Текст книги "Гробница первого императора"

Автор книги: Гийом Прево

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Сэм вернулся в «зал ожидания» и прошел в следующий. Здесь на полу был нарисован большой круг из желтого песка, и на нём лицом к лицу стояли две статуи борцов, мускулистых и одетых лишь в набедренные повязки. Третья фигура находилась за пределами круга с поднятым вверх пальцем руки – то ли объявляя начало боя, то ли прерывая его. Видимо, нечто вроде спортзала, предположил Сэм. Стены здесь были белоснежные, ничем не украшенные. В глубине зала обнаружилась деревянная лестница, по которой Сэм поднялся на террасу. Терраса, тоже освещенная, выходила одновременно во двор и в сад. Она представляла собой павильон, вдоль которого тянулась галерея, украшенная тысячами разноцветных ленточек, будто тут устраивали прием или праздник. В самом павильоне в полном разгаре был молчаливый и неподвижный пир: три гигантских стола ломились от глиняной посуды и животных, тоже из глины, символизирующих еду. Были здесь и лебедь, и утка, и свинья. А вокруг сидели терракотовые гости: одни брали с блюда что-нибудь вкусное, другие подносили к губам чашу. Казалось, пирующих поразило страшное заклятие и достаточно произнести нужные волшебные слова, чтобы их оживить...

– Ну ладно, ребят, – сказал Сэм, чувствуя, как тишина начинает на него давить. – С ловушками и едой у вас тут всё здорово продумано, но дальше– то что?

Он осмотрел помещения и не нашел ничего, хотя бы отдаленно напоминающего Камень. Разочарованный, Сэм вернулся на террасу. По небольшому мостку перешел во второй красно-белый павильон, похожий на первый, только без разноцветных ленточек. Обстановка там была гораздо проще. Почти пустое пространство с одной-единственной статуей посередине высотой не меньше двух метров и совсем не похожей на те, что Сэм видел до этого. Человек, которого изобразил скульптор, был взрослым мужчиной с длинной черной бородой, убранными назад волосами и исполненными необычайного величия чертами.

К тому же, в отличие от гостей из соседнего павильона, этот был одет в настоящую одежду: мантию с широкими рукавами искрящегося золотисто-желтого цвета, спереди прикрытую зеленым блестящим передником с вышитыми цветами и листьями. На голове у человека был странный головной убор, напоминающий дощечку, с которой ниспадали завесы из нитей мелких жемчужин, наполовину скрывавшие лицо. Наверняка страшно модная вещь в 210 году до нашей эры... На боку у него висел серебряный меч, а правая рука была выставлена вперед в таком властном жесте, будто он намеревался подчинить себе весь мир.

Император Цинь, ясное дело...

Стены павильона были выкрашены в похоронный черный, их оживляли только белые флаги с надписями, сделанными крупными красными иероглифами: «Хань побеждено», «Чжао побеждено», «Янь побеждено», «Вэй побеждено»[3]3
  Хань, Чжао, Янь, Вэй – это названия китайских царств, которые победил Цинь во время объединения Китая под своей властью. (Примеч. науч. консультанта.)


[Закрыть] – и еще пара примерно таких же... Всего флагов было штук шесть, и все они, вероятно, служили напоминанием о самых блестящих победах завоевателя. Под каждым флагом стояли одинаковые серые обелиски с надписью: «Это сделал император Цинь Шихуанди»... Да уж, умер он точно не от скромности!

Сэм двинул дальше. Спустился по лестнице и, пройдя через весь этаж, оказался перед другой укрепленной бронзовыми пластинами дверью, которая вела на задний двор.

– Вот это да! – воскликнул мальчик.

Это был настоящий сказочный парк под темным звездным небом, мозаика островов в серебристом озере, причудливо расположенных и искусно соединенных друг с другом изогнутыми мостами. Каждый остров был освещен своей высокой вазой-свечой и населен деревянными и глиняными статуями. На центральном стоял высокий храм, чья крыша со вздернутыми вверх углами довершала величественную картину. На другом берету необыкновенного озера нарисованный небесный свод разбивался о нагромождение камней, будто здесь произошло землетрясение, навсегда отрезавшее путь назад в царство живых.

