Текст книги "Звезданутый Технарь 5 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13
На половину пуста или полна?

Мы ввалились внутрь, и я моментально почувствовал себя микроскопической пылинкой, залетевшей в кулер перегретой видеокарты безумного демиурга. Помещение Храма Очищения напоминало внутренности гигантского хрустального процессора – в целом, оно и было им, только размером с добрый футбольный стадион. Хрустальные грани стен, уходящие в бесконечность, вибрировали так неистово, что мои зубы начали выстукивать нервную чечетку. Воздух густел, превращаясь в наэлектризованный кисель, в котором плавали ошметки данных и старые обиды забытых цивилизаций. Гул стоял такой, будто тысячи серверов одновременно решили пожаловаться на несправедливость мироздания.

Кира шла рядом, прямая как шомпол имперского карабина. Ее фиолетовая кожа в этом нереальном свете казалась почти прозрачной, обнажая серебристое кружево нейросетей, пульсирующих под эпителием. Кира не смотрела на меня, сосредоточившись на чем-то, что слышала только она одна. Вся планета вокруг шепталась с ней.

– Роджер, если я превращусь в тостер, обещай не использовать меня для завтраков, – тихо произнесла она.

– Договорились, – буркнул я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Максимум, буду хранить в тебе заначку синей изоленты.

Предводитель Эфиралов, наш Дедушка-сверхновая, уже величественно завис в самом геометрическом центре этого кристаллического безумия. Его золотистое тело начало стремительно расширяться, выбрасывая тончайшие нити концентрированной энергии, которые сплетались в сложную, многомерную паутину вокруг зала и Киры. Это напоминало установку драйверов на допотопную операционную систему, только вместо полоски прогресса была ослепительная световая инсталляция, грозящая выжечь мои сетчатки к чертям собачьим. Эйдос переписывал саму реальность под нужды Живого Ключа, игнорируя наши жалкие биологические ограничения и законы термодинамики.

Мир вокруг начал плавиться. Я рефлекторно зажмурился, когда пространство взорвалось ослепительной вспышкой. На сетчатке заплясали фиолетовые круги, а в ушах зазвенело так, будто я засунул голову внутрь работающего варп-двигателя. Озоновый шторм едва не сбил меня с ног, но ни как не повлиял на стоящую по центру Киру.

– Капитан, у нас тут нештатная ситуация уровня «мы все умрем, но очень красиво»! – завопила Мири прямо в моем питбое. – Код Киры тает быстрее, чем мороженое на поверхности Меркурия! Этот светящийся высокомерный апельсин просто поглощает ее личность вместе с кэшем браузера! Ее показатели человечности пробивают дно, Роджер! Если ничего не сделать, через минуту от твоей подружки останется только набор нулей и единиц в архиве этого древнего облака!

Я лихорадочно глянул на дисплей своего запястного компьютера. Графики на экране питбоя превратились в сплошной хаос из ломаных линий и тревожных красных символов. Синяя полоска, отвечающая за самосознание Киры, сокращалась с пугающей скоростью, уступая место золотистым массивам данных Эфирала. Это не выглядело объединением, это была самая настоящая аннексия, холодная и безжалостная. Я понимал, что ее воспоминания о нашем «Страннике», о вкусе дешевого кофе и о моих дурацких шутках архивируются и выбрасываются за ненадобность в корзину вечности и поверх записываются пласты «важной» информации. Ее «Я» исчезало, растворяясь в колоссальном объеме древнего величия.

Золотистая паутина Предводителя Эфиралов уже почти полностью скрыла фигуру девушки, превращая ее в кокон из чистого света и гигабайтов чужой памяти. На мониторах моего питбоя шкала с пометкой «Человечность Киры» неумолимо ползла вниз, словно мои шансы на выигрыш в лотерею. Девять процентов. Семь.

Каждый новый мегабайт данных Древних, вливавшийся в ее разум, стирал крупицы той Киры, которую я знал. Это было не объединение, а захват территории, где старые добрые привычки и нелепые улыбки заменялись на холодную логику и знание о рождении звезд.

