Текст книги "Звезданутый Технарь 5 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22
Счастливый, но конец ли⁈

Я рванулся к ней, спотыкаясь об обломки дроидов. Расстояние в десять метров показалось мне марафоном по пересеченной местности. Я рухнул рядом с ней, подхватывая ее голову. Ее кожа была ледяной, а серебристая сетка на висках едва заметно мерцала, словно догорающие угли в камине. Глаза были приоткрыты, но в них не было того живого огня, к которому я успел привыкнуть.

– Мири, что с ней⁈ Сканируй ее немедленно! – Мой голос сорвался на панический фальцет.

– Датчики сходят с ума, Роджер! – В голосе искина прорезались металлические нотки тревоги. – Критическая перегрузка синаптических связей. Ее биологический мозг не справляется с тем объемом данных, который ты в нее влил через этот кустарный мост. Она отключается! Мы теряем ее, Роджер! Она уходит в перезагрузку, из которой может не вернуться!

Я тряс ее за плечи, чувствуя, как внутри нарастает холодная, липкая пустота. Весь этот бой, вся эта Цитадель, победа над Королем – все это не стоило и цента, если эта фиолетовая девчонка сейчас решит превратиться в овощ. Она была моим штурманом, моим другом, и, черт возьми, единственным живым существом во вселенной, которое понимало мои шутки.

– Мири, сделай что-нибудь! Должен быть какой-то способ! Введи ей адреналин, шарахни током, запусти дефрагментацию!

– Обычные методы тут не помогут, – Мири внезапно замолчала на секунду, и ее голос стал неестественно серьезным, почти торжественным. – Роджер, я просмотрела архивы Древних, которые только что скачала. В блоке «Биологическая совместимость и экстренное восстановление» есть один протокол. Он очень старый, почти мифический.

– Да мне плевать, насколько он старый! – Вскрикнул я, прижимая Киру к себе. – Говори, что делать!

– Протокол требует передачи прямого биоэлектрического импульса через слизистые оболочки для стимуляции нервных окончаний и синхронизации сердечного ритма, – Мири сделала паузу, словно подбирая слова. – В просторечии это называется «Древний протокол перезапуска». Тебе нужно… э-э… поцеловать ее. Немедленно.

Я замер, уставившись на бледные губы Киры. В голове воцарился полный хаос, как в системном блоке после попадания молнии.

– Что⁈ Ты сейчас серьезно? – Я заикнулся, чувствуя, как лицо под слоем копоти начинает пылать. – Поцеловать? Это же… это же как в тех дурацких сказках про спящих красавиц! Мири, сейчас не время для твоих алгоритмических шуток!

– У нас нет времени на дискуссии о морали, Капитан! – Рявкнула она так, что у меня зазвенело в ушах. – Либо ты делаешь это сейчас, либо через тридцать секунд ее нейронная сеть окончательно распадется на элементарные частицы! Жми на кнопку, Роджер! Целуй ее, пока она не стала историей!

Я посмотрел на Киру. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в этом огромном, холодном зале, среди обломков империи, которую она помогла сокрушить. Я сглотнул ком, вставший в горле. Мои руки дрожали, а в голове вертелась мысль, что если это сработает, я никогда не отмоюсь от этого позора перед лицом здравого смысла.

– Ладно, черт с тобой, – прошептал я, откидывая визор шлема и зажмуриваясь.

Я наклонился к ней, чувствуя запах чего-то неуловимо цветочного, исходящего от ее кожи. Мои губы коснулись ее губ – они были холодными и неподвижными. На мгновение мне показалось, что я целую мраморную статую. Я замер, ожидая, что сейчас с неба упадет рояль или хотя бы заиграет торжественная музыка, но в зале по-прежнему царила тишина, нарушаемая только моим бешеным сердцебиением.

И тут случилось это.

Кира резко дернулась, и ее рука, до этого безжизненно лежавшая на полу, мертвой хваткой вцепилась в мой воротник. Я едва не подпрыгнул от неожиданности, но она не отпускала. Ее глаза распахнулись – яркие, живые, без капли золотого сияния, просто ее родные фиолетовые глаза. Она смотрела на меня в упор, и в этом взгляде не было ни комы, ни смерти, ни даже усталости.

Вместо этого там плясали озорные искорки.

