Текст книги "Гробница первого императора"

Автор книги: Гийом Прево

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Алисия на секунду задумалась:

Может, и не поверила бы... Хотя, я уже говорила, у меня были какие-то предчувствия. Я всегда вижу, когда ты обманываешь. Ну а вообще, если бы ты не молчал, я бы, возможно, сюда не попала. Если бы я всё знала, то вела бы себя осторожнее... Например, с Рудольфом.

Произнося это имя, она нахмурилась, и ее пальцы больно сдавили его колено.

Как... это произошло? -г спросил Сэм. – Он на тебя напал?

– Не совсем. Я получила эсэмэс от Лили. Она писала, что тебе очень нужно со мной встретиться и ты будешь ждать в 19:00 в кафе за катком. У тебя нет возможности со мной связаться, поэтому ты передаешь через нее...

– Какая-то ерунда! – воскликнул Сэм. – Лили в лагере! В нескольких сотнях километров от Сент– Мэри!

– Мне это тоже показалось странным. И я набрала номер, с которого пришло эсэмэс. Включился автоответчик, и на нём был голос Лили. Я никак не могла предположить, что это ловушка!

Сэм пришел в бешенство:

– Вот гад! Я понял, как он это сделал. Когда несколько дней назад Лили одолжила мне телефон, Рудольф заявил, что я его украл, чтобы продать. А сам забрал его себе и потом воспользовался им, чтобы заманить тебя!

– А я тут же купилась, – вздохнула Алисия. – Побежала на свидание! В кафе, конечно, не оказалось ни тебя, ни Лили. Только он, Рудольф... Сказал, что ты не смог оставить отца и попросил его сходить в кафе вместо тебя, чтобы передо мной извиниться. Потом начал рассказывать, как он о тебе беспокоится, как странно ты себя ведешь в последнее время... Спросил, не знаю ли я, что с тобой такое, может, ты мне что-нибудь рассказывал. Всё говорил и говорил, и я вдруг почувствовала, что у меня кружится голова.

– Мерзавец! Он тебе чего-то подсыпал!

– Да... Наверное, подмешал в колу, пока я ходила в туалет. Мне становилось всё хуже и хуже, и он предложил отвезти меня домой. Что было после, толком не помню. В машине я задремала. И сквозь сон почувствовала, как он сделал мне укол. Я пыталась вырваться, но сил не хватило. Он потом и еще несколько раз мне что-то вкалывал.

Она задрала рукав – внутренняя сторона локтя была вся в синяках.

– Куда он тебя отвез? – спросил Сэм, ведь место, где Рудольф скрывал свой Камень, оставалось для него загадкой.

– Честно говоря, я почти ничего не помню. Сначала была машина, с запахом кожи... Потом —. сиденья с бежевой обивкой, и мотор очень громко гудел.

– Самолет?

– Может быть... Я же ничего не соображала. А потом этот страшный пожар... Я подумала, машина горит, мы попали в аварию. Даже решила, что умерла.

– Это переброс во времени, – догадался Сэм. – От него всегда ощущение такое, будто горишь. Но оно быстро проходит. Думаю, что Камень, которым пользуется Рудольф, находится в нескольких часах полета от Сент-Мэри... Достаточно далеко, чтобы добираться туда на самолете или вертолете. Но и достаточно близко, чтобы относительно быстро оттуда вернуться. Ведь это он поднял меня с постели наутро после твоего исчезновения. И сообщил, что пришла твоя мать и что ты пропала. Значит, он к тому моменту уже успел вернуться.

– Представляю, каково это, – зло проговорила Алисия, – утешать мать, у которой сам же похитил дочь!

– Зато это снимало с него всякие подозрения, – заметил Сэм. – К тому же, вернувшись домой, он мог следить за мной. Например, узнать, попался ли я на крючок, получил ли пакет с картой Рима и монетами... Всё продумал, мерзавец! Меня лишь удивляет роль тети Эвелин в этой истории. Она, конечно, не самый приятный человек на свете, но быть сообщницей преступника – это уж слишком...