– Роджер, уровень поглощения достиг критической отметки! – Мири в панике сменила наряд на костюм химзащиты. – Ее личность фрагментируется! Еще пара секунд, и от девчонки останется только оглавление для энциклопедии Древних! Мы ее теряем, капитан!

– Нет, черта с два вы ее заберете! – проревел я, бросаясь к ближайшему диагностическому стенду.

Тяжелые ботинки скользили по вибрирующему полу, а воздух жалил кожу миллионами крошечных электрических разрядов. Я едва не снес хрупкую стойку из прозрачного полимера, которая пульсировала в такт слиянию. Это был мой единственный шанс.

Нужно было действовать быстро. Я сорвал защитную крышку с одного из частотных модуляторов Храма, игнорируя снопы искр, которые впились в мои ладони. Это была настоящая хирургия бензопилой – грубая, опасная и абсолютно непредсказуемая. Я начал вручную корректировать частоты слияния, пытаясь создать своего рода «фильтр» для человеческой части сознания Киры. Мозг плавился от напряжения, а зубы сводило от статического разряда, прошедшего через всё тело.

Я с размаху ударил по сенсорной панели, вызывая инженерный интерфейс Храма. Перед глазами всплыли каскады древних символов, которые Мири тут же начала переводить в понятные мне частотные диапазоны. Пальцы лихорадочно забегали по виртуальным тумблерам, пытаясь нащупать ту самую тонкую грань, где заканчивается божественный код и начинается живая душа. Мне нужно было создать частотный барьер, своего рода «безопасную зону» для биологического мозга девушки, чтобы он не выгорел под напором эфирного потока данных.

– Роджер, ты сейчас пытаешься остановить цунами с помощью пластиковой вилки! – Мири сменила облик на паникующего диспетчера.

– Помолчи и считай погрешность! – рявкнул я, вручную выкручивая частоты нейронной связи на максимум. – Давай же, древняя хреновина, работай!

Металлическая консоль под моими руками начала ощутимо нагреваться, источая запах жженого текстолита и древней пыли. Я чувствовал, как энергия Эфирала сопротивляется моему вмешательству, словно рассерженный океан, в который бросили ржавый якорь. Мои настройки сбивались каждую секунду, заставляя меня лихорадочно переключать регистры и вводить корректирующие патчи прямо «на коленке». Каждая секунда промедления стоила Кире части ее памяти, и я чувствовал эту потерю почти физически, словно кто-то вырывал страницы из моей собственной книги жизни.

Панель под моими руками уже раскалилась докрасна. Я чувствовал, как собственные нейроны начинают поджариваться от близости к такой колоссальной мощи, но не отпускал регулятор. Моя задача была проста – не дать эфирному потоку выжечь ту самую искру, которая делала Киру живой. Я перенаправлял потоки данных, создавая петли обратной связи, рискуя замкнуть всю систему Храма на себя.

Система безопасности Храма взвыла.

– Предупреждение! Критический перегрев вычислительных ядер! – голос Мири теперь звучал как сплошной механический скрежет. – Роджер, если ты не перестанешь насиловать частотный модулятор, нас тут распылит на атомы вместе с этим святилищем! Эти кристаллы не рассчитаны на такие пиковые нагрузки со стороны внешних интерфейсов! Ты буквально заставляешь процессор планеты работать в режиме короткого замыкания!

Я проигнорировал ее предупреждение, стиснув зубы до хруста. Именно сейчас мне пригодился весь тот сомнительный опыт, накопленный в залах практики Академии и на свалках Целины, в тесных машинных отделениях разваливающихся челноков. Я знал, как заставить железо делать то, для чего оно не предназначено, используя лишь смекалку и чистое упрямство. Я выстраивал баланс между колоссальным потоком данных Эфирала и хрупкой органикой Киры, создавая своего рода «инженерный демпфер». Это была хирургия без скальпеля, где вместо разрезов были всплески амплитуд, а вместо зажимов, жестко заданные лимиты передачи байтов в ее центральную нервную систему.

Стенд под моими ладонями начал дымиться.