Сэмюел спустился по дорожке из плиток, окаймленных галькой и мхом, и вышел на берег. Он опустил руку в поблескивающую жидкость, а когда вынимал, та скользнула меж пальцев, отливая серебристым металлом: ртуть... Озеро из ртути! Сэм прошел на первый остров, охраняемый двумя терракотовыми воинами. Оба были вооружены мечами, но стояли скрестив руки на груди. Позади них находилась бронзовая повозка в натуральную величину, запряженная четырьмя белыми лошадьми, из которой словно секунду назад вышел император, решивший прогуляться по вечернему парку. Чуть дальше владыку дожидались музыканты, готовые сыграть приветственный гимн. За ними следовали многочисленные слуги. Одни сгибались в глубоком поклоне, другие протягивали правителю белье, корзины, полные фруктов, или кубки вина. Дальше дорога раздваивалась: правая тропинка вела на островок, где паслись неподвижные животные, а левая – к элегантной постройке с вогнутой крылатой крышей.

Сэм выбрал левую дорожку и, пройдя по мосту, попал в башню с ажурными стенами, которую охраняли два каменных дракона, сидящие на ступеньках перед входом. Внутри обнаружилась одна-единственная комната, и в ней на просторной белой кровати, огороженной четырьмя жемчужными занавесками, покоился император Цинь. Сэмюел остановился на почтительном расстоянии, охваченный священным трепетом. Старик лежал очень прямо, одетый в погребальную одежду из разноцветного шелка, и рядом с ним покоилась длинная черная трость. Лица было почти не видно под густой седой бородой. Чтобы разглядеть получше, пришлось бы раздвигать жемчужные шторы. Сэму показалось, что щеки и лоб императора совсем высохли от времени. Хотя, возможно, тело подвергли особой обработке, благодаря которой и много лет спустя оно оставалось с виду как живое?

Убранство здесь было скромное: помимо бронзовых скамей вдоль стен, комнату украшало лишь белое полотнище с каллиграфической надписью: «Я правил империей, имея три армии: солдат, чтобы завоевывать земли, рабочих, чтобы строить, и государственных служащих, чтобы руководить». Ниже, как бы в качестве иллюстрации, висели три пары предметов. Перекрещенные стрела и меч, молот и резец, кисть и бамбуковая дощечка для письма. Сэмюелу стало не по себе, и он на цыпочках вышел из зала: уж лучше смотреть на статуи.

Мальчик продолжал исследовать остров. Перебравшись через невысокую каменную ограду, он с изумлением обнаружил на соседних островах целую миниатюрную страну: три настоящих города со стенами, улицами, домами и садами... Ошарашенно оглядываясь по сторонам, Сэм прогуливался среди построек, едва достававших ему до пояса, и чувствовал себя Гулливером, попавшим в окаменевшую Лилипутию). Здесь были дома самых разных форм, воссозданные с удивительной тщательностью, лавки торговцев, полные товаров, конюшни, где били копытом о землю лошади, открытые окна, за которыми виднелось внутреннее убранство и мебель, фонтаны, сторожевая башня, а в середине – величественный дворец... Цинь повелел воссоздать в миниатюре копию своих городов... Император пожелал быть похороненным вместе со всей своей империей!

Сэмюел шел всё дальше, пока не добрался до последнего моста, ведущего на другой берег озера. Возможно, он ошибался, но в тусклом свете казалось, что в стене из больших камней виднеется темное пятно. Выход?

Мальчик спрыгнул с моста на песчаный берег и почувствовал, как в груди усиливается второе сердцебиение. Должно быть, где-то поблизости находился еще один Камень! Сэм подошел к круглой двери, которая и в самом деле обнаружилась среди камней, и, посветив себе Золотым обручем, открыл задвижку. За дверью оказался простой грот, вырубленный в скале и ничем не украшенный. А в центре грота...

Сэмюел замер, не веря своим глазам. Камень... Здесь... Настоящий, это точно, ведь Сэм чувствовал пульсацию в груди... Но в то же время... Ни солнца, ни ниши внутри. Камень был гладкий и совершенно непригодный для использования!

