Текст книги "Четырнадцатые звездные войны"

Автор книги: Гордон Руперт Диксон

Соавторы: Джерри Пурнелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

– Какого черта вы здесь делаете?

– Я ньюсмен! Вы что, не видите наши опознавательные знаки? У меня есть разрешение находиться здесь и пересекать боевые порядки воюющих сторон. Предъявить?

– Знаете, что можете сделать со своим разрешением? Учтите, что это не пикник на лоне природы! Френдлиз что-то замышляет!

– Что вы говорите? Неужели?– наивно спросил я.– А откуда вы это взяли?

– Мы получили данные разведки. У нас рация, и штаб проинформировал об усилении наблюдения. Вы знаете, что передовые посты неприятеля покинуты. А кроме того, если воткнуть в грунт щуп, то можно через несколько секунд услышать гул танков, находящихся на расстоянии не более 15-20 километров. Это вас не убеждает?

– А это не ваши танки?

– Нет, сэр. Не наши. Если вы хотите немного прогуляться в том направлении,– офицер кивнул в сторону Френдлиза,– то пожалуйста. Но хочу предупредить вас, что, если начнется «заварушка», ваши шансы выжить будут равны нулю!

– Спасибо за заботу, лейтенант. Мы постараемся быть очень осторожными.

Мы медленно двигались через лес и маленькие поляны часа полтора. Внезапно раздался резкий звук, несущийся от приборной панели, что-то взорвалось перед моими глазами, и я потерял сознание.

Очнулся я на траве возле упавшей платформы. Дэйв склонился надо мной, и, когда я открыл глаза, он с облегчением выпрямился.

– Что это?– пробормотал я, но Дэйв не обратил на мой вопрос никакого внимания. Открыв фляжку, он жадными глотками пил воду.

Через мгновение я уже был на ногах и постарался сориентироваться.

Мы, очевидно, наскочили на вибрационную мину. Конечно, платформа, как и всякая боевая машина, обладала чувствительными датчиками для обнаружения этой пакости, но эта мина взорвалась еще тогда, когда мы были в дюжине футов от нее.

Кар был выведен из строя. К моему удивлению, я разбил головой панель управления, ухитрившись не свихнуть при этом себе шею.

– Что же нам делать?– загрустил Дэйв.

– Пойдем к позиции Френдлиза пешком. Они уже недалеко,– сказал я бодро...– Не забывай, что мы находимся здесь для того, чтобы добывать НОВОСТИ!

Я повернулся и заковылял прочь от кара. Вероятно,вокруг было много вибрационных мин, но, продвигаясь пешком, мы могли не бояться их. Через мгновение Дэйв присоединился ко мне, и мы в мертвом молчании пошли по мшистому ковру между необычными стволами деревьев вперед, к позиции Френдлиза. Когда я оглянулся через несколько минут, аэроплатформа была уже невидна.

И только сейчас я понял, что забыл сверить свой ручной указатель направления с индикатором аэрокара. Мой компас определил позиции Френдлиза впереди, и если он сохранял корреляцию с индикатором в разбитом каре, то все будет хорошо! Но если нит... Тогда среди этих неприветливых деревьев можно было брести с одинаковым успехом в любую сторону. Я еще раз посмотрел на свой компас и со вздохом двинулся в правильном направлении.

ГЛАВА 10

В полдень, обессиленные, мы присели на поляне перекусить. На всем протяжении нашего пути мы никого не видели, и поэтому, едва отдышавшись, Дэйв пошутил:

– Может быть, эти вояки убрались домой? Я имею в виду Френдлиз.

Но мне было не до шуток.

– Прекрати болтать,– прервал я его.– Сейчас меня одно только заботит– почему до сих пор мы не встретили ни одного мятежника?

– Т-с-с,– прошептал вдруг Дэйв и протянул руку. Я обернулся в гом направлении, куда он показывал, и прислушался. Приглушенное дребезжание, гул, еще что-то, было трудно разобрать, доносились из-за кромки леса.

– Боже! Они-таки начали свое наступление!– Закричал я, вскакивая на ноги. Остаток сэндвича вылетел у меня из рук.– Нам необходимо посмотреть, что там происходит. Это не более, чем в двухстах метрах от нас...

