Текст книги "Змей Севера (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Эпилог

Стоя высоко на стенах Константинополя, Галл закрыл глаза, уперся ладонями в раскаленные зубцы и позволил короткому прохладному ветерку омыть ноющее тело. Его раны перевязали, и почти весь вчерашний день он отмокал в тепидарии и кальдарии. Это помогло унять боль от шрамов на теле. Но внутри ужасающее число жертв битвы у Ив продолжало терзать его мысли.

Галл открыл глаза и посмотрел на мерцающие купола, колонны и акведуки города. Улицы, как всегда, были полны суеты: горожане спешили по своим повседневным делам. Те, кто прожил всю жизнь в этих стенах, казалось, не ведали, насколько близка была готская орда к походу на этот великий город. Словно в подтверждение его мыслей, с Ипподрома донесся рев толпы, жаждущей зрелищ. «Однажды, – подумал он, – и однажды очень скоро, чтобы защитить это место, понадобятся стены повыше».

Дунайской границы больше не существовало. Оставшиеся лимитаны – едва ли шесть легионов, в общей сложности менее десяти тысяч человек – теперь были размещены в ключевых крепостях к югу от Гемских гор: в городах и цепи новых фортов, усеявших южные перевалы. Там, с разбитой верой в свои силы, они ждали следующей волны готских атак. А еще оставался вопрос с гуннами. Он покачал головой, потирая переносицу.

– Время лечит даже самые тяжелые раны, трибун, – произнес Траян, выходя из соседней воротной башни.

– Хотелось бы, чтобы это было правдой, – Галл поднял взгляд на приближающегося магистра милитум. Затем снова закрыл глаза, когда образ битвы без спроса ворвался в сознание: зеленая равнина утром, а затем – багровая вечером, усеянная обломками белых костей, кусками плоти и остекленевшими отрубленными головами.

– Даже величайшие победы запятнаны кровью множества достойных людей, трибун, – торжественно произнес Траян, поворачиваясь лицом от города к полям, вдоль оживленной Виа Игнатиа.

Галл проследил за взглядом магистра милитум. Обычно великая дорога, ведущая до самого Иллирика, была забита повозками и переселенцами, стекающимися в столицу и из нее, чтобы сбыть свой товар и попытать счастья. Но сегодня поток двигался только в одну сторону: с западного горизонта к Золотым воротам, в поисках убежища в имперской столице. Ибо, пока многие внутри города отмахивались от слухов о готском вторжении, те, кто жил снаружи, знали правду. Они видели огромные столбы дыма на севере, а затем наблюдали, как окровавленные выжившие в битве у Ив бредут на юг, чтобы их препроводили обратно в столицу. «Паника скоро охватит этот город», – понял он.

Галл покачал головой.

– Мы не победили готов, командир. Да, мы сломили их, остановили их марш на юг, и Змей мертв. Но его амбиции воплотились в жизнь: Фритигерн все еще там, в Мезии, свободно рыщет во главе самой большой готской армии, с которой мы когда-либо сталкивались. И гунны двинутся на юг, когда выедят подчистую равнины Гуттиуды. Границы пали. Я потерпел неудачу. Моя душа не успокоится, пока я все не исправлю.

Траян криво усмехнулся.

– Именно такой настрой мне и нужен от всех моих солдат.

Галл помолчал, глядя на запад, затем со вздохом закрыл глаза.

– Не падай духом, трибун, ибо это еще не конец.

Галл повернулся к нему.

– Командир?

Траян всмотрелся в северо-западный горизонт.

– Комес Рихомер оставит нам три легиона, прежде чем вернется на запад. Затем из остатков дунайских лимитанов будут сформированы гарнизоны для новых рубежей. Будут набраны новые солдаты со всех уголков империи. Кузнецы в каждом городе выкуют новые доспехи и оружие. Мы будем вести эту войну всеми силами, что у нас есть.

– Но сможет ли империя оплатить такое начинание? – Галл сжал рукой камень зубца.

Траян вскинул бровь.