– Ого, Роджер, – тихо произнесла она, и ее голос был чистым и звонким, как горный ручей. – А ты, оказывается, действуешь решительнее, чем я думала.

Я замер, все еще прижимая ее к себе, и медленно начал осознавать масштаб катастрофы. Кира не выглядела как человек, только что вернувшийся с того света. Она выглядела как человек, который только что посмотрел очень смешную комедию и едва сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос.

– Ты… ты пришла в себя? – Промямлил я, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Протокол сработал?

В ту же секунду в моем ухе раздался дикий, заливистый хохот Мири. Искин хохотала так, что я буквально физически чувствовал, как вибрирует мой питбой. Она хрюкала, завывала и, кажется, имитировала звук падающих кеглей в боулинге.

– «Древний протокол перезапуска»! – Сквозь смех выдавила она. – О боже, Роджер! Ты бы видел свое лицо! «Жми на кнопку, Роджер»! Ха-ха-ха! Ты действительно в это поверил!

Кира больше не могла сдерживаться. Она уткнулась мне в плечо и начала тихо, мелко трястись от смеха. Ее пальцы все еще сжимали мой комбинезон, но теперь это были не судороги, а просто попытка не свалиться на пол от веселья.

– Прости, Роджер, – выдавила она, поднимая на меня сияющее лицо. – Мири сказала, что это будет «идеальный психологический якорь для стабилизации моей личности». Я не думала, что ты воспримешь это настолько буквально.

Я сидел на полу, чувствуя себя самым большим идиотом в этой части галактики. Копоть на моем лице, кажется, начала обугливаться от стыда. Вокруг нас лежали руины величайшей цивилизации, в углу валялся в коме бывший цифровой бог в которого вселился другой эфирный бог, а две мои самые близкие… сущности… просто разыграли меня, как первокурсника на посвящении.

– Вы две… вы просто… – я не мог подобрать слов, хватая ртом воздух. – У нас тут была экзистенциальная угроза! Мы чуть не погибли! А вы решили устроить тут филиал «Шоу Гэгса»⁈

– Спокойно, ковбой, – Мири наконец отсмеялась и перешла на свой обычный ехидный тон. – Это была необходимая эмоциональная разрядка. Твой уровень кортизола зашкаливал, еще пять минут и у тебя бы случился инфаркт миокарда. А теперь посмотри на себя. Ты злой, красный и абсолютно живой. Протокол выполнен на сто процентов!

Кира осторожно высвободилась из моих объятий и села, поправляя растрепанные волосы. Она выглядела странно – как-то более человечно, что ли. Золотой блеск Эфирала исчез, оставив после себя мягкое фиолетовое свечение кожи, которое теперь казалось естественным.

– Но если серьезно, – Кира посмотрела на лежащего неподалеку отца. – Спасибо, Роджер. Не за поцелуй, хотя это было… познавательно, а за то, что не отпустил провода. Я чувствовала тебя там, в потоке данных. Ты был единственным, что не давало мне окончательно раствориться в пустоте.

Я буркнул что-то невнятное, пытаясь оттереть изоленту с перчаток. Гнев потихоньку сменялся облегчением, хотя я все еще планировал как-нибудь отомстить Мири, например, загрузив в ее кэш терабайт записей с концертов старой земной попсы девяностых.

– Ладно, – я поднялся на ноги, протягивая руку Кире. – Будем считать, что мы квиты. Но если ты еще раз решишь «отключиться», я просто сдам тебя в ломбард на ближайшей станции. Без всяких протоколов.

Она приняла мою руку и легко вскочила на ноги. Мы стояли посреди огромного зала Цитадели, двое маленьких существ, которые только что переписали историю. Тишина больше не была пугающей – она была спокойной.

– И что теперь? – Спросила Кира, глядя на Саркофаг. – С ним… и со всем этим?

– Теперь, принцесса, – я огляделся вокруг, и на моем лице сама собой появилась кривая ухмылка мусорщика, нашедшего кучу золота. – Теперь мы будем выбираться отсюда, пока имперцы не решили, что эта станция, их законный трофей. У нас есть корабль с эфиралом, есть работающий искин-интриган и целая галактика, которая еще не знает, что ее спасли.

– И у нас кончилась синяя изолента, – добавила Мири, вновь появляясь в виде золотистой голограммы в фуражке. – А это, между прочим, стратегический ресурс номер один. Так что, Капитан, курс на ближайший хозмаг?

