Текст книги "Четырнадцатые звездные войны"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

Соавторы: Джерри Пурнелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

– После Ориента,– заговорил снова О’Дайн,– любой думающий человек на нашей планете начнет понимать, что Св. Мария обязана проводить свою независимую политику и обходиться без этой паразитической руки Экзотики. Он мог бы спросить:«А где те люди, которые должны встать у кормила власти?» И я отвечу:«В городах! В рядах тех из нас, кто всегда боролся за права простого человека. В рядах Голубого Фронта!»

– Понимаю вас,– кивнул я.– Но мне также ясно, что изменение избирательных прав у вас на планете не предвидится. И в ходе выборов вы никак не сможете победить!

– Совершенно верно! – рявкнул он.– Вы это точно подметили, ньюсмен.

– Но я тогда не вижу, каким же образом может произойти эта «решительная революция»?

– В наше время все возможно,– загадочно произнес лидер Голубого Фронта.– Для простого человека нет ничего невозможного. Соломинки летят по ветру, а ветер очень часто меняет свое направление. Кто может что-нибудь возразить против этого?

Я выключил магнитофон.

– Так мы с вами ничего не выясним, мистер О’Дайн. Может быть, продолжим наш разговор без записи?

– Без записи? Ну конечно! – радостно заблестел глазами хитрец.

– Кстати,– кивнул я головой.– Что вы говорили здесь о каких-то соломинках?

Он наклонился ко мне и понизил голос.

– Существуют.,, волнения даже в сельских районах. Соломинки устали – это все, что я могу сказать! И если вы спросите меня о каких-либо именах, я не смогу вам ничего сказать!

– Вы оставляете меня без конкретных фактов, сэр. Что я могу сделать стоящего из того, что узнал от вас? НИЧЕГО!!!

– Да, но...– его могучая голова опустилась.– Я не могу рисковать...

– Вижу,– согласился я.

После долгой паузы он открыл было рот, чтобы произнести что-то, но тут же закрыл, словно боясь, что слова помимо его воли вырвутся на свободу.

– Но может быть,– начал я,– я смогу быть вам в чем-то полезен ?

– И вы поделитесь со мной своими сведениями?– О’Дайн подозрительно посмотрел на меня4

– А почему бы и нет?– усмехнулся я.– В «Ньюс Сервис» мы имеем собственную информацию, из которой обычно строим картину того или иного события, даже если имеем только кое-какие фрагменты. Рассмотрим гипотетическую общую картину событий Св. Марии. Неспособность к управлению, волнения и недовольство... можно сказать, марионеточным правительством.

– Очень хорошее слово,– подхватил О’Дайн.– Это просто то, что надо! Марионеточное правительство!

– В то же время, как мы уже обсудили,– продолжал я,– это правительство способно справиться с неприятностями и удержать власть на планете. Мы с вами пришли к выводу, что конституционного пути для смены власти нет. Высокопоставленные лидеры, которые смогли бы стабилизировать положение, находятся в Голубом Фронте...

– Верно! – прошептал он, не отрывая от меня глаз.

– Теперь остается решить, кто смог бы возглавить новое правительство? Для этого требуется храбрая, сильная личность, способная сохранить контроль над будущими событиями. В противном случае может возникнуть много непредвиденного...

О’Дайн смотрел на меня, его губы беззвучно шевелились.

– Короче,– вел я дальше свою мысль,– переворот, точно рассчитанные действия – и о плохих вождях больше никто никогда и не вспомнит! Теперь мы знаем...

– Подождите,– прошептал мой собеседник.– Я хотел бы предупредить вас, ныосмен, что мое молчание не должно рассматриваться вами как согласие со всем тем, что вы только что тут наговорили. Вам не удастся использовать меня в своих спекулятивных целях!

– Безусловно,– прервал я его.– Все это чисто теоретическое построение. Дальше, для того чтобы совершить «решительную революцию», должны быть люди.

– Нас поддерживает обыватель!

– Конечно,– кивнул я головой.– Но когда необходимо изменить существующий «статус кво», необходимы решительные люди. А под этим термином я понимаю военных людей, способных обучить ваших обывателей или самим принять участие в...

