Текст книги "Змей Севера (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

– Черта с два, не хватит! – проревел Кводрат через плечо, находясь всего в паре шагов и отбиваясь от двух готов.

– Вы слышали своего центуриона, – крикнул Паво, вкладывая рукоять собственного меча в уцелевшую руку Авита, – а теперь встава… – слова замерли на губах, когда он увидел черную кровь, хлещущую из руки опциона. Кость была раздроблена, и кисть с мечом висела под неестественным углом.

– Оставьте меня! – рявкнул Авит, оседая обратно.

В воздухе разнесся зов букцины. Это была серия пронзительных нот, которые Паво узнал, и от них по спине пробежал холод.

– Слушай! – Авит оттолкнул его. – Траян призывает стоять насмерть. Возвращайтесь к основным силам легионов и защищайте орлов!

Глаза Паво расширились: лицо опциона серело, дыхание вырывалось с хрипом. Авит умирал. И тут в голове прозвучали полные боли слова Фелиции, далекие и молящие: «Узнай правду, Паво, умоляю тебя».

Еще одна волна готов устремилась к ним, сопровождаемая тройкой всадников. У него были считанные мгновения.

Он посмотрел в глаза Авиту.

– Командир, я должен спросить вас снова…

– Паво! – заорал Кводрат, убивая одного из трех своих противников и поглядывая на приближающихся готов. – Следи за моим флангом!

Паво бросил взгляд вверх, затем снова на Авита.

– Вы были из спекулаторес?

Лицо Авита обмякло, он посмотрел в глаза Паво; зрачки его расширились.

– Был, как и её брат. Они послали его закончить задание, которое я не смог выполнить.

– Паво! – проревел Кводрат, выпучив глаза при виде несущихся готов.

Паво нахмурился.

– Какое задание?

– Убить Галла, – выдавил Авит, качая головой.

– Галла? – выдохнул Паво. – Почему?

– У всех нас есть прошлое, Паво. У всех нас, – прохрипел он, глядя Паво в глаза. – Скажи ей… мне жаль.

Глаза Паво округлились, губы беззвучно зашевелились, но тут он поднял взгляд и увидел, что готы занесли копья, готовые метнуть их во фланг Кводрату. Он вскочил, бросаясь наперерез, чтобы закрыть собой Кводрата, как раз в тот момент, когда готы метнули копья. Но вдруг, когда снаряды летели в его незащищенный живот, Авита подбросило последним спазмом жизни: он поднялся с колен, рванулся вперед и встал на пути наконечников.

Паво замер. Кводрат с криком развернулся.

Но копья с хрустом вошли в грудь Авита. В брызгах крови опцион рухнул на землю; его тело было истерзано, его кровь смешалась с грязью под ногами.

Авита из XI-го Клавдиева легиона больше не было.

– Выродки! – закричал Кводрат, лицо его исказилось от боли. Огромный галл снес голову одному из врагов, пинком отбросил другого в грязь и бросился на остальных.

Паво схватил его за запястье.

– Командир, слишком поздно, – он указал вокруг, где численное превосходство готов становилось подавляющим; многие их группы снова сбились в плотные ряды. Но Кводрат вырвал руку. Тогда Паво рявкнул на него: – Он погиб, спасая вас, командир. А теперь идемте, нам нужно соединиться с тем, что осталось от легионов.

Кводрат издал полный боли рык, швырнул меч в готов, затем развернулся и последовал за Паво.

Паво крикнул через плечо:

– Мы почтим его память готской кровью, командир, как только соберемся с остальными легионами.

Он поднял глаза и увидел группу всего из нескольких сотен легионеров в полусотне шагов впереди; они ощетинились обломками копий и погнутыми спатами, встав в неровное каре, полное решимости. Их едва набралось бы на одну когорту.

Посреди них возвышались пять серебряных орлов римской армии.

Среди этой горстки окровавленных людей он увидел Траяна, Галла, Зосиму и Феликса. Затем он заметил Суру в первой линии; тот кричал, подбадривая остальных.

Паво ввалился в римский строй и быстро огляделся: со всех сторон их окружали плотные стаи готов; по меньшей мере треть их изначального числа была еще жива. Целое утро и день бойни, и все же враг имел огромное численное преимущество. И теперь они брали остатки римлян в кольцо, готовясь к расправе.