– Если тебя это утешит, ее с ним не было. Ни в Сент-Мэри, ни потом. Когда я очнулась в шатре, там находились только мужчины. – При этом воспоминании ее передернуло. – Уроды в костюмах средневековых воинов таращились на меня как на редкое животное. Просто кошмар... Я закричала и обнаружила, что привязана к железной кровати. Появился Рудольф, одетый так же, как остальные... С ним был Диавило, я его сразу заметила с этим крючком и лицом психопата. Я даже почувствовала облегчение, когда меня снова напоили снотворным, – иначе я бы сошла с ума. А через какое-то время я вдобавок ко всему еще и заболела! Опять всё горело, только на этот раз уже внутри, а не снаружи. И я опять подумала, что умираю. В себя пришла сегодня утром, посреди ужасного шума, огней, криков... Меня осмотрел какой-то ужасный врач, больше похожий на мясника, заставил опять выпить отвратительное лекарство, от которого через пять минут отрубаешься... Когда близнецы ввалились вечером в шатер, я была уже чуть жива, даже сил сопротивляться не было. Они поволокли меня к своему начальнику, и там я увидела тебя.

Алисия замолчала, глаза помутнели. Сэмюел взял ее за руку. Он прекрасно осознавал: во всём, что ей пришлось пережить, виноват лишь он один. Она не отняла руки, и они сидели так какое-то время, неподвижно, глядя на огни города, отражающиеся в реке, и стараясь не замечать доносящихся издалека звуков – не то смеха, не то плача.

– Я знаю, о чём ты думаешь, Сэм, – проговорила она спустя несколько минут. – Ты думаешь, что я бедная маленькая девочка, которая пострадала по твоей вине. Что ты в очередной раз оказался не на высоте и что я имею полное право на тебя сердиться... Но, во-первых, запомни наконец: я уже не ребенок. Конечно, мне было страшно, очень страшно. Конечно, я обрыдалась... Это ведь нормально, правда? Но я – большая девочка, я могу постоять за себя и бороться. Ты можешь полагаться на меня, Сэм, понимаешь? И в будущем я бы хотела, чтобы ты, вместо того чтобы пытаться меня от всего уберечь, доверял мне и ничего не скрывал.

Она приподнялась на колене и приблизилась к его лицу:

– К тому же я не думаю, что кто-нибудь другой способен сделать и половину того, что сделал ты ради моего спасения. Уж точно не Джерри. Я снова нашла своего принца...

Она нагнулась и поцеловала Сэма в лоб. Совсем быстро, но очень нежно.

– Спасибо тебе, – шепнула она. И уже гораздо более веселым тоном добавила: – А теперь поскорее возвращаемся домой, потому что тебе надо срочно принять душ!

Она протянула Сэму руку, и он взволнованно сжал ее ладонь. Они вместе поднялись на ноги. Алисия была самым потрясающим человеком на земле, какую эпоху ни возьми...

Они снова пустились в путь и пошли вдоль берега к плавучей пристани, где Сэмюел несколько часов назад привязал лодку. Хорошей новостью было то, что лодка никуда не делась. Плохой – что на другом берегу, прямо рядом с Камнем, устроили привал солдаты. Сэмюел испугался, что это Дйавило и его огромные близнецы. Но это был всего лишь очередной отряд всадников, которые, как и те, утренние, решили напоить здесь лошадей. Животные мирно щипали траву, едва различимые в темноте.

– Что будем делать? – прошептала Алисия.

– Надо протащить лодку чуть выше по реке, – ответил Сэм. – А потом спуститься по течению. Будем надеяться, что они достаточно напились, чтобы нас не заметить!

Наемники от души веселились. Горланили песни кто во что горазд и чокались большими глиняными кружками. Может, и в самом деле повезет...

– Пошли, – скомандовал Сэм.

Они отвязали лодку и потихоньку потащили ее вверх по течению до того места, где берег утыкался в древнюю опору моста. На другом берегу стену Борго освещали бледные факелы, придававшие ей довольно мрачный вид. Чуть севернее угадывались огни замка Святого Ангела, похожего на огромную свечу, воткнутую в воду.

Алисия забралась в лодку первой и сразу легла на дно. Сэм дождался удобного момента, прыгнул следом и опустился на корточки. Они тихо закачались на волнах. Сэм направлял лодку с помощью кормового весла, стараясь подойти как можно ближе к западному берегу. К счастью, когда они миновали середину реки, течение само понесло их в нужную сторону. Лодку прибило к берегу Борго почти в том же самом месте, где Сэмюел зарыл монеты. Они быстро выбрались из лодки и прижались к песку. Солдаты находились метрах в пятидесяти и по– прежнему пировали, ничего не подозревая.