– Мистер Олин,– воскликнул О’Дайн.– Я протестую. Я отказываюсь беседовать с вами на подобные темы! Я должен...– Он засмеялся.– Я должен отказаться выслушивать ваши инструкции!

– Извините,– согласился я.– Но как я ранее упоминал, это только гипотетическая ситуация. Точка зрения, которую я пытаюсь...

– Она неприемлема для нас, эта ваша точка зрения,– замахал руками Лидер Голубого Фронта.

– Я и говорю, что она неприемлема для вас! Конечно, пока что эта точка зрения неприемлема!

– Почему же?– подозрительно вскинулся О’Дайн.

– Все дело в перевороте! Ведь это так очевидно. Такие вещи требуют помощи извне. А именно: хорошо обученных военных. Они поставляются некоторыми мирами, но эти миры, очевидно, не захотят вмешиваться в политическую ситуацию на вашей планете, мистер О’Дайн. Тем более, оказывать помощь оппозиционной партии!

Я позволил себе расслабиться и развалился в кресле. Добрых двадцать секунд мы сидели молча, изучая друг друга.

– Очевидно,– наконец не вытерпел я,– что мы не будем свидетелями смены правительства, поддерживаемого Экзотикой. Ну, что ж, очень сожалею, что...– я встал и протянул собеседнику руку,– что интервью было очень коротким. Теперь мне надо быть у президента, чтобы дополнить картину политических событий на Св. Марии, но уже с другой стороны. И только после этого я смогу с чистой совестью возвратиться на Землю.

Он автоматически пожал мне руку. Я повернулся и был уже возле двери, когда его голос заставил меня остановиться.

– Ньюсмен Олин...

Я обернулся.

–  Да?

– Я чувствую, что должен спросить вас. Это мой долг перед Голубым Фронтом, перед моей партией! Я хочу потребовать от вас, чтобы вы передали мне все сведения, которые вы получите с других планет... о людях, готовых прийти к нам... на помощь... к нам, к настоящему Правительству Св. Марии. И мы, ваши читатели, ньюсмен, мы спрашиваем у вас, не слышали ли вы на некоторых мирах, о той помощи, которую мог бы оказать движению «обывателей» на Святой Марии кое-кто из Сильных Мира Сего, кто был бы заинтересован в сдерживании могущества Экзотики?

Я помолчал секунду или две.

– Нет.

Он стоял неподвижный, словно мои слова приковали его к месту.

– Очень сожалею,– покачал я головой.– Прощайте.

Вскоре я провел уже двадцатиминутное интервью с Шарлем Перини – Президентом Святой Марии. Затем, проделав путь в космопорт, я сел на лайнер, отправляющийся на Землю.

На Земле я просмотрел полученную почту и тут же вылетел на Гармонию, главную планету Френдлиза. Пробыв пять дней в состоянии полной неизвестности, я на шестой день все же добился того, чтобы командующий Вессель заплатил мне долг.

На шестой день я был приглашен в здание Совета. После обыска в поисках оружия – существовали некоторые различия между церковными группировками на мирах Френдлиза, которые даже для ньюсмена были трудно различимы,– я был препровожден в комнату с низким потолком и голыми стенами. Там стояло несколько черных кресел, пол был выложен черно-белой плиткой. За тяжелым столом сидел человек, одетый в черное.

Белыми у него были только лицо и руки. Глаза его были закрыты, но когда он открыл их секундой позже после моего появления в этой комнате, колючий взгляд пронзил меня.

Человек встал и протянул мне руку. Рукопожатие было некрепким, но таким, что мои пальцы почувствовали его силу.

Передо мной был человек, который управлял Объединенными Церквями Гармонии и Ассоциации. Его звали Элдер Брайт, и он был Первым среди френдлизцев.

ГЛАВА 19

– Вас рекомендовал командующий Вессель,– сказал он, предложив мне сесть.– А это довольно необычно.

В этом человеке чувствовалась власть. До этого только у одного человека я встречал такой же всеподчиняющий взгляд. Его глаза были глазами Торквемады, главы Инквизиции в древней Испании.

В первый момент я растерялся. Точно так же, как и тогда, когда очнулся после обморока в Индекс-комнате. У этого человека не было видно слабостей, и у меня мелькнула мысль о поражении, если я попытаюсь управлять им.