– Аура, помоги мне! – взмолился я, надеясь, что мой корабль слышит меня через симбиоз с кораблем и связь с Мири. – Оттяни на себя часть тепловой нагрузки, иначе мы тут все спечемся!

В ответ по залу прошла мощная вибрация, и я увидел, как по хрустальным колоннам потекли знакомые зеленые фрактальные узоры нашей «медузы». Аура вступила в дело, превращая корпус Храма в гигантский радиатор для сброса излишков энергии. Стало чуть легче дышать, но консоль по-прежнему грозила взорваться в любую секунду. Я не отпускал настройки, чувствуя, как пот заливает глаза, а мышцы рук сводит от чудовищного напряжения. Мы были единым контуром – я, Мири, Аура, Кира и этот древний светящийся бог, решивший поиграть в Творца.

Время потеряло смысл, превратившись в бесконечный цикл борьбы с энтропией.

– Роджер, мы на грани! – Мири возникла прямо на экране, ее изображение дрожало и рассыпалось. – Световая паутина стабилизируется, но ядро Храма вот-вот уйдет в защитную перезагрузку! Если ты сейчас не закончишь калибровку, Кира застрянет в буфере обмена навсегда!

– Кира, слышишь меня⁈ – заорал я, перекрывая гул сотен перегруженных серверов. – Не вздумай отключаться! Мы еще не досмотрели тот сериал про космических фермеров, помнишь?

– Роджер, твой уровень децибел превышает все нормы приличия, – отозвалась Мири, чья голограмма на моем запястье то и дело рассыпалась на багровые пиксели. – И твои попытки использовать «терапию идиотизмом» сейчас не очень помогают. Ее нейронные связи трещат по швам под натиском этой золотой медузы!

Я не слушал. Я продолжал нести всякую околесицу, стараясь перегрузить систему хотя бы крупицами своей повседневной жизни.

– А помнишь ту лапшу из автомата на станции «Вавилон-4»? – я судорожно ввел очередной код обхода. – Ту самую, которая пригорала даже в холодном бульоне и на вкус напоминала жженую резину от шасси «Жаворонка»? Мы тогда еще спорили, можно ли ею травить грызунов на нижних ярусах. Если ты сейчас превратишься в бездушную программу, я заставлю тебя есть эту дрянь вечно, а ты этого даже не заметишь!

Кира молчала, поглощенная сиянием.

– И вообще, Мири вчера опять удалила мои любимые файлы с подборкой древних мемов! – продолжал я нести бред, лишь бы не слышать этого жуткого машинного скрежета. – Те самые, где кот требует рыбов. Слышишь? Она назвала это «оптимизацией дискового пространства», представляешь, какая наглость? Ты должна вернуться и навести порядок в этом цифровом курятнике!

– Пять процентов! – взвизгнула Мири. – Роджер, тормози, иначе твой мозг превратится в яичницу-болтунью!

Я не тормозил. Я выкрутил тумблер до упора, вкладывая всё свое инженерное отчаяние в этот последний жест.

– Держись, фиолетовая, я тебя не брошу! – кричал я, перекрывая гул процессора.

Напряжение в камере достигло такого пика, что вокруг моих пальцев начали танцевать крошечные молнии. Я видел Киру сквозь золотистую пелену. Она стояла неподвижно, ее тело выгнулось дугой, а изо рта вырывался тонкий луч чистого света. Но благодаря моим судорожным действиям, синяя полоска на питбое замерла на критической отметке в пять процентов, перестав сокращаться. Я удерживал ее человечность буквально на кончиках своих пальцев, понимая, что малейшая ошибка, любой лишний миллиметр хода тумблера превратит ее в овощ.

– Кира, черт тебя дери, посмотри на меня! – заорал я, чувствуя, как реальность начинает двоиться в глазах. – Мне не нужен идеальный алгоритм спасения вселенной! Мне достаточно штурмана, который не путает лево и право, когда нервничает! Мне нужен собутыльник для распития «Адмиральского» кофе, так замечательно приготовляемого нашей бортовой кофеваркой! Мне нужна ты, а не эта светящаяся лампочка из прошлого! Прошу!