Только одна лошадь проявила волнение, внезапно тревожно заржав...

Сэмюел подполз к стене и порылся в земле. Все шесть монет были на месте.

– Черт! – вдруг прошептал он. – Золотой дукат! Я не догадался его забрать!

– Что такое? – тихо спросила Алисия.

Сэм показал ей монету, покрытую серой пылью:

– Рудольф дал мне эту монету, чтобы с ее помощью попасть в наше время, – объяснил он шепотом. – Но проблема в том, что выбирать направление можно только в случае, когда у тебя есть семь монет, а у нас их сейчас только шесть! Седьмая осталась в кармане у Диавило.

– И что это значит?

– Насколько я успел понять, если на обруче только шесть монет, Камень отправляет наугад в одну из шести эпох.

– То есть мы не попадем домой прямо сейчас?

– Один шанс из шести, увы! Или же воспользуемся одной только серой монетой, как хотел Рудольф, и оставим здесь браслет Мервозера. А это будет большой ошибкой.

– Ну, тогда и думать не о чем. Положимся на судьбу. Вряд ли где-нибудь может быть хуже, чем здесь, правда?

Сэмюел не ответил. Много где может оказаться гораздо хуже... И всё-таки он надел монеты на обруч, и они с Алисией на четвереньках поползли вдоль стены. Оказавшись перед граффити с символом Хатхор, Сэмюел раздвинул траву и поскреб песок, чтобы откопать Камень. Вслед за первой заржала вторая лошадь, потом третья, и Сэму показалось, что солдаты притихли.

– С ума сойти! – прошептала Алисия, гладя каменную поверхность.

Сэмюел зажал ей рот. Ему не показалось. Песни в самом деле умолкли, и двое солдат поднялись на ноги, прислушиваясь. Не теряя ни секунды, Сэм ловко вставил браслет Мервозера в солнце Тота и умело вложил каждую монету в свой луч. Прижал Алисию к себе и положил пальцы на вершину Камня, уже теплую. Как раз вовремя: один из всадников указывал на них рукой... Сэмюел обнял Алисию покрепче, земля под ними задрожала, и воздух наполнил знакомый гул. Подобно бурлящему гейзеру, Камень стал плеваться горящей лавой, она потекла по рукам Сэма, по туловищу и ногам, потом перекинулась на Алисию и, пронзив каждую молекулу обоих тел, растворила их в воздухе.

18      ЦЕРКОВЬ СЕМИ ВОСКРЕШЕНИЙ

Они рухнули на мраморный пол. Помещение было залито электрическим светом, и Сэмюел по-прежнему прижимал Алисию к себе. Она тут же согнулась в накатившем приступе тошноты. А Сэм тем временем огляделся по сторонам, пытаясь определить, куда они попали. Витрины, костюмы, картины, афиши – как будто музей... Он снял с Камня браслет, размышляя, какая монета привела их сюда. Конечно, не китайская монета императора Цинь. И не та, которая перебрасывает в замок Бран. И не египетская, отправлявшая Сэма в Фивы 1980 года. Оставалась серая монета Рудольфа, желтый металлический кружок из палатки археолога Чемберлена и голубой пластмассовый жетон.

Какая бы из трех монет ни сработала, привела она их определенно не домой. Камень, который видел перед собой Сэм, был как две капли воды похож на тот, что находился в «Книжной лавке Фолкнера». Но зал, в котором они оказались, не имел ничего общего с тесной комнаткой в подвале Аллана.

– Это невоз... невозможно... ужас, – сдавленно пробормотала Алисия.

Она стояла на коленях, уронив голову почти к самому полу, и боролась с терзавшими ее спазмами.

– Сейчас пройдет, – проговорил Сэм, ласково погладив девушку по голове. – Со мной первое время тоже так было, потом стало получше.

– Я не хочу, чтобы... стало получше... Я хочу... чтобы этого больше вообще не было!

Сэм подождал, пока тошнота отпустит Алисию, и помог ей подняться.

– Где это мы? – спросила она бесцветным голосом, озираясь по сторонам.

