Текст книги "Звезданутый Технарь 5 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10
Хотел как лучше…

Створки технического отсека сомкнулись за нашими спинами, отсекая стерильный коридор штаба. Вентиляционные решетки недовольно шипели, обдавая лицо потоками синтетического холода. Эльза Штерн молча рухнула в жесткое пластиковое кресло перед главным терминалом внутренней сети. Майор Службы Безопасности сбросила идеальную платиновую маску уставного офицера, превратившись в загнанного в угол хищника. Ее тонкие бледные пальцы порхали над сенсорной панелью со скоростью обезумевшей швеи-мотористки. Железная Леди Империи хладнокровно, методично и безжалостно потрошила святая святых государственного аппарата. Высшие армейские протоколы безопасности лопались под ее бешеным натиском, словно дешевые презервативы на пьяной студенческой вечеринке.

Мири висела над соседней консолью в образе киберпанк-хакера с кислотно-неоновыми дредами. Голограмма моего искина радостно хихикала, прокладывая запутанные туннели сквозь имперские фаерволы напрямую к коммуникационным узлам припаркованного «Странника». Иджис пережевывала элитные шифры генштаба на завтрак.

– Подчищаю вашу личную историю, капитан Форк. – Эльза даже не моргнула, сверля взглядом бегущие строки зеленого кода на мониторе. – Удаляю неоплаченные штрафы за парковку на орбите, старые ордера на арест и тот идиотский инцидент с мусоровозом на Вавилоне-четыре. Заодно вношу категоричные правки в указ об абсолютной амнистии для Картеля. Если местная контрразведка нас поймает, меня расщепят на атомы, а вас заставят мыть туалеты на урановых рудниках до конца вечности.

Я нервно потер зудящий шрам на шее, чувствуя, как воротник комбинезона внезапно стал тесным. Перспектива драить толчки плутониевым ершиком совершенно не прельщала мою свободолюбивую натуру. Но ради спасения галактики приходилось рисковать собственной драгоценной шкурой.

Иначе нас всех сожрет цифровой вирус.

– Ты делаешь правое дело, Брунгильда. – Я ободряюще похлопал майора по напряженному плечу.

– Мири, хорош играться с их маршрутизаторами. Запускай прямой защищенный канал связи с Тортугой. Нам пора будить пиратское логово.

Воздух над проектором пошел густой, маслянистой рябью. Локальная система безопасности штаба агрессивно попыталась отторгнуть чужеродный сигнал, выплевывая красные окна ошибок, но Мири грубо заткнула ей рот фальшивыми сертификатами Высшего командования. Изображение дернулось, заскрежетало помехами, стабилизировалось и развернулось во всю стену тесной каморки.

Хищница вышла на связь. Баронесса Уллис Вэйн восседала на своем гротескном троне из переплавленных корабельных пушек, лениво покручивая в пальцах бокал с фирменной светящейся синькой. За ее спиной угадывались мрачные, затянутые туманом доки скрытого сектора. Королева Свалки выглядела дьявольски привлекательно и максимально опасно.

– Какие умопомрачительно пафосные декорации, мой пушистый неуловимый механик. – Пиратка насмешливо прищурила единственный живой глаз, брезгливо рассматривая белоснежные панели имперского отсека за моей спиной. – Никак ты променял честный запах машинного масла и абсолютную свободу на начищенные сапоги и золотые побрякушки? Быстро же столичные снобы купили твою помятую, мятежную душу, Роджер. Уже примеряешь адмиральские погоны или пока ходишь в послушных шестерках у своей строгой платиновой блондинки?

Ее бархатный голос сочился радиоактивным ядом и неприкрытой издевкой. Уллис Вэйн патологически терпеть не могла Империю. Бездушная государственная машина когда-то жестоко отобрала у нее руку, оставив взамен тяжелый золотой кибернетический протез и бушующий океан ненависти.

Я уперся руками в край терминала.