Сэм исследовал его со всех сторон, пытаясь понять, в чём тут дело. Камень был живой, каждая молекула собственного тела твердила Сэму об этом. Но куда приложить Золотой обруч? И монеты? Камень казался необработанным материалом, будто никто еще не успел...

Легенда об Имхотепе, вдруг вспомнил Сэм. Что там рассказывал Сетни? Имхотеп, архитектор и врач, которому было поручено найти лекарство для дочери фараона, получил в подарок от бога Тота возможность самому создавать Камни. А еще Сетни тогда сказал, что в некоторых обстоятельствах опытный путешественник может сам создать свой Камень: «Каждый, кто пускается по дорогам времени, рано или поздно испытывает жгучее желание самому вырезать в камне изображение солнца Ра. Если они выбирают для этого подходящее место и если намерения их чисты, магия может сработать и Камень оживет».

Так вот каким было главное испытание гробницы императора Цинь: сделать собственный Камень!

– Но я не знаю, как это делается! – взвыл Сэм. – К тому же у меня нет инструментов... Ведь нужен какой-то, я не знаю, молот... Что-нибудь, чем вытесывают в камне...

Инструменты! Его вдруг озарило. Ну конечно, ведь он их недавно видел!

Не теряя ни секунды, Сэм бросился к погребальной башне императора. Поднялся на крыльцо и, не сбавляя скорости, добежал до ложа. На полотнище по-прежнему значилось: «Я правил империей, имея три армии: солдат, чтобы завоевывать земли, рабочих, чтобы строить, и государственных служащих, чтобы руководить». Сэма в данной ситуации интересовали рабочие.

Он подошел к предметам, прикрепленным к стене, и схватил молот и резец. Конечно, император

разместил их тут не случайно: они были необходимым пропуском в мир живых!

Сэм направился к выходу, как вдруг за спиной у него что-то щелкнуло, и он замер, ни жив ни мертв от ужаса.

– Стой! – раздался замогильный голос.

9      秦始皇

Сэмюел медленно развернулся. Казалось, все суставы внезапно перестали работать. Нет, в это невозможно поверить...

Император Цинь поднялся в постели и дрожащей рукой раздвигал жемчужную завесу, закрывавшую его лицо... Живой мертвец! Зомби!

Сэм хотел убежать, но голос старика звучал так, что не повиноваться было невозможно.

– Нам нужно поговорить. Подойди, я хочу на тебя взглянуть...

Сэмюел послушно шагнул к кровати, не в силах противостоять императорской воле, которая, казалось, поднималась откуда-то из глубины веков. На лице владыки отражалась тяжесть прожитых лет.

Белоснежные волосы и борода выглядели неплохо, но под кожей на щеках и на лбу не осталось ничего, кроме костей. Зрачки были почти белыми, и это делало общую картину еще более жуткой.

– Да ты совсем молодой, – проворчал наконец император, связывая вместе несколько жемчужных нитей. – Он меня не предупредил...

– Он? – вырвалось у Сэмюела.

– Да-да... Он обещал, что кто-то придет. Но не мог сказать когда. И кто это будет... Но уж точно не говорил, что это будет мальчишка.

Голосовые связки императора так скрежетали, что, казалось, они рвутся при каждом звуке. Интересно, сколько лет старик ни с кем не разговаривал?

– Так вы, значит, не... – робко начал Сэм. – Ну, в смысле, когда я зашел в первый раз, вы выглядели так, как будто...

Цинь запрокинул голову – видимо, хотел от души рассмеяться, но звук из горла вырвался больше похожий на зловещий скрип старой двери.

– Как будто умер, да? В определенном смысле это действительно так. По крайней мере, для тех, кто меня похоронил. Сколько же лет прошло? Сто, двести? Триста? Я уж и не знаю... Впрочем, если это тебя утешит, скоро я всё начну заново. Таков порядок вещей.

– Я... я не понимаю, – признался Сэм, растерянно глядя на древнего старца.