– Не знаю. Но не дома, увы.

Они сделали несколько шагов среди музейных экспонатов. Коллекции расписной керамики, африканских и азиатских статуэток, витрин, в которых были выставлены каменные наконечники для копий, обломки лепнины, древние манускрипты с цветными иллюстрациями... У стен стояли манекены разных эпох: самурай в доспехах и с катаной[11]11
  Катана – длинный японский меч.


[Закрыть], воин-ацтек в пестрой накидке и перьями на голове, рыцарь с таким количеством снаряжения, что он мог бы в одиночку захватить Рим, и даже мумия с едва различимыми рисунками на повязках, уложенная в фальшивый саркофаг. Так и есть, музей, но очень бестолково организованный...

– Смотри! – вдруг воскликнула Алисия.

Она указывала на светлую дверь, на закрытых створках которой красовались нарисованные черные рога с золотым диском посередине. Логотип «Аркеоса»...

– Это еще что такое? – изумился Сэм.

Он подошел к двери и осторожно приоткрыл. За ней обнаружилась комната со сводчатым потолком, освещенная гирляндой огоньков. На стенах висели фотографии, а на столе, накрытом черной скатертью, стоял большой белый макет. Убедившись в том, что в помещении никого нет, Алисия и Сэмюел вошли... Конструкция на столе представляла собой макет архитектурного комплекса. Автор явно вдохновлялся символом Хатхор. На переднем плане располагался ансамбль зданий, образующих букву U с расходящимися концами, а в центре находился стеклянный купол, похожий на половинку мыльного пузыря. Каждое здание внешней изогнутой линии в той или иной степени напоминало какую-нибудь историческую постройку. На всех имелись таблички: Пирамида Перехода, Храм Возрождения, Пагода Вечности, Собор Последней Метаморфозы, Личная Резиденция Пандита[12]12
  Пандит – в переводе с санскрита «ученый».


[Закрыть]... Интерьер стеклянного купола был оформлен в ультрасовременном стиле. Ну прямо модный торговый центр. Но и тут тоже имелись таблички со странными названиями: Амфитеатр Пелегринов, Мост Переселений, Банк Дат, Зал Шести Рождений... Архитектурный ансамбль окружали прекрасные деревья, цветущие аллеи и пруды, а на фронтоне парадного входа с колоннами значилось: «ЦЕРКОВЬ СЕМИ ВОСКРЕШЕНИЙ».

– Что за бред? – спросила Алисия. – Ты понимаешь?

– Догадываюсь, – ответил Сэмюел, доставая из кармана серую монету, – Символ Хатхор – это еще и логотип «Аркеоса», фирмы, которую основал Рудольф для транспортировки антиквариата из прошлого. Похоже, он нарочно заманил нас сюда.

– К себе в офис? Зачем?

– Не знаю.

– Но если это так, может, нам лучше сразу отсюда убраться?

– Куда? Обратно в Рим? Или в мавзолей императора Цинь? Нет, сначала нужно позаботиться о том, чтобы попасть прямиком домой. Если мы действительно у него в логове, то где-то здесь обязательно должны быть монеты...

– А если он нас увидит?

– Ну... мне будет о чём с ним поговорить. – Сэма затрясло от ярости.

Они пошли через зал, разглядывая фотографии на стенах. На снимках были изображены старинные вещи: скульптуры, статуэтки, ожерелья и так далее. На одной из картин Сэм узнал Омфал – священный камень, символизирующий центр мира и много веков назад похищенный из греческого города Дельфы, куда Сэм попал сразу после этой кражи.

– Мы точно у Рудольфа, – с уверенностью произнес он. – На этой фотографии Омфал – Пуп земли... «Аркеос» продал его несколько недель назад за десять миллионов долларов. Видимо, это что-то вроде галереи трофеев.

– А там?

На противоположной стене висели шесть плакатов, оформленных в рамы со стеклом. Все плакаты сопровождались подписями. На первом, с табличкой «Пирамида Джосера, около 2600 года до нашей эры», был египетский картуш[13]13
  В древнеегипетских иероглифах картуш – это продолговатая закругленная рамка, указывающая на то, что в ней написано царское имя. Благодаря картушу с именем Клеопатры египтологу и лингвисту Жану-Франсуа Шампольону удалось дешифровать древнеегипетские иероглифы. (Примеч. науч. консультанта.)