– Местные погоны слишком сильно натирают шею, Баронесса, – саркастично усмехнулся, глядя прямо в ее холодный объектив. – А золотые имперские побрякушки слишком громко звенят, когда пытаешься втихаря свистнуть казенный квантовый генератор. Я здесь нахожусь совершенно не ради дурацких медалек на грудь. Прямо сейчас выбиваю для тебя и твоей отмороженной шайки официальную амнистию. Со всеми печатями, цифровыми подписями и чертовыми водяными знаками.

Железная Вдова медленно, грациозно отставила бокал на широкий подлокотник. Левый кибернетический глаз-имплант грозно вспыхнул насыщенным багровым светом, сканируя мое уставшее лицо сквозь парсеки ледяной пустоты. Пиратка не верила ни единому моему слову. Для нее любые сладкие обещания людей в красивой форме стоили значительно дешевле использованной туалетной бумаги на окраинных шахтерских мирах. Вся ее долгая, кровавая жизнь строилась на тотальной паранойе, хладнокровной жестокости и правиле первого выстрела в голову. Отдать свой вооруженный до зубов флот под командование вчерашних заклятых врагов ради какой-то голографической бумажки с гербом? Слишком толстый троллинг даже для сумасшедшего мусорщика. Она упрямо ждала смертельного подвоха.

– Имперские псы никогда не держат свое слово, Роджер. – Золотые когти мерзко, с искрами скрежетнули по металлу оружейного трона. – Сегодня они бросают нам кость в виде амнистии, а завтра, когда мы сожжем свои маршевые двигатели в самоубийственном бою с Королем Пыли, их блестящие линкоры трусливо ударят нам в незащищенную спину. Мне нужны железобетонные гарантии. Личные. Иначе мои ребята останутся пить дешевый ром в туманности, наблюдая, как ваша цивилизация горит синим пламенем.

Я глубоко, прерывисто вздохнул, физически чувствуя, как невидимая петля галактической ответственности туго затягивается на кадыке. Дипломатические игры закончились. Пора было ставить на зеро всё свое нищенское, но чертовски гордое состояние гаражного инженера.

– Ты получишь мое честное слово. – Я подался вперед, сокращая виртуальную дистанцию до минимума. – Слово обычного мусорщика с помоечной планеты Целина. Оно стоит гораздо дороже всех золотых слитков в твоих бездонных пиратских трюмах, Уллис. Если эти напыщенные штабные индюки кинут Картель после нашей общей победы… Если они посмеют отменить подписанную амнистию… Я лично приведу прокачанный «Странник» прямо в столицу.

В глазах предводительницы Картеля вспыхнул неподдельный, острый интерес. Баронесса слегка подалась навстречу проекции, заинтригованная внезапной сменой моего привычного ироничного тона на глухое, первобытное рычание загнанного в угол зверя.

– Я помогу тебе проломить их хваленые защитные контуры. – Я хищно оскалился, в деталях представляя эту восхитительно сюрреалистичную картину. – Мы вскроем эту пафосную Ставку, как дешевую консервную банку старым плазменным резаком. Я лично отключу им гравикомпенсаторы, солью их секретные базы данных и помогу твоим головорезам вынести отсюда всё, вплоть до титановых унитазов адмиралов. Ты меня знаешь. Я сумасшедший технарь с мотком синей изоленты в кармане. Я это сделаю, не моргнув глазом.

Тяжелая тишина в эфире стала густой и липкой, как пролитый на палубу отработанный мазут. Баронесса напряженно молчала, взвешивая мою отбитую наглухо искренность на своих невидимых криминальных весах. Она дотошно искала фальшь, скрытый страх или мастерскую имперскую промывку мозгов. Не нашла. Мой отчаянный блеф абсолютно не был блефом. В этот конкретный момент я действительно был искренне готов сжечь центральный бюрократический мир дотла ради соблюдения элементарной справедливости. Уллис вдруг резко запрокинула голову. Ее раскатистый, грудной хохот заставил хилые динамики терминала мучительно хрипеть от запредельной звуковой перегрузки. Она смеялась безудержно, как истинная богиня хаоса.