– Для начала поди-ка принеси мне воды, – приказал Цинь вместо ответа. – Пить хочется. А потом я всё объясню. Ступай, – настойчиво повторил он, видя, что Сэм не двигается с места. – Снаружи есть колодец. Моя гробница вырыта над Тремя Источниками, вода в них – самая чистая во всём Сиане. Инструменты можешь оставить здесь, я их не украду.

Сэмюел послушался. Он положил молот и резец на одно из соломенных кресел и наконец решился выйти. Колодец находился в нескольких метрах от башни и был оборудован рычагом, с помощью которого поднималось и опускалось маленькое глиняное ведро. Сэмюел опустил цепь с ведром в воду, затем вытащил его и понюхал воду, которую добыл. Она была чистой и за столько лет совсем не застоялась. Мальчик сделал глоток, так как его и самого мучила жажда, а оставшуюся воду перелил в глиняную кружку, стоявшую на краю колодца. Затем вернулся обратно в храм и протянул чашу императору, который тем временем успел усесться на край кровати. Цинь, не поблагодарив, принялся пить, устрашающе булькая. Остановился он лишь тогда, когда на дне не осталось ни капли, и оповестил об этом, звонко прищелкнув языком.

– Ах! – воскликнул старик, теперь уже не таким скрипучим голосом. – Вода – вот чего мне больше всего не хватает... А тебе, – добавил он, осуждающе ткнув в Сэма пальцем, – следовало бы знать, что нужно кланяться, когда обслуживаешь императора. Даже если ты прибыл из какого-то неведомого варварского места, это не дает тебе права не уважать наши традиции... И перестань так глупо смотреть на меня, я не для того ждал столько лет, чтобы в итоге увидеть перед собой безмозглого юнца с глазами удивленной рыбы! Садись и не перебивай меня. Возможно, я кажусь тебе старым и ветхим, но имей в виду: рука, подчинившая себе Сражающиеся Царства, сможет расправиться и с тобой!

Он занес над головой украшенную золотой нитью черную палку, и Сэм решил, что из дипломатических соображений разумнее будет изобразить покорность. Он уселся в одно из кресел под удовлетворенным взглядом прозрачных глаз старика.

– Так-то лучшеj – одобрил тот. – Для начала тебе следует кое-что обо мне узнать. Слушай во все уши, ибо ты будешь последним, кто это услышит, и мне бы не хотелось, чтобы сказанное мною было утеряно... Судя по грубости твоего поведения, ты, вероятно, этого пока не понял, но тебе выпала небывалая честь видеть перед собой светлейшего Цинь Шихуанди, первого императора Китая.

Он сделал паузу, чтобы насладиться произведенным на Сэма эффектом, и Сэм старательно изобразил на лице немое восхищение.

– Как следует из надписи, которую ты видишь на этой стене, я – тот, кого избрали Небеса для создания самого могущественного и самого долговечного царства из всех, что когда-либо знала Земля. С этой целью и для того, чтобы империя моя могла существовать на протяжении многих веков, я дал ей достойные деньги[4]4
  Цинь Шихуанди изъял из потребления всевозможные панцири черепах и куски яшмы, которые до этого использовались в качестве денежных знаков, и ввел единую монетную систему – отныне в ходу были только медные и золотые монеты с квадратным отверстием в центре. (Примеч. науч. консультанта.)


[Закрыть], неоспоримые законы, новую письменность и простые единицы для взвешивания и счёта... Кроме того, по моему велению были построены тысяча дорог и тысяча каналов, а для защиты всего этого воздвигнута стена, подобной которой не видел никто и никогда... Словом, я дал своей империи возможность противостоять времени.

Он самодовольно кивнул и спросил:

– Кстати, в твою эпоху Китай всё еще существует?

– Эм-м... Да, конечно, – ответил Сэм.

– И что же – это величайшее из всех государств?

– Ну...

Не сказать бы лишнего.

– В некоторых аспектах, определенно, да.

– Еще бы! И всё это благодаря мне! Осознаёшь ли ты теперь, какую неслыханную милость я оказываю тебе своим приемом?

– Неслыханную – это очень точное слово, – согласился Сэм.

