Текст книги "Гробница первого императора"

Автор книги: Гийом Прево

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Пробравшись вглубь палатки, Сэм склонился над рюкзаком в поиске паспортов или каких-нибудь других удостоверений. В переднем кармане он наткнулся на круглые часы с кремовым циферблатом и светло-зелеными цифрами – при виде них у него сжалось сердце. Это были часы отца. Те самые, которые Сэм с раннего детства всегда видел у того на запястье и которые сейчас послушно дожидались хозяина на прикроватной тумбочке в палате номер 313, где-то в начале XXI века. Сэмюел провел пальцем по стеклу и колесику подзавода. Аллан утверждал, что часы, которые нужно заводить вручную, – самые точные. Какая ирония, что именно этому предмету выпало связать их с отцом на дорогах времени!

– Я немного задержусь, пап, – сказал он чуть слышно. – Постараюсь прийти как можно быстрее. Мне нужно выручить Алисию и...

Взволнованный находкой, Сэм выпрямился, напрочь позабыв о веревке, натянутой у него над головой. Уткнулся носом в полотенце, инстинктивно отшатнулся и зацепился за кальян. Кальян опрокинулся на металлическом подносе со звонким жестяным грохотом: бэм-м-м! У Сэма похолодело внутри... Секунду или две ничего не происходило, а потом снаружи послышался сдавленный лай и за ним – приглушенный окрик:

– Нет, Султан! Ко мне!

Собака... Сторожевая собака его обнаружила!

– Султан!

«Похоже, проклятая псина вырвалась», – подумал Сэмюел, чувствуя, как подгибаются ноги. Сейчас она ворвется сюда и всё погубит.

Он хотел броситься к выходу, но понял, что не успеет, тем более что собака наверняка бегает быстрее, чем он. Не придумав ничего лучше, мальчик упал на ближайшую из раскладушек. Спрятаться он не надеялся, но там собака его не сразу загрызет. Свернулся калачиком, с головой закутавшись в пальто и оставив только небольшую щелочку, чтобы увидеть псину, когда она будет рядом.

– Фу, Султан, внутрь нельзя! – закричал ночной сторож, и фонарь стал бешено рисовать круги на стене палатки. – Внутрь нельзя, фу!

Но Султану было плевать – он уже приподнял носом край палаточной «двери» и зарычал, уверенный, что на этот раз не упустит добычу. Сэм чувствовал на животе рукоять пистолета и, стараясь не делать резких движений, вытащил оружие из-под рубахи. Приглушенное ворчание, с которым собака приближалась к палатке, теперь переросло в устрашающий рык, и Сэм из своего укрытия увидел ужасный оскал с выставленными вперед клыками. Зверюга явно намеревалась завершить недавний ужин десертом... Силуэт собаки отделился от стола, Сэм почувствовал, как она подошла к соседней раскладушке – в нос ударило едким запахом псины. Зверь был совсем рядом, не больше метра: глаза блестят, шея вытянута, лапы присогнуты, как у хищного зверя, приготовившегося к прыжку:

– Р-р-р-р-рг-г-гр-р-р-р...

Собака сделала еще два шага, зловонное дыхание было уже у самого лица Сэма. Уши пса стояли торчком, всё тело сотрясалось от ярости...

– Ко мне, Султан! – сердито рявкнул снаружи сторож. – Сейчас же!

Сэмюел повернул револьвер дулом вверх. Положил палец на курок и закрыл глаза, собираясь выстрелить, как только собака нападет. Но зверь по необъяснимой причине вдруг замешкался, будто растерявшись. Ужасное рычание стало гораздо тише. Пес принялся жадно обнюхивать одежду своей жертвы, а потом вдруг, жалобно поскуливая, лизнул мальчика в лоб горячим и липким языком. Пальто, сообразил Сэм... Оно ведь принадлежит сторожу! Вот что сбило с толку пса: он унюхал хозяина!

– Ко мне, Султан, – сурово приказал голос за стеной палатки.