[Закрыть] с символом Хатхор. На втором – китайский иероглифический текст, завершающийся парой рогов с солнечным диском внутри и подписью: «Ода Ридильфи, около 1000 года до нашей эры». На третьем («Надпись из храма Аполлона в Дельфах, V век до нашей эры») были греческие буквы, высеченные на мраморной табличке и снова сопровождаемые знаком Хатхор. Четвертый («Витраж Кентерберийского собора, XII—XIII века нашей эры» ) представлял собой увеличенное фото витражного фрагмента, в котором без труда читался всё тот же символ Хатхор, оплетенный синими и красными лепестками и окруженный двумя буквами R...

Перед пятой картиной Сэмюел замер, не в силах шевельнуться.

– Ты видишь то же, что и я? – проговорил он чуть слышно.

Алисия подошла ближе... Пятый плакат был репродукцией живописного полотна под названием «Шулера́», выполненного Караваджо в 1595 году.

Композиция производила сильнейшее впечатление – яркостью цветов, движением света. Картина буквально дышала жизнью. Но внимание Сэма привлекла не красота полотна. На картине двое шулеров обводили вокруг пальца доверчивого молодого картежника. Один приготовился вынуть спрятанную за поясом трефу, а второй подглядывал в карты жертвы, чтобы дать сообщнику подсказку. Второй шулер поразительно напоминал Рудольфа. Рудольфа лет тридцати, еще черноволосого, отпустившего небольшую бородку и носившего шляпу с пером и дырявые перчатки.

– Невероятно, – проговорила Алисия. – Как живой! Думаешь, это просто совпадение?

Сэмюел указал на одну из карт, которую первый шулер прятал за спиной: шестерка то ли червей, то ли бубен, только обычные красные значки были тут заменены маленькими буквами U с разведенными концами, и у каждой в середине – кружок...

– Рудольф путешествует во времени, – напомнил Сэмюел. – И чаще всего именно благодаря символу Хатхор. Ничто не мешало ему однажды позировать художнику XVI века...

– И всё это ради того, чтобы лишний раз повесить свою тупую рожу на стену собственной комнаты? Это же как надо себя обожать!

– Боюсь, это еще не всё, – сказал Сэм, останавливаясь перед последним плакатом.

Перед ними была черно-белая фотография строящегося здания, чья металлическая конструкция едва угадывалась под лесами. Группа из четырех рабочих позировала, стоя на стальной балке. Среди них тоже безошибочно можно было узнать Рудольфа, на этот раз одетого в строительную каску и рабочий комбинезон. Здесь он выглядел немного старше, чем на соседнем полотне. Он улыбался и держал в руке носовой платок с изображением пары рогов и солнца. Подпись сообщала: «Строительство Здания домового страхования, Чикаго, 1885»[14]14
  Такое здание действительно было построено в Чикаго в 1885 году и стало первым в мире небоскребом: 10 этажей, высота 42 метра. В 1931 году архитектурное чудо снесли.


[Закрыть].

– Почему ему всё время нужно появляться вместе с этим знаком? – задумчиво проговорил Сэм.

– Ну, просто такая фишка, – пошутила Алисия.

– Непохоже. Рудольф всегда продумывает всё до мелочей...

Они вышли из зала через другую такую же дверь с логотипом «Аркеоса» и оказались в просторной библиотеке, служившей также кабинетом. Окон здесь тоже не было, комната освещалась только электрическим светом.

Для начала Алисия и Сэмюел заглянули в соседнюю с библиотекой гардеробную. Там стоял просторный шкаф, в котором висели разнообразные наряды из льна – вещи, позволявшие Рудольфу с комфортом перемещаться во времени. Черный деловой костюм прекрасного кроя, белая накрахмаленная рубашка и даже полный комплект снаряжения для гольфа, включая сумку и клюшки. Слева от гардеробной обнаружилась бронированная дверь. Сэмюел осторожно попытался ее открыть, но она, похоже, была заперта на электронный замок и не поддалась.

– Хоть бы на секунду выглянуть наружу, – пробормотал Сэм. – Понять, где он находится, этот чертов офис!