– Хорошо, хорошо, – с довольной улыбкой проговорил Цинь. – Я вижу, душа твоя начинает радоваться... Но я должен также сказать, что не смог бы достичь своей благородной цели, если бы не оказывал давления на людей и на судьбу. Меня не всегда понимали. – Он сжал ладони, которые дрожали всё сильнее. – Мне пришлось подавлять бунты и противостоять сопротивлению. Многие восставали против меня, и мне приходилось их наказывать...

«Сколько войн развязал этот тип и сколько жертв на его счету?» – подумал Сэм, которому путешествие сквозь века раскрыло глаза на многие вещи.

– Короче говоря, – вздохнул Цинь. – По мере того как влияние мое распространялось по миру, я не раз вынужден был совершать ошибки. Часто – весьма серьезные.

Повисла тишина, и Сэм мог поклясться, что выцветшие глаза императора стали немного влажными.

– Мне мало было подчинять себе народы. Понимаешь ли, я хотел, чтобы власть моя над ними длилась вечно. Желал править не только людьми своего поколения, но и их детьми, и детьми их детей, и всеми их далекими потомками. Я решил стать бессмертным...

На долю секунды он отвел взгляд, будто признание это далось ему нелегко. А потом доверительным тоном добавил:

– Известна ли тебе гора Пэнлай, о юный отрок?

Сюмюел отрицательно качнул головой.

– Она находится на далеком острове в Восточном море. И именно в ней, согласно сказаниям древних, спрятан источник бессмертия. Увы! Все посольства, которые я снарядил туда, провалились. Лишь однажды моим посланникам повезло. Они поймали мага, который называл себя мастером Лю. Тот утверждал, что ему удалось покорить гору Пэнлай и выведать ее секреты. В доказательство он научил меня медитации, которую там практикуют. Она позволяет достигать состояния наполненности и выходить за пределы настоящего. Достаточно лишь прислушаться к течению времени внутри себя и подстроить под него биение своего сердца... Тот, кому это удастся, сможет замедлить течение секунд и минут, а затем и вовсе отрешиться от обычного хода жизни. В таком состоянии ты и нашел меня здесь: когда душа спит, а тело спящего лишь совсем чуть-чуть подвержено старению...

Старик заглянул в пустую кружку и состроил раз-очарованную гримасу, после чего откашлялся и продолжил:

– К несчастью, через несколько недель мастеру Лю удалось усыпить мою бдительность. Он утверждал, что состояние наполненности, которому он меня обучил, – всего лишь первый шаг на пути к вечной жизни. И если я стану тщательно следовать всем его советам, то вскоре достигну цели. Более того, возможно, я познаю искусство путешествий из одной эпохи в другую... Но для этого, утверждал он, сначала нужно совершить паломничество к священным горам, чтобы достичь Небес, которые очистят мой дух и подготовят к принятию этого дара. Увы! Ослепленный жаждой могущества, я проявил слабость и поверил ему. И отправился в путь...

Когда я вернулся в столицу, после долгих месяцев скитаний где-то на краю империи, оказалось, что мастер Лю воспользовался моим отсутствием, чтобы завладеть властью и большей частью императорских богатств. И снова я, одурманенный мечтой о вечности, предпочел закрыть на это глаза. А главное – отказывался слушать тех, кто предупреждал меня об опасности...

Цинь глубоко вздохнул, готовясь поделиться с Сэмом тем, что много лет тяжким грузом лежало на его совести:

– Однажды перед мной предстали придворные ученые, чтобы выразить свои сомнения по поводу искренности намерений мастера Лю. Я... не просто отказался их выслушать, я впал в чудовищную ярость. Они требовали отправить в ссылку того, кто планировал сделать меня бессмертным! Воодушевленный лживыми словами этой змеи, которые точно яд вливались мне в уши, я решил наказать ученых, чтобы преподать урок остальным. Не взирая на их мольбы, на слезы их жен и крики детей, я разъярился и повелел казнить четыреста шестьдесят человек. Их заживо зарыли в землю...

Цинь потер виски:

– До сих пор слышу их крики... Странно, не правда ли? Я, столько лет остававшийся безучастным к смерти своих врагов, в тот день потерял не только сон, но и желание обрести вечную жизнь. Возможно, паломничество в священные горы, несмотря ни на что, всё-таки сделало меня лучше? Кто знает?