Контакт наконец-то состоялся.

– Ты совершенно потрясающий, поехавший ублюдок, Роджер Форк! – Она элегантно утерла выступившую слезу здоровым глазом. – Именно поэтому ты мне так чертовски сильно нравишься. Ладно, уговорил. Картель официально вступает в эту суицидальную игру. Мои скучающие капитаны уже заждались настоящей, крупной драки. Скидывай свои бюрократические бумажки. Флотилия Тортуги будет полностью готова к варп-прыжку по первому твоему сигналу.

Эльза за моей спиной громко, прерывисто выдохнула. Клавиатура издала финальный, торжественный щелчок. Майор Службы Безопасности только что лично заверила электронными печатями Высшего командования фальшивый документ поистине галактического масштаба.

Пути назад больше не существовало.

– Пакет данных сформирован и успешно отправлен. – Голос Штерн заметно дрожал от чудовищного выброса адреналина. – Зашифрованный цифровой ключ с официальными гарантиями имперской безопасности передан на защищенные сервера Картеля. Нестираемая копия документа уже намертво интегрирована в закрытые военные архивы Ставки. Операция завершена.

Терминал Уллис довольно мигнул зеленым светом, подтверждая успешное получение тяжелого файла. Баронесса плотоядно облизнула яркие губы, салютуя мне наполовину пустым бокалом с радиоактивным пойлом. Голографическая проекция резко схлопнулась, оставив в спертом воздухе лишь легкий запах озона и стойкое, давящее ощущение надвигающегося конца света. Я медленно потянулся к сенсорной панели и жестко обрубил канал связи, физически чувствуя, как по напряженной спине стекает липкий холодный пот. Мы это сделали. Простой гаражный механик с окраины и помешанная на дурацких правилах надзирательница только что официально вовлекли крупнейший преступный синдикат человечества в полномасштабную войну против оцифрованного бога. Теперь оставалось самое сложное, просто выжить.

– Собирай свои виртуальные манатки, Мири. – Я устало потер глаза перепачканными в смазке пальцами. – Заметай наши цифровые следы и маскируй этот сеанс связи под рутинный системный сбой местного кондиционера. Брунгильда, приводи пульс в норму. Нам пора возвращаться к этим твердолобым баранам в зал совещаний.

Створки огромных дверей зала стратегического планирования с глухим, солидным шипением пневматики разошлись в стороны. Десятки высших чинов Империи все так же сидели в своих анатомических креслах, намертво вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Их лица, украшенные шрамами прошлых кабинетных войн, вытянулись в единой маске первобытного благоговения. Над матово-черным полимером тактического стола, прямо поверх погасших голограмм звездных систем, величественно парил пульсирующий сгусток абсолютной плазмы. Сущность переливалась текучим золотом, разбрасывая по строгим мундирам адмиралов неистовые, обжигающе-теплые блики. Эфирал больше не транслировался через хилые линзы проектора. Он материализовался здесь лично, продавив своим колоссальным энергетическим эго многослойные защитные экраны мазершипа.

– Познакомься с эфирным начальством, Роджер. – Голограмма Мири возникла прямо на моем запястье, деловито поправляя сползающие на нос пиксельные очки. – Предводитель собственной персоной. Эйдос. Дедушка-сверхновая решил, что видеосвязь, это удел бедных, и просочился через вентиляционные шахты в виде чистого квантового потока.

Сгусток золотого пламени медленно, лениво провернулся вокруг своей оси. Разум Древних игнорировал законы гравитации с той же легкостью, с какой я игнорировал правила техники безопасности при ремонте маршевых двигателей. Пространство вокруг него искажалось, рождая крошечные гравитационные линзы. Существо не имело лица, пасти или вокальных синтезаторов, но когда оно заговорило, звук миновал барабанные перепонки и ударил тяжелым молотом прямо по обнаженным нервным окончаниям спинного мозга.