Фразу я не успел закончить, внезапно раздался громовой раскат, и я провалился в темноту.

Когда я пришел в себя и с трудом встал на негнущиеся ноги, то увидел Дэйва, лежащего в пяти метрах от меня на земле. Метрах в десяти от нас дымилась воронка с наваленными на нее стволами деревьев.

– Дэйв,– позвал я. Он не отзывался. Я, шатаясь, подошел к нему. Он дышал, и глаза его были открыты, но лицо было залито кровью, которая хлестала из разбитого носа.

– Дэйв! Артналет! Необходимо встать и как можно быстрее уносить отсюда ноги. Ты слышишь меня, Дэйв?

Медленно поднявшись, он оперся на меня, и мы двинулись с максимально возможной для нашего состояния скоростью в сторону предполагаемого расположения кассидиан.

На всем протяжении нашего «бегства» мы слышали глухие раскаты взрывов акустических снарядов продолжающегося огневого налета.

Через некоторое время в лесу наступила гнетущая тишина. Мы остановились, и я сказал Дэйву:

– Нам необходимо переждать здесь. Артналет перенесен в глубь территории противника, и сейчас начнется наступление. Пойдут войска при поддержке танков. С пехотой мы еще могли бы договориться, но с артиллерией и с танками – пустое дело. Поэтому я предлагаю немного отдохнуть, а потом двинуться вдоль этого склона. Возможно, там мы наткнемся на кассидиан или на первую волну наступающих френдлизцев.

Тут я увидел, что Дэйв с каким-то непонятным выражением лица смотрел на меня. Через мгновение, к своему стыду, я понял, что это восхищение.

– Ты спас меня! – воскликнул он.

– Не говори ерунды. Ты просто был контужен, вот и все.

– Но ты принял верное решение и подумал не только о себе. Ты подождал, пока я очнусь, и помог мне выбраться из этого ада.

Я покачал головой. Что ж, пусть считает, что это правда. Он наверняка думает, что я отношусь к тем полубезумным героям, которые в лю

бых условиях выполняют свои обязанности, и это его умилило. Ну и черт с ним. Переубеждать его я был не намерен.

– Я хочу сказать,– начал он опять, но я перебил его:

– Приди в себя, Дэйв. Хватит трепаться, нам необходимо идти.

Мы двинулись в путь, стремясь обходить многочисленные лесные полянки, залитые ослепительными лучами солнца. Только сейчас у меня возникло чувство, что мы найдем передовые подразделения кассидиан гораздо раньше, чем подойдет первая волна наступающих френдлизцев. И это спасло бы нас. Находиться в гуще боя, среди наступающего противника, даже для члена «Гильдии»– положение хуже не придумаешь. Правда, моя одежда ньюсмена, несмотря на Изменившийся цвет, явно отличала меня от военных, но Дэйв, одетый в серую полевую форму кассидиан, хотя и без знаков различия, мог послужить отличной мишенью для разъяренных мятежников.

Счастье не изменило нам. Внезапно, с вершины одного из деревьев что-то сорвалось, пронеслось в воздухе и взорвалось ярко-желтым пламенем в дюжине футов от нас. Я инстинктивно толкнул Дэйва на землю и, падая, прокричал:

– Не стреляйте! Здесь ньюсмен!

– Вижу, вижу, что ты чертов ньюсмен,– прозвучал сзади меня ехидный голос.– Шагом марш ко мне, и не болтать!

Поднявшись с травы и пройдя в направлении голоса несколько футов, мы оказались лицом к лицу с офицером кассидиан, тем самым офицером, с которым я имел счастье разговаривать днем.

– О, опять вы?– удивился я.

Но офицер не обрадовался нашей встречи. Низким хриплым голосом он начал говорить все, что думает о таких, как я. Свою речь он закончил риторическим вопросом о том, что не знает, что с нами делать.

– Ничего не надо делать. Это наша работа – рисковать собой ради сногсшибательного репортажа. И если мы лезем в самую гущу боя, то это касается только нас. Скажите, куда нам надо идти, чтобы не путаться у вас под ногами.