– А может ли она позволить себе этого не сделать? В былые времена императоры воспротивились бы тому, чтобы лишать империю ее достоинства и богатого наследия перед лицом необходимости. Даже император Валент колебался, прежде чем дать мне этот приказ. – Он повернулся и посмотрел Галлу в глаза. – Но приказ отдан. Церкви и дворцы лишаются золота прямо сейчас, пока мы говорим.

Глаза Галла расширились, и он прищурился, глядя на мерцающий город; и впрямь, рабочие, словно пауки, карабкались по куполам и крышам, и звон зубил и молотков разносился в воздухе. Даже с церквей срывали золотые и серебряные хрисмоны.

«Значит, христианский Бог и впрямь помогает нашему делу», – с кривой усмешкой подумал он, поглаживая пальцем идола Митры в кошеле.

Он снова повернулся, чтобы посмотреть на север, ставший теперь царством готов. Воспоминания о вое их боевых рогов эхом отозвались в голове. Поток его мыслей оборвался ледяной дрожью.

– Но тебе стоит выбросить из головы беды этого края, – продолжил Траян, – по крайней мере, ненадолго. Император Валент просил меня приметить лучших людей в твоем легионе. У него есть для тебя работа в другом месте. Там, где беды свирепствуют вовсю.

– Командир? – нахмурился Галл.

* * *

Рев пьяного веселья прокатился по залитому солнцем двору постоялого двора, соперничая с криками, доносившимися с соседнего Ипподрома. Толпа, снующая между торговыми лавками Августеума, на мгновение замерла, вытягивая шеи, чтобы заглянуть через увитую плющом ограду и увидеть источник этого ликования: круг перевязанных мужчин в легионерских туниках, обступивших один стол. Затем с решительным стуком кубки, эль и вино фонтаном взмыли в воздух из центра этого круга.

– Ублюдок! – сплюнул Зосима, выдергивая руку после состязания в борьбе на руках.

Раздался взрыв хохота; Кводрат ухмылялся ему в ответ, пока сотня ладоней хлопала огромного галльского центуриона по спине.

– Полегче! – поморщился Кводрат, когда один из доброжелателей слишком сильно хлопнул его по зашитой лопатке.

– Реванш! – потребовал Зосима, тыча пальцем в стол, пока Феликс начал раздавать выигрыш из общего банка.

– Брось, – отозвался примипил, – даже я бы тебя уложил.

Услышав это, Зосима взревел:

– А ну, иди сюда!

Снова грянул хохот, и озадаченный Феликс не смог отбиться от легионеров, которые потащили его обратно к столу, чтобы он ответил за свои слова.

Сидя за столиком в углу, Паво наблюдал за происходящим. Улыбка тронула лишь один уголок его рта. Улыбка тут же исчезла, стоило ему понять, у кого он перенял эту привычку. Он крутанул кубок, сделал еще глоток горько-сладкого эля и повернулся к Фелиции, прильнувшей к нему. Ее голубые глаза сияли, когда она смотрела на него снизу вверх; она накрасила губы яркой охрой, резко выделявшейся на фоне ее молочно-белой кожи.

– Ты прекрасна, – он погладил ее волосы, заплетенные в две косы, – и стала еще краше теперь, когда снова улыбаешься. Кажется, я целую вечность не видел тебя такой счастливой.

Она положила руку ему на колено.

– Отпустить это было труднее всего, Паво, даже труднее, чем потерять Курция. Но я отпустила, и такое чувство, словно темная туча ушла из моего сердца. – Она огляделась, проверяя, не слышит ли кто, затем взглянула на двадцать пять полных до краев кубков эля за пустым столом – дань легионеров опциону Авиту. – Смерть Авита не приносит мне утешения. Выживи он, я могу лишь надеяться, что осталась бы верна своим новым убеждениям.

