Текст книги "Звезданутый Технарь 5 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Звезданутый Технарь 5

Глава 1
А где серебряные туфельки?

Мир вернулся ко мне через боль в левом плече и мерзкий вкус горелой пластмассы на языке. Сознание всплывало из черного киселя неохотно, цепляясь за обрывки воспоминаний об имперских крейсерах и безумном прыжке в никуда. Глаза щипало от едкого сизого дыма, который плотной пеленой заполнил рубку «Странника», превращая кабину в филиал ада для астматиков. Я попробовал пошевелиться, но каждое движение отзывалось звоном в ушах и протестующим стоном мышц, словно по мне проехался грузовой погрузчик с Целины. Вокруг царила пугающая, противоестественная тишина, которую лишь изредка нарушал треск догорающей изоляции где-то под приборной панелью.

В голове гудело, как в неисправном реакторе. Я с трудом разлепил веки, сощурившись от редких искр, вылетавших из разбитых мониторов. Осколки бронестекла усеяли пол сверкающим ковром, впиваясь в ладони, когда я попытался приподняться. Темнота казалась абсолютной, если не считать тусклого мерцания аварийных ламп, которые едва пробивались сквозь завесу гари. Корабль больше не дрожал от взрывов, но я чувствовал, как нас медленно и беспорядочно крутит в пространстве. Внутренний гироскоп окончательно сошел с ума, транслируя в мозг сигналы о том, что верх и низ поменялись местами и ушли в длительный отпуск.

– Мири, детка, скажи, что мы хотя бы в этой вселенной, – прохрипел я, чувствуя, как саднит горло.

Ответом мне послужила яростная тирада на бинарном коде, вырвавшаяся из динамиков моего питбоя. Искин не просто ругалась, она истошно материлась на языке нулей и единиц, заставляя браслет на моем запястье вибрировать от перенапряжения. Судя по агрессивному тону, навигационное ядро «Странника» превратилось в тыкву, а операционная система Мири пыталась вытащить себя из цифровой могилы с помощью одних лишь костылей и старого доброго «Ctrl+Alt+Del». Я ощутил знакомое покалывание статического электричества, когда она начала очередной цикл перезагрузки

– Ошибка 404, Роджер! Твоя удача не найдена по указанному адресу! – наконец прорезался ее голос, искаженный помехами до неузнаваемости. – Навигация сдохла, сенсоры ослепли, а я чувствую себя как старый калькулятор, который заставили вычислять массу твоей глупости! Прыжок прошел через задницу варпа, и теперь мы черт знает где!

– Главное, что живы, – буркнул я, отстегивая заклинивший замок ремней безопасности.

Я буквально выпал из кресла, приземлившись на колени среди мусора и обломков пластика. Запах гари стал еще невыносимее, заставляя легкие сжиматься в спазме. Плечо пульсировало тупой болью, но кости, кажется, остались целыми, что уже можно считать маленьким чудом после такого аттракциона. Поднявшись на ноги, я пошатнулся, хватаясь за край консоли, чтобы не рухнуть обратно. Рубка выглядела так, будто внутри нее взорвалась информационная бомба. Свисающие кабели, вывороченные панели и повсюду этот едкий дым, мешающий разглядеть хоть что-то дальше собственной вытянутой руки.

Мой взгляд упал на соседнее кресло. Кира сидела неподвижно, голова ее склонилась на грудь, а фиолетовая кожа в аварийном свете казалась пепельно-серой. Сердце пропустило удар, и я, забыв о боли, рванулся к ней, спотыкаясь о разбросанные инструменты. Ее нейросеть на шее больше не пульсировала ярким серебром, лишь изредка выдавая слабые, затухающие всполохи. Я коснулся ее руки, ожидая почувствовать ледяной холод смерти, но кожа оказалась теплой, хотя и влажной от пота. Она дышала – ровно и глубоко, словно просто ушла в глубокий сон после долгого и изнурительного рабочего дня на каторге.

– Кира! Эй, принцесса, очнись! – я осторожно потряс ее за плечо, надеясь увидеть свечение в ее глазах.