Я сделал глубокий вдох, собирая остатки воли в кулак. Это был момент истины, когда всё мое прошлое мусорщика и неудачника должно было оправдать свое существование здесь и сейчас. Резкий, выверенный до микрона рывок последним рычагом, замыкая контур и фиксируя частотную сетку. Пространство Храма отозвалось низким, вибрирующим стоном, от которого у меня потемнело в глазах. Золотистая паутина Эйдоса вспыхнула в последний раз, окончательно впитываясь в кожу Киры, и ослепительный столб света ударил в купол, пронзая небо планеты Древних.

В этот момент ослепительное сияние достигло своего апогея.

И вдруг, среди этого хаоса и грохота, Кира внезапно повернула голову. Ее лицо, наполовину скрытое золотистой маской данных, на секунду обрело знакомые очертания. Она посмотрела прямо на меня, и в ее взгляде, вопреки всей логике и математике, промелькнуло что-то до боли человеческое. Губы девушки дрогнули, складываясь в едва заметную, насмешливую улыбку, которую я не спутал бы ни с чем на свете.

Она просто взяла и подмигнула мне.

– Поняла… – прошептала она через систему связи, и этот шепот прозвучал громче любого взрыва.

Шкала «Человечность», замершая на пяти процентах, словно нехотя, начала увеличиваться и окрашиваться в стабильный зеленый цвет. Массивы данных Предводителя больше не пытались стереть ее личность – они начали вплетаться в нее, находя общий язык с тем упрямым «Я», которое я так отчаянно защищал. Слияние стабилизировалось, превращаясь из агрессивного захвата в симметричный союз биологии и чистой энергии.

Буря в зале начала стихать.

Золотистая паутина Эфирала медленно втянулась в поры ее кожи, оставляя после себя лишь легкое, едва заметное мерцание. Кира медленно опустилась на пол, ее движения теперь были исполнены какой-то новой, неземной грации. Она больше не была просто испуганным киборгом из криокапсулы, но и не превратилась в бездушного бога.

– Кажется, я выжила, – произнесла она, и ее голос теперь вибрировал от скрытой мощи.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как колени подкашиваются от облегчения.

– Ну и напугала же ты меня, фиолетовая, – я оперся на дымящуюся консоль, вытирая пот со лба. – Еще раз так сделаешь, и я заблокирую тебе доступ к корабельной кофеварке. И это не угроза, а официальный приказ капитана.

Кира поднялась на ноги, и когда она обернулась ко мне, я невольно отшатнулся. Ее глаза теперь не просто светились – они горели ровным, глубоким золотым светом Предводителя Эфиралов, отражая мудрость и силу целой расы. Но в самой глубине этих золотых озер всё еще плясали те самые знакомые мне искорки озорства и человеческого тепла.

Личность Киры закрепилась в этом безумном потоке силы.

– Роджер, телеметрия показывает, что она теперь… ну, скажем так, может пересчитать все атомы в этой комнате за микросекунду, – Мири с опаской разглядывала Киру через сенсоры питбоя. – Но, судя по всему, она по-прежнему считает твои шутки смешными. Это ли не чудо эволюции?

Я просто улыбнулся, глядя на свою обновленную подругу.

– Главное, что она всё еще помнит про лапшу, – буркнул я, пряча дрожащие руки в карманы комбинезона. – А со всем остальным мы как-нибудь разберемся. У нас впереди целая галактика, которую надо спасти, и пара-тройка старых богов, которым нужно надрать задницы.

Кира подошла ближе, и я почувствовал исходящее от нее тепло – не жар перегретого процессора, а живое, пульсирующее тепло существа, сохранившего свою душу вопреки всему. Она положила руку мне на плечо, и серебристые нейросети на ее запястье вспыхнули мягким светом в такт ее пульсу.

Мы справились. Трансформация завершилась успешно, и хотя мир для нас уже никогда не будет прежним, мы стояли здесь живые – мусорщик, искин и новорожденный сосуд для божества.