Паво кивнул. Попойка началась с торжественного тоста за маленького римлянина. Заранее они с Фелицией решили, что прошлое Авита в рядах спекулаторес останется тайной. Более того, Паво сохранил при себе последнее откровение Авита; сказать Фелиции, что Курций был убит по пути на покушение на Галла, значило бы лишь очернить ее память о брате. Нет, что сделано, то сделано, и Авита больше нет. С тех пор маленький римлянин сражался как лев в рядах легиона – возможно, размышлял Паво, чтобы искупить грехи, совершенные по приказу его темных начальников?

– Он хотел, чтобы ты знала, как он сожалеет, – сказал Паво; мысли его унеслись к тому моменту в пылу битвы, когда Авит истек кровью. – Ни твой отец, ни Курций, ни даже Авит не хотели бы, чтобы ты жила в озлобленности.

Она не ответила, лишь закрыла глаза и кивнула с нежной улыбкой. Одинокая слеза выскользнула из-под опущенных век.

– Я никогда их не забуду, – тихо произнесла она, – но теперь у меня есть ты, Паво.

Она положила голову ему на грудь. Он зарылся лицом в ее янтарные локоны и обнял ее, вдыхая сладкий аромат. Он закрыл глаза. Вот оно, подумал он. Фелиция – его женщина, а суровые ветераны XI-го Клавдиева легиона – его братья. Никто из них не был ему родным по крови, но все они были его семьей.

«Но они не отец», – снова прошептал голос в его голове.

Он открыл глаза и понял, что неосознанно поглаживает бронзовую фалеру сквозь тунику. Он нахмурился; похоже, каждый легионер от Иллирика до Константинополя будет жизненно важен в войне против готов. Его будущее лежало в этих землях. Но слова Траяна жгли его мысли.

«На востоке, в соляных копях пустыни, многие живы и по сей день…»

Мысли метнулись к дюнам из его сна. Что, если?..

– Теперь наш дом здесь, – сказала Фелиция; ее голос звучал приглушенно, уткнувшись ему в грудь, – и, возможно, однажды мы сможем открыть трактир, точь-в-точь как «Вепрь» в Дуросторуме?

Он поцеловал ее в макушку и потер плечи: эта идея успокаивала.

«Но как же отец?» – снова возник голос.

Он ущипнул себя за переносицу, зажмурившись, чтобы прочистить мысли.

Вдруг со стороны группы легионеров раздался крик, и Зосима вскочил, вскинув руки в победном жесте, лицо его стало свекольно-красным.

– Да! – заорал он.

Раздали выигрыш. Затем изрядно навеселе к ним подскочил Сура и плюхнулся на скамью так, что стол содрогнулся. Паво подхватил свой кубок, который едва не опрокинулся, и бросил другу ухмылку, которую Сура вернул с процентами.

– Сорвал куш, – сказал Сура слегка заплетающимся языком, протягивая руку с грудой фоллов. – Следующий круг за мой счет! Паво, тебе, похоже, нужно еще эля.

Паво пожал плечами, подняв брови, чувствуя, как сладкое головокружение от первого кубка кружится в голове.

– Давай, и наливай побольше, – ухмыльнулся он.

– Фелиция? – спросил Сура.

– Я ограничусь водой, спасибо, – ответила она с ноткой неодобрения, взглянув на Паво, а затем снова на Суру.

Паво улыбнулся, глядя, как Сура, пошатываясь, направился обратно к стойке и начал проталкиваться за выпивкой. Тут краем глаза он заметил, что во двор вошла высокая, поджарая фигура.

Трибун Галл обвел своим волчьим взглядом сцену пьянства своих легионеров. Инстинктивно Паво выпрямился, расправив плечи. Он убрал кубок с элем из поля зрения, надеясь, что трибун не заметит его здесь, в углу двора.

– XI-й Клавдиев легион! – рявкнул Галл.

Толпа тут же повернулась к Галлу и вытянулась по стойке смирно. Трибун брезгливо сморщил нос, глядя на опрокинутые кубки, а затем уставился на одинокую фигуру Суры на полпути от стойки, который застыл в своей лучшей уставной стойке, сжимая в каждой руке по пенящемуся кубку эля.