– Не трогай ее, Роджер, она просто в глубоком сне, – подала голос Мири, и в ее тоне промелькнуло нечто похожее на уважение. – Эта девчонка выжала из себя все соки, пока держала дистанцию с имперскими гравизахватами. Ее биопроцессоры перегрелись и ушли в защитный стазис. Ей нужен отдых, иначе мозги превратятся в хорошо прожаренный омлет. Показатели в норме, просто дай ей поспать.

– Ладно, пусть отдыхает, она это заслужила, – я облегченно выдохнул, вытирая пот со лба. – А нам с тобой пора оценить масштаб катастрофы, пока мы окончательно не превратились в космическую пыль.

Я облачился в «Пустотник» и натянул шлем на голову, активируя систему замкнутого дыхания. Свежий кислород ударил в ноздри, проясняя мысли и немного утихомиривая панику, которая уже начинала пускать корни в моей груди.

Оставив Киру в кресле, я направился к люку, ведущему в жилой отсек, стараясь не смотреть на разбитые мониторы, которые раньше служили моими окнами в мир. Корабль продолжал медленно вращаться, и я чувствовал, как гравитация капризничает, то прижимая меня к переборке, то заставляя парить над полом.

Пробираться сквозь завалы в коридоре оказалось тем еще квестом. Тут и там валялось оборудование, которое сорвалось со своих мест во время прыжка, ящики с пайками, канистры с технической водой и запчасти, которые я так бережно собирал по всей галактике. Все это перемешалось в хаотичную кучу, превращая узкий проход в полосу препятствий для экстремалов. Я протиснулся мимо камбуза, где кофеварка печально мигала красным глазом, словно обвиняя меня в отсутствии утреннего эспрессо. «Странник» стонал и поскрипывал, издавая звуки, от которых у любого нормального пилота волосы встали бы дыбом.

Я добрался до хвостового отсека и замер в дверях, не веря своим глазам. Внешняя обшивка корвета, моя гордость и крепость, была вскрыта неизвестной силой так же легко, как обычная консервная банка в руках голодного мусорщика. Пусть и тонкая, но зато длинная дыра зияла в борту, и края металла были вывернуты наружу, словно изнутри что-то очень хотело выбраться на свободу. Вместо звезд за проломом расстилалась лишь какая-то серая, вязкая муть, лишенная привычных ориентиров и света. Это зрелище завораживало и пугало одновременно, напоминая кадры из старых хорроров про заброшенные станции в пустоте.

– Роджер, у нас проблема! – заорала Мири мне в ухо, заставив вздрогнуть. – Я фиксирую резкий перепад давления! Твоя «консервная банка» протекает быстрее, чем бюджет захолустной колонии! Если ты не заделаешь эту дыру прямо сейчас, мы все станем частью этого серого киселя снаружи. Температура падает, кислород уходит! Шевели булками, Капитан!

– Вижу я, вижу! – огрызнулся я, лихорадочно озираясь в поисках подходящих материалов.

Свист уходящего воздуха нарастал, превращаясь в зловещий вой, который перекрывал даже шум моей собственной крови в ушах. Вакуум жадно тянул свои невидимые пальцы к остаткам атмосферы жилого модуля, высасывая тепло и жизнь из каждой щели. Я почувствовал, как мои ноги начали отрываться от пола – поток воздуха становился все сильнее, увлекая за собой мелкий мусор и обрывки изоляции. Времени на раздумья не оставалось, нужно было действовать здесь и сейчас, используя любые подручные средства.

На лету я перехватил пролетавший мимо кусок толстого термопластика, который когда-то служил крышкой для грузового контейнера.

Это был идеальный вариант для экстренной заплатки, если только мне удастся удержать его на месте под натиском атмосферного давления. Я рванулся к пролому, преодолевая сопротивление воздушного потока, и навалился на лист пластика всем весом, пытаясь прижать его к рваным краям обшивки. Вакуум тут же попытался вырвать мою добычу из рук, заставляя мышцы плеч стонать от запредельного напряжения. Пальцы в перчатках скафандра скользили по гладкой поверхности, но я держался мертвой хваткой, понимая, что второго шанса не будет.