Алисия тем временем подошла к внушительному книжному шкафу из темного дерева с посеребренными решетками и раздвижной лесенкой.

– Тут не только книги. Иди сюда.

Сэмюел подошел поближе. В самом деле, помимо огромного количества старинных и современных изданий, в том числе книг на разных экзотических языках, целый стеллаж был посвящен статьям, вырезанным из газет и журналов и любовно оформленным в рамки.

– Смотри. – Алисия изумленно указала на одну из них.

Сэм потянулся через плечо девушки, коснувшись щекой ее щеки. В рамке было интервью из журнала «Ньюсвик», озаглавленное «Время – деньги». Статью иллюстрировала фотография загорелого Рудольфа, который широко, во все тридцать два зуба, улыбался, но выглядел отчего-то резко постаревшим, с морщинами вокруг глаз и седыми поредевшими волосами. Осененный страшной догадкой Сэм поискал глазами дату выхода статьи.

Черт! – выругался он. – Этот гад зашвырнул нас в будущее!

19      ЖЕТОН ИЗ ГОЛУБОЙ ПЛАСТМАССЫ

– Мы в будущем, – проговорил Сэм, не веря собственным ушам. – На семь лет позже настоящего! На семь!

– Может, это такая шутка? Фотошоп? Нет... Остальные статьи тоже опубликованы... после нас!

– Но почему? Что ему нужно?

– Может, прочтем интервью? – предложила Алисия.

Сэмюел сосредоточился на статье из «Ньюсвика». Интервью занимало целую полосу, и журналист расспрашивал Рудольфа о грандиозных проектах Церкви Семи Воскрешений:

Ньюсвик: Фонд Церкви Семи Воскрешений открывается после четырех лет общественного недоверия и даже, извините, насмешек. Полагаю, вы испытываете сейчас приятное чувство, что утерли всем нос?

Пацдит Рудольф: Мне нет дела ни до чьих носов, и я никому ничего не собирался доказывать. Я сам поражен, как быстро всё произошло! Когда я решил рассказать о своем удивительном опыте и о бесценных уроках для человечества, которые вынес из собственных воскрешений, я и представить себе не мог, что это вызовет такой ажиотаж! Люди со всех концов земли стали присылать мне слова поддержки, и этих добрых пожеланий оказалось гораздо больше, чем резких замечаний, так что мои противники давно повержены.

Н.: Чем вы объясняете такой большой интерес к Церкви Семи Воскрешений?

П.Р.: Уникальностью ее главной идеи. Ведь мало найдется на свете людей, которым не хотелось бы улучшить свою жизнь и жизнь близких, опираясь на опыт прошлого, на опыт миллиардов жизней, прожитых на земле до нас! Что может быть поучительнее, чем знания людей, которые еще до нашего рождения на протяжении тысячелетий думали, любили, страдали и надеялись? Вот это-то я и надеюсь передать тем, кто готов меня выслушать: знания и мудрость предков. Наследие их жизни! Мне довелось побывать во многих периодах истории, и я решил стать своего рода связным между людьми прошлого и настоящего.

Н.: Однако не все воспринимают всерьез ваши так называемые воскрешения в разных эпохах...

П. Р: По-моему, подтверждений тому, что я говорю правду, уже более чем достаточно. Величайшие ученые планеты ломали голову над доказательствами, которые я предоставил, и их заключение известно вам не хуже, чем мне. Они вынуждены были единогласно признать, что моя история не выдумка и не фальсификация. Да, я жил в Египте времен фараона Джосера, в Древней Греции, в Китае первых династий и в других эпохах. Да, Создатель избрал меня для передачи послания из прошлого, благодаря которому человечество сможет построить более счастливое будущее... Он избрал меня сам, и я с этим ничего не могу поделать.

Н.: То есть вы – своего рода гуру[15]15
  В индуистской религии гуру – наставник, учитель.


[Закрыть].

П. Р.: Единственный титул, на который я претендую, – это пандит. Мне присудили его мои друзья из Индии. Пандит – это мудрец, образованный человек, которого уважают за жизненный опыт и знание человеческой природы. Это звание мне очень подходит.

Н.: А что пандит Рудольф думает о финансировании Церкви Семи Воскрешений? Говорят, на вашем счету уже сотни миллионов долларов.