Но так как каждое из тысячи интервью, которые я брал, было рискованно, и я уже свыкся с такой опасностью, мой язык начал автоматически:

– ... в величайшем сотрудничестве с командующим Бесселем и его людьми на Новой Земле,– сказал я.– Я оценил его...

– Я тоже,– перебил меня резко Брайт. Его глаза сжигали меня.– В противном случае, вы не получили бы аудиенции. Работа Правителя оставляет мне очень мало свободного времени. Ну, что же вас интересует?

– Я хотел бы,– начал я,– представить Френдлиз в наилучшем свете перед человечеством 14 миров.

– Чтобы доказать еще раз вашу лояльность Кодексу?

– В общем-то, да. Знаете, я очень рано осиротел и моей сокровенной мечтой было работать в Службе Новостей...

– Не тратьте моего времени, ньюсмен! – тяжелый голос Брайта прервал меня на середине предложения.– Что ваш Кодекс для меня, кто движется по пути божественного слова?

– Каждый из нас движется по собственному пути,– возразил я.

Он застыл, придвинувшись ко мне.

– Если бы не мой кодекс, я не был бы здесь,– продолжал я.– Возможно, вы не знаете, что случилось со мной и моим шурином на Новой Земле?

– Знаю,– это было сказано жестко.– Вы, ньюсмен, были наказаны за свою самонадеянность.– Его губы растянулись в кривой усмешке.– Насколько мне известно, ньюсмен Олин, вы не принадлежите к Помазанникам Божьим?

– Нет!

– У тех из нас, кто следует божественному слову, есть немало причин совершить какое-нибудь действие из ненависти, невзирая на собственные интересы. Ну, а в безбожниках какая может быть ярость, кроме как на самих себя?

Я растерялся.

– Вы насмехались над нашим Кодексом Ньюсмена, потому что он не ваш?– выпалил я через мгновение.

Усмешка исчезла с лица священника.

– Бог не выбрал бы дурака Старейшиной наших Церквей. Ты должен подумать об этом, перед тем как ехать на Гармонию. Но в любом случае, ньюсмен, теперь ты это уже знаешь.

Я взглянул на него, почти ослепленный озарившим меня пониманием. Я понял, как можно использовать этого человека. Его слабостью была его же сила. Тот софизм, который вывел его в правители этих. Тот фанатизм, который наносил так много ему вреда во встречах с лидерами других миров, поскольку из-за него он во все вмешивался. Хотя недобрые глаза, сверкающие на фоне черной одежды, различали всего лишь два цвета – черный и белый, тем не менее их владелец претендовал на роль политика. И поэтому я решил действовать с ним, как с политиком.

Я мог вынудить его совершить политическую ошибку.

– Думаю, что мне здесь делать больше нечего,– сказал я растерянно.– Полагаю...

– Уходите?– голос священника прозвучал, как выстрел.– Но разве я сказал вам, ньюсмен, что интервью закончено? Садитесь!

Поспешно сев, я постарался выглядеть бледно и думаю, что преуспел в этом, так все время понимал, что, хотя я и разгадал этого человека, это все же был лев, в клетке которого я продолжал находиться.

– Теперь,– сказал он, вглядываясь в меня,– что вы в действительности хотите получить от нас?

Я поджал губы.

– Говорите! – приказал Брайт.

– Совет...– пробормотали.

– Совет? Совет наших Старейшин? Что ты хочешь, ньюсмен, знать о нашем Совете?

– Вы меня... нс так поняли, сэр,– выдавил я из себя, глядя в пол.– Я имел в виду Совет Ныосменской Гильдии. Я хотел бы получить там место... И вы, френдлизцы, можете стать причиной, из-за которой мне откроется дверь. После того, что случилось с Дэйвом, моя совместная работа с Бесселем доказала, что я могу действовать без предубеждений... А если я и в дальнейшем буду придерживаться такой линии, то...

Я умолк и медленно взглянул на Преподобного Брайта. Он смотрел на меня с жесткой улыбкой.

– Ну что ж, твоя исповедь мне нравится,– сказал он.– Думаю, что мы поможем тебе,– его глаза Торквемады мимолетной улыбкой приветствовали меня.