Увидел, как тяжелый металлический кофр, подхваченный потоком воздуха, летит прямо в мою сторону, я умудрился перехватить его одной рукой, продолжая прижимать заплатку плечом и коленом. С огромным трудом я подсунул ящик под край пластикового листа, используя его как временную подпорку и рычаг. Давление немного стабилизировалось, и свист стал тише, но это была лишь временная мера – пластик держался на честном слове и моей упрямости. Мне нужно было закрепить конструкцию намертво, иначе первый же маневр превратит эту импровизированную дверь в смертоносный снаряд внутри корабля.

Я выхватил с пояса портативный плазменный резак и активировал его на среднюю мощность.

Ослепительно-голубой луч ударил в стык между термопластиком и металлом обшивки, рассыпая вокруг фонтаны искр. Я вел инструментом быстро и уверенно, накладывая грубый, но надежный шов, который на глазах сплавлял материалы в единое целое. Дым паленого полимера и плавящейся стали заполнил пространство коридора, но я не обращал на это внимания, сосредоточившись на каждом миллиметре шва. Смерть дышала мне в затылок холодным дыханием пустоты, но я упорно заделывал брешь в своей судьбе.

– Давление стабилизируется, Роджер! Семьдесят процентов… восемьдесят… – Мири вела отсчет, и ее голос становился все спокойнее. – Девяносто! Ты сделал это, Капитан! Свист прекратился. Утечка купирована, хотя выглядит это так, будто корабль чинили в гараже на окраине системы.

– Работает, и ладно, – я выключил резак и обессиленно привалился к свежесваренной заплатке.

Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, а пот заливал глаза, несмотря на систему вентиляции шлема. Я чувствовал себя так, словно только что в одиночку передвинул астероид, но чувство триумфа перекрывало всю усталость. Мы выжили. «Странник», хоть и избитый, израненный и лишенный своей верной помощницы-навигации, все еще оставался на плаву в этом безумном океане неизвестности. Я осторожно щелкнул замками и снял шлем, подставляя лицо прохладному воздуху отсека.

Я вытер копоть и пот с лица рукавом комбинезона, чувствуя, как мелкие капли грязи размазываются по коже. В хвостовом отсеке стало заметно прохладнее, но системы обогрева уже начинали свою медленную борьбу с холодом внешнего пространства. Я бросил взгляд на свой ремонтный шедевр. Кусок пластика, подпертый ящиком, выглядел нелепо, но герметичность была восстановлена. Теперь у нас появилось время, чтобы осмотреться и понять, в какую именно дыру нас занесло на этот раз.

– Мири, статус систем? – спросил я, направляясь обратно в сторону рубки.

– Мы, летающий кусок лома, Роджер, но в этом нет ничего нового, – иронично ответила она. – Двигатели молчат, но реактор выдает стабильный минимум. Кира все еще спит, показатели в норме. Нам нужно понять, где мы находимся, потому что мои карты говорят, что здесь вообще ничего не должно быть. Пустое место, дырка от бублика вселенского масштаба.

– Посмотрим, что там за окном, – пробормотал я, ускоряя шаг.

Я вернулся в кабину, мимоходом проверив состояние Киры – она даже не шелохнулась, продолжая свой восстановительный сон. Мое внимание теперь было приковано к обзорному иллюминатору. Я подлетел к толстому многослойному стеклу, чувствуя, как внутри нарастает странное, почти детское любопытство, смешанное с первобытным трепетом перед неизведанным. Рука сама потянулась к пульту управления заслонками, которые все еще оставались закрытыми.

Пальцы коснулись сенсора. Тяжелые бронированные пластины медленно поползли в стороны, открывая мне вид на то, что находилось за пределами «Странника». Я ожидал увидеть черноту, звезды или хотя бы знакомые очертания туманностей, но реальность оказалась куда более странной и величественной. То, что я увидел, не поддавалось никакому логическому объяснению и выходило за рамки всего моего опыта пилота-мусорщика.