– С рассветом послезавтрашнего дня – общий сбор в северных казармах города.

Паво и легионеры XI-го Клавдиева легиона обменялись нервными взглядами. Неужели следующий этап Готской войны уже наступил?

– Будет сформирована вексилляция для отправки в Антиохию… – Галл повернулся к углу двора и посмотрел Паво прямо в глаза. Лишь на одно биение сердца губы трибуна тронула та самая неуловимая тень улыбки. – Мы идем на восток!

Сердце Паво загрохотало. Он взглянул на Суру, затем на Фелицию.

Фалера жгла ему грудь.

От автора

Дорогой читатель,

прежде всего, я хотел бы сердечно поблагодарить вас за прочтение моего романа – поддержка таких читателей, как вы, значит для меня, как для автора, всё. Далее я хотел бы поделиться с вами своим подходом к вплетению сюжета книги «Легионер: Змей Севера» в очень реальный и поворотный момент поздней античности.

В I веке нашей эры, далеко на востоке от римского мира, где-то близ современной Монголии, произошло нечто, что необратимо изменило ход истории. Агрессия и перенаселение в тех продуваемых ветрами скалистых степях заставили орду выносливых кочевых всадников, известных как гунны (хунну), начать неумолимую миграцию на запад. Казалось, они решили преследовать заходящее солнце, обращая в бегство целые народы по мере своего продвижения. Это положило начало тому, что историки теперь называют «Великим переселением народов» – грандиозному смещению населения с востока в сторону Европы. Мастерство гуннов в стрельбе из лука и конном бою позволило им подчинить почти все племена, встреченные в степях, а затем и в Скифии. Римский историк Аммиан Марцеллин рассказывает, как такие народы, как аланы, агафирсы, андрофаги, будины, гелоны, меланхлены и невры, – все они попали под гуннское иго в течение следующих нескольких столетий. Затем эти племена были принудительно включены в гуннское войско для продвижения к следующей цели на западе: Гуттиуде, земле готов и последнему буферу между гуннами и Римской империей.

В конце 376 года н.э. готские армии были разобщены, а множество соперничающих «судей» боролись за верховную власть. Но когда на их северных границах несметной массой появились гунны, готы наконец отбросили свои разногласия. После долгих лет раздоров многочисленные разрозненные фракции в одночасье сплотились в горниле бедствий, и их лидером стал Фритигерн. Но, будучи застигнутыми врасплох столь свирепой армией захватчиков, объединенные готы быстро поняли, что не смогут удержать позиции и дать бой. И тогда, подобно любому другому народу, оказавшемуся на пути гуннов, готы побежали, спасая свои жизни: на юг, к Дунаю и Восточной империи.

Легионы лимитанов, составлявшие гарнизоны крепостей вдоль реки Данубий, были недоукомплектованы, плохо оснащены и не готовы к какой-либо серьезной активности на границе. Вдобавок ко всему, они оказались единственными стражами Фракии и Мезии после того, как император Валент отозвал основную часть полевых армий этих провинций на персидский рубеж. Поэтому, когда Фритигерн с морем готских воинов и их семей появился на северном берегу Дуная, моля об убежище, у легионов не было иного выбора, кроме как пропустить их. Точное число готов, прибывших в тот день, варьируется от источника к источнику; одни называют цифру до миллиона, другие дают более консервативную оценку – около ста тысяч. Но даже меньшая из этих цифр означала беспрецедентное объединение и мобилизацию ранее разрозненных готских племен и представляла собой огромную проблему для римской провинции Нижняя Мезия. Аммиан, писавший об этом спустя несколько лет после событий, описывает переправу готов через Дунай как неистовую и тревожную:

«Толпа была такова, что, хотя река эта – опаснейшая в мире… множество людей пытались переплыть её и тонули в борьбе с силой течения».