Тут его взгляд замер на Драге и Иво, возглавлявших одно крыло готских всадников. Он почувствовал, как жгучий взгляд Драги скользнул по его коже, окидывая жалкие остатки римской армии.

Змей почуял добычу.

* * *

– Стоять насмерть, держаться вместе! – Галл сплачивал людей вокруг себя, сжимая рукоять круглого готского щита, подобранного с мертвого воина. Потрепанные легионеры прижались к нему плечом к плечу. Затем готы нанесли удар, и плотное римское каре рассыпалось.

Галла отбросило назад, когда готская кавалерия прорвала первый ряд римлян, разрывая каре на части и пробиваясь к орлам и Траяну в центре. Его шлем упал в кровавую жижу, и копыта проносящихся коней обдали его лицо брызгами грязи и крови.

Рядом с ним трибун Профутур пробирался через кровавое месиво, пытаясь добраться до Траяна.

– Защищайте своего командира! – ревел он. – Защищайте сво… – его крик оборвался, когда меч снес ему голову одним ударом.

Галл отпрянул, когда голова подкатилась к его ногам; рот и глаза все еще были широко раскрыты в незаконченном крике. Он поднял взгляд на всадника, сразившего Профутура, и сердце его закалилось. Серебристый узел волос и борода, сверкающие бронзовые кольца, нос, похожий на наконечник стрелы, и багровый шрам над глазом.

– Твоя роль в истории будет забыта, римлянин, – Иво пустил коня рысью вокруг Галла, пока остальные готы врубались в распадающееся римское каре, омывая их двоих, словно река валуны. – А время твоей империи истекает.

Галл уставился на воина, затем встал, сжимая рукоять спаты.

– Твои люди могут перебить мою армию сегодня, Иво, но клянусь Митрой, ты умрешь вместе с ними.

Иво соскользнул с седла и обхватил рукоять своего длинного меча обеими руками.

– Знаешь ли ты, скольких легионеров я убил? Знаешь ли ты, сколько великих мужей севера жаждали моего места защитника Фритигерна лишь для того, чтобы умереть от моего клинка? – Он поигрывал длинным мечом в руках так легко, словно это был простой кинжал.

Галл поднял спату.

– Это неважно. Ты убил в последний раз.

Иво расхохотался в ответ, пока вокруг него легионеров предавали мечу: их крики обрывались, а кровь пропитывала поле. Затем лицо огромного воина исказилось в гримасе ярости, и с боевым кличем он бросился вперед.

Галл прошептал молитву Митре и нежное слово Оливии, а затем взревел и прыгнул навстречу, парируя клинок гота. Скрежет железа о железо высек сноп искр, осыпавший их обоих. Сила удара верзилы была чудовищной: Галла отбросило назад, его спата раскололась, оставив в руке лишь рукоять с обломком клинка.

– Зловещее предзнаменование, не правда ли, римлянин? – усмехнулся Иво.

Галл пятился, пока Иво наступал, затем уклонился от взмаха гигантского меча. Клинок рассек его кольчугу, выбив фонтан крови из груди; доспех обвис, болтаясь на одном плече. Он почувствовал что-то внутри, что-то давно похороненное. Холодное осознание, ползущее из глубины души, паутиной оплетающее кожу. Страх?

Иво восторженно взревел.

– Теперь, когда оружия нет, страх начинает пожирать тебя, да? Тебе осталось жить считанные мгновения, римлянин; смотри мне в лицо, запомни мои слова и забери их с собой в Аид!

С гортанным рыком Иво занес меч над головой, чтобы обрушить его на череп Галла. Галл смотрел сквозь огромного воина, видя лица всех тех, кто сражался с ним бок о бок все эти годы, – теперь лишь воспоминания. Затем он увидел Оливию: она тянула к нему руки, улыбаясь, слезы бежали по её щекам. В тот же миг страх исчез, и душа его превратилась в лед. Он выбросил обломок спаты вверх. Вся его рука содрогнулась, кости кисти хрустнули, когда осколок клинка врезался в лезвие меча Иво, остановив удар. Двое замерли, глядя друг другу в глаза. К черту страх!