– Черт побери! – рассмеялся лейтенант.– Ладно, идите вот в этом направлении и побыстрее.

– Хорошо! Но перед тем как уйдем, ответьте нам, лейтенант, на один вопрос. Чем вы сейчас занимаетесь?

Офицер посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, а затем, чеканя каждую букву, сказал:

– Закрепляемся!

– Вы, патруль, собираетесь удерживать эту позицию? Ведь у вас нет и дюжины человек. Если Френдлиз начнет наступление, вас сметут в одно мгновение.

Я немного подождал, но он ничего не сказал в ответ.

– Вы что, сумасшедшие? – начал я опять, но тут лейтенанта прорвало.

– Вот что, мы не дураки, как кажется некоторым! Но мы попробуем. Мы не собираемся пасовать перед черными сутанами.

Тут он обернулся, подозвал какого-то солдата и что-то ему передал.

– Отнесите это в штаб,– услышал я.– И скажите, что с нами пара ньюсменов.

В это время начался артналет, и мы с Дэйвом вслед за кассидианином бросились в укрытие.

Из наших окопов мы могли прекрасно видеть поросшую лесом низину в направлении предполагаемых позиций френдлизцев. Деревья необыкновенно желтого цвета покрывали соседний холм и тянулись за него. Затем следовали небольшие полянки и опять заросли, за которыми наверняка находились акустические орудия Божьих Сынов.

Это было мое первое хорошо просматриваемое поле генерального сражения. Я тщательно рассматривал его в бинокль, пока, наконец, не заметил едва уловимые признаки движения. На сцене, разворачивающейся передо мной, появлялись передовые отряды мятежников.

Вскоре завязалась ожесточенная перестрелка, которая, правда, кончилась так же внезапно, как и началась.

ГЛАВА 11

В этом не было ничего странного. Войдя в соприкосновение с противником, передовое охранение френдлизцев несколько отошло назад, чтобы дождаться подхода главных сил. Их делом было прощупать позиции кассидиан, не начиная при этом активных действий.

Это была очень странная тактика, применявшаяся еще со времен Юлия Цезаря, могучего полководца древнейших времен.

Передышка позволила мне трезво оценить ситуацию. Эта война была похожа на партию двух шахматистов. С одной стороны, несомненно, был Элдер Брайт со своей компанией, которая добивалась только одной цели – вывести своих легионеров на межзвездный рынок наемников. Брайт как шахматист делал ставку на победу одним стремительным ударом.

Но этот удар мог удаться, если бы не был вычислен его противником. А этим противников мог быть только Ладна с его соотечественниками.

Если Ладна мог определить, что я буду на приеме Донала Грима, то таким же образом он мог вычислить, что Брайт хочет нанести сокрушительный удар по кассидианам. И эти расчеты наверняка заставили его послать сюда лучшего тактика вооруженных сил Экзотики Кейси Грима для того, чтобы разрушить планы Брайта. Но меня в этом столкновении интересовало еще и другое: почему Ладна противостоит Брайту? Ведь Экзотика не должна была вмешиваться в эту гражданскую войну на Новой Земле, хотя это и была достаточно важная планета среди четырнадцати человеческих поселений под звездами.

И ответ мог лежать только в конкретных отношениях, которые контролировали обмен специалистами.

Вероятно, Экзотика, будучи «свободным» миром, автоматически противостояла «жестоким» мирам Френдлиза. Но это не могло быть единственной причиной. Могли существовать секретные соглашения о контрактном балансе между Экзотикой и Френдлизом, но об этом я ничего не знал. Тем не менее, мне было трудно понять позиции Ладна в текущих делах.

И второе, что меня сейчас заботило. Даже для такого гражданского человека, как я, было совершенно ясно, что защита этого холма дюжиной людей – полная бессмыслица.

У меня даже возникло мимолетное дружеское чувство к лейтенанту. Это, похоже, был настоящий солдат, отлично знающий свое дело и презирающий смерть.

Но какой мог бы получиться репортаж!

Можно было отлично описать безудержную храбрость горстки кассидиан, цветисто расписать их безуспешную попытку защитить эту позицию без всякой надежды на поддержку своих частей. Дюжина смельчаков – против целой армии фанатиков Френдлиза.