Перед моими глазами развернулась картина, достойная кисти безумного творца миров. Мы больше не были в привычном космосе, это было очевидно с первого взгляда. Каждое мгновение пребывания здесь ломало мои представления о физике, заставляя мозг судорожно искать аналогии в памяти. Вместо черноты космоса в глаза ударило яростное буйство красок, от которого заныли зрачки. Пространство пульсировало, дышало и переливалось всеми оттенками ядовитого неона, превращая наш избитый корвет в крошечную щепку посреди светящегося океана неизвестности. Тяжелое бронестекло едва сдерживало это безумие, вибрируя от невидимых потоков энергии, которые лизали обшивку «Странника».

– Приехали. Похоже, Элли больше не в Канзасе, – выдавил я охрипшим голосом.

Тишина в рубке стала почти осязаемой, нарушаемая лишь моим неровным дыханием и далеким, утробным стоном поврежденного корпуса.

– Роджер, если это твоя идея отпуска, то сервис тут просто отвратительный, – подала голос Мири, и ее голос прозвучал с пугающим цифровым скрежетом.

Прямо по курсу, медленно вращаясь в густом мареве люминесцентного газа, дрейфовали гигантские кристаллические рифы. Исполинские структуры, похожие на ледяные иглы богов, пронзали облака сияющего эфира, отражая и преломляя свет в миллионах граней. Эти кристаллы светились изнутри мягким фосфоресцирующим светом, создавая иллюзию подводного царства, только масштаб здесь подавлял всякую волю. Самый мелкий из этих обломков превосходил размерами имперский линкор, а их скопления образовывали настоящие лабиринты, в которых свет и тень играли в прятки по правилам, недоступным человеческому разуму.

– Ты видишь это, Мири? Это не просто лед. Это целые горы из какой-то энергетической руды.

– Вижу? Роджер, мои оптические сенсоры сейчас испытывают цифровой оргазм вперемешку с системным коллапсом. Это не входит ни в один навигационный справочник Империи.

Облака газа вокруг рифов двигались вопреки всем законам привычной аэродинамики и физики космоса. Туманные вихри закручивались в идеальные спирали, сталкивались и распадались на мириады искр, игнорируя инерцию и притяжение. Казалось, пространство здесь живет своей жизнью, подчиняясь прихотям невидимого дирижера. Я смотрел, как фиолетовый протуберанец плавно обогнул нос «Странника», оставив на стекле едва заметный след из мерцающей пыли. В этом месте даже вакуум ощущался иначе – он не давил пустотой, а словно шептал что-то на грани слуха, заставляя кожу покрываться мурашками.

– Физика здесь вышла покурить и не вернулась, – пробормотал я, не в силах отвести взгляд.

– Скорее, ее тут никогда и не звали на вечеринку. Магнитные поля завязываются в узлы прямо у нас под носом.

Взглянул на приборную панель. Мониторы выдавали сущий бред, больше похожий на бэд-трип программиста-недоучки. Стрелки аналоговых датчиков, которые я установил на случай отказа цифры, бешено вращались вокруг своей оси, не находя опоры. Индикаторы гравитации показывали то невесомость, то чудовищные перегрузки, хотя я не чувствовал никакой перемены в своем весе. Внешняя связь превратилась в сплошной поток статического шума, в котором иногда чудились далекие, искаженные крики или обрывки странных мелодий, от которых тянуло холодом.

– Мы за бортом реальности, подруга. Прыжковые врата остались где-то в другой жизни.

– Хуже. Мы за пределами всех известных карт. Даже древние архивы Иджис не содержат записей об этой дыре.

В памяти всплыли старые легенды, которые рассказывали седые пилоты в портовых барах Целины, когда количество выпитого синтетического эля превышало все разумные нормы. Они шепотом упоминали о «Колыбели Эфира» – потаенном месте в складках мироздания, где время замирает, а пространство выворачивается наизнанку. Древние якобы использовали эти карманы как убежища или хранилища, недосягаемые для простых смертных. Величественность этой картины внушала трепет, но под слоем восхищения шевелился липкий, холодный страх перед мощью, способной сотворить подобное.