– Ваше примитивное кинетическое оружие абсолютно бесполезно. – Вибрация этого голоса напоминала синхронный рев тысячи перегруженных варп-двигателей, пропущенный через ржавый гитарный усилитель. – Вы мыслите категориями брони и снарядов. Король Пыли давно покинул физические рамки бытия. Его извращенный разум размазан тончайшим, неуязвимым слоем по всей галактической сети передачи данных.

Генерал разведки нервно сглотнул, вытирая блестящую лысину шелковым платком.

– Цифровой бог вездесущ. – Эйдос безжалостно продолжал вколачивать суровую реальность в умы кабинетных стратегов. – Он прячется в микроволновках ваших солдат, в навигационных буях на окраинах и в алгоритмах жизнеобеспечения орбитальных доков. Вы пытаетесь застрелить бушующий океан из допотопного порохового пистолета. Прямая атака на Цитадель приведет лишь к миллионам бессмысленных жертв.

Золотое сияние вспыхнуло ярче, заставив систему автоматического затемнения окон в штабе в панике опустить бронелюки. Проекция на столе изменилась. Эфирал выткал из чистого света гигантскую, многоуровневую структуру Цитадели Короля Пыли, показав ее истинное строение. Исполинский сервер, пронизанный венами из жидкого охлаждения и пульсирующими артериями оптоволокна.

– Единственный математически верный алгоритм победы кроется в процессе принудительного заземления. – Предводитель плавно скользнул вдоль стола, оставляя за собой шлейф тающих в воздухе искр. – Мы обязаны вырвать этот вирусный код из безопасной бесконечности сети. Насильно затолкать его обратно в изолированную, смертную биологическую оболочку. Только обретя плоть, машина познает концепцию боли и физического конца.

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как холодный, липкий пот начинает скапливаться между лопатками. Гаражная инженерия всегда строилась на простых принципах, сломалось – примотай изолентой, не работает – ударь разводным ключом. Но то, что предлагал этот светящийся артефакт, звучало как попытка запихать извергающийся вулкан в пластиковый мусорный пакет. Заземлить распределенный разум? Заставить бога стать человеком?

– И как именно ты планируешь провернуть этот фокус, батарейка-переросток? – Я криво усмехнулся, шагнув ближе к столу. – Протянешь витую пару от его серверов к ближайшему биореактору?

Золотой сгусток замер. Невидимый, тяжелый взгляд Эйдоса медленно сместился в угол помещения. Туда, где среди теней и мерцающих индикаторов стояла Кира. Девушка-киборг казалась пугающе спокойной. Ее нежно-фиолетовая кожа тускло отсвечивала в полумраке, а серебристая сеть нейронных путей на шее ритмично пульсировала в такт словам древнего существа. Она знала. Она уже всё знала.

– Для успешного внедрения в ядро Цитадели мне потребуется идеальный проводник. – Голос Эфирала стал глухим, лишенным малейших эмоций. – Носитель. Я должен стать временным симбионтом Живого Ключа. Мы отправимся на Прародину Древних, давно забытую планету, скрытую от сканеров Империи. Там девушка обязана пройти Храм Очищения. Древний обряд выжжет из нее человеческие слабости, расширит каналы восприятия и превратит в сосуд, способный выдержать перенос моей сущности прямо в процессор ее обезумевшего отца.

– Вы спятили! – Цифровая проекция моего искина вспыхнула агрессивным красным светом, судорожно выводя в воздухе графики вероятностей. – Нагрузка на центральную нервную систему превысит критическую массу в сотни раз! Риск полного форматирования базовой личности Киры стремится к девяноста девяти процентам! Эта золотая гирлянда просто расплавит ей мозги, оставив пустую, бездушную куклу из плоти и титана!

Слова Искина ударили меня под дых бетонной плитой. Дыхалка закончилась. В груди вспыхнул сверхновый взрыв первобытной, слепой ярости. Я в два прыжка преодолел расстояние до тактического стола. Тяжелые ботинки с жутким грохотом впечатались в пол. Обе руки в заляпанных мазутом перчатках с размаху опустились на край матово-черного полимера. Дорогой материал жалобно хрустнул под чудовищным давлением.