П. Р.: Деньги – не цель, деньги – всего лишь средство... И я никогда никого не заставлял делать пожертвования! Просто выходит так, что многие свободные граждане мира полагают, как и я сам, что этот проект позволит нам построить лучшее будущее. Помогая мне с его реализацией, они принимают участие в строительстве такого будущего. По-вашему, это преступление?

Н.: Говорят, вы подумываете в один прекрасный день заняться политикой...

П. Р.: Тем, кто это говорит, прямая дорога в Церковь Семи Воскрешений. Похоже, они знают о будущем больше, чем я – о прошлом!

Вопросы задавал Род Армор.

– Пандит Рудольф, – сквозь зубы процедил Сэм... – Бандит, а не пандит!

Кипя от злости, он пробежал глазами остальные статьи. Там говорилось о подвигах пандита, излагались забавные истории о «реинкарнациях», которые он пережил со времени своего «первого рождения», подробности его «прежних жизней», в которых он представал кем-то вроде «мессии» (он якобы про-чесал историю вдоль и поперек ради того, чтобы принести знание и счастье своим современникам), восторженные свидетельства адептов, которые слезно клялись, что пандит Рудольф встречался с их предками несколько веков назад или спас их от той или иной напасти благодаря секретам древних врачеваний и т.д.

Но самой любопытной оказалась страница из журнала «История сегодня», на которой был опубликован отчет о том, как европейские и японские лаборатории подтвердили подлинность картины Караваджо и фотографии Здания домового страхования и тем самым доказали, что пандит Рудольф в самом деле жил в эпохи создания обоих изображений. Символы Хатхор на «Сборнике китайской поэзии», на храме в Дельфах и на витражах Кентерберийского собора также были признаны «исторически неопровержимыми»...

– Это что-то типа секты, да? – спросила Алисия, когда Сэм закончил обзор прессы.

– Похоже на то. Причем секты, которая приносит кучу денег и огромную власть. Осталось разобраться, зачем ему понадобилось вручать мне эту серую монету и приводить сюда. Он явно хотел, чтобы я всё это узнал, но для чего?

Они начали обследовать высокие книжные шкафы, стоявшие позади кресел и дивана, – по всей видимости, тут у Рудольфа было нечто вроде гостиной. За дверцами шкафов обнаружились большие витрины из матового стекла. Сэмюел приклеился лбом к одной из них. Монеты с отверстием, десятки монет! Тщательно рассортированных и подписанных, с датами и названиями места! Сокровищница пандита Рудольфа!

– Похоже, я нашел наш обратный билет! – воскликнул Сэм.

Он попытался повернуть щеколду, открывавшую стекло, но та оказалась заперта. Они с Алисией попробовали каждую витрину. Ни одна не поддавалась.

– Подумаешь, преграда! – фыркнул Сэмюел.

Он схватил тяжелую пепельницу из нержавейки, стоявшую рядом на столике, и замахнулся на ближайшее стекло. Алисия едва успела поймать его руку.

– Осторожно! Тут сигнализация!

Сэмюел поднял глаза к потолку. Над каждой витриной и в самом деле висели коробочки с красным огоньком.

– Прежде чем всё крушить, надо проверить, нет ли здесь ключа, – сказала девушка. – В гардеробной много одежды, пойду поищу там... Пороешься пока в кабинете?

Сэмюел со вздохом поставил пепельницу на место. Он-то надеялся, что звон разбитого стекла позволит ему хоть немного выпустить пар. Однако предложение Алисии выглядело гораздо более разумным. И он послушался.

Кабинет был наглядным подтверждением мании величия своего хозяина. Гигантское помещение с черными стенами, до потолка набитое драгоценными древностями, книгами, журналами и счетами... В глаза бросалась книга «Вся правда о моих семи воскрешениях: история, рассказанная пандитом Рудольфом». На обложке красовался торжественный портрет пандита на фоне заходящего солнца. Сэмюел не стал ее даже открывать...

Еще здесь были фотографии Рудольфа в компании знаменитостей, с которыми тот, похоже, уже давно водил близкую дружбу. На почетном месте стояла модель Камня высотой сантиметров тридцать, из синтетического материала голубого цвета, сама по себе сделанная довольно грубо, но зато с безупречным изображением солнца и транспортной ниши у основания. У этого Камня на верхушке была дополнительная прорезь, как на детской копилке. Злая ирония? Ведь именно этим, вероятно, и представлялся Камень Рудольфу – здоровенной копилкой, которая приносит огромную прибыль!