Дэйв толкнул меня в бок и оторвал от приятных размышлений.

– Взгляни туда... вот туда...– выдохнул он мне в ухо.

Я посмотрел.

Между деревьями, приблизительно в километре от нас, происходила перегруппировка основных сил френдлизцев. Тут и там мелькала черная униформа противника, но это было для меня не в диковинку.

Я недоуменно посмотрел на Дэйва. Он понял и опять показал мне на что-то рукой.

– Вот там, у горизонта.

Я посмотрел и увидел. Из-за деревьев, граничащих с кромкой неба, на расстоянии не более десяти километров от нас возникли какие-то светлые блики. Есть очень мало предметов на свете, которые могли бы создавать такое явление.

– Танки! – закричал я.

– Похоже, что они движутся сюда,– добавил Дэйв, напряженно всматриваясь в эти вспышки света, выглядевшие на таком расстоянии вполне безобидными. Но мы отлично знали, что это были прожигающие клинки света с температурой 40 000 градусов, которые могли сбить огромные деревья, окружающие нас, так же легко, как лезвие бритвы срезает волоски на лице человека.

Эти танки были неуязвимы для пехоты, вооруженной игольчатыми акустическими ружьями. Управляемые снаряды – классическое противотанковое оружие – вышли из употребления еще лет сто назад, когда противоракетная защита этих мастодонтов достигла своей высшей точки. Правда, это сделало танки очень медленными. Но куда спешить?

Пехота могла идти в наступление и шагом.

Наше положение становилось смехотворным. Я услышал какой-то шум справа от себя и увидел, как некоторые солдаты начали вылезать из траншей.

– Ни с места! – раздался зычный голос командира.– Мы обязаны удержать эту позицию, и если вы ее...

Но он не успел закончить: разрыв снаряда подбросил его высоко вверх, и он упал на бруствер окопа, залитый кровью.

Началась атака противника.

Ни о каком бегстве теперь не могло быть и речи. Хотя кругом рвались снаряды и наступающая пехота открыла ожесточенную пальбу я не смог заметить среди защитников ни одного, кто был бы парализован страхом и не открыл огонь по противнику из ручных орудийных установок или личного Оружия.

Френдлиз получил свое. Первая волна атакующих так и не смогла достичь вершины холма: в мгновение ока она была сметена залпом огня. Откатившись к подножию холма, «монахи» залегли. Снова наступила недолгая тишина.

Я выскочил из окопа и подбежал к лежащему лейтенанту. Это было, конечно, глупо с моей стороны, независимо оттого, был ли я одет в форму ньюсмена или нет. У отброшенных назад френдлизцев, конечно, осталось очень много друзей, лежащих на этом холме. Как всегда я оказался прав! Что-то впилось мне в правую ногу, и я упал лицом вниз.

Очнулся я в окопе рядом с телом залитого кровью лейтенанта. Возле меня сидели два сержанта, немного поодаль – Дэйв.

– Вот что,– начал было я и попробовал встать на левую ногу. Тупая боль пронзила мое тело, и я вновь потерял сознание.

Меня привел в чувство голос одного из сержантов.

– Пора отсюда сматываться, Эйк. В следующий раз они сомнут нас или же пойдут танки!

– Нет! – прохрипел за моей спиной офицер. Я думал, что он мертв, но когда повернулся, то увидел, что он сидит, прислонившись к стене окопа. На его лице, залитом кровью, застыла судорожная гримаса боли. Он умирал, это было ясно по его глазам.

Сержант проигнорировал его слова.

– Послушай, Эйк,– продолжал он, снова обращаясь ко второму солдату, выглядывавшему из окопа.– Теперь командир ты! Прикажи отступать!

Сержант Эйк сел на дно траншеи с растерянно бегающими глазами.

– Я – командир,– захрипел вновь лейтенант.– Я приказываю вам...

Но тут ужасная боль пронзила мое колено, и я вновь погрузился в небытие.

– Там, Там, ну, очнись же, наконец,– донесся до меня голос Дэйва.

Я открыл глаза и увидел его, склонившегося надо мной.