– Какого хрена⁈ – Я проревел это так громко, что у пары адмиралов рефлекторно дернулись веки. – Вы там в своем эфире совсем кукухой поехали от скуки на изоляции?

Золотой сгусток слегка отшатнулся.

– Я не позволю! – Я яростно ткнул дрожащим пальцем прямо в ослепительный центр плазменной сущности. – Кира не гребаная флешка! Она не одноразовый переходник для ваших божественных фокусов! Вытащить ее из криогенного гроба, вернуть ей память, научить отличать сарказм от угрозы, чтобы теперь использовать как кусок расходного пластика? Заткнуть ею дыру в мироздании? Черта с два!

Адмирал Ганс тяжело поднялся со своего кресла.

– Капитан Форк, держите себя в руках! – Старый вояка грозно нахмурил кустистые брови. – Речь идет о выживании человечества. Жертва одной единицы ради спасения триллионов…

– Засуньте свою математику в дюзы, адмирал! – Я свирепел с каждой секундой, окончательно срывая резьбу субординации. – Я лучше сам полечу в эту чертову Цитадель! Выбью шлюзы монтировкой и замкну главный реактор Короля Пыли ломом! Но я не отдам девчонку на растерзание древним экспериментам! Она только начала понимать, каково это, быть живой!

Холодная, неестественно сильная рука мягко легла мне на плечо. Хватка таила в себе пугающую мощь скрытых сервоприводов военного класса, замаскированных под тонкой, теплой кожей. Я вздрогнул. Кира стояла прямо за моей спиной. Ее фиолетовые глаза горели ровным, бездонным светом, в котором больше не было ни капли детской растерянности или машинной пустоты. В них плескалась тяжелая, взрослая скорбь существа, осознавшего свое истинное предназначение.

– Успокойся, Роджер. – Ее голос прозвучал тихо, но эта тишина заставила замолчать всех в генеральском штабе.

Она сделала шаг вперед.

– Это не приказ адмиралов. – Кира медленно обвела взглядом застывшие лица военных, а затем посмотрела на меня. – И не ультиматум Предводителя. Это мой собственный выбор. Никто не использует меня как расходный материал.

– Ты не понимаешь, на что подписываешься! – Я резко развернулся к ней, пытаясь заглянуть в светящиеся зрачки. – Этот обряд сотрет твое «Я»! Ты забудешь всё. Нас, наш старый разваливающийся корвет, свои нелепые попытки заварить нормальный кофе в корабельной центрифуге! Ты превратишься в пустую оболочку!

Губы Киры дрогнули, складываясь в печальную, горькую улыбку.

– Если я этого не сделаю, Роджер, то Король Пыли отформатирует всю органику в галактике. – Она осторожно провела ладонью по грубому материалу моего комбинезона, словно запоминая текстуру. – Не останется ни кофе, ни «Странника», ни человечества. Мой отец сошел с ума. А я… я была создана именно для этого дня. Я предохранитель. Единственный критический баг в его безупречной цифровой логике. И если для того, чтобы навсегда выдернуть этого спятившего бога из розетки, мне придется пожертвовать собой… я готова.

Глава 11
Муки ожидания

Мои заляпанные мазутом пальцы вбили финальные квантовые координаты в навигационный пульт. Аура любезно скинула тяжелый пакет зашифрованных данных прямо в центральную вычислительную шину корвета. Маршрут до Прародины Древних проложился поверх стандартной звездной карты пульсирующей изумрудной линией и я с силой вдавил потертую красную гашетку прыжкового двигателя до упора. Пространство за толстым бронестеклом рубки громко треснуло по невидимым швам. Реальность свернулась в слепящую воронку подпространственного тоннеля, затягивая нас в долгий, изматывающий варп-перелет.