– Значит, Король Пыли нас тут не достанет? – я с надеждой посмотрел на золотистую проекцию искина.

– Если он не умеет летать сквозь чистый хаос, то вряд ли. Но радость твоя преждевременна, Капитан. У нас свои проблемы.

Золотистая голограмма Мири на моем питбое замерцала, ее контуры пошли рябью, распадаясь на отдельные пиксели и снова собираясь воедино. Она выглядела так, будто пыталась пробиться сквозь толстый слой помех, ее движения стали дергаными, лишенными привычной плавности. Глаза искина вспыхивали тревожным красным цветом, когда она анализировала поток данных, обрушившийся на ее вычислительные ядра.

– Роджер, у меня… критический сбой систем позиционирования. Я не понимаю, где верх, где низ, и в какой стороне наше вчера.

– Мири, только не паникуй. Ты, лучший искин в этой части галактики, соберись!

– Я не паникую, я констатирую факт! Локальные флуктуации эфира выжигают мои сенсоры. Мы дрейфуем в супе из первичной материи.

Я смотрел на бесконечные переливы неизвестного вещества за окном, и паника начала медленно затапливать сознание. Мы висели в пустоте, лишенные связи, навигации и понимания того, как выбраться обратно в нормальный мир. Каждая секунда созерцания этой смертоносной красоты приближала нас к моменту, когда реактор просто не выдержит нагрузки от постоянных скачков фона. Красиво? Безусловно. Но за этой эстетикой скрывалась пасть хищника, готового переварить наш корабль вместе со всеми мечтами о капитанском мостике исследовательского крейсера.

– Хватит любоваться видами, – я резко оттолкнулся от иллюминатора, заставив себя отвернуться от гипнотического сияния.

– О, здравый смысл вернулся в чат? Я уж думала, ты решил здесь поселиться и разводить эфирных коров.

– Если не вернем управление, мы станем частью этого пейзажа быстрее, чем ты успеешь обновить прошивку. Мне нужно оживить маневровые.

Я бросил последний взгляд на величественные кристаллы, которые теперь казались не украшением, а острыми клыками ловушки. «Странник» жалобно скрипнул, когда очередной поток газа ударил в левый борт, и я почувствовал, как судно начало медленно заваливаться на нос. Времени на философские размышления и изучение чудес природы не осталось – впереди ждала работа, которую нельзя починить синей изолентой. Я рухнул в пилотское кресло, чувствуя, как адреналин вытесняет страх, заменяя его холодной решимостью выжить назло всем законам физики.

– Мири, переводи все питание на ручное управление. Попробуем прощупать этот эфир на прочность.

– Слушаюсь, Капитан. Но учти, если мы врежемся в ту сверкающую глыбу, я буду очень громко возмущаться.

Глава 2
Скатское поведение!

Дым забивал легкие, превращая каждый вдох в состязание на выносливость. Я рванулся прочь из хвостового отсека, едва не зацепившись плечом за вывернутый кусок внутренней переборки. Позади осталась наспех приваренная заплатка, мое торжество инженерного безумия над законами физики, но расслабляться времени не нашлось. Корабль содрогался от мелкой, противной дрожи, словно «Странник» подхватил космическую лихорадку в этом неоновом киселе. Свисающие с потолка кабели искрили, плюясь голубоватыми разрядами прямо мне под ноги, а аварийное освещение мигало в ритме предсмертной агонии.

– Мири, докладывай! – прохрипел я, перепрыгивая через груду рассыпавшихся пайков.

– Роджер, если ты планировал поцеловаться с гигантской ледяной сосулькой, то мы в пяти секундах от свидания! – ее голос в питбое дребезжал от статики.

Я ломанулся по коридору, едва не вписавшись лбом в заклинившую дверь жилого модуля.