Зверь дважды чихнул, будто от смешения человеческих запахов у него зачесалось в носу, резко отскочил назад и бросился к выходу.

– Султан, ну что это такое! – шепотом возмущался сторож. – Хочешь всех перебудить?

Сэмюел вытер лоб, обильно вымазанный слюной. Нежность собаки была не только неожиданной, но и очень пылкой...

Он лежал на раскладушке до тех пор, пока шаги сторожа окончательно не стихли вдали. Конечно, всё произошло очень быстро, однако удивительно, как это лагерь не переполошился и не бросился успокаивать собаку с ее перепадами настроения. Разве что все, как и обитатели этой палатки, где-нибудь шляются по ночам. Или пребывают в отключке, перебрав алкоголя, – с таким руководителем было бы не удивительно...

Сэм положил часы на место и направился к выходу. В лагере снова воцарилась тишина. В палатке Чемберлена, кажется, тоже ничего не изменилось. На этот раз пронесло.

7      ТОТ, КТО СОБЕРЕТ ВСЕ СЕМЬ МОНЕТ...

Столько всего нужно было обдумать – голова кругом. Сэм пробрался вдоль ограды обратно к дорожке, которая, обвивая холм, вела к гробнице Сетни. Всё-таки, несмотря на то что с отцом поговорить не удалось, вынужденная остановка в Египте оказалась отнюдь не бесполезной. Во-первых, он добыл новую монету и теперь в сумме у него выходило нужное число семь. Во-вторых, получил важные сведения о Татуированном. Узнал, почему тот так отчаянно стремится раздобыть одновременно и Золотой обруч, и трактат... Как и Влад Цепеш, Татуированный твердо верил в существование пресловутого кольца вечности, за которым неустанно охотился и алхимик из Брюгге. Чтобы раздобыть его, похоже, необходимо было прочесть недостающие страницы из «Трактата о тринадцати достоинствах магии». А как еще это сделать, кроме как вернувшись в прошлое – в тот момент, когда книга еще не была изуродована? Вот почему Татуированный отправил Сэма в Рим, в разгар вторжения Карла V!

К тому же обнаружение кольца связывали с обладанием двумя Золотыми обручами, историю которых Сэм знал из рассказа Сетни. Согласно легенде, первый обруч был выкован богом Тотом и подарен великому магу Имхотепу для того, чтобы тот отправился по дорогам времени на поиски лекарства для тяжело больной дочери фараона. Чуть позже была изготовлена копия, когда гиксосы, захватчики, пришедшие с востока, заняли Египет и, среди прочего награбленного, разжились отчетом о путешествиях Имхотепа. Эту копию, известную как браслет Мервозера, впоследствии переправили на Восток, где ее происхождение и свойства вскоре забылись. По крайней мере, до тех пор, пока Влад Цепеш не напал на след украшения, которое перевез потом в замок Бран. Там-то Сэм и отнял у него браслет – тогда же, когда освободил из плена отца...

Другими словами, Золотой обруч, который в настоящий момент путешествовал в кармане Сэма, был копией – браслетом Мервозера. Оригинал же, который создал бог Тот, долгое время хранился в Фивах, в храме Амона, где Сетни, пребывая в должности верховного жреца, его и отыскал. Он пользовался браслетом для путешествий во времени и, когда Сэмюел встретился с ним в доме Барнбойма в Сент-Мэри, признался, что всегда держал его при себе, в дорожной сумке. О том, что происходило с первым Золотым обручем сейчас, Сэмюел не имел ни малейшего представления...

Он продолжал восхождение, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что его не преследуют. К счастью, сторожу и собаке пришла в голову блестящая мысль обойти лагерь с другой стороны...

У входа в гробницу Сэм почувствовал медленную пульсацию Камня, которая просыпалась у него в груди и сопровождалась чем-то вроде шепота, поднимающегося из глубины земли. Он остановился и прислушался. Шептал не Камень. Это были отголоски разговора, где-то внутри холма.

– Папа? – подскочил Сэм.

