы, о чем говорит Брайт, то вы смогли бы понять и отдельно каждого из френдлизцев. Вы могли бы изменить свое предубеждение.

– А я так не думаю!

– Позвольте мне сделать еще кое-что,– сказал Ладна.– Возьмите мнемо с собой.

Я застыл на мгновение.

– Хорошо. Я возьму его с собой на квартиру и подумаю. Поблизости есть автомобиль? – я посмотрел на Кейси.

– Метрах в двухстах отсюда,– ответил он.– Но я вам не советую пользоваться им. Френдлиз уже маневрирует у наших позиций.

– Возьмите мой аэромобиль,– предложил Ладна.– Флаг посольства поможет вам пересечь линию фронта.

– Спасибо.

Мы направились к аэромобилю. Сев за пульт управления, я поинтересовался у священника:

– А как мне вернуть вам машину?

– Вы можете послать мобиль назад автопилотом, Там,– предложил Ладна,– когда он вам уже не понадобится.

Я согласно кивнул.

Закрыв дверцу, я взлетел.

В полете я вытащил мнемо из кармана. Моя рука задрожала. Это был рычаг. Архимедов рычаг, с помощью которого я смогу сокрушить Френдлиз!

ГЛАВА 27

Меня уже ждали. Как только я приземлился в расположении войск Френдлиз, четверо человек окружили мою машину, держа винтовки наперевес. Я знал этих солдат. Один из них был фельдфебель, которого я встретил в свое первое посещение лагеря, трое остальных – солдаты караульной роты. Похоже, что и френдлизцы меня узнали, так как стрельбы не последовало.

– Мне нужен полковник, ребята!– крикнул я, открывая дверцу машины.

– Почему вы находитесь в этой машине, ньюсмен?– подозрительно спросил фельдфебель.– Этот аэромобиль не должен находиться здесь!

– Я должен видеть полковника Блека немедленно. Поэтому-то я и воспользовался аэромобилем Экзотики.

Они не могли не понять, что я должен был видеть Блека по очень важной причине, и я знал это. Они немного потянули время, но уступили.

Я нашел Джаймтона в его кабинете. Он был в полевом снаряжении, как и Кейси. Но если на том оружие и снаряжение выглядели как игрушки, то у Блека они были тяжеловаты на вид.

– Добрый день,– поздоровался офицер.

Я прошел через комнату и достал мнемо из кармана. Джаймтон нервно перебирал пальцами свое снаряжение.

– Вы выступили против Экзотики, полковник?

Он кивнул. Никогда прежде я не был так близок к нему и не видел так отчетливо. Если раньше он представлялся мне монументом, изваянным из камня, то теперь я увидел вместо каменной неподвижности печать усталости духа на его бледном лице. Под глазами были темные круги. Уголки рта опустились.

– Это мой долг, мистер Олин.

– К черту долг!– вскричал я.– Если ваши лидеры на Гармонии вычеркнули вас из своих списков!

– Я уже говорил вам, мистер Олин,– сказал он спокойно.– Избранные не предают Господа и тем более друг друга!

– Вы уверены в этом, полковник?

Он слегка усмехнулся.

– В этом предмете я более сведущ, чем вы.

Я посмотрел в его глаза. Они были усталыми, но спокойными. Я взглянул на фото в солидографе на столе, где на фоне церкви стояли пожилые мужчина и женщина, а также юная девушка.

– Ваша семья, Блек?

– Да!

– Вы вспоминаете их сейчас?

– Я очень часто думаю о них!

– И в то же время собираетесь убить себя?

– Вы ничего не понимаете, Там.

– О, я отлично вас понимаю. Понимаю всех вас, френдлизцев! Вы так красиво лжете, так хорошо, что сами верите в свою ложь. Потому что, если вы ее отбросите, вам ничего не останется! Не так ли? Поэтому вы скорее погибнете теперь, чем допустите совершение самоубийства, которое не является самой величественной вещью во Вселенной! Вы скорее умрете, чем допустите прощение долгов или чего-либо еще...

Блек не двигался.

– Кто вы, делающие глупость? – продолжал я дальше.– Я изучал вас, как это делают люди на других мирах. Я знаю, что за мумбо-юмбо ваша Объединенная Церковь! Я утверждал, что тот путь, о котором вы гнусавите на всю Вселенную, не есть тот, о котором вы мечтаете! Я знаю вашего Брайта – этого узкомыслящего старика, который возглавляет мировую тиранию и не верит в то, о чем сам говорит. Я уверен, что ты знаешь это!