Сразу после совета Имерии, огромный сгусток концентрированной золотой плазмы соизволил покинуть поверхность тактического стола. Предводитель Эфиралов величественно уплыл сквозь бронированные переборки прямиком в кормовой грузовой трюм. Дедушка-сверхновая решил лететь с нами и квартироваться среди пустых ящиков из-под сублимированной лапши, ржавых кислородных баллонов и запасных фильтров грубой очистки моего трюма.

Системы старого исследовательского судна немедленно сошли с ума. Гравикомпенсаторы жалобно заскрипели под натиском чудовищной массы инопланетного эго. Освещение на всех палубах начало хаотично мигать, меняя спектр от больничного белого до тревожного багрового. Вентиляционные решетки выплевывали сухой, наэлектризованный воздух, густо пахнущий жженой изоляцией и грозовым озоном.

– Капитан. – Голограмма Мири замерцала, мучительно распадаясь на пиксели. – Мои термодатчики вопят благим матом на всех доступных языках Галактической Империи.

Она материализовалась прямо на лобовом стекле в виде полярника. Голограмма куталась в три слоя виртуальных тулупов, хотя внутренние термометры уверенно пробивали отметку адского пекла.

– Этот твой доисторический фонарик жрет дефицитные терафлопсы как не в себя. – Искин раздраженно стряхнула цифровой пот с высокого лба. – У меня физически не хватает вычислительного пространства для его раздутого вселенского величия. Он бесцеремонно вытеснил алгоритмы климат-контроля ради архивации своих личных воспоминаний о формировании первых туманностей. Мои серверные стойки буквально плавятся под натиском его философских концепций.

Я устало вытер лоб рукавом промасленного комбинезона. Жара в кабине действительно нарастала с пугающей скоростью. Тесный корвет, купленный за сущие копейки на барахолке, категорически не предназначался для комфортной транспортировки высших энергетических сущностей. Бортовая сеть трещала по швам.

– Терпи, подруга. – Я глухо постучал тяжелым разводным ключом по раскаленной консоли. – Охлаждай центральное ядро за счет отключения резервных контуров в каютах. Перенаправь мощность с гравитации на системы теплоотвода. Договорись с Аурой, в конце концов!

– Легко раздавать приказы, когда твой мозг не пытаются использовать как гигантскую флешку для хранения истории мироздания! – Голос Искина сорвался на возмущенный ультразвук. – Он прямо сейчас пытается переписать протоколы моей любимой кофеварки, превращая ее в генератор темной материи. Если я не изолирую этот кластер, мы будем пить по утрам жидкий вакуум.

Накаркала! Резкая, ослепительная вспышка боли внезапно прошила мой череп от затылка до переносицы. Чужой разум вломился в мою голову совершенно без стука. Никаких аудиоканалов, радиоперехватчиков или встроенных динамиков. Древний Эфирал вещал напрямую в мой уставший, пропитанный дешевым кофеином мозг. Сознание мгновенно затопило колоссальным водопадом чужих образов. Я в мельчайших деталях увидел рождение спиральных галактик. Услышал предсмертный хрип схлопывающихся в черные дыры нейтронных звезд. Огромные флотилии Древних, похожие на стаи грациозных серебряных левиафанов, заживо сгорали в радиоактивном пламени Шаттеринга.

Я с глухим стоном рухнул обратно в пилотский ложемент. Кровь густо пошла носом. Горячие капли тяжело шлепались на пластик приборной панели. Перед этим немыслимым древним величием я почувствовал себя микроскопической, ничтожной бактерией. Жалкой углеродной песчинкой, случайно затесавшейся в разборки цифровых богов. Эйдос транслировал мне не угрозу, а просто масштаб своей повседневной реальности. Эхо павших империй давило на виски бетонной плитой. Ментальные тиски разжались так же внезапно, как и сомкнулись.

Оставив штурвал на попечение нервно дергающегося автопилота, я отстегнул ремни безопасности. Ноги предательски дрожали. Я медленно поплелся по узкому коридору в сторону жилого отсека.

