Текст книги "Звезданутый Технарь 5 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

На дисплее моего наручного питбоя хаотично замелькали системные ошибки, окрашивая интерфейс в тревожные багровые тона. Бортовой компьютер просто отказывался верить в происходящее, требуя немедленной перезагрузки или милосердной эвтаназии.

– Если мы прямо сейчас не вынырнем из этой кротовой норы, у нас отвалятся маневровые двигатели. – Я пнул носком ботинка застрявший в решетке пола кусок жесткой изоляции. – Мири, перебрось остатки энергии с кофеварки на структурные компенсаторы!

– Я сделала это еще тридцать секунд назад, гений. – Мири раздраженно поправила сползающие виртуальные очки. – Твой утренний эспрессо официально принесен в жертву богам сопромата. Иначе нас бы уже размазало тончайшим слоем по горизонту событий.

Изумрудное, пульсирующее сияние вокруг наспех модернизированного узла внезапно вспыхнуло гораздо ярче, словно Аура выражала свое искреннее, глубокое одобрение моему варварскому подходу к ремонту высокоточного оборудования Древних. По ржавым трубам системы охлаждения стремительно пробежал теплый, почти ласковый электрический импульс, заставив индикаторы довольно мигнуть. Симбионт корабля явно пытался изо всех сил достучаться до моих забитых хроническим стрессом мозгов, транслируя кристально чистые образы непоколебимой стойкости и тихого покоя. Мири в своем нелепом образе античного оракула снова картинно закатила глаза, принимая в буфер обмена очередной массивный пакет телепатических данных от нашей заботливой энергетической соседки.

– Аура слезно просит передать, что процесс внедрения пройдет максимально успешно. – Искин грациозно стряхнула невидимую цифровую пылинку со складок своей виртуальной тоги. – Она настоятельно напоминает тебе, что внутри Киры сокрыта поистине колоссальная, неконтролируемая внутренняя сила. Ядро ее личности выковано из того же упрямого материала, что и коллапсирующие сверхновые.

– Очень надеюсь, что она не рванет так же эффектно и разрушительно. – Я тяжело сглотнул вязкую, горькую слюну, физически чувствуя, как постепенно ослабевает стальная, удушающая хватка паники в раскаленной грудной клетке.

– Девочка гарантированно выдержит это слияние. – Мири очень мягко, по-человечески тепло улыбнулась. – Она обязательно сохранит свое истинное Я. Эта фиолетовая терминаторша гораздо упрямее и живее, чем ты думаешь в свои пессимистичные моменты.

Нестерпимый жар от реактора начал медленно спадать, уступая место прохладным сквознякам, которые система жизнеобеспечения судорожно гоняла по вентиляционным шахтам, пытаясь остудить раскаленные внутренности судна. Аура, казалось, полностью синхронизировалась с моим самодельным узлом из изоленты, и теперь эфирная плазма текла по кабелям плавно, без агрессивных искр и угрозы короткого замыкания. Я поймал себя на мысли, что мы стали одной странной, противоестественной кибернетической экосистемой. Человек, искусственный интеллект, биоробот и два чистых сгустка энергии, намертво запертые в консервной банке.

Настоящий межгалактический Ноев ковчег.

– Знаешь, Мири. – Я вытер перепачканные руки о замасленную тряпку, небрежно бросив ее на кожух турбины. – Если мы каким-то чудом переживем этот бесконечный день, я требую от Империи медаль размером с канализационный люк. И личную безбедную пенсию.

– Медаль «За выдающиеся заслуги в области применения канцелярского скотча», капитан? – Искин ехидно хмыкнула, скрестив руки на груди. – Боюсь, у гигантского Бюрократического аппарата банально не хватит бланков для описания всех твоих грубейших нарушений техники безопасности.