Принято считать, что император Валент попытался задним числом приукрасить это бурное событие, восхваляя готов как готовое подкрепление для поредевших пограничных легионов. В действительности же это был первый из многих черных дней для империи. Голод вскоре охватил переполненный лагерь беженцев и окрестные римские поселения. Но самую густую тень отбросили деяния некоторых римлян; в отсутствие имперских полевых армий встречать Фритигерна и его людей в день переправы пришлось некоему комесу Лупицину. Аммиан описывает Лупицина как «гнусного полководца… источник всех наших бед». Действительно, считается, что именно действия Лупицина и людей под его командованием спровоцировали последовавшее восстание готов. Их жестокое обращение с готами в первом лагере беженцев у Данубия – включая обмен гнилого собачьего мяса на готских рабов – хорошо задокументировано и, как полагают, стало искрой, побудившей Фритигерна двинуться на Маркианополь в поисках пропитания. Затем, уже в городе, провалившееся покушение Лупицина на Фритигерна (исторические тексты указывают, что покушение произошло на пиру внутри Маркианополя, так что признаю использование художественного вымысла в моем альтернативном изложении этого события) уничтожило последние остатки лояльности, побудив разъяренного юдекса собрать свои армии и объявить войну империи. Так началась Готская война.

Пока Фритигерн и его орды бесчинствовали в сельской местности Мезии, еще множество готов хлынуло через Дунай, ища спасения от гуннов и пополняя армию юдекса. Кроме того, многие готские солдаты, служившие в имперских рядах, дезертировали из своих легионов, чтобы сражаться бок о бок с сородичами. В частности, Суердий и Колиас из гарнизона Адрианополя упоминаются в исторических текстах как благородные центурионы, которые изначально не имели намерения предавать империю, пока правитель города не вынудил их действовать, потребовав, чтобы они ушли:

«Сначала они сохраняли верность Риму, но ситуация изменилась, когда им приказали двинуться на восток… из страха, что они примкнут к Фритигерну».

Считается, что приказ правителя был отчасти продиктован ошибочной обидой, так как его виллу недавно разграбили готы. Но это был дорогостоящий просчет. Беснующаяся толпа горожан, нанятая правителем, попыталась ускорить уход готского гарнизона. Загнанные в угол этим вооруженным сбродом, готы не имели иного выбора, кроме как дать отпор, и Суердий с Колиасом повели своих легионеров в бой, убив многих враждебно настроенных граждан. Разъяренные и ущемленные в правах, они и их люди затем совершили налет на городские имперские склады оружия и припасов, после чего поспешно удалились, чтобы немедленно присоединиться к рядам Фритигерна.

Битва при Ад Салицес, также известная как Битва у Ив, произошла весной 377 года н.э. и стала первым крупным полевым сражением Готской войны. Место битвы неизвестно, но считается, что оно находилось в пределах двадцати километров от Маркианополя, у края Гемских гор, на равнине с небольшой ивовой рощей. Аммиан описывает, как готы выстроились, заняв задними рядами выгодную позицию на возвышенности, и использовали кольцо повозок в качестве своего рода барьера или укрепления. Он объясняет, что боевые действия начались с длительного обмена метательными снарядами, прежде чем пехота двух сторон столкнулась. Затем он пишет о том, как левое крыло римлян дрогнуло, прежде чем получить подкрепление в критический момент. Схватка считается особенно кровопролитной; Аммиан пишет, что:

«…все место было завалено трупами… некоторые лежали среди них еще полуживые, тщетно лелея надежду на жизнь; одни были ранены камнями, выпущенными из пращей, другие – стрелами с железными наконечниками. У иных головы были рассечены надвое ударами мечей».

Далее он говорит, что битва закончилась лишь когда: «Наконец день уступил место вечеру и положил конец смертельной схватке». Битва была признана завершившейся вничью и послужила кровавым предвестником множества грядущих столкновений.