С его помощью я осторожно сел, вытянул раненую ногу. Офицер уже лежал рядом со мной. В его голове появилась новая рана от игольчатой пули, он был мертв. Оба сержанта исчезли.

– Они ушли, Там,– ответил Дэйв на мой немой вопрос.– Нам тоже надо уходить. Френдлизцы решили, что мы не стоим их жизни, и просто обошли холм. Но их танки приближаются... Мы не можем идти быстро, потому что твое колено... Попробуй встать, я тебе помогу.

Я встал, было ужасно больно, но я встал! Дэйв поддержал меня, и мы начали спускаться по склону холма, прочь от танков.

Если раньше я с'интересом наблюдал за окружающим лесом, размышляя о его красоте и таинственности, то теперь мне было не до этого– каждый шаг давался мне с трудом. Но это – самое удивительное – не отнимало у меня последних сил, а наоборот, подбадривало, придавало ясности. И чем сильнее была боль, тем больше неистовство. Возможно, виной этому было некоторое количество крови древних берсерков, струящейся в моих ирландских жилах.

Мы шли очень медленно, и танки вполне могли бы нас догнать. Но в своей слепой ярости я их не боялся. Может быть, где-то подсознательно я не сомневался в том, что моя одежда ньюсмена спасет меня. Я был почти мистически убежден в своей неуязвимости. Единственное, что меня сейчас беспокоило – это Дэйв. Его судьба и судьба Эилин были мне далеко не безразличны.

Я кричал на него, гнал прочь, убеждал, чтобы он бросил меня и уходил, так как мне ничего не угрожало. Но он отвечал, что я не бросил его, контуженного, и поэтому он не может сейчас оставить меня одного. И кроме того, его долгом было помочь мне, так как я – брат его жены.

Обозвав его дураком и глупцом, я сел на землю и отказался идти дальше. Тогда он без лишних слов взвалил меня на спину и понес.

Вот это было уже совсем плохо. Он мог совершенно измучиться. Я опять начал кричать, чтобы он немедленно бросил меня.

И вскоре это подействовало. Менее чем через пять минут, он отпустил меня. Я поднял голову и увидел стоящих перед нами молодых френдлизских стрелков, очевидно, привлеченных моими криками.

ГЛАВА 12

Я думал, что они обнаружат нас даже раньше, чем это произошло на самом деле. Насколько я знал, все вокруг кишело френдлизцами. Но, очевидно, боясь попасть под обстрел кассидиан, они старались обходить холм стороной.

Итак, перед нами стояли два френдлизца, два молодых парня. Сержант и рядовой. Насколько я понял, их задачей было обнаружение очагов сопротивления кассидиан и наведение на них основных сил наступающих. Думаю, что они уже давно обнаружили нас, но подходили очень осторожно, опасаясь засады. Похоже, что я разгадал ход их мыслей. Кричал один человек. Солдат Господа не стал бы этого делать ни при каких обстоятельствах на поле боя! Тогда зачем же кассидианину надо так громко кричать в районе боевых действий? Это было непонятно, а потому требовало повышенной осторожности!

Но теперь они увидели, кто был перед ними– ньюсмен и его помощник. Оба гражданские.

– Что такое, сэр? – спросил меня сержант.

– Черт вас побери,– крикнул я.– Разве вы не видите, что мне необходима медицинская помощь? Доставьте меня в один из ваших полевых госпиталей, да побыстрее!

– У нас нет приказа,– немного поколебавшись, произнес сержант,– возвращаться с поля боя.– Он посмотрел на своего товарища.– Единственное, что мы можем для вас сделать, это доставить на место сбора пленных, где наверняка есть врач. Это недалеко отсюда.

– Черт с вами, давайте!

– Гретен, возьми его, а я понесу твою винтовку,– приказал сержант рядовому. Солдат взвалил меня на спину, и мы двинулись в путь. Мы довольно долго пробирались через лес, то там, то здесь встречая следы недавнего сражения. С большими трудностями нам удалось, наконец, добраться до места назначения. Шесть вооруженных френдлизцев охраняли группу пленных.

– Кто из вас старший?– спросил их сержант, доставивший нас.