Внезапно на столе раздался зуммер видеофона. Элдер Брайт нажал кнопку и повернулся к экрану, на котором возникло лицо пожилого человека.

– Вы приказали мне выяснить, Старейшина...– начал было он, но Брайт жестом остановил его и, посмотрев на меня, указал на дверь кабинета. Я встал и вышел в приемную. Минут через пять секретарь снова пригласил меня зайти. Брайт стоял за столом.

– Ньюсмен,– сказал он грубо,– меня предупредили, что члены Совета вашей «Гильдии» после событий на Ориенте настроены враждебно к нам, людям миров Френдлиза. И, скорее всего, ваши репортажи могут и не увидеть свет! А если это так, то какая же нам от вас, ньюсмен, польза?

– Но я...– я не говорил, что буду восхвалять ваш народ, сэр. Мне достаточно объективно осветить жизнь простых тружеников, простых людей ваших миров!

– Да,– кивнул он головой.– В этом что-то есть! Тогда пойдем и посмотрим на наших людей!

Брайт вышел из команты и по эскалатору провел меня в гараж. Мы сели в машину и поехали.

– Смотрите,– сказал священник, когда мы проезжали через небольшой городок.– Мы с муками выращиваем на наших каменистых почвах всего один урожай в год. И для того чтобы наш народ не голодал, мы вынуждены закупать продовольствие на других планетах. А для того чтобы достать на это деньги, мы вынуждены продавать своих юношей в солдаты. Что обезображивает их юные души, когда они отправляются на другие миры, чтобы принять участие в чужих войнах?

Я повернулся и увидел, что его глаза впились в меня.

– Отношение... к ним,– сказал я как можно растерянней. Брайт рассмеялся.

– Отношение?! Оставь простые слова, ньюсмен! Не отношение,– нет...– гордость! ГОРДОСТЬ!!! Худые, искусные лишь в труде и владении оружием, они для тех, кто их нанимает, всего лишь грязный убойный скот! И я тебя спрашиваю, ньюсмен, что им остается? Им остается только гордость, чтобы защитить себя!

Он печально улыбнулся.

– Вот что ты можешь увидеть здесь! Но что ты сможешь сделать своими статьями на других мирах? Научить скромности и гостеприимству тех, кто нанимает Детей Божьих?

Он вновь насмехался надо мной. Но я уже изучил его достаточно, чтобы не обращать внимания на это.

– Думаю, что если бы миры внезапно узнали, что ваши люди, Старейшина, более терпимы – не интересны, нет, а просто терпимы, то отношение к ним могло бы в корне измениться,– сказал я и посмотрел прямо в глаза старику.

Брайт отвел свой взгляд и, посмотрев в окно, вдруг приказал водителю:

– Остановитесь!

Мы находились в маленькой деревеньке. Одетые в черное люди двигались между одноэтажных бараков, сделанных из резины,– временных строений, которые на других мирах уже редко использовались.

– Где мы?– поинтересовался я.

– Этот город называется «Понимание Господа»,– ответил Брайт и открыл дверцу машины.– Кстати, ньюсмен, к нам направляется тот, кто очень хорошо вам знаком!

Действительно, фигура в военной форме приближалась к нам. Когда человек подошел к машине и остановился, я узнал в нем Джаймонта Блека.

– Здравствуйте, сэр,– приветствовал он отца Брайта.

– Да снизойдет на тебя благословение Господа нашего,– сказал в ответ Глава Объединенных Церквей. И не поворачиваясь ко мне, произнес:

– Надеюсь, ньюсмен, вы узнали этого человека? Так вот, я хотел бы... Форс-лидер,– обратился он к Блеку,– вы видели этого человека дважды. Первый раз, когда просили руки его сестры, и еще раз, на Новой Земле, когда он хотел получить пропуск для своего помощника. Что вы можете сказать о нем?

Глаза Джаймтона сузились, вглядываясь сквозь полумрак кабины в меня.

– Только то, что он любил свою сестру и хотел для нее лучшей жизни, чем бы я мог ей предложить,– спокойным, как и его лицо, голосом произнес офицер.– Он хотел спасти своего шурина...– Джаймтон повернулся к Брайту и сказал: – Я верю, что он честный человек, Старейшина.