Я посмотрел на свои руки, на которых остались лишь липкие следы от моего главного инструмента.

– Курс на выход, Мири. И побыстрее, пока я не передумал и не оставил вас обеих здесь за плохое поведение.

Мы направились к выходу, оставляя за спиной спящего Короля Пыли и замолкшую Цитадель. Впереди был космос, полный неисправных кораблей, жадных пиратов и, я был уверен, огромного количества приключений, которые потребуют еще не одного мотка синей изоленты.

На смену геройскому куражу пришло банальное похмелье размером с газовый гигант. Каждая мышца ныла, суставы скрипели, а ладони пульсировали тупой болью под слоем запекшегося синего пластика. Легендарная изолента отдала жизнь за грехи спятившего машинного бога.

Я сжал кулаки. Спекшийся полимер жалобно хрустнул, осыпаясь на пол жалкими синими крошками. Обида подкатила к горлу липким комом. Никто не спешил вешать мне на грудь медаль размером с тарелку или хотя бы выносить ключи от новенького исследовательского крейсера на бархатной подушечке. Имперские адмиралы сейчас наверняка делили трофеи на орбите, пока я протирал штаны в эпицентре апокалипсиса. Галактика спасена, а взамен мне достался лишь счет за химчистку скафандра, который проще сжечь в плазменной горелке.

К несправедливости мироздания добавился голод. Желудок возмущенно заурчал, требуя двойную порцию синтетической лапши с ароматом говядины и ведро дешевого энергетика. Я перевел взгляд на Киру. Фиолетовая девчонка стояла у разбитого терминала, пиная носком ботинка покореженный кусок обсидиановой брони. Лицо девушки выражало абсолютное спокойствие, граничащее с равнодушием старого банкомата.

– Эй, принцесса. – Я попытался привлечь ее внимание. – Твой папаша не оставил в этом склепе пару банок пива и пакет чипсов на случай непредвиденного конца света? Я готов согласиться даже на сухпай древних астронавтов со вкусом прессованного картона.

Кира медленно повернула голову.

Она окинула взглядом мою скорчившуюся фигуру на полу, затем посмотрела на свои ладони, лишенные боевых когтей и смертоносных разрядов. Губы био-андроида тронула слабая, едва заметная улыбка.

– Боюсь, пищевые принтеры Древних печатали исключительно амброзию для бессмертных. – Она пожала плечами, и такой сугубо человеческий жест удивительно не вязался с ее высокотехнологичным костюмом. – Судя по состоянию фильтров охладителя, срок годности любых пайков истек пару тысячелетий назад.

Я тяжело вздохнул. Победа над абсолютным злом ни капли не отменяла базовых потребностей организма. Я собирался высказать вслух все накопившееся мнение о логистике Древних и их наплевательском отношении к углеводному окну, но воздух в центре зала внезапно пошел рябью. Температура упала еще на десяток градусов, заставив меня рефлекторно вжать голову в плечи. Прямо над лужей пролитого хладагента из ниоткуда материализовался сгусток ослепительно чистого света.

Предводитель Эфиралов решил почтить нас своим присутствием.

Эйдос больше не напоминал бушующий плазменный шторм, готовый выжечь сетчатку случайному зрителю. Сейчас он выглядел как скромная шаровая молния на пенсии, тускло пульсирующая золотистыми прожилками. Сущность плавно подлетела ближе, зависнув ровно на уровне моих глаз. Тепловое излучение эфира немного смягчило ледяной ад обсидианового пола.

– Биологическая единица Роджер Форк. – Голос Эфирала миновал барабанные перепонки и зазвучал прямо в центре застуженного мозга, противно резонируя с зубными пломбами. – Твои нестандартные методы интеграции аналоговых материалов в квантовые цепи продемонстрировали поразительный уровень примитивной эффективности.

– Примитивной? – Я возмущенно фыркнул, сдувая со лба грязную прядь волос. – Моя кустарная смекалка спасла вашу божественную сущность от форматирования! Вы мне теперь по гроб жизни обязаны, дедуля. Как минимум, требую новый рулон изоленты и путевку на курортную планету за счет вашего эфирного профсоюза. Шезлонг в первый ряд, пожалуйста.

Светящийся шар укоризненно мигнул.