Глава 12
В цифровые джунгли

Обычно забытые миры встречают непрошеных гостей шквальным огнем уцелевших систем противовоздушной обороны, кислотными штормами или гравитационными ловушками. Мой указательный палец нервно поглаживал потертую гашетку маневровых двигателей. Глаза лихорадочно бегали по мутным экранам радаров, ожидая появления красных точек.

Пустота. Эфир молчал. Никаких агрессивных сигнатур, захватов цели или роев обезумевших дронов размером с мусоровоз. Планета встречала нас пугающим, абсолютно стерильным равнодушием. Густые перламутровые облака лениво расступились, пропуская помятый корпус «Странника» в свое воздушное пространство.

– Капитан, мы падаем в абсолютный вакуум пацифизма. – Голограмма Мири возникла над центральной консолью. – Мои сенсоры фиксируют только ласковый бриз и идеальное атмосферное давление. Никаких лазерных приветов с поверхности.

– Не расслабляй алгоритмы. – Я до хруста стиснул зубы. – Эти цифровые психи могли заминировать сами молекулы кислорода.

За толстым, исцарапанным микрометеоритами бронестеклом рубки расстилался безупречный, вылизанный до тошноты пейзаж. Исполинские башни из матового золотистого металла пронзали небо идеальными геометрическими шпилями. Здания плавно перетекали друг в друга, напоминая внутренности колоссального системного блока, собранного сбрендившим перфекционистом. Огромные массивы лесов мягко колыхались внизу. Деревья отливали полированной латунью и начищенной медью.

Древняя архитектура оказалась слишком идеальной для старых датчиков корвета. Машине не за что было зацепиться в этом море симметрии. Я перехватил управление на ручной режим. Тяжелый нос судна клюнул вниз. Я направил корабль к широкой посадочной платформе, парящей прямо над глубоким ущельем.

– Выпускай шасси. – Я потянул на себя тугой рычаг тяги.

Посадочные опоры с глухим, солидным лязгом впечатались в золотистый сплав. Корпус судорожно вздрогнул, сминая амортизаторы. Плазменные турбины издали последний предсмертный хрип, выплюнули облачко сизого дыма и послушно заткнулись. Изумрудные вены Ауры на приборной панели слегка потускнели, переходя в режим сбережения энергии.

Наступила звенящая тишина. Она обрушилась на барабанные перепонки тяжелой бетонной плитой. После многодневного монотонного гула перегруженного реактора, свиста пробитой вентиляции и вечного саркастичного трепа Искина это безмолвие казалось физически осязаемым. В ушах противно зазвенело.

– Выведи панораму с внешних камер. – Я хрипло откашлялся. – Хочу видеть, куда мы приземлились.

– Выполняю. – Мири щелкнула виртуальными пальцами. – Добро пожаловать в элитный санаторий для микросхем.

Главный монитор вспыхнул высоким разрешением. Вокруг возвышались причудливые, стремящиеся ввысь строения из неизвестного самовосстанавливающегося сплава. Металл словно дышал. На поверхности платформы не было ни единого следа разрушений, ни грамма ржавчины или космической пыли. Прямо на наших глазах глубокая царапина, оставленная левой опорой «Странника», медленно затянулась текучим золотом. Абсолютный, параноидальный порядок поддерживался древней, бездумной автоматикой системы безопасности.

– Жутковатое местечко. – Голограмма Искина поежилась, обхватив себя за плечи. – Мои сканеры щупают поверхность на десятки километров вокруг. Ни единой биологической клетки. Ни микробов, ни грызунов, ни одичавших сектантов. Полная антисанитарная стерильность.

Я криво усмехнулся.

– Зато не придется выводить тараканов из грузового отсека.

Пора было выходить. Я отстегнул ремни безопасности и с трудом поднялся из пилотского ложемента. Мышцы затекли. В правом колене что-то предательски хрустнуло. Я проверил заряд тяжелого бластера на бедре, передернул затвор и решительно зашагал к шлюзовой камере. Удушливая корабельная вонь горелой проводки и сублимированной лапши преследовала меня до самых дверей.