– Я,– вышел вперед один из френдлизцев. Это был обыкновенный полевой стрелок в звании младшего сержанта. Несмотря на столь низкое звание, он был уже довольно пожилой– похоже, ему было уже за сорок.

– Этот человек– ньюсмен,– сказал сержант, указывая на меня винтовкой,– а другой – его помощник. Ньюсмен ранен, и поскольку мы не можем доставить его в госпиталь, может быть, вы сможете вызвать ему врача по радио.

– Нет,– покачал головой младший сержант. – У нас здесь нет рации, а командный пункт метрах в двухстах отсюда.

– Мы с Гретом могли бы помочь вам, пока кто-нибудь сбегает туда.

– Это невозможно,– опять покачал головой командир охраны,– у нас нет приказа покидать этот пост.

– Даже в особых случаях?

– Такие не указаны!

– Но...

– Повторяю, сержант. Нам не было указано ни на какие исключения! Мы не сдвинемся с места, пока не появится старший командир.

– А как скоро он может появиться?

– Не знаю.

– Тогда я схожу сам. Подождите меня здесь, Гретен. Командный пункт в этом направлении? Спасибо.

Он закинул свою винтовку на плечо и исчез за деревьями. Больше мы никогда его не видели.

До этого момента я держался из последних сил, но тут уж можно было бы и дать себе слабинку. Скоро будет помощь. Медленно, очень медленно я погрузился в беспамятство.

Очнулся я от ужасной боли. Раненая нога ниже колена распухла, и малейшее движение вызывало судорожные боли, молотом отдававшиеся в голове.

Постаравшись принять положение, при котором боль хоть ненамного уменьшилась бы, я начал осматриваться.

Я лежал в тени на самом краю поляны. На другом ее конце находилась группа пленных и рядом с ними несколько охранников. Но большинство солдат располагались невдалеке от меня. Среди них я заметил новое лицо. Человека лет тридцати в чине фельдфебеля, который, угрожающе размахивая руками, что-то говорил им.

Небо над нами отдавало красным. Это лучи заходящего солнца создавали удивительную картину. Его лучи падали на мундиры френдлизцев, создавая причудливую игру красок.

Красное и черное, черное и красное,– цвета зловеще отражались на кронах деревьев.

Я прислушивался и услышал, о чем разговаривали солдаты.

– Ты мальчишка! – рычал фельдфебель. Он потряхивал головой, не в силах сдержать своих эмоций. Его лицо было красным в лучах заходящего солнца.

– Ты мальчишка! Сопляк! Что ты знаешь о борьбе за выживание на наших суровых, каменистых планетах? Что ты знаешь о целях тех, кто послал нас сюда защищать Слово Божье? Неужели ты не хочешь, чтобы наши дети и женщины жили и процветали, когда все вокруг хотели бы видеть нас мертвыми?

– Но кое-что я знаю,– ответил знакомый голос.– Я знаю, что мы правы. Мы во всем придерживаемся Кодекса Наемников.

– Заткнись! – рявкнул фельдфебель.– Что этот Кодекс перед Кодексом Всемогущего? Что значат эти клятвы перед клятвой Всевышнего. Элдер Брайт сказал, что мы обязаны победить! Эту битву должны услышать в будущем. Нам нужна только победа!

– Но я говорю...

– Молчи! Я не желаю слушать тебя. Я твой командир! И только я могу говорить Слово Божье! Нам приказали атаковать врага. Ты и еще четверо должны немедленно отправиться на командный пункт. Не мне тебе напоминать, к чему может привести неповиновение командиру.

– Тогда мы возьмем пленных с собой...

Фельдфебель вскинул винтовку и направил ее на спорящего с ним солдата.

– Так ты отказываешься подчиняться приказу?

Он немного отошел в сторону, и только тут я заметил, что неизвестный, чей голос показался мне знакомым,– рядовой Гретен.

– Всю жизнь я преклонялся перед Богом и мне не страшно умереть...

Я пытался привстать, но ужасная боль пронзила мое тело.

– Эй! Фельдфебель! – закричал я, превозмогая боль. Тот быстро оглянулся, и ствол его винтовки холодно уставился мне в глаза. Осклабившись, он кошачьими шагами направился в мою сторону.