– Ты принял меня за того, кто боится смерти, – ровным тоном произнес Галл, затем убрал обломок спаты, крутанулся вокруг своей оси и вонзил самодельный клинок в шею Иво. Он рванул лезвие вдоль горла, разрывая артерию.

Галла окатило кровью гиганта. Он впился своим ледяным, волчьим взглядом в Иво, пока готский чемпион сползал на землю; растерянность плясала в его единственном здоровом глазу.

* * *

– Держать строй! – проорал Траян, голос его срывался и хрипел, пока он пробивался вперед. Добравшись до переднего края кучки выживших римлян, он занес меч над головой, чтобы ударить по готской массе. Но чья-то рука схватила его за запястье. Это был трибун IV-го Италийского легиона.

– Назад, командир. Стойте с орлами. Люди должны знать, что вы живы, – прорычал он. – Если вас убь… – слова трибуна оборвались, когда готское копье ударило ему в грудь, обдав Траяна кровью.

Траян извернулся и увидел группу готских всадников, метнувших копье; во главе их ехал Драга. Его забрызганный кровью капюшон прилип к лицу, скрывая всё, кроме одного безумного, сверкающего глаза и стиснутых в неистовой полуулыбке зубов. Этот взгляд прожег доспехи Траяна и проник в самую душу – точно так же, как взгляд мальчика Драги на пристани много лет назад.

Затем Змей поднял меч и крикнул своим всадникам. Как один, они бросились на римское каре.

Траян в ужасе разинул рот.

* * *

Паво подпрыгнул, чтобы рубануть спатой по плечу готского копьеносца. Рука отделилась от тела, и человек с воем рухнул вниз, где его тут же прикончили Сура, Зосима и Феликс.

– Этот был за Авита! – крикнул Паво Кводрату.

– Каждый из этих выродков – за Авита! – проревел огромный центурион, затем ударил гота головой и вонзил меч в грудь поверженного воина.

Давление готов было безжалостным. Паво чувствовал, как дрожат его конечности, наливаясь тяжестью с каждым парированием и ударом. Каждый вдох обжигал огнем пересохшее горло. Никогда еще битва не вытягивала из него столько сил. Но когда он поднял взгляд, увиденное воспламенило его кровь, как никогда прежде: Драга и его всадники неслись на остатки легиона, готовые перемахнуть через рушащуюся стену щитов в самое сердце строя.

Он проследил за безумным взглядом Змея и увидел, что тот прикован к Траяну – магистр милитум, спотыкаясь, отступал в центр римского кольца.

– Командир, – рявкнул он Зосиме, – займите мое место!

Зосима прищурился на него сквозь багровую маску, а затем метнул взгляд на атакующего Змея. Глаза центуриона сузились, он кивнул и втиснулся на место Паво, сомкнув щит с легионерами по бокам.

– Иди! Вырви сердце этому ублюдку! – крикнул огромный фракиец.

Но Паво уже пробивался сквозь давку легионеров, сосредоточившись на Змее. Он нахмурился и крепче сжал рукоять спаты.

Группа всадников Змея обогнала своего господина и пустила коней в прыжок в центр римского строя; копыта вышибали мозги, а длинные мечи косили шеи, как косы. Но Паво не обращал внимания на крики и приготовился, словно кот, видя, что Змей собирается последовать за своими всадниками.

Драга послал коня в прыжок. И когда человек и конь были в воздухе, Паво с ревом бросился вперед.

Его плечо врезалось в бок Драги, выбив Змея из седла прочь от последнего рубежа обороны легионеров. Они покатились по кровавой грязи, попадая под готские сапоги и копыта, сцепившись в борьбе. Наконец хаос схлынул.

Они остались одни. Готская волна прокатилась мимо, врубаясь в римский строй.

Драга первым вскочил на ноги, подняв длинный меч. Паво попятился, выравнивая свой клинок с противником. Тот, кого он когда-то знал как доброжелательного и мудрого посла Сальвиана, теперь под капюшоном был багровым, как демоническая тень; мокрая кровь пузырилась под ноздрями, когда он фыркал от возмущения.

– Глупец! Думаешь, сможешь остановить меня? – процедил Драга сквозь кривую полуулыбку, пока они кружили друг против друга. – Оглянись вокруг: твоя армия станет падалью задолго до наступления сумерек. Но умирай спокойно, ибо ты сыграл свою роль в воплощении моего замысла.