– Открывай. – Я с силой ударил ладонью по кнопке гермошлюза.

Пневматика протяжно, с присвистом выдохнула. Толстая бронированная створка неохотно поползла в сторону. В лицо ударил поток невероятно свежего, прохладного воздуха. Он пах озоном, горячим металлом и чем-то неуловимо цветочным, но полностью лишенным влажной тяжести настоящей природы. Стерильный кондиционер планетарного масштаба.

Я первым шагнул на поверхность. Тяжелый магнитный ботинок оставил уродливый след на безупречно чистом золотом покрытии. Мне на секунду стало стыдно за наш бомжеватый вид на фоне этого архитектурного великолепия. Вокруг раскинулся механический лес. Длинные гибкие ветви из матового сплава мерно покачивались под напором искусственного ветра, с пугающей точностью имитируя жизнь. Листья из тончайшей золотой фольги издавали сухой, шелестящий звук.

Ни пения птиц. Ни жужжания насекомых. Только ритмичный, бесконечный скрип безупречной механики. Планета функционировала как исполинские часы, заведенные сумасшедшим часовщиком миллионы лет назад. И теперь эти часы ждали своего хозяина.

Позади тихо лязгнули сервоприводы. Кира плавно спустилась по рифленой аппарели корвета. Ее босые ноги бесшумно ступали по металлу. Нежно-фиолетовая кожа девушки казалась инородным, кричаще ярким пятном в этом царстве желтой и серой геометрии. Она замерла у самого края платформы. Лицо киборга оставалось абсолютно бесстрастным, но тонкие пальцы мелко дрожали.

Тонкая серебристая сетка нейронных путей на висках и изящной шее Киры налилась глубоким свечением. Каналы учащенно пульсировали, вступая в жесткий резонанс с городскими структурами. Девушка жадно втягивала воздух ноздрями. Она чувствовала мощный, непреодолимый зов этого проклятого места. Прародина узнавала свою наследницу.

– Они нас видят. – Кира произнесла это одними губами. – Они ждали.

Спящий город откликнулся мгновенно. Вдоль идеальных проспектов и золотых аллей стремительной волной пробежала мягкая иллюминация. Глухой подземный гул завибрировал прямо в подошвах моих ботинок. Исполинские башни пробуждались от многовекового летаргического сна. Монументальные пустые строения реагировали на присутствие Живого Ключа. Скрытые глубоко под поверхностью механизмы с тяжелым скрежетом перемалывали шестеренки, запуская древние протоколы приветствия.

Забытый рай готовился к выполнению своей последней, роковой функции.

Я инстинктивно сжал рукоять бластера до боли в суставах. Пластик рукоятки скользил в потной ладони. Оружие казалось жалким куском ржавого металлолома на фоне циклопической мощи пробуждающегося континента. В глубоких тенях между механическими деревьями начали вспыхивать красные окуляры систем слежения. Пейзаж стремительно терял свое невинное очарование, превращаясь в огромный, готовый захлопнуться капкан.

– Добро пожаловать домой, принцесса. – Я мрачно сплюнул на идеальный золотой пол. – Надеюсь, у твоей родни найдется парочка запасных предохранителей.

Я отчаянно ждал подвоха.

Хрестоматийные рои обезумевших дроидов-убийц просто обязаны были с радостным визгом сервоприводов вырваться из-за ближайшего платинового угла. Мой натренированный на свалках внутренний параноик живо рисовал в воображении эскадрильи хромированных терминаторов и клыкастых кибер-собак, готовых порвать на британский флаг любую органическую заразу. Взгляд лихорадочно цеплялся за малейшие тени между исполинскими башнями, выискивая предательские блики на снайперских линзах.

– Мири. – Я судорожно сглотнул скопившуюся в горле вязкую слюну. – Сенсоры что-нибудь видят? Местные сайлоны уже готовят комитет по встрече с оркестром и расстрельной командой?