– О, ты уже очнулся?– поинтересовался он. Багровый отблеск заката играл на его физиономии. Его улыбка ясно показывала мне, что он отлично понимал, что даже малейшее физическое усилие может меня заставить страдать.

– Очнулся достаточно, чтобы услышать кое-какие интересные вещи,– прохрипел я. В горле у меня пересохло, нога начала непроизвольно вздрагивать. Но неукротимая ярость наполняла мое тело невиданной силой. Казалось, еще немного, и она, вырвавшись, испепелит негодяя.

– Разве ты не знаешь, что я ньюсмен? И все действия, которые могут причинить мне вред,– противозаконны! Вот мои бумаги.

Фельдфебель осторожно нагнулся, взял документы и начал внимательно их рассматривать.

– Все верно,– сказал я, когда он снова взглянул на меня.– Я ньюсмен. И я не прошу тебя, а приказываю! Мне необходимо срочно в госпиталь! И мой помощник,– я указал на Дэйва,– должен быть со мной.

Фельдфебель снова уткнулся в документы. Когда он оторвал от них взгляд, лик его был грозен. Это был лик фанатика.

– Я знаю тебя, ньюсмен,– заревел он.– Ты один из тех писак, которые в своих статейках чернят Слово Божье. Твои документы – халтура и бессмыслица. Но ты мне нравишься, так как уже успел получить свою долю справедливости. И поэтому я отправлю тебя в госпиталь, и ты напишешь историю нашей борьбы, историю торжества Бога и его последователей.

– О правь меня немедленно! – приказал я.

– Успеешь! – махнув рукой, прервал он меня.– В тех документах, которые ты мне дал, я нигде не нашел сведений о твоем помощнике. На его документах нет ни одной подписи наших командиров о том, что он твой помощник. А что это значит? А? А значит это то, что этот человек – шпион! И поэтому место его с другими военнопленными! И он встретит то, что угодно будет Богу!

Бросив документы к моим ногам, фельдфебель повернулся и пошел прочь. Я закричал, требуя, чтобы он вернулся, но он не обратил на это внимания.

Гретен подбежал к нему, схватил за руку и что-то зашептал на ухо, указывая на группу пленных. Фельдфебель грязно выругался.

Подойдя к солдатам, он закричал:

– Становись!

Стрелки поспешно бросились выполнять команду.

– Смир-но! Напра-во! Шагом марш! Рядовой Гретен! По прибытии на командный пункт доложите командиру, что я послал вас на помощь атакующим.

Фельдфебель немного постоял, глядя вслед удаляющимся солдатам, а затем, вскинув оружие на изготовку, медленно направился к пленным.

– Теперь, когда ваши защитники ушли,– угрюмо начал он,– все стало на свои места. Нас впереди ждет не одна атака, и оставлять вас, врагам в нашем тылу я не могу. А тратить солдат для вашей охраны тоже невозможно, на счету каждый боец. Поэтому я посылаю вас туда, откуда вы уже не сможете больше вредить помазанникам Божьим!

И только сейчас я окончательно понял, что он задумал.

Крик боли и ненависти, вырвавшийся из моего горла, потонул в громе автоматических выстрелов.

ГЛАВА 13

Я мало что помню после этого. Помню, как фельдфебель направился ко мне после того, как перестали шевелиться тела. Он тяжело шел, держа оружие в одной руке.

Он стоял возле меня и долгим задумчивым взглядом смотрел мне в глаза.

Я попытался встать, но не смог.

– Не беспокойся, ньюсмен, я тебя не трону,– сказал он. Его голос был глубок и спокоен, но глаза безумны.– Одного только прошу у тебя. Поспеши с этой историей. Ты будешь жить, чтобы всем рассказать о том, что здесь произошло! И пускай все узнают, как беспощадны могут быть Божьи воины к нечестивцам! Может быть, я скоро погибну в бою, этом или следующем, но я рад, что исполнил волю того, кто только что управлял моим пальцем! Твоя писанина ничего не значит для тех, кто читает только писание Бога Битв!

Он отступил назад.