Хотя мое изображение ранней военной карьеры Траяна является вымышленным, общепризнанно, что именно он возглавлял армию, отправленную с востока для участия в Битве у Ив. Записано, что на данном этапе карьеры он занимал должность «Magister Peditum» (начальник пехоты), но, по-видимому, этот пост и пост «Магистр милитум» стали взаимозаменяемыми в конце IV века. Таким образом, я наделил его последним титулом для достижения последовательности и во избежание путаницы касательно его ранга. Проще говоря, он подчинялся только императору Валенту. Также комес Рихомер почти наверняка участвовал в битве с самого начала, поэтому в моей трактовке его минимального участия в столкновении я снова признаю долю художественного вымысла.

Что касается локаций: цитадель Атанариха Дардарус вымышлена, но, вероятнее всего, подобное укрепленное поселение существовало после того, как он и его люди ушли в сердце Карпат в поисках более пригодных для обороны земель. Точно так же мрачное место Водинскомба (что грубо переводится как «Лощина Водина») было придумано, чтобы проиллюстрировать атмосферу напряженности между Фритигерном и Атанарихом. За исключением этих двух мест, все остальные объекты на картах дают реалистичный обзор местности на момент начала Готской войны – войны, которая длилась годами и в ходе которой судьба Восточной империи висела на волоске.

Итак, история только началась, и Паво с легионерами XI-го Клавдиева легиона, безусловно, вернутся за добавкой. Надеюсь, вы ждете прочтения следующего тома так же сильно, как я жду возможности его написать! А пока, пожалуйста, не стесняйтесь посетить мой веб-сайт, где вы сможете узнать больше обо мне и моей работе.

Искренне ваш,

Гордон Догерти

Глоссарий

Аквилифер (Aquilifer): Старший знаменосец с орлом римского легиона.

Ала (Ala): Подразделение римской кавалерии численностью от нескольких сотен до тысячи человек.

Атанарих: вождь вестготского племени тервингов (Tervingi), правил в 363-381 годах.

Ауксиларий (auxilia): воин вспомогательного подразделения римской армии, набиравшегося из не римских граждан: из вассальных и союзных народов, а также из иностранцев-наёмников.

Баллиста (Ballista): Римская артиллерия, метающая болты (стрелы), которая использовалась на поле боя преимущественно как противопехотное оружие.

Букцина (Buccina): Прародитель трубы и тромбона; этот инструмент использовался для объявления ночных страж и различных других целей в лагере легиона.

Фла́вий Ю́лий Вале́нт (лат. Flavius Julius Valens, 328, Цибалы, Вторая Паннония – 9 августа 378, Адрианополь, Европа): император восточной части Римской империи (28 марта 364 – 9 августа 378).

Вексилляция (Vexillatio): отряд римского легиона, сформированный как временная оперативная группа.

Виа Игнатиа (Via Egnatia): дорога, построенная во II веке до н.э., идущая от Диррахия на Адриатическом море через Фракию до Константинополя.

Водин (Wodin): верховный бог скандинавского пантеона. Аналог римского Юпитера или греческого Зевса.

Гай Авре́лий Вале́рий Диоклетиа́н (лат. Gaius Aurelius Valerius Diocletianus, имя при рождении – Диокл (лат. Dioclus); 22 декабря 244 года, Далмация – 3 декабря 313 или 316 года, Салона): римский император с 20 ноября 284 года по 1 мая 305 года.

Гаста (Hasta): римское легионное копье длиной более шести футов, использовавшееся в основном для колющих ударов, в отличие от метания.

Гарум (garum; также liquamen): рыбный соус в древнеримской кухне, бывший популярным среди всех сословий Рима. Название соуса произошло от греческого слова γάρος (гарос), обозначающего один из видов рыб.

Гунны (Hunnoi): кочевые всадники, мигрировавшие на запад из восточных степей в IV веке.

Декурион (Decurion): командир турмы римской кавалерии.

Интерсиза (Intercisa): железный шлем, состоящий из двух половин с характерным гребнем, соединяющим их, и большими нащечниками, обеспечивающими хорошую защиту лица.

Кальдарий (Caldarium): помещение в римских банях с бассейном горячей воды.

Кандидаты (Candidatus): кандидаты были отборными личными телохранителями римского императора и преемниками старой преторианской гвардии.