И я ткнул ему под нос мнемо.

– Читай!

Он взял. Я отступил назад, чтобы лучше видеть выражение его лица.

Блек просмотрел документ и вернул мне его. Выражение его лица не изменилось.

– Могу я помочь вам встретиться с Гримом, полковник? – поинтересовался я официальным тоном.– Вы могли бы передать ответ через линию фронта в посольском аэромобиле. Вы сможете капитулировать, прежде чем начнется стрельба!

Джаймтон отрицательно покачал головой.

– Вы отказываетесь?! – вскричал я.

– Вам лучше переждать здесь,– тихо проговорил Джаймтон.– Даже с посольскими флагами мобиль может быть обстрелян над боевыми порядками наших войск.– Он отвернулся от меня, словно собирался уходить.

– Куда ты? – закричал я, протягивая ему мнемо.– Поверь, это действительность!

Он остановился и внимательно посмотрел на меня. Затем подошел и сжал своими пальцами мою руку с мнемо. Я не ожидал, что в нем столько силы.

– Поверь мне, Там, что я все знаю... И еще, я хотел бы предостеречь вас, мистер Олин, чтобы вы не вмешивались больше ни во что! Мы выступаем.

Блек повернулся и...

– Ты лжец! – я должен был остановить его и поэтому, схватив со стола солидограф, швырнул его на пол.

Френдлизец повернулся, как кот, и бросился к моим ногам собирать осколки.

– Вот что вы делаете! – крикнул я, указывая на них.

Он посмотрел на меня так, что я замер.

– Если бы не мои обязанности, то ...

Он умолк. Я увидел его глаза, впившиеся в мстя. Это был убийца!

– Ты ...– спросил я медленно.– Ты не веришь мне?

– Что заставило тебя думать, что мнемо принудит меня изменить свои убеждения?

– Прочти! – прорычал я.– Брайт написал, что помощи не будет! И вам ничего не сказали из опасения, что капитулируете!

– Вот что ты понял!

– А что же еще? Что же другое можно было прочитать в этом приказе?

– То, как там написано,– он встал прямо, сверля меня глазами.– Вы прочитали это без веры, ньюсмен, отбросив имя и Волю Божью. Старейшина Брайт не писал, что мы покинуты. Он вверяет нас в руки нашего

Бога! А если нам не сообщили об этом, то только для того, чтобы никто не суетился и не надевал на себя венец мученика. Взгляните, мистер Олин, это написано черным по белому!

– Но он не это имел в виду. Не это! Кроме того, ведь он сам приказал, чтобы вам сообщили о прекращении поддержки. Но вам никто ничего не говорил. Значит, в его окружении ...

– Мистер Олин,– покачал головой Блек,– я не могу оставить вас в таком заблуждении.

Я всмотрелся в его лицо и заметил проблески симпатии к себе.

– Это ваша собственная слепота,– начал он,– сбивает вас. Вы ничего не видите, и поэтому верите, что человек не может видеть. Наш Бог – не имя. Вот почему в наших церквях нет украшений, которые создавали бы экран между нами и нашим Богом. Послушайте меня, мистер Олин. Церкви сами по себе ничего не значат. Наши Старейшины и Вожди, хотя и Избранные и Посвященные, являются не более чем простыми смертными. Никто не может поколебать нашу веру: ни люди, ни вещи, ни обстоятельства. Даже если то, что вы сейчас говорите, и имело место и наши Старейшины были бы горсткой тиранов, то вы не можете этого доказать! Допустим, это даже вам удалось бы каким-то немыслимым образом, но веру и надежду в наших сердцах вам так и не удалось бы убить! И даже если бы против нас выступили все легионы Вселенной, я все равно повел бы солдат на них и ничто не смогло бы остановить меня!

Он умолк и отвернулся. Постояв минуту, он вышел из комнаты.

Я стоял, не зная, что предпринять. Выбежав из комнаты, я уже не смог догнать Джеймтона.

Военный бронеавтомобиль уже трогался с места.

– Это верно для вас, ну, а для наших людей? – закричал я вдогонку.

Они могли и не услышать меня. Неудержимые слезы побежали из моих глаз. Но я продолжал кричать, что есть мочи:

– Ты убиваешь своих людей, чтобы доказать свою правоту! Ты убиваешь беспомощных людей!