Паво покачал головой.

– Ты все еще не видишь этого, да? Ты посвятил всю жизнь мести за смерть отца. – Он обвел свободной рукой нагромождение изуродованных трупов, по которым они ступали. – И все же, чтобы получить свою месть, ты привел тысячи и тысячи своих сородичей на смерть. Империя хотела мира, Драга, и ты должен был видеть это, будучи послом. Ты знал, что император не искал ничего, кроме союза.

Кривая полуулыбка Драги исчезла.

– Не смей рассуждать о том, что я видел, легионер. Самые темные деяния, свидетелем которых я был, совершались в изысканных чертогах сената в Константинополе, на прохладных и роскошных верхних ярусах Ипподрома, – он подался вперед и прошипел, – в самом Императорском дворце!

– И это не заставило тебя отступиться от таких злодеяний?

Драга разразился леденящим смехом.

– Меня это не остановило, легионер, это меня вдохновило. – Глаза мужчины сверкали, как ревущее пламя под тенью капюшона.

Паво вздрогнул, но тут же снова расправил плечи, все время помня о тающей горстке легионеров в готской петле, всего в нескольких шагах отсюда. Вдруг из толпы вырвали одного орла: гот поднял вверх штандарт и отрубленную голову легионера. Паво лишь на мгновение взглянул на это зрелище и понял, какую роковую ошибку совершил.

Словно гадюка, распрямляющаяся для броска, Драга кинулся на него с градом ударов меча.

Паво попятился, сбитый с толку ловкостью, с которой тот владел оружием. Он успевал только парировать. Тут его пятка зацепилась за брошенный конический шлем, и он рухнул на спину. В одно мгновение острие меча Драги оказалось у яремной вены Паво.

Драга издал скрежещущий смешок, надавливая на клинок; лезвие укололо кожу Паво.

– А теперь вознеси молитву Митре, легионер, и, быть может, встретишь своего папашу в Аиде!

Паво почувствовал, как фалера жжет грудь. Что-то взревело в его сердце; ожидая смертельного удара, он скреб пальцами пропитанную кровью землю по бокам. И тут в мыслях эхом отозвался совет. Но не от пропавшего посла Сальвиана. Это были слова Брута – того мрачного центуриона, похожего на быка, который встретил его в легионе режимом садистских тренировок. Ныне давно мертвого, как и многие другие.

Не будь героем… будь грязным ублюдком!

Когда длинный меч рассек кожу на шее, Паво зачерпнул пригоршню земли с кровавой жижей и швырнул ее в глаза Драге. Драга пошатнулся, на мгновение ослепленный, и в последний момент отдернул меч.

Паво воспользовался передышкой, вскочил и вскинул меч. Он рубил, с новой силой разбивая каждый блок Драги.

– Ты зовешь меня легионером, – крикнул он, – но знай, что я – Паво из XI-го Клавдиева легиона, Верного и Преданного!

Ошеломленный Драга парировал. Их мечи сшибались снова и снова, пока Змей не нырнул влево, делая выпад длинным мечом в живот Паво. Паво ушел в сторону и рубанул по вытянутой руке, начисто отрубив кисть Драги с глухим стуком перебитой кости.

С ревом Змей рухнул на колени, кусая нижнюю губу так, что кровь потекла по подбородку. Затем он опустил голову, грудь его содрогнулась, а зеленый плащ затрепетал от внезапного порыва ветра.

Паво приставил острие меча к груди Драги, тяжело дыша.

– Ты можешь прикончить меня, легионер, – прохрипел Драга, щурясь на Паво, – но мой замысел уже стал реальностью.

Паво бросил взгляд на догорающие угли последнего оплота римлян. Еще двух орлов передавали над головами готов вместе с окровавленным трупом одного из трибунов комитатов.

– И знай, что с моей смертью испарится и правда о твоем отце!

Взгляд Паво метнулся обратно к Драге. Глаза полезли на лоб, сердце загрохотало.

– Ты знаешь тайну Тарквития?

Драга кивнул со слабой полуулыбкой. Капюшон упал на плечи, открывая то самое открытое и искреннее выражение лица; сейчас он выглядел точь-в-точь как человек, которого Паво знал под именем Сальвиан.