– Опять твой сарказм! Дай конкретику, пока мы не стали частью декора местного ландшафта! – я проскочил мимо кухни, где кофеварка обижено выпустила струю пара в мою сторону.

– Конкретика проста, впереди объект массой с небольшой астероид, и мы летим прямо в его ледяное чрево! Инерция, штука злая, Капитан!

Я влетел в рубку, едва не проехавшись на заднице, и рыбкой нырнул в пилотское кресло. Руки привычно нащупали штурвал, но тот податливо обмяк, не оказывая ни малейшего сопротивления, словно я пытался управлять кораблем с помощью вареной макаронины. Главный экран, вспыхнул, являя моему взору кошмар любого навигатора. Прямо по курсу, застилая собой все сияющее марево эфира, высился исполинский ледяной монолит, чьи острые грани блестели в свете далеких вспышек. Глыба выглядела как обломок зуба какого-то звездного бога, решившего закусить нашим корветом.

– Черт, черт, черт! – я вцепился в рычаги управления, пытаясь нащупать хоть какой-то отклик.

«Странник» продолжал свое неуправляемое вращение, превращая картинку за окном в безумный калейдоскоп из неона и ледяной смерти. Я лихорадочно щелкал тумблерами, заставляя систему перезагрузить контроллеры тяги, но панель отвечала лишь красным миганием ошибок. Реактор в глубине судна издал натужный, басовитый гул, который через мгновение сменился захлебывающимся кашлем и окончательно затих. Штурвал в моих руках оставался неподвижным куском пластика, бесполезным атрибутом в этом танце со смертью. Мы неслись навстречу гибели, лишенные даже призрачного шанса на маневр.

– Заводись, родная, ну же! – я яростно ударил кулаком по консоли, применяя проверенный метод перкуссионного ремонта.

– Мои алгоритмы подсказывают, что физическое насилие над техникой не вернет нам питание, Роджер! Пять секунд до столкновения!

Взгляд упал на индикатор систем жизнеобеспечения, который еще теплился слабым оранжевым светом. Я сорвал защитную крышку с распределительного щита под креслом и вонзил пальцы в хитросплетение проводов, игнорируя болезненные удары тока. Нужно было перебросить остатки энергии из системы фильтрации воздуха и обогрева кают прямиком на маневровые сопла. Если не получится, дышать нам все равно скоро будет нечем, так что риск казался вполне оправданным.

– Роджер, ты что творишь? – Мири сменила облик на паникующего хомяка. – Ты хочешь оставить нас без кислорода?

– Я хочу оставить нас в живых! Перенаправляю поток через основной шинопровод… Сейчас жахнет!

Я соединил два толстых кабеля, и между ними проскочила жирная белая искра, опалившая мне рукав комбинезона. Корабль содрогнулся, когда энергия из батарей жизнеобеспечения хлынула в пересохшие жилы маневровых двигателей. Панель управления на мгновение ожила, вспыхнув всеми цветами радуги, прежде чем снова уйти в перезагрузку. Я почувствовал, как штурвал наполнился тяжестью, сопротивляясь моим движениям, и это было самое прекрасное ощущение в моей жизни. Внешние камеры показали, как из сопел вырвались рваные пучки фиолетовой плазмы, разгоняя окружающий газ.

– Есть! – заорал я, наваливаясь на рычаги всем весом.

– Тяга нестабильна! Маневровые чихают, как больной туберкулезом! – прокричала Мири, вцепившись в край голографической рамки.

– Плевать! Главное, уйти с вектора!

«Странник» начал медленно, мучительно медленно менять траекторию своего падения. Нос корвета неохотно пополз в сторону, уходя от прямого столкновения с ледяным утесом, который уже занимал весь обзор. Я видел каждую трещину на поверхности монолита, каждую замерзшую частицу пыли, застрявшую в прозрачной толще льда. Расстояние сократилось до критического, и я буквально кожей почувствовал холод, исходящий от этой космической глыбы. Руки дрожали от напряжения, мышцы ныли, но я не отпускал управление ни на миллиметр.