Он бросился бежать по лестницам и коридорам, освещая путь Золотым обручем. Вскоре стало понятно, что это не просто разговор, а ссора, которая ведется на повышенных тонах и перемежается глухими ударами. Оказавшись у колодца с канатом, Сэм услышал, что говорят на языке, которого он не знает. Впрочем, и без знания языков было ясно, что оба собеседника в ярости и что один из голосов напоминает голос Аллана...

Сэм соскочил с каната и стал пробираться по туннелю, который пробили археологи, чтобы обеспечить доступ к саркофагу. В глубине коридора горел медно-красный свет, двигались тени и слышались голоса. В этом было что-то театральное. Ворвавшись в погребальный зал, Сэмюел в первую секунду зажмурился от яркого света противотуманной лампы, отражавшейся в позолоте стен. Когда же глаза немного привыкли к свету, он разглядел двух человек, яростно боровшихся на полу. Оба были одеты в длинные белые рубахи, похожие на те, которыми пользуются для путешествий во времени. Тот, что находился снизу, пытался вырваться из рук противника, который изо всех сил сжимал его шею, выкрикивая непонятные слова.

– Бя уте ю!

Сэмюел видел лишь спину нападавшего, но без труда узнал технику удушения Татуированного, эффективность которой недавно испытал на собственной шкуре. Что же до жертвы, поверженной и задыхающейся, то Сэму пришлось сделать шаг в сторону, чтобы получше разглядеть лицо. Его тут же ударило молнией в самое сердце. Человек, который отчаянно пытался дышать, оказался его отцом! Правда, это был очень молодой Аллан, тощий, с падающими на лоб длинными черными прядями. Выражение лица как у школьника, взбешенного тем, что приходится драться с более сильным противником... Вот только здесь была не драка на школьном дворе. Аллана пытались убить!

Сэм тряхнул головой, чтобы выйти из ступора. Его отец... Да ведь это не кино, и он не просто зритель... Надо действовать!

Мальчик выхватил пистолет и шагнул к Татуированному. Замахнулся и, не слишком заботясь о точности удара, изо всех сил треснул папиного противника по голове рукоятью револьвера. Нападавший издал короткое «Ух!», похожее на звук пробитого мяча, и рухнул на пол лицом вниз. Сэм отпихнул бесчувственное тело в сторону и склонился над отцом, чтобы помочь ему подняться. Голова снова закружилась. Молодой человек, лежавший на полу, казался почти его ровесником... Лицо совсем юное, но под глазами круги, а кожа такая бледная, будто что-то гложет его изнутри. Болен... Да, он наверняка болен...

Дедушка рассказывал, что Аллан вернулся из Фив похудевшим на десять килограммов. Подхватил там какой-то ужасный вирус. Наверное, ему следовало воспринять это как предупреждение о том, что на дорогах времени его не ждет ничего хорошего!

Сэм протянул отцу руку, и тот с благодарностью за нее ухватился, другой рукой потирая шею. Он был оглушен, измучен, и всё же его глаза излучали доброту. Будь это незнакомый человек, Сэм наверняка захотел бы с ним подружиться...

Поднявшись на ноги, отец с готовностью оперся на руку Сэма:

– Сипа, – пробормотал Аллан. – Елты бы, мнеб данек бровца!

Сэмюел в ответ только глупо кивнул и ничего не сказал. Еще бы: ведь он ни слова не понимал! Увы! Как же он сразу не догадался? Похоже, они с отцом говорят на разных языках! Когда Сэм прибыл в Египет, Камень позволил ему понимать местный язык, но Аллан-то продолжал говорить на английском! Вот почему звучание его речи кажется Сэму смутно знакомым, но совершенно не понятным... Невероятно! Забыть родной язык! И если в беседе с Чемберленом он этого не заметил, то исключительно потому, что археолог блестяще изъяснялся на арабском! А вот Аллан...

– То сне катак? – спросил тот, растерянно глядя на Сэма.

Нужно что-то придумать, скорее... Сэм схватил Аллана за руку и потащил к подножию саркофага, украшенному изображением солнца с лучами-трещинами.