– Пойдем отсюда, – сказала Кира, глядя на выход из Храма. – У меня такое чувство, что Предводитель внутри меня очень хочет выпить кофе. Ты так его разрекламировал, что он теперь не в силах сдержать себя и не посмотреть, как ты пытаешься его сварить на штатной кофеварке «Странника».

Глава 14
Принцесса на плече, бластер в руке

Тишина, воцарившаяся после ослепительного финала божественного апгрейда, продержалась ровно три секунды. Этого мгновения хватило, чтобы древние алгоритмы Храма Очищения переквалифицировали нас из гостей в критическую системную ошибку.

Потолочный свод, перегруженный избытком энергии, внезапно выплюнул ослепительную ветвистую молнию, которая с оглушительным треском ударила точно в Киру. Девушка рухнула на хрустальный пол без сознания, а золотистое присутствие Предводителя Эфирала мгновенно схлопнулось, оставив зал во власти зловещих теней.

Стены тут же отозвались сухим, хищным клацаньем тысяч металлических суставов. Из потайных пазов начали выдвигаться антрацитово-черные сегменты, и багровые огни активации залили пространство тревожным пульсом. Десятки обсидиановых пауков, грациозных и смертоносных, посыпались с потолка подобно перезревшему дегтю. Каждый размером с приличную собаку, с лапами-бритвами, способными вскрыть обшивку корвета как консервную банку. Красные огни их сенсоров зажглись одновременно, превращая зал в подобие ночного клуба для очень агрессивных арахнофобов.

– Роджер, если ты планировал умереть героем, то поздравляю, декорации подобраны идеально! – Голос Мири в наушнике вибрировал от цифровой паники. – Системы безопасности Храма признали нас вредоносным ПО. И знаешь что? Они не собираются отправлять нас в карантин. Они собираются нас просто удалить!

Я бросил быстрый взгляд на Киру. Та лежала неподвижно, раскинув руки на вибрирующем полу, словно фиолетовая кукла, из которой только что вытряхнули все батарейки. Ее кожа все еще слабо мерцала золотом, но сознание уплыло куда-то в глубокий перезагруз. Эйдос, наш великий и ужасный Предводитель Эфиралов, заглох вместе с ней, оставив нас один на один с механическим правосудием Древних. Защитный кокон исчез, оставив нас голыми перед лицом обсидиановой орды.

– Кира! Очнись, сейчас не время для медитации! – крикнул я, но ответом мне был лишь нарастающий стрекот паучьих лап по камню.

Я почувствовал, как бешено колотится сердце, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Напарница, ставшая для меня кем-то гораздо большим, чем просто груз из криокапсулы, сейчас была абсолютно беззащитна. И это бесило меня больше, чем перспектива превратиться в фарш.

Я выхватил свой поношенный бластер, рукоять которого была любовно обмотана слоем легендарной синей изоленты для лучшего хвата. Древняя электроника пискнула, подтверждая готовность, хотя зарядная ячейка светилась тревожным оранжевым цветом. Первый паук прыгнул, целясь мне прямо в горло. Я нажал на спуск, и сгусток плазмы разнес несколько лап на куски, забрызгав пол вонючей технической жидкостью.

– Мири, анализ целей! Куда их бить, чтобы они не вставали⁈ – рявкнул я, всаживая второй заряд в ближайшую машину.

– Целься в сочленения лап и центральный окуляр! – ИИ мгновенно вывела тактическую сетку над питбоем. – У этих тварей броня из мономолекулярного углерода, твоя пукалка ее не возьмет, если будешь бить влоб! И поторопись, с восточного фланга заходит новая волна. Роджер, их тут многовато, у тебя зарядов не хватит даже на половину!

Зал начал заполняться едким, сероватым дымом от горящих схем и испаряющегося пластика. Видимость упала до пары метров, и только красные точки сенсоров пауков позволяли мне понимать, откуда ждать следующей атаки. Я крутился на месте, паля во все стороны, чувствуя, как от отдачи немеет плечо. Это напоминало плохую версию старой аркады «Space Invaders», где у тебя всего одна жизнь и куча багов летят на тебя.