– Я не спрашиваю вас, во что вы верите!– взорвался Брайт.

– Как хотите,– пожал плечами Джаймтон.

Я почувствовал ненависть к этому человеку. Ненависть, которая вот-вот разорвет меня, несмотря на такие неподходящие обстоятельства. Ярость к этому спокойному человеку. Не только потому, что он только что рекомендовал меня как честного и хорошего человека, но и потому, что в его лице было еще что-то, чего я никак не мог понять. Но тут я осознал – он не боялся Брайта! А я – боялся! Хотя я и был ньюсменом с авторитетом «Гильдии» за плечами, а он простым офицером перед своим главнокомандующим, верховным военным вождем двух миров... Как он мог? И затем я вновь понял это. Зубы сжались от ненависти и раздражения. Джаймтон ничем не отличался от того лейтенанта, который отказался выдать пропуск Дэйву. Тот офицер готов был повиноваться Брайту, который был Старейшиной, но ни в грош не ставил Брайта как человека.

Таким же образом Брайт держал Блека в своих руках, но держал только меньшую се часть.

– Ваш отдых здесь окончен, форс-лидер,– резко сказал Брайт.—

Скажите своей семье, чтобы отправили ваши вещи в столицу, и присоединяйтесь к нам. Я назначаю вас в помощь этому ньюсмену. Мы присваиваем вам чин капитана, чтобы сделать эту должность более привлекательной.

– Сэр! – бесстрастно произнес Джаймтон, щелкнув каблуками и наклонив голову.

Когда мы возвратились, Брайт приказал Джаймтону ознакомить меня с ситуацией на Френдлизе и достопримечательностями этих двух планет. После короткого осмотра столицы я вернулся в отель. Это требовало выдержки – видеть постоянно возле себя Блека, официально поставленного, чтобы помогать мне, а неофициально – чтобы шпионить. Тем не менее, я ничего не сказал об этом, а Джаймтон тоже молчал. Это странное соседство двух людей, прогуливающихся по городу и не говорящих друг с другом, было вполне объяснимо, поскольку между нами стояли Эйлин и Дэйв.

Тем не менее, меня время от времени приглашали к Брайту. Он встречал меня более или менее приветливо, интересовался, как я вхожу в курс событий, и вообще, он выглядел более доброжелательным. Я понимал его. Он хотел как можно полнее использовать меня, ньюсмена, в деле рекламы своего народа.

День за днем, интервью за интервью, он становился в беседах со мной все доверчивее и мягче.

– Что любят больше всего читать на других планетах, ньюсмен?– спросил как-то Брайт.– Точнее, о чем они больше всего хотят знать?

– О героях, конечно,– ответил я.– Вот почему Дорсай имеет такую популярность... И вот почему другие миры, и в том числе Экзотика, так охотно нанимают их.

Днем позже он снова вернулся к этому разговору.

– Что делает людей героями в глазах общественности?

– Обычно это происходит на войне. Вот, например, если равное количество ваших солдат встретится с тем же числом дорсайцев и разобьет их, то...

Наступила тишина, так как меня остановил взгляд Элдера Брайта.

– Ты что, считаешь меня дураком?!– рявкнул он.– А может быть, ты сам дурак?– он долго смотрел на меня. Я молчал. Наконец, он кивнул головой и тихо, как бы про себя, произнес: – Все верно... этот ньюсмен – глупец!

Затем Глава Объединенных Церквей встал и указал мне на дверь. На этом наше интервью закончилось.

Не думаю, что он посчитал меня дураком. Все было гораздо сложнее. Это был момент, когда я сделал свое предложение. Но я так и не понял, что означала такая необычная реакция. И это беспокоило меня. Мое упоминание о дорсайцах не могло быть таким впечатляющим. Я хотел было спросить об этом Джаймтона, но решил, что мудрее будет немного подождать.

Наконец настал тот день, когда Брайт задал вопрос, который он рано или поздно обязан был задать.

– Ньюсмен,– сказал он,– ты как-то говорил, что героями становятся, победив прежних, признанных героев. Ты упомянул при этом как пример, прежних героев в общественном мнении: Дорсай... и Экзотику.