– Сейчас будет больно! – предупредил я, зажмурившись.

Гигантская ледяная глыба пронеслась в каком-то метре от обшивки нашего израненного корвета. Острые кристаллы льда скрежетнули по правому борту, издавая звук, от которого мои зубы едва не рассыпались в пыль. По корпусу прошла серия ударов, выбивая снопы искр, которые на мгновение затмили собой сияние эфира. «Странник» швырнуло в сторону, закручивая в новом вираже, но я мертвой хваткой вцепился в штурвал, компенсируя вращение рывками маневровых. Мы скользили по самой кромке монолита, оставляя на его древней поверхности глубокую борозду из обломков нашего оборудования.

– Мы задели его! – Мири в моем ухе сорвалась на ультразвук.

– Главное, не разбились! Держи курс, я пытаюсь стабилизировать гироскоп!

– Роджер, правая опора… кажется, мы оставили там кусок обшивки.

Наконец, инерция начала сдаваться под моим напором, и корабль замер в пространстве, плавно дрейфуя среди светящегося газа. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, свинцовой усталостью. Руки продолжали мелко дрожать, а сердце колотилось где-то в районе горла, напоминая о том, насколько близко мы были к финалу. Вокруг снова воцарилась относительная тишина, если не считать шипения системы вентиляции, пытающейся очистить воздух от остатков дыма.

– Мири, жива? – выдохнул я, вытирая лицо грязным рукавом.

– Мое самолюбие серьезно пострадало, но системы в режиме относительной готовности, – она вернулась к обычному облику блондинки в каре.

– Что по ресурсам? Запасные батареи системы жизнеобеспечения я высадил почти в ноль.

– Ты высадил не только ее, капитан. Все глушилки, активные экраны и компенсирующие обмотки отрубились. Мы светимся в этом тумане, как рождественская елка на центральной площади.

Я бросил взгляд на радар, который только что закончил цикл самодиагностики после перегрузки. Среди хаотичных помех и отражений от ледяных рифов начали проступать три четкие, ритмично пульсирующие точки. Они не походили на обломки или природные аномалии, двигаясь с пугающей синхронностью и целенаправленностью. Холодный пот снова выступил у меня на лбу, когда я осознал, что наше спасение от монолита было лишь прелюдией к чему-то куда более опасному. Кто-то или что-то уже взяло нас на прицел, методично прощупывая пространство в поисках незваных гостей.

– Видишь это? – спросил я, указывая на мерцающие сигналы.

– Вижу. И это точно не комитет по торжественной встрече выпускников Академии, – Мири нахмурилась.

– Дистанция?

– Большая, но сокращается. Они знают, что мы здесь, Роджер. Наше местоположение будет раскрыто через пару минут

Я посмотрел на Киру, которая все еще находилась в глубоком офлайне в соседнем кресле, и понял, что спокойного сна у нее не получится.

Сердце колотилось в горле, выбивая рваный ритм чечетки, а в ушах стоял противный гул от недавнего перенапряжения. Я рванул на себя тяжелый рычаг аварийного сброса тяги, и «Странник» наконец перестал выть раненой бестией, захлебнувшись в собственной тишине. Маршевые двигатели заглохли с коротким металлическим кашлем, оставив нас на милость чистой инерции и капризов местного эфира. Мы медленно скользили в густом, фиолетово-синем киселе ионизированного газа, словно брошенная кем-то пустая консервная банка в мутном придорожном кювете.

Корабль безвольно дрейфовал, подчиняясь лишь изначальному импульсу и гравитационным токам этой странной изнанки мира. Я замер в кресле, боясь даже вздохнуть лишний раз, пока мои глаза привыкали к новому освещению, проникавшему сквозь треснувший визор.

– Роджер, ты в курсе, что мы официально перешли в режим «тише воды, ниже травы»? – проскрипела Мири из моего питбоя.

– Помолчи, – огрызнулся я, вытирая липкий пот со лба.