– А теперь оставайся здесь, ньюсмен,– усмехнулся он одними губами.– Не бойся, они найдут тебя.– Фельдфебель повернулся и ушел. Я смотрел на его черную спину, таявшую в темноте, до тех пор, пока не остался один в темном лесу, один на один с трупами.

Не знаю, как я добрался до них, как нашел Дэйва. Он был залит кровью, я почувствовал ее. Я приподнял его голову и поставил рядом горящий фонарь.

– Эйлин,– внезапно спросил он, когда свет упал на его лицо. Но глаза он так и не открыл. Я начал тормошить его, что-то говорить, что-то очень странное.

– Она скоро будет здесь,– пытался я его успокоить.

Он ничего больше не сказал, а только тяжело дышал.

Отчаяние разрывало мне сердце. Я не обращал внимания на боль, терзавшую мое тело. Все мои мысли были заняты Дэйвом. Я что-то говорил, плакал, молил бога о помощи, но все было зря.

Внезапно я заметил, что Дэйв открыл глаза. Я наклонился и вдруг увидел на его лице счастливую улыбку.

– О, Эйлин, ты, наконец, пришла! – еле слышно произнес он.

Я не знал, что сказать, и только слезы капали из моих глаз.

Дэйв еще что-то прошептал и вдруг замолчал на полуслове. В это время взошла одна из лун Новой Земли и рри ее свете я увидел, что мой шурин мертв.

ГЛАВА 14

Меня нашли вскоре после восхода солнца, но не френдлизцы, а кассидиане. Кейси Грим ударил во фланг наступающим войскам Севера, опрокинул их и начал преследовать по всему фронту. И всею за сутки отряды Френдлиза, полностью обескровленные, вынуждены были капитулировать. Гражданская война между Севером и Югом Новой Земли была закончена полной победой кассидиан.

Но меня это не беспокоило. В полубессознательном состоянии меня доставили в Блаувейн, в госпиталь. Излечение мое несколько затянулось, так как рана оказалась запущенной и я потерял много крови. Положение еще ухудшилось моим ужасным моральным состоянием.

Чтобы немного привести меня в чувство, врач сказал мне, что фельдфебеля, который совершил то гнусное убийство, взяли в плен и после недолгого разбирательства расстреляли за нарушение Кодекса Наемников. Но что это могло изменить? Ведь я не смог уберечь Дэйва!

Я чувствовал себя, как часы, которые только недавно сломались. Они уже не могут показывать точного времени, но если их поднести к уху и немного потрясти, то можно было бы что-то и услышать. Я сломался, сломался внутренне. И даже известие, пришедшее из «Интерстеллар Ньюс Сервис» о моем зачислении полноправным членом «Гильдии», не могло ничего изменить в моей жизни. И тогда меня послали на Культис, на одну из планет Экзотики, для лечения.

На Культисе мне пообещали быстрое выздоровление, если удастся выбрать способ, которым меня можно будет вылечить. Дело в том что они не могли в моем случае применять свою власть. Основная их философская концепция заключалась в том, что они не могли использовать силы их собственных личностей для проникновения в психику других индивидуумов. Они могли только предлагать идти по тому пути, который был бы желателен для успешного излечения.

И инструмент, который они выбрали в качестве указателя направления, был достаточно могуществен. Это была Лиза Кант!

– Но ты же не психиатр! – изумился я, когда она впервые появилась передо мной. Определенно, в ее присутствии я глупел, говорил резкости и легко раздражался.

– Но откуда тебе известно, кто я?– усмехнулась она.– Ведь с нашей последней встречи на Фриленде прошло столько лет, а ты даже не спросил, чем я занималась все это время. Так вот, знай, все это время я была студенткой и изучала психологию в одном из Университетов Культиса.

– Значит, ты в самом деле психиатр?

– И да, и нет! – спокойно ответила она. Внезапно она улыбнулась мне.– В любом случае, как мне кажется, психиатр тебе не нужен.

Когда она сказала это, я понял, что это была моя мысль, мысль, которую я всячески старался от себя гнать. «Но если она это поняла так быстро, значит, она может все знать обо мне!»

– Может быть, это и правда,– усмехнулся я.– Может быть, мы сможем немного поболтать!