Капсарий (Capsarius): легионный медик. Его главной задачей на поле боя была помощь раненым, а также сбор оружия и снаряжения с павших.

Каструм (Castrum): римское военное оборонительное сооружение. Этот термин мог обозначать постоянный форт, походный лагерь, частокол на естественном узком перешейке или укрепленный плацдарм.

Катафрактарий (Cataphractus): римская тяжелая кавалерия, применявшая тактику шокового удара, врезаясь во вражеские ряды и фланги. Всадники и лошади носили железную чешуйчатую и кольчужную броню, практически не имея уязвимых мест для атаки, а их основным оружием было длинное копье. В IV веке многие катафрактарии в римской армии были восточного происхождения.

Классис Мезика (Classis Moesica): имперский флот, контролировавший воды от Нижнего Дуная и северо-западной части Понта Евксинского до самого полуострова Боспор (современный Крым).

Классис Понтика (Classis Pontica): имперский флот, контролировавший среднюю и восточную части Понта Евксинского.

Когга – длинная, сравнительно узкая лодья с клинкерной обшивкой, 10–15 пар вёсел, низкий борт, съёмная мачта с простым парусом, рулевое весло сбоку.

Комес (Comes): командующий полевой армией легионов комитатов.

Комитаты (Comitatenses): римские полевые армии. «Плавающий» центральный резерв легионов, готовый к быстрой переброске для устранения прорывов границы. Эти легионы считались элитой позднеримской армии.

Конные лучники (Equites Sagittarius): римские конные лучники.

Контуберний (Contubernium): группа из восьми легионеров внутри центурии (десять контуберниев на центурию). Эти солдаты жили в одной палатке и получали взыскания или награды как единое целое.

Курс Публикус (Cursus Publicus): имперская курьерская система, обеспеченная государственными дорогами, путевыми станциями, конюшнями и специальными всадниками. Всадникам поручалась доставка сообщений по всей империи.

Ланцея (Lancea): короткий метательный дротик, преемник пилума эпохи принципата, но с гораздо меньшей дальностью полета, чем у плюмбаты. Поздние легионеры иногда носили пару таких копий.

Лимес (Limes): римские границы. Эти пограничные земли охранялись легионами лимитанов.

Лимитаны (Limitanei): буквально «пограничные солдаты», лимитаны были легкой пехотой, вооруженной копьями, и служили в легионах, размещенных вдоль границ империи.

Магистр милитум (Magister Militum): буквально «Мастер солдат». Человек на этой должности подчинялся напрямую императору и командовал каждым региональным дуксом и «плавающим» комесом, находящимся в пределах обширной группы провинций под его началом.

Митра (Mithras): персидский бог света и мудрости; многие римляне, особенно солдаты, поклонялись этому божеству. Последователи Митры верили, что он родился с мечом в руке.

Мо́йры (др.-греч. Μοῖραι от μοῖρα, мойра, букв. «часть», «доля», отсюда «участь», которую получает каждый при рождении): в древнегреческой мифологии богини судьбы. У древних римлян Мойрам соответствовали Парки.

Онагр (Onager): римская катапульта, способная метать камни или глиняные шары, наполненные зажигательной смесью.

Опцион (Optio): заместитель командира в римской центурии. Выбирался лично центурионом.

Плюмбата (Plumbata): утяжеленный свинцом метательный дротик римских легионеров длиной около полуметра. Каждый легионер носил три таких дротика и метал их сверху или снизу во врага перед тем, как вступить в бой на мечах или копьях. Для точного броска требовалась определенная сноровка, но дальность полета была огромной – почти девяносто футов.

Понт Евксинский (Pontus Euxinus): современное Черное море.

Примипил (Primus Pilus): главный центурион легиона. Назван так потому, что его собственная центурия строилась в первом ряду (pilus) Первой когорты (primus).