– Не приближайся к нему, никогда! – приказал Сэм, медленно и отчетливо выговаривая каждый слог. – Понял? Никогда!

Жар, с которым говорил мальчик, видимо, не понравился Аллану, он нахмурился.

– Я не понимать, – сказал он по-арабски с сильнейшим акцентом.

– Больше не трогать камень, хорошо? КАМЕНЬ – ОПАСНО! – закричал Сэм.

Аллан высвободил руку и отступил, по лицу было видно, что он не верит своему спасителю.

– Я не понимать, – повторил он. – Я уходить! Ты уходить! – добавил он и указал пальцем на туннель.

– Подожди, – взмолился Сэм, которого с ума сводило то, что Аллан не слышит его воззваний. – Ты должен пообещать! Это очень важно! Камень приносит только беды! Это про́клятая штука, понимаешь? ПРО́КЛЯТАЯ!

Второй практикант, лежавший на животе, заворчал, будто крики побеспокоили его. Это, видимо, окончательно убедило Аллана. Он подхватил вещи, спрятанные за кувшином, и нетвердым шагом двинулся к выходу. В последний раз оглянулся, чтобы увидеть напарника, распростертого на земле, потом взял голубой пластиковый пакет с испорченным мясом и помахал им Сэму:

– Собака – есть! – сказал он, слабо улыбнувшись. – Я уходить!

С этими словами он устремился в туннель.

Сэм не был уверен, что стоит пытаться его догнать. Интуиция подсказывала, что больше он ничего не добьется. К тому же времени почти не оставалось. Снаружи по-прежнему караулил сторож, Чемберлен в любую минуту мог поднять тревогу. И ведь еще есть Татуированный, который вот-вот придет в себя.

Татуированный...

Сэм почувствовал, как по венам растекается злой яд. Ведь, в конце концов, всё произошло по вине этого типа... И вот он лежит тут, без сознания, в распоряжении Сэма...

Сэмюел склонился над безжизненным телом, поднял правую руку практиканта и засучил рукав рубашки. На плече не было никакой татуировки. Конечно, это ничего не значило, ведь он мог набить себе символ Хатхор гораздо позже. Но надо всё-таки взглянуть ему в лицо, чтобы узнать, как выглядит человек, посмевший поднять руку на отца...

Сэм опустился на четвереньки и попытался перевернуть злодея на спину. Тот был гораздо крупнее Аллана, шире в плечах и весил целую тонну! Потребовалось несколько попыток, чтобы наконец увидеть в золотистом свете лицо практиканта...

– Нет!

Сэм с отвращением оттолкнул голову Татуированного, и череп гулко стукнулся о землю.

– Не может быть, – проговорил он, с трудом переводя дух.

Таинственный практикант оказался... Рудольфом. Женихом тети Эвелин! Человеком, который уже несколько недель живет припеваючи в доме у дедушки и бабушки! Так, значит, он с самого начала строил козни и при этом изображал невинную овечку, читая всем вокруг морали!

– Я сейчас... – начал Сэмюел, едва сдерживая дрожь.

Почти не осознавая, он снова потянулся за пистолетом. Всё было бы так просто... Легкое нажатие на курок, и больше не будет ни Татуированного, ни угроз расправы, ни похищения Алисии. Всё станет как прежде.

Несколько секунд Сэмюел лелеял эту мысль, но потом оружие показалось ему тяжелым и холодным. Одно дело оглушить кого-то, и совсем другое – выстрелить, тем более в лежащего на земле человека, пусть даже это – твой злейший враг. А значит...

Сэм поспешно поднялся и понадежнее спрятал револьвер в углу с похоронными принадлежностями – за одним из кувшинов. По крайней мере, в ближайшее время никто им не воспользуется.