Мири возникла на консоли, поправляя воображаемую фуражку офицера скрытности. Ее золотистая голограмма подергивалась мелкой рябью, но привычное ехидство никуда не делось, несмотря на явный системный стресс. Она посмотрела на меня с такой смесью укоризны и надежды, какую обычно берегут для безнадежно больных пациентов в дешевых голодрамах. Я перевел взгляд на соседнее кресло, где Кира все еще находилась в глубоком офлайне, ее лицо казалось почти прозрачным в свете аварийных ламп.

«Странник» медленно проплывал мимо остовов, которые когда-то носили гордые имена и бороздили просторы исследованной галактики. Тут и там из тумана выступали ржавые ребра древних дредноутов, похожие на скелеты гигантских доисторических тварей, обглоданных временем и пустотой. Кристаллические рифы пронзали эти обломки насквозь, срастаясь с металлом в причудливом симбиозе, превращая поле битвы в сад застывших кошмаров. Это выглядело как кладбище, где само пространство решило доесть то, что не успела уничтожить энтропия. Огромный кусок обшивки с надписью на неизвестном языке проплыл прямо над нашим обзорным стеклом, едва не задев антенны.

Настоящий антикварный магазин под открытым небом. Жаль, что без ценников.

– Роджер, глянь на четвертый монитор, – прошептала Мири, и в ее голосе вместо сарказма прорезался первобытный трепет.

Я осторожно прильнул к экрану, на котором внешние камеры пытались собрать картинку из хаотичных всплесков фотонов. В густом мареве газа, метрах в пятистах от нас, что-то шевельнулось, нарушая плавное течение эфирных струй. Огромное, светящееся существо грациозно разрезало неоновые волны, не подчиняясь никакой известной мне биологии или законам аэродинамики. Оно возникло из ниоткуда, словно соткалось из самого света и плазмы, заполнявших этот странный сектор.

Существо напоминало гигантского ската, чьи «крылья» размахивались на сотни метров, оставляя за собой мерцающий шлейф из изумрудных искр. Прозрачное тело пульсировало мягким внутренним светом, обнажая сложные переплетения энергетических узлов, заменяющих пришельцу органы и кости. Оно двигалось с невероятной легкостью, плавно огибая кристаллические рифы, словно этот смертоносный лабиринт был для него родным домом. Красота этого зрелища заставляла на мгновение забыть о дыре в борту и пустых баках, приковывая взгляд к величественному танцу света.

– Это не корабль, – выдохнул я, не в силах отвести глаз от экрана. – Что-то… живое.

– Мои сенсоры выдают ошибку «О боже мой», Роджер, – Мири вывела на панель спектральный анализ. – Там нет твердой материи в привычном понимании. Сплошная плазма и структурированное электромагнитное поле. Настоящий бог пустоты решил выйти на прогулку прямо перед нашим носом. И, судя по вектору движения, он тоже старается не привлекать внимания.

– Оно прячется, – констатировал я, замечая, как существо прижимается к тени огромного обломка старого транспорта.

Внезапно дальний радар, который я оставил включенным на самом минимуме, издал три коротких, сухих писка. Эти звуки прозвучали в тишине рубки как раскаты грома, заставив меня инстинктивно вжаться в кресло. Мири мгновенно сменила облик на сурового связиста в помятой каске, ее глаза превратились в узкие щели, транслирующие данные прямо в мой питбой. На основном мониторе, перекрывая изображение светящегося ската, расцвели три четкие, хищные сигнатуры красного цвета.

Они нашли нас. Или, по крайней мере, нашли этот сектор.

– Стражи Короля Пыли, – прошипел я, чувствуя, как холодный комок страха ворочается в животе. – Как эти железные дровосеки умудрились проследить за нами в такую дыру?

– У Короля длинные руки и очень скверный характер, – Мири быстро переключала фильтры на камерах. – Они сужают круги, Роджер. Эти три точки движутся с пугающей синхронностью, прочесывая каждый кубометр газа. Они используют активное сканирование на частотах, которые выжигают местный эфир.

– Мы, следующая остановка в их расписании, если не затаимся еще глубже, – я перевел взгляд на внешние камеры.