– Да, Старейшина.

– Но эти безбожники с Экзотики,– медленно выговаривал он слова, будто пробуя их на язык,– они ведь используют наемные войска. А что толку разгромить наемников? Даже если это легко и возможно!

– Но почему бы вам не рискнуть?– спросил я.– Такого рода победа могла бы создать вам благоприятное общественное мнение. Правда, для встречи с Дорсаем Френдлиз еще не вполне подготовлен...

Он тяжело взглянул на меня.

– А с кем мы могли бы рискнуть?– потребовал он.

– Ну... всегда есть небольшие группы людей, которые хотят что-то изменить. Скажем, если небольшая инакомыслящая группа наймет ваших солдат для свержения конституционного правительства... Конечно, я не хотел бы, чтобы повторилась ситуация с Новой Землей...

– Мы получили деньги, и нас не касается, кто выиграл в той грязной войне,– раздраженно бросил Брайт.– Разве мы не придерживаемся Кодекса Наемников?

– Да, но силы противников на Новой Земле были примерно равны. И вот, если бы вы оказали помощь крохотному меньшинству против всей государственной машины... Скажем, что-то подобное борьбе шахтеров Коби против шахтовладельцев!

– Что? Коби?– Брайт в задумчивости начал мерить шагами кабинет.– Как ни странно, ньюсмен, но я уже получил подобную просьбу о помощи, причем на совершенно выгодных условиях, от группы...

Он снова сел за стол и внимательно посмотрел на меня.

– От группы, подобной Коби?– спросил я; невинно.– Уж не сами ли шахтеры взывают о помощи?

– Нет, не шахтеры!

Брайт помолчал, затем встал и подошел ко мне.

– Мне сказали, что вы собираетесь покинуть час, ньюсмен.

– Я?

– Не думаю, что меня неправильно проинформировали,– почти весело проговорил он.– Мне сказали, что сегодня вечером вы улетаете на Землю. Вы что, уже купили билет?

– В общем... да,– кивнул я, изображая растерянность.– Как это я мог запамятовать? Неужели я не сказал вам об этом, сэр?

– Доброго пути, ньюсмен,– протянул мне руку Брайт.– Я очень рад, что мы смогли достичь с вами понимания. Можете рассчитывать на меня в будущем. Думаю, что в следующий ваш приезд на Гармонию мы лучше встретим вас.

– Благодарю,– просиял я.

– До свидания, ньюсмен.

Мы снова пожелали друг другу всего наилучшего, и я отправился в отель. Мои вещи были уже упакованы. На столе лежал билет на вечерний лайнер.

И вот, пятью часами позже, я находился уже в космосе, на пути к Земле.

А спустя неделю движение «обывателей» на Святой Марии, тайно обеспеченное людьми и снаряжением с Френдлиза, совершило быстрый и кровопролитный переворот, заменив законное правительство лидерами Голубого Фронта.

ГЛАВА 20

На этот раз я не просил о встрече Пирса Лифа. Он сам вызвал меня. Когда я шел по коридорам «И.Н.С.» и подымался по эскалатору к его кабинету, головы одетых в гильдийскую форму людей поворачивались, провожая меня взглядом.

За три года, прошедшие после того, как лидеры Голубого Фронта захватили власть, многое изменилось для меня.

Я получил свой час мучений встречи с сестрой. И каждый раз, когда я вспоминал про это, с новой силой вспыхивала боль и сожаление. Чтобы отомстить за все, я предпринял два действия – на Святой Марии и на Гармонии. Я привел свою месть в движение. Эти три года, действительно, изменили меня. Поэтому-то Пирс Лиф и вызвал меня. За три года сила моего знания стала полной в такой мере, что по сравнению с ней та, что была у меня, когда я говорил с Брайтом, представлялась слабой, хрупкой, словно только что родившейся. Я грезил местью, с клинком в руке, который вершит правосудие. То, что я сейчас в себе ощущал, было неизмеримо сильнее, чем какое бы то ни было прежнее чувство, сильнее, чем желание есть и пить, чем желание любить и жить.