Он посмотрел на Сэма, ища в его глазах поддержку – и не находя.

– Сначала я захотел отомстить тому, кто, как я полагал, являлся корнем всех бед, – продолжил старик. – Проклятому магу Лю. Но это была лишь очередная попытка спрятать голову в песок. Ведь на самом деле во всей этой резне виновен только один человек – я сам. Казнив мастера Лю, я лишь прибавил бы еще одно имя к списку своих жертв... Поэтому я просто выгнал его из империи, запретив подходить к моим границам ближе чем на десять тысяч шагов. Для меня же самого могло быть лишь одно наказание – смерть. И палач тоже мог быть лишь один – я сам. Я решил убить себя, чтобы искупить свои преступления...

Накануне того дня, когда мне предстояло покончить с собой, я пришел сюда, в эту гробницу, чтобы напоследок поразмыслить. Ее возведение, продолжавшееся восемнадцать лет, только-только завершилось, и я воспринял это как знак свыше... Я полагал, что в гробнице, кроме меня, никого больше нет, и вдруг случилось непредвиденное. Откуда ни возьмись возник маленький смуглый человек с обритой головой... Я выхватил саблю, решив, что это – призрак одного из тех ученых мужей, которых я загубил. Но он немедленно обезоружил меня каким-то магическим жестом. И повелел его выслушать.

«Смуглый человек с бритой головой! – разволновался Сэм. – Способный обезоружить воина, затевающего бой! Это наверняка Сетни, верховный жрец Амона!»

– Он объяснил, что явился из другого мира, – продолжал Цинь. – И что ему подвластно искусство путешествий по дорогам времени. Рассказал, что знает обо всём, что здесь произошло, и готов научить меня, как облегчить совесть. Я мог бы позвать охрану, но с первой же секунды понял, что незнакомец не врет. Я спросил, раз он умеет возвращаться в прошлое, почему он не предложил мне этого раньше и не помешал казни ученых мужей? Но он сказал, что сделанного не воротишь и что изменение хода судьбы может привести к страшным катастрофам, куда более разрушительным. Сказал, что, пытаясь исправить вещи, мы сделаем только хуже...

Ну точно Сетни, сто процентов.

– Я его знаю, – решительно перебил Сэм. – Это хранитель Камней. Хороший, мудрый человек. Мне он тоже помог в тот момент, когда я больше всего нуждался в помощи.

– Хранитель Камней, – повторил император. – Да, вроде всё сходится... Потому что он говорил именно о каких-то странных Камнях... За время моего отсутствия мастер Лю сделал один такой и вытесал на нём солнце, в той части парка, которую охраняют лучники. Он собирался сделать еще один, в гроте тут поблизости, но я прогнал его прежде, чем он успел завершить работу. Я предложил лысому человеку разрушить их, раз они так его беспокоят, но он ответил, что разрушать скульптуры подобного рода – кощунство. И сказал, что у него есть идея получше, которая не только позволит сохранить их, но и наполнит смыслом мои угрызения совести.

Цинь Шихуанди поднялся, состроив странную гримасу. Он сделал несколько шатких шагов по направлению к одной из ваз-светильников и заглянул внутрь.

– Так я и думал! Масла почти не осталось, но фитиль еще есть... Если бы мне хватило сил, я бы наполнил их снова, чтобы они светили еще долго-долго. Раньше я часто это делал...

Старик повернулся к Сэмюелу:

– Я действовал так, как советовал хранитель Камней. Разыграл собственную смерть, организовал свои похороны и лежу здесь, дожидаюсь, пока кто-то явится. Держусь на медитации и на состоянии наполненности – оно продлевает мои дни настолько, насколько это вообще возможно. Изредка я просыпаюсь, съедаю что-нибудь из кладовой, проверяю количество горючего в лампах, освежаюсь водой из Трех Источников, гуляю по саду... И всё надеюсь, что мой гость вот-вот явится.

– Ваш гость – это что же, я? – чуть слышно спросил Сэм.