– Он болтал без умолку, когда я держал его в плену в своей палатке. Спасайся, Паво. Брось оружие, и я расскажу тебе все взамен.

Мысли Паво метались. Жить и узнать правду или умереть здесь с братьями, сохранив честь. Тошнотворная паника захлестнула его, он сжал фалеру. Но затем, словно поток ледяной воды омыл сердце, Паво понял, что должен сделать.

Он бросил спату.

– Хорошо… хорошо. Ты сделал мудрый выбор, парень, – промурлыкал Драга, поднимаясь с колен.

Паво смотрел поверх плеча Драги, взгляд его был прикован к точке вдалеке.

И тут, в мгновение ока, лицо Драги исказила демоническая гримаса; здоровой рукой он выхватил кинжал из сапога и прянул вверх, целясь лезвием в горло Паво.

Глаза Паво тут же встретились с глазами Драги. Он уклонился от удара и обхватил одной рукой шею Драги. Другой рукой он перехватил запястье нападавшего, вырывая клинок из хватки, а затем развернул его, уперев острие в грудину Драги.

– В глубине души я знал, что у тебя черная кровь, – прохрипел Паво, – но мне нужно было позволить тебе доказать это еще раз, чтобы развеять сомнения. Твоя армия, может, и на пороге победы сегодня, но твое черное сердце больше не поведет их. – Лицо Паво окаменело, и он вдавил кинжал в грудь Драги. Тот уставился на него, сверкая острыми зелеными глазами; безумная полуулыбка оставалась вызывающей, пока лезвие пронзало грудину.

Затем Паво вогнал клинок по самую рукоять.

Горячая кровь омыла костяшки пальцев; он смотрел, как глаза Драги наконец тускнеют. Тело обмякло и рухнуло на землю.

Змей был мертв.

Паво обернулся и увидел лишь одного орла посреди готского моря. Рубиново-красный бык XI-го Клавдиева легиона. Гордость и скорбь пробежали по коже; он приготовился броситься в гущу схватки, чтобы умереть вместе с братьями.

Он подобрал копье и спату и побежал, выкрикивая последнее, что осталось в легких, пока слезы текли по щекам.

Затем он остановился.

Они все остановились.

Воздух наполнился зовом букцин. Не нескольких. Сотен.

Паво уставился на запад. Там предгорья и великая горная гряда позади мерцали в сумрачном оранжевом свете. Затем с вершин холмов в поле зрения выплыли двенадцать серебряных орлов, чьи силуэты вырисовывались на фоне заходящего солнца. Под ними развевались двенадцать знамен легионов. Паво стоял, прикованный взглядом к незнакомым эмблемам: драконы, волки и медведи.

– Не может быть, – прошептал он, – западные легионы?

Но букцины взревели снова. И теперь под орлами возникла железная стена: около пятнадцати тысяч легионеров и две алы по тысяче эквитов на прекрасных свежих скакунах.

Готское море мгновенно съежилось перед этим зрелищем. Их победные кличи сменились воплями отчаяния, и даже Фритигерн, казалось, онемел от потрясения. Но когда западные легионы двинулись вперед, готский юдекс очнулся, заревев своим людям отступать, призывая их прорываться на север, к холмам.

Когда угас последний свет дня, готы бежали, оставив позади окровавленную, избитую, тяжело дышащую кучку людей. Кто-то назвал бы их легионерами. Паво знал их как братьев. Сура ответил ему понимающим взглядом; рядом с ним были Галл, Зосима, Кводрат и Феликс. Пятеро, вместе с горсткой легионеров, чьи руки дрожали, сжимая спаты, образовали плотный круг вокруг штандарта XI-го Клавдиева легиона и Траяна.

Паво опустил взгляд и увидел пустые глаза Драги, застывшие в мертвом созерцании этого зрелища.

Затем он повернулся к заходящему солнцу и почувствовал кожей его тепло.

* * *

– Колонна, стой! – проревел Траян; полуденное солнце пекло просторы центральной Фракии. Он кивнул на ручей поблизости. – Разойтись, утолить жажду!