Тупицы те, кто думает, что человека удовлетворит здоровье, женщины и горячительные напитки. Эти вещи мелки по сравнению с величайшей из страстей, которая поглощает все силы, надежды, страхи и мечты, которая, не найдя выхода, иссушает мозг.Эта страсть – жажда мести! Глупцы, кто думает иначе. Ни живопись, ни музыка, ни молитва не могут доставить такой радости, как свершение этой страсти. Пожалуй, с ней можно было бы сравнить радость тех, кто строил Парфенон, или сражался, защищая родной дом в Фермопилах. Владеть собой, использовать себя как оружие в собственных руках, и так создавать или разрушать, как никто больше не сможет воздвигнуть или разрушить,– это и есть величайшее удовольствие, которое доводилось знать только богам и демонам!

Это и вошло в меня за эти два или чуть более года.

Я грезил держать молнии в руках над 14 мирами и подчинять их своей воле. Теперь я держал их! Мои возможности усилились. Я предугадывал поступки таких людей, как Уильям с Сеты, Блейк с Венеры и Сэйона, преподобный отец с миров Экзотики – всех тех, чьи движения и колебания делали межзвездную политику,– и ощущал их результаты совершенно ясно. И с этим знанием я направлялся туда, где эти события ожидались. И описывал их, словно они уже случились, хотя все еще было впереди. Поэтому-то мои коллеги по «Гильдии»и считали меня полудьяволом или полупророком.

Но я ничего не говорил им. Свои секреты я держал при себе, согреваемый предвкушением мести, чувством клинка, сжатого в руке,– инструмента моего РАЗРУШЕНИЯ!

И вот кабинет Пирса Лифа. Сам он стоял у двери, ожидая меня, хотя я был только еще на подходе. Шеф пожал мне руку, провел к столу и усадил. Затем налил в стаканы виски и произнес:

– Ты слышал, Там, что Морган Шу Томпсон умер?

– Да,– кивнул я.– И место в Совете освободилось!

– Да,– подтвердил Лиф. И добавил, отвернувшись от меня: – Он был моим старым другом.

– Я знаю это. Думаю, что это был очень тяжелый удар для вас, сэр.

– Мы одногодки ...– устало проговорил Лиф и немного виновато улыбнулся мне.– Я полагаю, ты ожидаешь, что я выдвину твою кандидатуру в Совет?

– Ожидаю, сэр,– сказал я,– но думаю, что члены «Гильдии» могут сделать это, даже если вы этого и не захотите!

Лиф кивнул головой.

– Около трех лет назад,– сказал он,– ты приходил сюда с предсказанием. Ты помнишь это?

Я улыбнулся.

– Ты мог бы забыть это..– покачал головой старик.– Ну, уж ладно, Там ...– он остановился и тяжело вздохнул. Он, казалось, подыскивал слова. Но я был уже достаточно умудрен опытом. Я просто ждал.– Мы оба наблюдали события, и мне кажется, что оба были правы ... и не правы!

– Неправы? – удивился я.

– Да,– сказал шеф.– Это была твоя теория, что Экзотика намерена разрушить культуру Френдлиза. Но взгляни, как все сейчас повернулось.

– Как?

– Ну,– удивился Лиф,– неужели тебе неясно, что фанатизм Френдлиза – своего рода защитная реакция на отношение к ним тринадцати миров, населенных человечеством. Это должно быть понятно. Но любой здравомыслящий человек не стал бы обвинять Экзотику в разжигании этих предубеждений против Френдлиза. Не так ли?

– Целиком с вами согласен, сэр.

– Когда ты пришел ко мне и сказал, что Экзотика намерена стереть с лица земли культуру Френдлиза, я сначала тебе не поверил. Но после того, как Френдлиз поддержал войсками и снаряжением переворот на Святой Марии, вотчине Экзотики, я понял, что между этими мирами что-то происходит.

 –  ???

– Но Голубой Фронт продержался недолго ...

– Хотя и казалось, что его поддерживают массы,– вставил я.

– Да, да,– Пирс не осудил мое нетерпение.– Дело в том, что лидеры Голубого Фронта оказались недальновидны. Все дело было основано только на глотках активистов Голубого Фронта. Оказалось, что Св.Мария не может развиваться самостоятельно. Она финансово, да и рядом других пут, «вязана с богатыми мирами Экзотики. И как только Экзотика перестала оказывать помощь Св. Марии, Голубой Фронт пал!