– Мири, они повсюду! Дай мне хоть какой-то план отхода! – я едва успел пригнуться, когда над головой пронеслась острая лапа.

– План простой, беги или умри! – Голограмма искина на секунду появилась перед глазами в образе сурового тренера по кроссу. – Я зафиксировала слабую точку в потолочном перекрытии прямо над консолями откуда они лезут. Если обрушить панель, мы выиграем себе пару минут, пока они будут разгребать завалы. Но для этого тебе нужно добраться до Киры и не сломать себе шею по дороге!

Я рванул к лежащей девушке, едва не поскользнувшись на останках одного из дронов. Тяжелое тело Киры, напичканное имплантами и древними технологиями, весило куда больше, чем можно было ожидать от такой изящной особы. Я ухватил ее за пояс, с трудом закидывая на плечо, и почувствовал, как позвоночник отозвался сухим, болезненным хрустом, будь гравитация побольше, я бы не сдюжил. Механические пауки, почуяв добычу, начали смыкать кольцо, их стрекот превратился в оглушительный, сводящий с ума шум.

– Держись, фиолетовая, прокачу с ветерком, – прохрипел я, едва переводя дыхание.

Вторая рука судорожно сжимала бластер. Синяя изолента на рукоятке казалась мне сейчас единственной надежной вещью во всей этой проклятой галактике. Она не подвела, когда я чинил корабли, не подвела в трюме с Аурой, и сейчас она давала мне ту самую уверенность, которой так не хватало моему высшему образованию, цепляющемуся за голые цифры.

– Теперь стреляй в потолок, Роджер! Прямо в тот светящийся стык! – Мири выделила зону обстрела ярко-зеленым маркером.

Я выстрелил. Раз, другой, третий. Древний хрусталь, не привыкший к прямому попаданию плазмы, начал трескаться с протяжным, жалобным звоном. Огромный кусок потолочной панели, весом в несколько тонн, нехотя оторвался от креплений и с грохотом рухнул вниз, прямо на авангард преследователей. Поднялось облако пыли, смешанное со скрежетом сминаемого металла и искр.

– Получилось! Валим, пока они не нашли обходные пути! – я припустил к выходу, стараясь не уронить Киру.

Каждый шаг давался с трудом. Мышцы ног горели от перенапряжения, а легкие разрывались от нехватки кислорода. Я кашлял, проклиная и Древних с их системами безопасности, и Короля Пыли, и тот день, когда я решил, что карьера пилота – это отличная идея. Лучше бы я остался мусорщиком на Целине, там хотя бы пауки были размером с таракана и не пытались оторвать мне голову.

– Роджер, плохие новости! – Мири переключилась на канал внешней связи. – Наш корвет под обстрелом, но Аура держит щиты. Она уже разогрела маршевые двигатели и висит прямо над главным входом. Прыгать придется на ходу, потому что посадочная площадка сейчас выглядит как поверхность муравейника!

Я вывалился из массивных врат Храма, едва не снеся плечом декоративную колонну. Свежий воздух планеты Древних после едкого дыма показался мне райским нектаром. В небе, над золотыми лесами, кружили десятки дронов Короля Пыли. Они сыпались из облаков, словно черные семена, готовые прорасти смертью.

– Черт, они всё-таки нашли нас так быстро! – я прибавил ходу, чувствуя, как адреналин вымывает остатки усталости.

Впереди, всего в паре десятков метров над землей, пульсировал мягким светом «Странник». Его обтекаемые бока теперь переливались всеми цветами радуги благодаря симбиозу с Аурой. Корабль выглядел как живое существо, нетерпеливо бьющее копытом в ожидании хозяина. Трап был опущен, и оттуда вырывался сноп яркого света, зовущий нас домой.

– Быстрее, Роджер! Сзади еще одна пачка пауков вылезла через вентиляцию! – Мири больше не шутила, ее голос превратился в холодный, стальной метроном.

Я всадил последние заряды из бластера в сторону выхода, не глядя, попал ли в кого-то. Оружие издало последний, жалобный писк и окончательно выключилось, превратившись в бесполезный кусок металла. Я засунул его в кобуру – теперь только бег.