Голограмма Мири вынырнула прямо из коммуникатора на моем запястье. Пиксельная напарница облачилась в поношенный камуфляж колониальной морской пехоты и деловито жевала огромную виртуальную сигару. Искин недовольно сплюнула цифровой пепел прямо мне на ботинок.

– Радары чисты как совесть новорожденного младенца. – Она поправила съехавшую набекрень кевларовую каску. – Но радиационный фон отчаянно фонит истерикой. Пространство буквально захлебывается от высокочастотного пинга охранных подпрограмм.

– Просто замечательно. – Я нервно передернул затвор, наслаждаясь сухим щелчком механики. – Значит, нас прямо сейчас разглядывают под гигантским микроскопом.

Сгусток концентрированного божественного пафоса плавно выплыл из-за моей спины. Эйдос беззвучно развернул вокруг нашей крошечной делегации мерцающую сферу невероятно теплого, глубокого золотистого света. Едва этот пульсирующий светящийся пузырь коснулся ближайшего монументального здания, идеальная гладкая стена внезапно ощетинилась смертью. Из скрытых пазов с противным, скрежещущим металлическим лязгом выскочили десятки спаренных тяжелых турелей. Толстые вольфрамовые стволы мгновенно сфокусировались на моей грудной клетке.

Но смертельных залпов раскаленной плазмы не последовало. Орудийные башни вдруг жалобно, почти по-человечески пискнули, мигнули зелеными светодиодными индикаторами и бессильно поникли дулами вниз. Золотая аура Дедушки-сверхновой сработала как всемогущий, ультимативный VIP-пропуск в самый закрытый и опасный клуб галактики.

– Удобная штуковина. – Я облегченно вытер мокрый лоб тыльной стороной грязной тактической перчатки. – С таким карманным фонариком можно смело идти грабить центральные имперские банки.

Кира остановилась рядом со мной. Ее нежно-фиолетовые глаза неотрывно, с неким глухим благоговением следили за поникшими стволами древних автоматических орудий. Серебристая нейросеть на ее изящной шее пульсировала в строгий унисон с беззвучными шагами Предводителя Эфиралов.

– Это не фонарик, Роджер. – Голос биоробота прозвучал непривычно тихо, с нотками затаенной грусти. – Эйдос напрямую транслирует в локальную сеть базовый корневой код создателей. Оружие физически не может выстрелить в того, кого считает своим абсолютным божеством.

– Главное, чтобы ваш бог не забыл вовремя оплатить премиум-подписку на антивирус. – Я нервно хмыкнул, изо всех сил стараясь унять позорную мелкую дрожь в коленных чашечках.

Мы медленно углубились в механические джунгли. Широкий архитектурный проспект неожиданно уперся в сверхплотную стену искусственных зарослей, наглухо преграждающих кратчайший путь к циклопическому хрустальному куполу Храма Очищения. Огромные толстые кабели сплетались в уродливые, хаотичные узлы, притворяясь тропическими лианами. Сплав под подошвами моих ботинок начал мелко вибрировать. Низкочастотный, гудящий гул легко проникал сквозь толстую армированную подошву, поднимался по уставшим ногам и неприятно, до тошноты щекотал внутренности.

– Искин, у меня пломбы в зубах ноют от этого проклятого ультразвука. – Я со злостью пнул ближайшую светящуюся кибер-лиану тяжелым ботинком. – Эта высокотехнологичная железяка бесцеремонно пытается залезть мне прямо в черепную коробку.

Потревоженный кабель недовольно зашипел роем искр и лениво отполз в сторону. Мири мгновенно сменила армейский камуфляж на строгий, ослепительно белый халат ведущего научного сотрудника.