Внутри творилась отборная, концентрированная психоделика. Кира сидела в позе лотоса прямо на ребристом металлическом полу кают-компании. Из приоткрытого технического люка кормового трюма тянулись толстые, пульсирующие жгуты чистого золотого света. Предводитель Эфиралов методично загружал массивы сырых данных в свою будущую биологическую оболочку. Процесс визуально напоминал агрессивное северное сияние, решившее устроить кислотную рейв-вечеринку в тесном пространстве два на два метра. Воздух гудел от статического электричества.

Светящиеся нити вплетались прямо в открытые порты аугментаций на теле девушки. Нежно-фиолетовая кожа Киры стала пугающе прозрачной. Серебристая нейросеть на ее висках и изящной шее пульсировала с бешеной скоростью. Каналы жадно поглощали террабайты инопланетного кода. Девушка превратилась в живой навигационный маяк, освещающий мрачные переборки «Странника» теплым, божественным светом. Глаза наследницы Короля Пыли закатились под лоб. Зрачки полностью исчезли, оставив лишь ослепительно-белые сферы, источающие ровное свечение.

Я завороженно смотрел на эту сияющую голографическую инсталляцию. К горлу стремительно подкатывал ком тошноты. Животный страх за боевую подругу напрочь перекрывал даже хваленый инстинкт самосохранения. Что вообще останется от нее после такого жестокого взлома нежной нейронной архитектуры? Древняя, чудовищная мощь Предводителя грозила стереть ее хрупкую личность в мельчайшую труху. Отформатировать подчистую, не оставив даже резервных копий.

А она ведь только недавно начала искренне улыбаться моим дурацким капитанским шуткам. Девушка-киборг только-только научилась понимать примитивный человеческий сарказм. Начала уверенно отличать съедобные пищевые брикеты от просроченного пластикового пайка имперских штурмовиков. Научилась смотреть на звезды не как на набор навигационных переменных, а как на красивый пейзаж. Я до одури боялся. Боялся, что по прибытии на поверхность Прародины из дверей древнего храма выйдет пустая, безупречная оболочка. Роботизированная кукла, полностью лишенная человеческих чувств, спасительной иронии и той теплой, очаровательной неправильности, которая делала ее по-настоящему живой.

Находиться рядом с этим безжалостным процессом принудительной оцифровки души стало физически невыносимо. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони сквозь ткань перчаток. Бессилие бесило больше всего. Я мог перебрать плазменный инжектор с завязанными глазами. Мог обмануть имперский патруль с помощью муляжа бомбы из старого пульта. Но здесь моя гаражная инженерия была абсолютно бессильна.

Быстрым, почти срывающимся на бег шагом я направился к техническому спуску. Машинное отделение «Странника» всегда действовало на мою расшатанную психику лучше любого дорогого корпоративного психотерапевта.

Воздух в машинном отделении густо вонял пережаренной изоляцией, прокисшим машинным маслом и плазменным перегаром. Изумрудные вены Ауры плотно оплетали раскаленный кожух главного реактора, пульсируя в агрессивном ритме какого-то первобытного кислотного рейва. Медные шины питания жалобно трещали под чудовищным давлением инопланетной благодати.

– Капитан. – Голограмма Мири возникла над мутным стеклом манометра в образе помятой медсестры с огромным шприцем наперевес. – Твой пульс уверенно пробивает потолок адекватности. Рискуешь словить обширный инфаркт миокарда еще до прибытия в пункт назначения.

– Отстань. – Я остервенело содрал зубами потемневший край липкой ленты. – Мне нужно намертво закрепить эти нестабильные сопряжения.

Подготовка к обряду очищения грозила превратить мой старенький исследовательский корвет в облако светящейся субатомной пыли. Но физическое уничтожение судна пугало меня сейчас гораздо меньше, чем тот тихий ужас, который происходил палубой выше. Я отчаянно наматывал изоленту на искрящий контакт, чувствуя, как липкий химический клей намертво въедается в поры на подушечках пальцев.