Кира на моем плече слегка шевельнулась и издала тихий стон. Ее пальцы судорожно вцепились в мой комбинезон, и я почувствовал, как по телу пробежала легкая электрическая искра. Кажется, процесс адаптации подходил к концу, но она все еще была слишком слаба, чтобы помочь мне в этом марафоне.

– Еще немного, – шептал я себе под нос, чувствуя, как ботинки стучат по плитам поверхности. – Еще пара метров, и мы в домике.

Дроны в небе начали открывать огонь по лесу, выжигая огромные просеки. Земля вокруг нас вздрагивала от попаданий тяжелых снарядов. Король Пыли явно не собирался отпускать свою дочь и ее «рыцаря в грязном комбинезоне» так просто. Он стягивал сюда все доступные силы, превращая заброшенный рай в поле боя.

«Странник» пыхнул дюзами, прожаривая скопившихся под ним механических насекомых и повернулся к нам трапом.

– Прыгай, Роджер! – закричала Мири.

Я ввалился в шлюз, тяжело дыша и проклиная гравитацию этой богом забытой планеты, которая явно имела ко мне личные счеты. Тело Киры казалось неестественно тяжелым, словно она внезапно решила превратиться в слиток золота высшей пробы или в очень упрямый мешок с песком. Я аккуратно, насколько позволял тремор в руках и забитые адреналином мышцы, опустил ее на холодную палубу коридора, чувствуя, как под пальцами вибрирует живой металл «Странника».

– Живи, фиолетовая, это приказ капитана! – прохрипел я в пустоту, вытирая пот со лба.

Магнитные подошвы моих сапог выбивали паническую чечетку по палубе, пока я несся к пилотскому ложементу сквозь узкие кишки технических коридоров. Воздух в рубке пах озоном, горелой проводкой и моим собственным отчаянием, а мониторы заливали пространство тревожным алым светом, напоминающим закат над свалкой Целины. Я буквально рухнул в кресло, и пальцы привычно нащупали рычаги управления. Корабль мелко дрожал, предчувствуя скорую встречу с кучей механического мусора, решившего, что мы – отличный десерт.

– Роджер, у нас гости, и их больше, чем неоплаченных штрафов в твоем личном деле! – заорала Мири, чья проекция сейчас напоминала испуганного диспетчера из старых фильмов про авиакатастрофы. – Сотни, тысячи этих черных коробочек с лапками прут из Храма и рой дронов спускается с неба! Они явно не хотят автографов, они хотят разобрать нас на молекулы и сдать в утиль!

Снаружи раздался противный, сводящий зубы скрежет, будто кто-то огромный решил почистить пригоревшую кастрюлю гигантской стальной наждачкой. Черные тени сегментированных тел заскользили по бронестеклу, полностью перекрывая обзор и превращая рубку в тесную камеру пыток. Дроны-пауки облепили обшивку «Странника», впиваясь мономолекулярными когтями в композитную броню и на ощупь выискивая уязвимые стыки, словно стая голодных клещей на теле старого бегемота.

– Щиты на максимум, Мири! – я до упора выжал рукоять распределителя энергии, рискуя вырвать ее с мясом.

Энергетический кокон вокруг корабля вспыхнул ядовито-изумрудным светом, принимая на себя первый град красных лазерных зарядов, которые забарабанили по корпусу с частотой пулемета. Индикаторы на панели щита заплясали туда-обратно, а мои зубы заныли от статического напряжения, пробивающего даже через тактические перчатки. Каждое попадание отдавалось в корпусе глухим ударом, заставляя обшивку стонать под натиском раскаленной плазмы, которая жадно вгрызалась в защитное поле.

– Генератор воет так, будто его заставили слушать лекции по имперской бюрократии без перерыва! – Мири лихорадочно перераспределяла потоки данных, пытаясь заткнуть дыры в обороне. – Поле держится, но натиск увеличивается, Роджер! Еще пару таких стай, и щиты не выдержат! Аура пытается помочь, но ее энергия сейчас напоминает неконтролируемый шторм в стакане воды!