– Планетарный процессор пребывает в состоянии легкого когнитивного шока от твоей вопиющей антисанитарии. – Она осуждающе постучала виртуальным планшетом по голографической коленке. – Система изо всех сил пытается понять, являешься ли ты новой формой биологической угрозы или просто куском дурно пахнущего, эволюционировавшего космического мусора.

– Будь добра, передай ей по своим каналам, что я дипломированный капитан исследовательского судна. – Я остервенело, работая локтями, продрался сквозь очередное мерзкое сплетение проводов.

Кира грациозно и бесшумно скользнула следом. Девушка даже не прикасалась к агрессивным металлическим ветвям. Титановые лианы сами почтительно расступались перед Живым Ключом, услужливо освобождая проход и покорно признавая ее скрытые административные права.

– Не зли систему, Роджер. – Кира бросила на меня строгий, обеспокоенный взгляд через плечо. – Она и так работает на пределе своей базовой логики.

Окружающее пространство внезапно разрезали широкие, ослепительно красные лучи. Прямо с затянутого перламутровой дымкой неба ударили мощные поисковые прожекторы. Невидимые орбитальные платформы защиты начали агрессивно и методично прочесывать поверхность планеты широким цифровым бреднем.

Эйдос отреагировал с поистине божественной скоростью. Сгусток плазмы резко раздулся в размерах, мгновенно впитывая в себя агрессивное сканирующее свечение. Предводитель перехватывал тяжелые пакеты телеметрии прямо на лету, словно гигантская эфирная жаба, виртуозно глотающая назойливых информационных мух.

Малейшая утечка данных гарантированно разбудит спящего Короля Пыли. Обезумевший цифровой бог мгновенно засечет нас и обрушит на эту стерильную, забытую утопию всю подавляющую мощь своего зараженного флота. Я завороженно, забыв моргать, смотрел, как Предводитель беззвучно переваривает смертоносные вражеские сигналы.

– А Дедушка-сверхновая работает отличным межгалактическим роутером. – Я нервно сглотнул, не опуская бластера. – Какова расчетная пропускная способность нашего карманного святого?

– Эйдос полностью блокирует любой исходящий трафик. – Кира сильно прищурилась, глядя на поглощенные лучи. – Но его энергетические ресурсы в таком режиме далеко не бесконечны.

– Он искусственно маскирует нас под обычный фоновый шум системы. – Мири материализовалась прямо на горячем стволе моего оружия, свесив ножки. – Искин эмулирует штатную работу локальных модулей. Для внешнего наблюдателя мы сейчас выглядим просто как стая мигрирующих безобидных программных ошибок.

Но идеальный, глянцевый фасад древней утопии начал стремительно давать трещины. Голограмма Искина на моем запястье тревожно замигала ядовито-красным цветом. Белый халат цифрового лаборанта густо покрылся рваными графическими артефактами. Мири лихорадочно, с пугающей скоростью перебирала пальцами в воздухе, отслеживая невидимые массивы пролетающих данных.

– Капитан, у нас вырисовываются фатальные проблемы. – Голос Мири сорвался на противный металлический скрежет плохо настроенного радио. – Локальная сеть Храма Очищения откровенно сходит с ума. Внутренние защитные алгоритмы планеты перегреваются от количества нестыковок.

– Давай конкретнее! – Я сорвался на бег, грубо увлекая Киру за собой за локоть.

Массивные, усыпанные кристаллами створки Храма уже маячили в самом конце золотого проспекта.

– Эйдос пока успешно обманывает систему, но планетарный искусственный интеллект начинает серьезно подозревать неладное. – Искин резким взмахом вывела передо мной полупрозрачный график, красные кривые на котором стремительно ползли вверх к критической отметке. – Процессоры фиксируют неразрешимый логический парадокс. Богов не может быть два одновременно. В любую секунду протоколы безопасности могут схлопнуться от перегрузки.

Всего одна малейшая ошибка.