– Это сейчас понятно любому,– согласился я.

– Но вы знали это раньше!– воскликнул Лиф.– Не говорите мне, что вы предвидели это с самого начала, Там. Но то, что я не предвидел... и вероятно не предвидели и вы, это оккупацию Св. Марии войсками Френдлиза с требованием законному правительству оплатить услуги и помощь, предоставленные в свое время Голубому Фронту. Но между Святой Марией и Экзотикой существует договор, а это значит, что Экзотика должна заступиться за свою союзницу.

– Я предвидел и это...

Он недоверчиво взглянул на меня.

– Предвидел? Тогда как вы могли подумать, что Экзотика что-то затевает против Френдлиза? Похоже, что Френдлиз постоянно вступает в конфликт с Экзотикой. Вспомни, как и со Св. Марией, у Экзотики был договор о взаимной помощи с Новой Землей. Поэтому-то она и вступила в тот конфликт.

Лиф встал и посмотрел в окно.

– Сейчас на Св. Марии зима. Но весной многотысячный экспедиционный корпус с Экзотики высадится на этой планете. Думаю, что начнется резня. Брайт не пошлет оккупационным войскам подкреплений. То, что Экзотика допустила на Новой Земле, она не позволит у себя под боком, в своей звездной системе. А это значит, что Брайту ничего не останется делать, как обратиться за помощью к Сете, Нептуну и всем другим «жестким» мирам, чтобы как-то противостоять Экзотике. И что ты сейчас скажешь на это? Ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что ты был прав и неправ одновременно? ..

Лиф в волнении даже не заметил, как перешел на «ты». Но я его не перебивал.

– ... ты был прав в предсказании вендетты между Френдлизом и Экзотикой... и неправ ... ты видишь, почему, ПОЧЕМУ ты был неправ?

Я откинулся назад, прежде чем ответить.

– Да, кивнул я.– Вижу. Это не Экзотика хочет уничтожить Френдлиз. Это Френдлиз хочет уничтожить Экзотику!

– Точно! – воскликнул Лиф.– Здоровые и узкоспециализированные знания Экзотики олицетворяют миры свободных контрактов, которые имеют равновесие, действуя в союзе со всеми свободными мирами, образуя силы, которые «жесткие» миры не смогут сломать! Если Экзотика будет разгромлена, баланс между двумя этими группировками будет нарушен. Только такое равновесие позволило стоять нашей старушке Земле в стороне от обеих групп. Хотя мы и тяготеем к мирам свободного контракта, это для непосвященного наблюдателя не так заметно. Теперь же мы будем вынуждены официально примкнуть к одной из групп и таким образом поставим нашу «Гильдию» под ее контроль. А это будет означать, что придет конец беспристрастности «Ньюс Сервис».

Он умолк и выжидательно посмотрел на меня.

– Ты знаешь, что за группа достанется нам, если победит Френдлиз? – спросил он.– Группа «жесткого» контракта! Поэтому я хотел бы посоветоваться с тобой... что мы в «Гильдии» ... должны сейчас предпринять?

Я взглянул на него и задумался. Но в действительности я в это время упивался местью. Здесь была цель, которую я вынашивал, лелеял, и вот настало время «Гильдии» всем своим авторитетом и влиянием стать на мою сторону. Я медленно произнес:

– Если Френдлиз может уничтожить Экзотику, то возможно, что и Экзотика сможет уничтожить Френдлиз! В любой ситуации, подобной этой, поражение каждой из сторон равновероятно. Теперь же без компромисса с нашей беспристрастностью я мог бы полететь на Св. Марию для разведки, что позволило бы нам глубже проникнуть в ситуацию. Это поможет сделать выбор!

Пирс вгляделся в меня, его лицо побледнело.

– Что ты подразумеваешь под словами «сделать выбор»? Мы не можем сейчас открыто встать на сторону Экзотики! Мы ведь об этом?

– Нет! Просто я мог бы выяснить кое-какие детали, которые позволили бы нам занять в этом конфликте выгодную позицию. Я ничего не вижу ясно в этом конфликте, а вы ведь спросили меня, сэр, что нам необходимо предпринять?