Я рванул штурвал на себя, закладывая такой крутой вираж, что внутренности попытались поменяться местами, а завтрак – попроситься наружу. Корабль взвыл маршевыми дюзами, устремляясь в узкое ущелье между двух древних колонн, которые торчали из земли, словно зубы великана. Огромные глыбы проносились в считанных сантиметрах от портов, сбивая наглых пауков с обшивки, как кегли в боулинге, и превращая их в искрящийся металлолом.

Один из самых настырных дронов смачно размазался по скале, оставив после себя лишь пятно смазки.

Маневрирование в этом хаосе требовало не только диплома Академии, но и врожденного отсутствия инстинкта самосохранения, которым я всегда гордился. Я использовал маневровые двигатели для резких, рваных рывков, заставляя «Странника» приплясывать среди каменных гигантов, словно эпилептик на дискотеке. Вражеские машины, ведомые строгими алгоритмами, просто не успевали за моей больной фантазией и с оглушительным звоном врезались в препятствия, превращаясь в груды бесполезного железа.

– Видала, как я его развел⁈ – крикнул я, чувствуя, как азарт вытесняет страх. – Это тебе не мусоровоз по прямой водить, это чистая магия импровизации!

Пришло время для по-настоящему тяжелых аргументов, способных закончить этот спор в нашу пользу. Я сорвал защитную крышку с тумблера управления плазменными пушками «Центурион», которые до этого момента скромно молчали под брюхом корвета. Стволы начали разворачиваться, напитываясь густой, переливающейся зеленым энергией Ауры, которая теперь текла по кабелям корабля. Прицельная сетка на экране вспыхнула яростным светом, мгновенно захватывая в прицел сразу десяток черных целей.

– Огонь! – я вдавил гашетку до самого упора, чувствуя, как вибрирует все кресло пилота.

Залпы концентрированного света прошили небо, превращая дронов в облака раскаленного пара и сверкающей пыли еще до того, как они успевали понять, что произошло. Симфония разрушения, где каждый аккорд окупался сполна видом взрывающихся преследователей. В небе планеты расцвели гигантские огненные цветы, освещая золотые леса внизу жутким неоновым сиянием, а обломки врагов посыпались вниз свинцовым дождем, превращая ландшафт в кладбище роботов.

– Ого, кажется, мы только что устроили локальный конец света для отдельно взятой группы энтузиастов! – Мири завороженно следила за графиками урона. – Аура выдает такой КПД, что я начинаю подозревать ее в использовании читов!

Дверь рубки с шипением отъехала в сторону, впуская струю холодного воздуха. На пороге замерла Кира. Ее глаза горели ровным, холодным и бесконечно глубоким желтым светом, а в движениях сквозила пугающая, почти механическая точность хищника. Она не шла, а словно скользила по палубе, игнорируя качку и вибрацию корпуса.

Она молча опустилась в кресло второго пилота и пристегнулась, ее пальцы замерли над сенсорами.

– Координация систем завершена. Интеграция с биологическим носителем достигла точки сингулярности, – произнесла она голосом, в котором слышался звон ледяных кристаллов и эхо далеких звезд. В этой интонации не осталось ни капли прежней Киры, только холодная логика Предводителя Эфиралов, решившего взять управление в свои руки. Она коснулась панели, и «Странник» отозвался на это прикосновение низким, благоговейным гулом, словно древний механизм наконец-то встретил своего законного создателя. Я почувствовал, как штурвал налился новой силой.

– Эй, Кира… или господин Эйдос? – я с опаской покосился на ее профиль. – Вы там хотя бы иногда моргайте, а то мне кажется, что я лечу в компании очень симпатичного, но очень мертвого терминатора.

– Личность Киры находится в состоянии гибернации для сохранения психической целостности, – ответила она, не поворачивая головы. – Сейчас я, воля Эфира. Мы должны покинуть этот сектор до того, как дестабилизация ядра Храма приведет к гравитационному коллапсу локальной зоны. Приготовься к экстремальному ускорению, человек.