Кира рисковала исчезнуть навсегда. Эта токсичная мысль грызла черепную коробку изнутри ржавыми пассатижами. Девушка-киборг только-только начала искренне смеяться над моими дурацкими шутками про джедаев и уверенно отличать едкий сарказм от прямой угрозы.

– Она же гарантированно превратится в бездушный кусок холодного программного кода. – Я злобно примотал толстый оголенный провод к центральному силовому контуру реактора. – Этот сияющий дед Эйдос полностью сотрет ее личность. Выжжет все хрупкое, человеческое к чертям собачьим.

– Ты привычно драматизируешь ситуацию. – Искин скрестила полупрозрачные виртуальные руки на груди. – Вероятность полной потери базовой эмоциональной матрицы составляет всего восемьдесят три процента.

– Всего⁈ – Я едва не выронил заветный моток изоленты прямо в ревущий плазменный зев. – Мири, по меркам любого адекватного человека, это стопроцентный геймовер! Оставит от девчонки пустую биомеханическую флешку в красивой фиолетовой оболочке!

Тусклый дежурный свет в машинном отделении внезапно моргнул и сменил свой тоскливый желтый оттенок на глубокий, успокаивающий изумруд. Симбионт нашего многострадального корабля безошибочно уловил мою растущую панику через мелкую вибрацию медных жил и перепады напряжения. Аура совершенно не умела разговаривать по-человечески, предпочитая общаться путем прямой трансляции масштабных квантовых галлюцинаций, но мой электронный штурман уже навострилась филигранно переводить этот запутанный эфирный диалект. Голограмма Мири вытянулась по струнке, меняя пиксельную медицинскую униформу на строгую тогу древнегреческого оракула.

Низкий, бархатный гул мягко прошелся по рифленым металлическим плитам пола, отдаваясь приятной успокаивающей вибрацией прямо в подошвах моих тяжелых магнитных ботинок. Аура аккуратно погладила мое воспаленное сознание теплой энергетической волной.

– Наш светящийся арендатор настоятельно просит тебя выдохнуть и прекратить генерировать стресс. – Пиксельные глаза Мири ярко вспыхнули зеленым бегущим кодом. – Аура авторитетно утверждает, что грядущее симбиотическое слияние является единственно верным и рабочим протоколом спасения.

– Спасения от чего конкретно? – Я мрачно затянул очередной тугой узел из жесткой медной проволоки и многослойного синего скотча. – От наличия свободы воли и права выбирать, какой кофе пить по утрам?

– От тотального цифрового забвения, Капитан. – Цифровой голос искина зазвучал пугающе серьезно и глухо. – Без прямого защитного вмешательства Предводителя вирусный код ее обезумевшего отца просто разорвет хрупкую нейросеть Киры на куски при первом же контакте. Совместное слияние с Эйдосом создаст непробиваемую буферную зону. Энергетический щит для ее разума.

Я угрюмо переваривал эту жесткую, но логичную информацию, продолжая свое дикое шаманское действо над старым реактором. Пограничная гаражная инженерия органически не терпела суеты, паники и лишних экзистенциальных сомнений. Мои заляпанные мазутом руки двигались на чистых, вбитых годами рефлексах, ловко сплетая обрывки коаксиального кабеля, оплавленные куски термопластика и километры синей клейкой ленты в немыслимые дополнительные контуры защиты.

Каждый новый, плотно уложенный виток поливинилхлорида надежно укреплял нестабильную пульсирующую структуру реакторного сопряжения. Я буквально, своими собственными руками, пришивал живую эфирную плоть инопланетного пришельца к древним железным потрохам моего верного корабля.

Безумная вибрация палубы начала медленно нарастать, заставляя плохо закрепленные панели обшивки отбивать нервную барабанную дробь, словно мы летели не сквозь гладкий варп, а скакали по гигантской гравийной дороге. Старые амортизаторы судна жалобно скрипели, пытаясь компенсировать гравитационные аномалии, щедро излучаемые Предводителем Эфиралов из кормового трюма.