Одно пропущенное сканирование, один сорвавшийся бит информации. Если эфирная защита рухнет, Король Пыли увидит наше жалкое вторжение в прямом эфире. Я стиснул челюсти так, что противно заскрипела зубная эмаль. Тяжелые ступни отбивали бешеный, рваный ритм по идеальным золотым плитам. Мы неслись к входу в древнее святилище, отчаянно обгоняя собственную тень и остатки здравого смысла.

– Шевелим поршнями. – Я резко перехватил бластер двумя руками. – Если эта гигантская консервная банка зависнет, нам срочно понадобится большая монтировка для жесткой перезагрузки.

Воздух вокруг врат сгустился, превращаясь в раскаленный кисель, от которого дешевый пластик визора начал покрываться мутной испариной. Я согнулся пополам, упираясь дрожащими руками в колени. Вязкий, абсолютно стерильный воздух планеты с трудом проталкивался в пересохшее горло, оставляя привкус статического электричества.

– Система охлаждения скафандра паникует. – Я постучал пальцем по запотевшему стеклу шлема. – Еще пара минут на этой золотой сковородке, и мои легкие превратятся в хорошо прожаренный стейк.

– Термальное излучение превышает норму на двести процентов. – Голограмма Мири недовольно скрестила руки на груди, зависнув над пультом питбоя. – Структура этих ворот генерирует микроволновое поле. Древние явно страдали маниакальной микрофобией и предпочитали стерилизовать гостей до хрустящей корочки еще на пороге.

– Могли бы просто постелить коврик с надписью «Вытирайте ноги». – Я тяжело оперся на ствол бластера.

Сгусток плазменного высокомерия плавно выплыл вперед, откровенно наслаждаясь своей абсолютной неуязвимостью. Предводитель Эфиралов лениво дрейфовал над гудящей поверхностью площади, расталкивая плотный воздух. Его колоссальная энергия окатила монументальный фасад мягким, обжигающе-теплым золотым светом, безжалостно выжигая глубокие тени в пазах древних механизмов. Эйдос величественно завис прямо над массивным гранитным постаментом, который уродливым черным клыком торчал из идеальной геометрической симметрии пола.

В самом центре обветренного, покрытого микротрещинами камня зияло глубокое, пугающе ровное прямоугольное углубление. Технологическая скважина алчно ждала свой Последний Ключ, излучая в пространство ледяной холод на фоне всеобщего пекла. Сияющий шар Эфирала слегка сжался, концентрируя острый луч света точно на выемке в граните. Вокруг постамента истерично закружились крошечные пылинки чистого эфира.

– Базовая архитектура Храма ожидает прямой физической аутентификации. – Голос Эйдоса ударил невидимым кувалдометром прямо по моим обнаженным нервам. – Центральные врата откроют доступ к процессору исключительно после добровольной интеграции Живого Ключа в корневой каталог системы. Иначе этот металл останется глух к любым мольбам.

– Опять ваши божественные USB-порты. – Я пнул основание постамента тяжелым ботинком, оставив на нем уродливую серую царапину. – Вечно их приходится вставлять по три раза, чтобы совпали проклятые контакты. А если ошибся пином, то половина галактики схлопнется в черную дыру.

– Примитивная аналогия углеродного ума. – Эйдос презрительно пульсировал. – Этот разъем идеален. Он не прощает погрешностей физического мира.

Кира сделала неуверенный, неестественно ломаный шаг вперед. Магнитные захваты ее изящных сапог лязгнули слишком громко в этой звенящей, мертвенной тишине заброшенного рая. На поцарапанном, покрытом вековой патиной металле врат четко вырисовывался выгравированный герб её давно исчезнувшей семьи. Сложная, невероятно агрессивная геометрическая мандала гениальных создателей протокола «Эгида». Нежно-фиолетовая кожа Киры начала болезненно разгораться изнутри глухим, радиоактивным светом. Серебристые татуировки нейросети на висках и изящной шее угрожающе вздулись под напором просыпающейся энергии.