Император оперся обеими руками о трость.

– Вот это-то мне и надо выяснить, мой юный друг... Лысый человек настаивал, чтобы я на словах передал сообщение тому, кто явится сюда. Никаких письменных указаний, только устный разговор, чтобы быть уверенным в том, что драгоценные сведения не попадут в дурные руки. Написанное ведь может прочитать кто угодно, не так ли? В том числе и человек с дурными намерениями. Так что моя задача – убедиться, что я передаю сообщение достойному. Хранитель Камней предположил, что я, проживший так долго, учинивший столько бесчинств и совершивший столько ошибок и в то же время так страстно желающий загладить вину, сумею отличить зерна от плевел.

Впервые за время их беседы лицо императора Цинь немного просветлело:

– Ты чудовищно невоспитан и не имеешь представления об этикете. Но я готов поклясться, что никакого другого зла в тебе нет. А еще я изумлен, как такой молодой человек смог преодолеть ловушки, придуманные моими архитекторами... Уже одно это доказывает, что ты достойный гость!

– И что же это... за сообщение? – спросил Сэм.

Цинь не мигая посмотрел ему прямо в глаза:

– Для начала, мой мальчик, я должен убедиться, что ты наделен всеми необходимыми качествами. Дай-ка мне руки...

Император прислонил трость– к креслу и подхватил ладони собеседника.

– Закрой глаза, —: приказал он.

Сэм немедленно подчинился, и иссохшие пальцы стали нащупывать его пульс.

– Так-так, они здесь, оба, – прошептал император. – Всё правильно. Ты ведь их чувствуешь, да?

Сэмюел чувствовал лишь похожую на пергамент кожу старца – и больше ничего.

Я... я не знаю... А что я должен?..

– Перестань разговаривать, лучше сосредоточься! Внутри, у тебя в груди... Разве ты ничего не слышишь? Одно – твое собственное сердце, это понятно, но ведь есть и еще кое-что. Второе биение, второй ритм... Гораздо более медленный. Я лишь коснулся твоей руки – и тут же его услышал. Стук медленный, но очень мощный... Это ход времени. Большинство людей его не осознают, но время течет внутри нас, как и во всём вокруг. И если ты хочешь выбраться отсюда, тебе придется научиться им управлять. Замедляться, чтобы обретать власть над самим собой. А властвуя над собой, властвовать и над ним тоже... Только так оно станет твоим союзником.

Он выпустил руки Сэма. Открыв глаза, мальчик увидел перед собой совсем другого императора Цинь Шихуанди – у этого глаза сверкали дружелюбием:

– Да, молодой человек, смола времени щедро течет по твоим жилам. Думаю, ты достоин того, чтобы я доверил тебе послание... Речь идет об одной-единственной фразе, не спрашивай, о чём она, ибо смысл ее мне неизвестен. Но хранитель Камней, напротив, был убежден, что эта фраза содержит в себе чуть ли не главную мудрость мира. И что из-за нее всё в мире может повернуться к добру. Или к беде. Вот почему, как я понимаю, он не желал ее записать. Я столько лет ждал встречи с тобой специально, чтобы донести ее до тебя...

– Ну и что же это за фраза? – поторопил Сэм старца.

– Невысокий человек сказал: «Два солнца не могут светить одновременно».

Сэмюелу показалось, что он плохо расслышал.

– Два солнца не могут светить одновременно? – переспросил он. – И всё?

– Слово в слово.

– И... больше ничего?

– Больше ничего.

Сэмюел растерянно моргал.

– Но ведь это какая-то чушь.

– Опять твои дурные манеры! – проворчал Цинь. – Ты доверяешь этому своему хранителю Камней или нет?

– Конечно, доверяю, но...

– Тогда сомневайся не в нём, а в себе! Возможно, ты просто пока не в состоянии оправдать высокое доверие, которое тебе оказывают!

– Доверие? Но я... я здесь вовсе не для этого. Меня ждет подруга, и...

Император устало пожал плечами, направился к постели и со вздохом сел.