Взлетающий бронеавтомобиль направлялся на юго-запад к ожидавшим его войскам. И мои слова эхом отразились от пустых зданий и деревьев.

ГЛАВА 28

Мне следовало бы уехать в космопорт, но я снова сел в аэромобиль, перелетел через линию фронта и оказался в штабе войск Грима.

Я совершенно не заботился о своей жизни. Здесь мы, вероятно, были похожи сейчас с Джаймтоном. Думаю, что меня по крайней мере дважды обстреляли, несмотря на посольские флажки, пока я пересекал линию фронта.

Незнакомые люди окружили меня, когда я посадил машину возле командного пункта Грима. Пришлось предъявить им свои документы.

Меня провели к опушке небольшой дубовой рощи, и здесь, в тени огромного дуба, я увидел небольшую группу людей. Грим, Ладна и офицеры штаба наблюдали по приборам за перемещением своих войск и отрядов противника. Но громкая речь была вызвана поступающими данными из центра связи, находящегося тут же, невдалеке.

Солнце едва просвечивало сквозь густую крону деревьев. Был почти полдень, день стоял ясный и теплый. Никто не обратил внимания на меня. И только Джекол бросил холодный взгляд, продолжая заниматься своим делом. Но, должно быть, выглядел я довольно паршиво, потому что, оторвавшись от компьютера, он предложил мне стаканчик дорсайского виски.

– Спасибо,– поблагодарил я его, после того как одним махом опорожнил запотевшую рюмку.

– Не стоит,– капитан опять занимался своим делом.

– Джекол,– попросил я,– расскажите мне, что происходит.

– Смотрите сами.

– Я ничего не понимаю. Извините меня за то, что я предпринял против вас. Но ведь это моя работа – добывать новости. А меня хотели оградить...

.– Мне запрещено болтать с гражданскими,– начал было капитан, но тут его лицо просветлело.– Так и быть, ньюсмен. Я согласен, но только потому, что вы хороший боксер. Ваш «хук» правой был великолепен. Пошли.

Он подвел меня к смотровому экрану, где стояли Ладна и Кейси, рассматривая непонятные линии и значки.

– Это,– указал Джекол,– перед вами, ньюсмен, карта местности, на которой будут развертываться боевые действия. Вот это,– палец показал на две извивающиеся линии,– реки Макинток и Сарай. Там, где они сходятся, в десяти милях отсюда, находится Джозеф-таун. Вот эти холмы, как вы видите, как раз между реками. Хорошая позиция, чтобы обороняться, и плохая, чтобы наступать.

– Почему?

– Если вы туда попадете, то увидите, что здесь,– палец опять показал на извилистые линии рек,– высокие обрывистые берега, на которые нелегко взобраться, но откуда очень легко отбить любой десант. Кроме того, прямо перед холмами открытая, ровная местность, хорошо просматриваемая. И так до самого Джозеф-тауна. С другой стороны также довольно открытая местность и, проводя атаку, придется очень долгое время находиться под огнем противника. Поэтому-то мы и спешим. Мы занимаем лучшую позицию, лучше вооружены и превосходим противника численно.

В голосах людей, стоящих вокруг нас, что-то изменилось. Мы повернулись. Все всматривались в экран видеофона. Мы протиснулись между двумя офицерами и увидели на экране лужайку, поросшую травой. В центре холма возле длинного стола развивался френдлизский флаг. Возле стола было много стульев, но сидел лишь один френдлизский офицер.

Местность была довольна живописна. Лужайка, поросшая по краям цветущими кустами псевдосирени, окаймленная высокими темно-зелеными «дубами», выглядела на экране очень красиво.

– Я знаю это место,– начал было я объяснять Джеколу.

– Тихо!– приказал он.

И тут я услышал, что перед нашей группой говорил только один голос.

– ... стол переговоров.

– Они вызвали? – послышался голос Кейси.

– Нет, сэр,– произнес первоначальный голос.– Они просто передали в эфир этот видеосюжет без комментариев. Похоже, что это все же «стол переговоров».

– Похоже! – согласился Кейси.

– Придется идти.

Я протиснулся через толпу и, увидев уходящих Кейси и Ладну, бросился вдогонку. Послышался крик Джекола, но я не обратил на него никакого внимания. Я был уже возле них, когда, услышав крики, они обернулись.