Траян наблюдал, как комес Рихомер и его невозмутимые западные легионы спокойно принялись за пайки. Не в первый раз с того утра он прошептал в эфир слова благодарности за свою прозорливость, побудившую призвать западные легионы. Несмотря на цинизм чиновников в столице, это было первым, что он сделал, добравшись до Константинополя из Антиохии; «они никогда не придут», говорили одни, «их больше заботят франкские федераты, чем восточные братья», глумились другие. Легко говорить перекормленным тогам, которым не нужно выходить за прекрасные стены столицы, с кривой усмешкой подумал он.

Затем он повернулся к ручью; в отличие от людей Рихомера, изможденные выжившие в битве у Ив побросали свою поклажу и теперь облепили берега. Почти все как один упали на колени, черпая ладонями прохладную влагу, чтобы напиться и смочить потрескавшиеся, кровоточащие губы. Потом они наполнили бурдюки и вылили их на обожженные солнцем головы, прежде чем войти в воду, чтобы полностью погрузить в нее свои горящие, покрытые шрамами тела.

Траян не смог сдержать улыбку. Но лицо его помрачнело, стоило ему взглянуть на север; взгляд зацепился за призрачное тепловое марево, висящее над Гемскими горами. Пока вокруг раздавались облегченные возгласы купающихся легионеров, он видел лишь поле, усеянное костями, которое они оставили вчера; предзнаменование того, что грядет.

Ибо началась Готская война.

Затем перед его мысленным взором вновь возникли остекленевшие, мертвые глаза демона, породившего все это. Драга.

«У этого человека было черное сердце, черное до самого дна», – вновь убеждал себя он.

Но сомнение снова червем вползло в мысли, когда он вспомнил тот теплый летний день на пристани, много лет назад. Жестокое убийство отца юного Драги. Смертельно холодный взгляд мальчика. Траян закрыл глаза, кусая губу при воспоминании о слезе, скатившейся по щеке осиротевшего гота.

«Не мы ли сделали его тем, кем он стал?»

Он размышлял о том, что видел за свои годы; как бы сильно он ни любил империю, ему слишком часто приходилось стыдиться деяний тех, кто действовал от ее имени. Взгляд его упал на землю; в самом деле, у него и самого было немало причин стыдиться себя.

Тут что-то привлекло его внимание: в нескольких шагах от ручья держалась крошечная группа выживших в битве. Трибун Галл что-то говорил им. Он узнал лица тех, кто ловил каждое слово Галла: рослый центурион-фракиец и такой же огромный галл возвышались по бокам от невысокого примипила XI-го Клавдиева легиона с раздвоенной бородой. Рядом были двое парней; молодые, но уже покрытые шрамами, с характерной печатью ветеранов на лицах. Один из них – короткостриженый, темноволосый, с орлиным носом – отошел от товарищей, доставая из-под туники какую-то бронзовую безделушку и разглядывая ее.

Этот парень вчера прославил свой легион, убив Змея и спасая Траяна от атаки чудовища. В этот миг Траян осознал, что так и не поблагодарил ни парня, ни остальных, кто поставил его жизнь выше своей. «Пожалуй, пришло время это исправить?»

Он подошел к легионеру, щурясь от солнечных зайчиков, пляшущих на бронзовом медальоне. Приблизившись, он разглядел на нем чеканку. Глаза его расширились.

– Как твое имя, солдат? – спросил Траян, шагнув к нему.

Паво поднял голову, вытянулся по стойке смирно, глядя вдаль поверх плеча Траяна.

– Легионер… – он запнулся, моргнул, затем поправил себя: – Опцион Нумерий Вителлий Паво, командир!

– Вольно, солдат. Своими вчерашними действиями ты тысячекратно доказал мне свою ценность.

К счастью, парень повиновался, лишь слегка расслабив плечи и посмотрев Траяну в глаза.

– Это легионная фалера, – заметил Траян. – II-й Парфянский?

– Да, – ответил Паво, нахмурив лоб; в глазах зажегся интерес. – Мой отец погиб, сражаясь в их рядах при осаде и разграблении Безабде.

Траян нахмурился, не зная, как подступиться к этой теме.

– Безабде? Ты уверен?

Выражение лица Паво осталось покорным.

– Я уверен. Он погиб, как и весь остальной легион в той схватке.

Траян покачал головой, пристально глядя на Паво.

– Не хочу тревожить твою душу, парень, но не все из Парфянского погибли при падении Безабде.

Глаза Паво округлились.

– На востоке, в соляных копях пустыни, многие живы и по сей день…