Механизм жадно приветствовал свою законную хозяйку. Девушка медленно подняла голову, вглядываясь в бесконечное переплетение светящихся проводов и исполинских шестеренок. Ее расширенные зрачки почти полностью затопили радужку первобытной чернотой машинного кода.

– Алгоритм требует от меня абсолютной, слепой покорности. – Кира коснулась подушечками пальцев острых краев углубления. – Я кожей слышу, как стонут стертые шестерни глубоко внутри. Они столетиями изголодались по правильному, родному коду.

Ледяная, отвратительно шершавая глыба панического осознания с размаху рухнула мне прямо на грудную клетку. За этими циклопическими бронированными створками немедленно начнется безжалостная, безмолвная мясорубка личностей. Та неуклюжая, вечно потерянная девчонка, которую я с таким колоссальным трудом выковырял из замерзшей криокапсулы в пропахшем озоном трюме «Странника», навсегда исчезнет. Она перестанет смешно морщиться от горечи растворимого кофе, перестанет пугаться резких визгов корабельной сирены и забудет все наши дурацкие шутки.

Я тяжело шагнул ближе, бесцеремонно вторгаясь в ее интимное, пугающее пространство диалога с мертвой планетарной архитектурой. Металл врат недовольно зашипел снопами ослепительных искр.

– Послушай меня, фиолетовая. – Я заглянул прямо в ее пылающие неестественным фиолетовым огнем глаза. – Если этот светящийся высокомерный паразит попытается отформатировать твою странную любовь к тупым голографическим комедиям, просто возьми и замкни ему фазу на корпус.

– Моя базовая архитектура имеет встроенную многоуровневую защиту от принудительной перезаписи секторов памяти. – Кира медленно повернула ко мне бесстрастное лицо. – Но математическая вероятность сохранения мелких бытовых привычек и эмоциональных привязанностей стремится к абсолютному статистическому нулю.

– Засунь свою безупречную математику в отработанные дюзы. – Я криво, невероятно натужно усмехнулся, чувствуя, как дергается щека. – Я категорически отказываюсь делить пилотскую рубку на своем корабле с бездушным бухгалтерским калькулятором. Ничего личного, Мири!

Правая рука совершенно самопроизвольно, повинуясь древнему инженерному инстинкту выживания, скользнула в глубокий набедренный карман замасленного комбеза. Грубые, покрытые мозолями пальцы в прожженной тактической перчатке мгновенно нащупали спасительный шершавый торец. Заветный, увесистый моток легендарной синей изоленты. Я мертвой хваткой вцепился в липкий рулон, превращая копеечный кусок полимера в свой личный, сверхпрочный спасательный трос на самом краю всепоглощающей сингулярности.

Кусок грязной ленты против воли абсолюта.

– Капитан, твои телеметрические датчики истошно орут о надвигающемся обширном инфаркте. – Мири вывела прямо перед моим поцарапанным визором пульсирующий красным график сердечного ритма. – Ты сейчас просто раздавишь свой синий артефакт в липкую, бесполезную кашу.

– Пламенный мотор тарахтит в строгом штатном режиме. – Я еще сильнее, до хруста в суставах сжал рулон в кармане. – Просто тщательно калибрую уровень инженерной ярости перед неизбежным контактом с божественным прекрасным.

Я посмотрел в светящиеся глаза Киры и коротко, максимально жестко кивнул. Девушка немедленно ответила скупым, лишенным эмоций движением подбородка. Мы синхронно сделали тяжелый шаг вперед. Толстые титановые створки гигантских врат содрогнулись с утробным, оглушительным тысячелетним стоном, от которого с потолка посыпалась мерцающая пыль. Система безоговорочно распознала высший административный доступ. Проход в недра колоссального планетарного процессора начал мучительно медленно, со скрежетом расползаться в стороны.

Путь во тьму был официально открыт.