– На этом всё, мой мальчик, тебе пора идти. Я сообщил то, что тебе следовало узнать, я упомянул биение времени, мой долг исполнен... Отныне всё это больше меня не касается. Меня тоже ждет одна подруга, и я сильно опаздываю на наше свидание.

Он лег и вздохнул так тяжело, будто движение каждой мышцы причиняло ему страдания.

Используй во благо всё, что сегодня узнал, и главное – никому об этом не рассказывай. Что же до меня... – Позабыв про Сэма, Цинь удобно устроился на ложе. – Она ждет меня так давно, будет неучтиво задержаться еще дольше, не правда ли?

Он поправил свой странный головной убор и разгладил бороду, будто хотел явиться на свидание в подобающем виде. Затем вытянул руки вдоль туловища и замедлил дыхание – оно стало почти неслышным.

– Надеюсь, это произойдет быстро, – прошептал старик, опуская веки.

Сэм стоял растерянный, не зная, как поступить. Нужно ли вмешаться? Встряхнуть императора? Убедить его вернуться к жизни? Но какое он имеет право вмешиваться? И зачем?

Наконец мальчик решил, что правильнее всего исполнить последнюю волю старика: навсегда оставить его в покое, наедине с вечностью...

10      ПОЛЬЗА ЗАМЕДЛЕНИЯ

Сэм перебирался по мостам с острова на остров, двигаясь к берету из посеребренных камней. Слова и лицо императора не шли у него из головы. Он сам не заметил, как потянул на себя круглую дверь, и очнулся, лишь когда оказался перед гладким Камнем мастера Лю. Что имел в виду китайский маг, возводя два Камня приблизительно в одном и том же месте? Не связано ли это с тайным посланием Сетни: «Два солнца не могут светить одновременно»? И если да, то каким образом?

Сам факт, что здесь побывал верховный жрец Амона, прибавлял происходящему загадочности. Что он хотел сказать своим посланием? И кому? Если верить словам императора, Сетни в момент разработки хитрого плана с передачей послания еще и сам не знал, кем именно окажется посетитель гробницы. Так кому же предназначалась эта любопытная формула?

Сэмюел положил инструменты на землю и погладил поверхность Камня. Он немного занимался скульптурой на уроках мисс Делоней и прекрасно запомнил эти занятия – впрочем, как и всё, что они проходили на ИЗО. Вот только в школе они работали исключительно с глиной – придавали ей форму животных. А высекать изображение в камне – это совсем другое дело...

Сэм взвесил в руке молот, пытаясь вспомнить, как Пенеб, главный оформитель гробницы Сетни, с помощью таких же молота и резца несколько веков назад вырезал в каменной стене тонкие и совершенные формы. Сэм смотрел тогда, как порхают по камню инструменты. Со стороны казалось, что это так просто!

Сэм приложил браслет Мервозера к Камню, пытаясь прикинуть, каким должно быть расстояние между солнцем, лучами и нишей для перевоза предметов. Он очень хорошо представлял себе, как всё это должно выглядеть, и, будь у него лист бумаги и карандаш, без труда нарисовал бы. Но вот с молотком и резцом... Не слишком веря в успех, он взял

инструменты и начал выбивать в верхней части Камня контуры солнечного диска. После нескольких ударов стало понятно, что выходит и не слишком аккуратно, и не слишком кругло. Зарубки располагались вкривь и вкось, и окружность напоминала пробитое колесо, из которого во все стороны торчат гвозди. Прекрасное начало...

Тогда Сэм решил пока переключиться на нишу – это задача менее ювелирная, на ней можно потренироваться и отточить мастерство. Но и тут дело пошло не лучше. Удары то не оставляли в камне почти никаких следов, то, наоборот, прорубали некрасивые кривые трещины, которые ползли куда хотели и не создавали ничего похожего на желаемый рисунок. И всё-таки нужно было найти какой-то способ. Ведь от этого зависела жизнь Алисии! Да и его собственная тоже.

Сэмюел закрыл глаза и постарался дышать как можно глубже, чтобы не поддаться подступающей панике. Он явственно ощущал пульсацию Камня и был убежден, что тот готов перенести его в любую точку. Стоит только высечь на нём всё необходимое, и...