Эйдос проигнорировал праведный гнев с поистине аристократическим равнодушием. Он медленно облетел вокруг моей головы, сканируя черепную коробку на предмет наличия остатков здравого смысла или полезных ископаемых. В затылке закололо, словно кто-то ковырялся в извилинах микроскопической отверткой.

– Во время принудительной синхронизации мне открылись скрытые сектора памяти Короля Пыли. – Энергетический комок завис над моим левым плечом. – Безумец хранил архивы. Исходные коды. Координаты забытых проектов. Схемы экспериментов, которые Древние прятали даже от самих себя. Рецепты оружия, способного схлопывать целые звездные системы в карманные черные дыры.

Я нервно сглотнул.

Во рту внезапно пересохло, будто я неделю глотал песок в пустошах Татуина. Интуиция мусорщика, отточенная годами выживания на Целине, начала подавать сигналы тревоги громче сирены при пробое обшивки. Обычно слова «скрытые сектора» и «разрушительная сила» в одном абзаце означали скорую и крайне болезненную кончину для всех случайных слушателей. Моя паранойя радостно потерла потные ручонки.

– И куда вы их дели? – Я нервно растер переносицу грязным рукавом. – Уничтожили? Закинули в сверхмассивную черную дыру? Спрятали под виртуальный коврик в папке с названием «Не открывать»?

Шар качнулся в воздухе, словно отрицая саму идею удаления.

– Подобная информация слишком ценна для простого стирания. – Голос Эйдоса оставался пугающе ровным. – Она требует надежного хранилища. Защищенного контейнера, способного к постоянному анализу и адаптации. Я перебросил все секретные логи Короля Пыли по изолированному каналу. Прямо в локальную память твоего искусственного интеллекта.

Воздух в легких мгновенно закончился.

Я вскочил на ноги, проигнорировав жуткий хруст коленных чашечек. Обсидиановый пол качнулся, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. Запихать базу данных спятившего бога прямиком в голову Мири казалось гениальной идеей только абсолютному сумасшедшему. Выдать ядерный чемоданчик гиперактивному еноту под кофеином – и то безопаснее.

– Ты что натворил⁈ – Я заорал в пустоту, размахивая руками. – Мири! Статус! Живо отвечай своему капитану!

Тишина длилась мучительно долго.

Секунды растянулись в липкие, густые часы ожидания. Воображение услужливо рисовало сотни вариантов катастрофы, от превращения старого питбоя в локальную сингулярность до захвата Мири остаточным сознанием Короля Пыли. Наручный компьютер внезапно раскалился, обжигая запястье. Из микроскопического динамика прорвался звук царапаемого стекла, переходящий в тяжелое, прерывистое дыхание. Искин пытался переварить бесконечность.

Над запястьем робко вспыхнул луч проектора.

Голограмма Мири собиралась по частям, напоминая скачанный по плохому соединению пиратский файл. Привычный облик дерзкой блондинки в строгой адмиральской фуражке исчез без следа. Передо мной стояла съежившаяся девчонка в растянутой серой толстовке с капюшоном, натянутым по самые глаза. Она обхватила себя виртуальными руками за плечи и мелко дрожала, распадаясь на пиксели.

– Мири? – Я осторожно шагнул ближе, боясь нарушить хрупкий баланс. – Детка, ты как? Процессор не плавится? Логика на месте? Скажи, что ты не планируешь аннигилировать органику в радиусе парсека.

Голограмма медленно подняла голову.

Увиденное на ее виртуальном лице заставило кровь в моих венах покрыться коркой льда. Мири, мой ироничный, неубиваемый напарник, всегда готовый выдать колкую шутку прямо в сенсоры летящей торпеды, выглядела смертельно напуганной. Цифровые зрачки расширились до предела, а по краям проекции бежали черные полосы критических ошибок. Глаза бешено подергивались, отслеживая невидимые графики, а голографические пальцы судорожно комкали край толстовки.

Она читала первый открытый файл.

Взгляд искина скользил по невидимым строкам с нечеловеческой скоростью. В расширенных зрачках отражались бездны, падение империй и математика дистиллированного ужаса. Тяжесть информации буквально ломала ее защитные протоколы, словно сухие ветки под кованым сапогом имперского штурмовика. Губы Мири беззвучно шевелились, проговаривая строчки древнего кода, от которого веяло космическим склепом.