Сэмюел принялся выдвигать ящики комодов, набитые письмами, бумагами и газетными вырезками.

В одном из них он обнаружил стопку газет название было до боли знакомым: «Трибуна Сент-Мэри». Газета его родного города! Сэм развернул несколько номеров. Во всех писали об одном и том же: о Церкви Семи Воскрешений. Логично. Ведь свою секту сумасшедших Рудольф основал не где-нибудь, а именно в Сент-Мэри! Первые полосы пестрели красноречивыми заголовками: «Церковь Семи Воскрешений: мэр города дал согласие на начало строительства!» Или так: «Жители улицы Барнбойм выступают против реализации планов пандита...» Потом, неделей позже: «Пандит Рудольф: „Наше учреждение – невиданный экономический трамплин для Сент– Мэри“». И из наиболее свежих выпусков: «Квартал Барнбойм: работы начинаются!», а подзаголовком – фотография, на которой бульдозеры рушат маленькие викторианские домики – дома соседей Сэмюела...

Он очнулся, услышав голос Алисии:

– Сэм, смотри, что я нашла! Ключа нигде нет, но зато...

Она положила на стол пластиковый прямоугольник с надписью «Личная резиденция пандита».

– Лежало в кармане костюма. Ведь это же, наверное, магнитная карточка для входа, да?

Сэмюел молча кивнул, еще не придя в себя от прочитанного. Алисия уже метнулась к заветной двери, но он схватил ее за руку.

Что такое? – удивилась девушка.

Сэм показал ей первые полосы «Трибуны».

– Он строит свою мерзость прямо у нас. В Сент– Мэри, посреди улицы Барнбойм. Рушит для этого весь квартал, стирает с лица земли наши дома...

Алисия пробежала глазами заголовки и изменилась в лице.

– Но как такое вообще возможно? – проговорила она. – Этого нельзя допустить! Должны же быть какие-то законы!

– Ха, законы! С такой кучей денег, которая сыпется на него прямо с неба, Рудольф купил и мэра, и всё правительство!

– А книжная лавка? Ты думаешь... ее тоже больше нет?

– Конечно! – бросил Сэмюел с горечью. – Мы сейчас находимся на ее месте! Камень в соседней комнате – это мой Камень! Вот почему он показался мне таким знакомым! Рудольф захватил мой дом!

Алисия легонько сжала его руку.

– У нас есть семь лет на то, чтобы это предотвратить, – тихо сказала она. – Ведь этого должно хватить, правда? Если, конечно, нам удастся вернуться в свое время. Ты не нашел ключ?

Сэмюел мрачно покачал головой.

– Везде смотрел?

– Все ящики перерыл.

– А что это за голубенький Камень?

– Видимо, копилка, не знаю..,

Алисия с трудом оторвала копилку от стола. Та оказалась неожиданно тяжелой. Раздался метал-лический звон.

– Кажется, внутри что-то есть.

– Ну, если это копилка, логично, что там что-то есть!

Алисия ошупала вырезанное в пластмассе солнце, нишу, сделанную, как полагается, у основания, и прорезь на верхушке. Было непонятно, как эта штука открывается.

– По-моему, она сделана из точно такой же пластмассы, как твой голубой жетон, нет?

Сэмюел чуть не подпрыгнул. Алисия совершенно права! Он соскочил с кресла, достал из кармана голубой жетон вроде тех, что используются для игры в покер, и протянул Алисии.

– Как он к тебе попал? – спросила она, внимательно изучая пластмассовый диск.

Отец передал. Через соседа, Макса. Вместе с монетой из замка Бран...

– То есть он достался тебе напрямую от папы, правильно?

Алисия попробовала вставить жетон в прорезь на верхушке пластмассового Камня, но ничего не вышло. Тогда она приложила его к солнцу Тота, легонько нажала, и солнце вдруг вдавилось внутрь копилки, втянув за собой голубую монету. Внутри что-то тихонько скрипнуло, и в нишу в нижней части Камня выпал совершенно плоский металлический ключик.