Принципия (Principia): расположенная в центре римского форта или походного лагеря, принципия служила штабом. В постоянном форте принципия представляла собой квадрат с тремя крыльями, окружающими плац. В крыльях хранились штандарты легиона, казна с жалованьем и религиозные святыни, а также располагались различные административные помещения.

Пропонтида (Propontus): современное Мраморное море.

Сагиттарий (Sagittarius): римский пеший лучник.

Спата (Spatha): прямой меч длиной до одного метра, излюбленное оружие римской пехоты и кавалерии.

Спекулаторес (Speculatores): теневая тайная полиция, действовавшая во времена Римской республики и империи. Они, как правило, сосредотачивались на внутренних делах и внутренних угрозах, доставляя шифрованные сообщения, занимаясь шпионажем и заказными убийствами.

Стратег (Strategos): греческое слово, означающее полководца или «мастера стратегии».

Тепидарий (Tepidarium): теплая комната в римских банях, обогреваемая подпольным гипокаустом.

Тервинги (Tervingi, Thervingi, Thoringi): вестготы, западные готы.

Тессерарий (Tesserarius): в каждой легионной центурии был тессерарий. Он подчинялся опциону, и его главными обязанностями были организация ночной стражи и хранение паролей.

Трибун (Tribunus): старший офицер легиона. В конце IV века н.э. трибун обычно командовал одним или несколькими легионами лимитанов или комитатов.

Турма (Turma): наименьшее подразделение римской кавалерии, насчитывающее тридцать всадников.

Фабрика (Fabrica): мастерская римского легиона, расположенная внутри форта или лагеря. Квалифицированные ремесленники и мастера, такие как инженеры, плотники, каменщики, тележники, кузнецы, маляры и другие умельцы, работали в фабрике, используя плавильные печи и цистерны с водой для производства оружия и снаряжения для легионеров.

Фалера (Phalera): золотой, серебряный или бронзовый чеканный диск, который римские солдаты носили на доспехе во время парадов, получив его в качестве награды.

Федераты (Foederati): широкий термин для различных «варварских» племен, получавших субсидии из имперской казны за то, что сражались на стороне Римской империи.

Фла́вий Вале́рий Авре́лий Константи́н, Константи́н I, Константи́н Вели́кий(лат. Flavius Valerius Aurelius Constantinus; 27 февраля 272, Наисс, Мёзия – 22 мая 337, Никомедия): римский император с 306 по 337 год.

Фла́вий Грациа́н (лат. Flavius Gratianus, 359-383 гг.): император западной части Римской империи в 375-383 гг.

Фла́вий Кла́вдий Юлиа́н (Юлиа́н II) (лат. Flavius Claudius Iulianus; в христианской историографии Юлиа́н Отсту́пник, лат. Iulianus Apostata; 331 или 332 – 26 июня 363): римский император в 355-363 годах из династии Константина. Последний языческий (неоплатонический) император Рима.

Фоллис (Follis): крупная бронзовая монета, введенная около 294 г. н.э. в ходе денежной реформы Диоклетиана.

Фритигерн: вождь вестготов, правил приблизительно в 370-380 годах.

Фундиторы (Funditores): римские пращники, носившие легкую броню или обходившиеся без нее и участвовавшие в начальных перестрелках перед битвой.

Хрисмон, Хризма (Chi-Rho): одна из ранних форм христограммы, использовавшаяся раннехристианской Римской империей. Она образована наложением первых двух букв греческого написания слова Христос: хи (X) и ро (P), образуя монограмму.

Хорреум (Horreum): римское зернохранилище и склад для других припасов, таких как вино и оливковое масло, мн. число – хореа.

Черепаха (Testudo): построение римской пехоты, при котором легионеры когорты закрываются щитами со всех сторон и сверху, обеспечивая надежную защиту от града снарядов.

Эквит (Equite): римская легкая кавалерия, использовавшаяся для разведки и прикрытия флангов легионной колонны на марше.

Юдекс (Iudex): у готов IV века не было королей как таковых. Вместо этого каждое племя выбирало «судью» или «юдекса», который вел их через период миграции или конфликта.