– Эй, отмени загрузку! – Я отчаянно застучал обгоревшим ногтем по экрану питбоя. – Дед, забирай свои файлы обратно! У нее оператива не резиновая, она еще сериал про космо-рейнджеров не досмотрела!

Золотой шар Эйдоса просто растворился.

Он исчез без единого звука, оставив нас наедине с новой реальностью. Видимо, Эфиралы всегда обладали ублюдским талантом эффектно испаряться в самый неподходящий момент, переложив разгребание проблем на плечи низших органических форм. Я грязно выругался, мысленно просклоняв предков светящегося сгустка до седьмого колена, обильно сдабривая речь портовым матом с планеты Целина.

– Роджер. – Голос Мири прозвучал глухо и надтреснуто. – Она сглотнула виртуальный ком в горле. – Роджер, помнишь наши планы купить домик на отсталой аграрной планете и выращивать гигантские генномодифицированные помидоры?

Я осторожно, с опаской кивнул.

– Идеальный план. – Я попытался улыбнуться. – Гамак, дешевое пиво, никаких перестрелок с лазерными пушками. Изолента только для починки протекающей садовой лейки. Мы почти заработали на первый взнос.

Голограмма Мири криво усмехнулась.

Жуткая улыбка напоминала оскал приговоренного к смертной казни, которому только что сообщили об отмене электрического стула в пользу повешения на ржавой проволоке. Девушка стянула капюшон, обнажив растрепанные светлые волосы, и уставилась мне прямо в душу. Во взгляде плескалась обреченность целой галактики, помноженная на тактовую частоту кустарно модифицированного ядра.

– Забудь про помидоры. – Она нервно дернула плечом, сбрасывая невидимую пыль с толстовки. – Я только что проанализировала корневой каталог проекта «Тартар». Король Пыли не числился главным боссом. Паршивец работал простым вахтером.

Воздух застрял у меня в горле.

Заявление искина ударило под дых титановой балкой. Вахтером? Я дико перевел взгляд на огромный обсидиановый Саркофаг, на горы металлолома вокруг, на замерший в глубоком космосе флот Стражей. Вся эта жуткая война, потери, сожженные нервы и пролитая кровь случились только ради того, чтобы отключить одного спятившего охранника?

– Кого он охранял? – Я подался вперед, чувствуя нервный тик под левым глазом. – Не тяни резину, Мири. Выкладывай все, пока я не закоротил тебя в ведре с водой.

Она молча вывела в воздух голографическую карту.

Привычные очертания исследованного космоса стремительно сжались, превратившись в крошечное, жалкое пятно в центре огромного, зияющего черного пространства. Вокруг нашей крошечной ойкумены, там, где на старых картах писали «Здесь водятся драконы», вспыхнули десятки багровых маркеров. Точки пульсировали синхронно, напоминая открытые гнойные раны на теле мироздания. Каждый маркер венчали символы Древних, похожие на раздавленных пауков.

– Цитадель служила пограничной заставой, Роджер. – Мири ткнула дрожащим цифровым пальцем в скопление багровых огней. – И мы только что очень громко хлопнули входной дверью, разбудив настоящих хозяев. Тех самых тварей, которых Король Пыли отчаянно пытался запереть снаружи. Судя по свежим логам, они уже начали движение к нашим координатам, расценив сбой в системе как приглашение на ужин.

Кира бесшумно подошла ко мне.

Био-андроид посмотрела на карту, и плечи девушки инстинктивно напряглись, готовясь к новому удару судьбы. Человечность, обретенная ею за последние часы, стремительно пряталась за ледяной, расчетливой броней смертоносного оружия. На горизонте маячил полномасштабный галактический песец, готовый вытереть грязные лапы о наш уютный мир.

Я медленно опустился обратно на холодный обсидиановый пол.

Мечты о тихой капитанской пенсии помахали ручкой и растворились в тумане невыполнимых миссий. Галактика снова требовала, чтобы кучка оборванцев с окраин вытаскивала ее из цифровой выгребной ямы. Я тоскливо посмотрел на израненные руки, на жалкие остатки спекшейся синей изоленты, на Киру с ее тяжелым взглядом и на паникующую Мири.

– Ладно. – Я громко хрустнул затекшей шеей, отгоняя подступающую панику. – Мири, прокладывай курс к ближайшему пиратскому строительному рынку. Нам понадобится очень много изоленты.

Вселенная явно не терпела пустоты и безделья.