Он вернулся к Рудольфу и рассмотрел его поближе. Тот тоже был невероятно молод. От силы лет двадцать, как и Аллану. Что само по себе удивительно... Рудольфу из времени Сэма было под шестьдесят, он был лет на десять старше Аллана. Поэтому Сэмюел никогда и не подозревал Рудольфа. В его представлении Аллан и практикант из Фив ровесники, между ними никак не могло быть десяти лет разницы! Значит, что-то здесь не так... Как могло получиться, что в прошлом они ровесники, а в будущем – нет?

А что, если... Сэмюел вспомнил слова Сетни. Верховный жрец объяснял, что выглядит старше своих лет из-за того, что очень много путешествовал во времени... Сэм, в свою очередь, тоже отмечал, что с тех пор, как начал путешествовать, как будто вырос стал определенно шире в плечах и мускулистее. Возможно, интенсивное использование Камня вызывало у него нечто вроде преждевременного старения? В таком случае уж лучше никуда не высовываться из своей эпохи!

Тут рука Рудольфа дернулась, ресницы дрогнули. Похоже, он постепенно приходил в себя.

Сэм, перескочив через распластанное тело, бросился к саркофагу. В свете противотуманной лампы зал выглядел как-то необычно – просторнее и выше... Стены по-прежнему были великолепно украшены, но предметы стояли по-другому. По прошлому своему визиту Сэм помнил, что Камень был развернут к дальней стене гробницы, а сейчас он стоял передней стороной к фигуре Тота, держащего в руках корону... Впрочем, в прошлый раз Сэм был здесь до захоронения Сетни и видел зал в бледном свете факела. К тому же после этого здесь могли еще вестись работы...

Опустившись на колени перед каменной глыбой, на которой покоился саркофаг, Сэм достал из ниши Камня план Рима. Взял в руку Золотой обруч. Момент истины! Если формула алхимика верна, теперь у него должна быть возможность самостоятельно выбирать место назначения и безошибочно попадать именно туда, куда ему нужно. «Тот, кто соберет все семь монет, станет властелином солнца. Если он сможет зажечь шесть лучей, его сердце превратится в ключ, отпирающий время...» Сэмюел собрал необходимые части пазла, и Камню оставалось лишь выполнить обещание!

Он перекинул шесть первых монет на внутреннюю сторону браслета Мервозера и приблизился к высеченному в Камне солнечному диску. Как и в прошлый раз, монеты сами собой легко распределились по трещинам-лучам. Сэм почувствовал, как ускоряется сердцебиение, а медленная пульсация Камня отзывается в груди всё громче. Это было похоже на зов, настойчивое приглашение...

Он повертел в руке китайскую монету, размышляя, какой стороной правильнее приложить ее к Камню, чтобы отправиться прямиком к гробнице императора Цинь. Выбрал ту сторону, которая была сильнее потерта, и большим пальцем прижал ее к солнцу на Камне. Сразу ничего не произошло, но через одну-две секунды, за которые стук в груди стал еще настойчивее, из прорезей посыпались белые искры, образовавшие сверкающий шар вокруг Золотого обруча. Будто вспыхнуло маленькое солнце и подожгло Камень. «Если он сможет зажечь шесть лучей, его сердце превратится в ключ, отпирающий время...»

Сэм завороженно наблюдал, как искрящийся комок, размером с половинку апельсина, плывет у подножия саркофага. Потом решился поднести к огненному кругу указательный палец и дотронуться до него. Было не холодно и не горячо, а скорее – воздушно. Ощущение такое, будто проваливаешься в светящийся газ, который сначала слегка пощипывает кожу, а потом лишает ее чувствительности, делает почти нематериальной. Сэм нажал чуть сильнее, и ему показалось, будто фаланги пальцев проходят сквозь Камень, не чувствуя никакого сопротивления. Он окинул взглядом комнату, чтобы убедиться в том, что увиденное – не иллюзия, но все прочие предметы вроде бы стояли на прежних местах. А впрочем, нет, кое-что всё-таки изменилось: Рудольф приподнялся на локте и, разинув рот от изумления, наблюдал за невероятным явлением. «Ну и ладно, – подумал Сэм, – всё равно процесс уже не остановить...»

Он вынул палец из раскаленного круга и поспешил опустить ладонь на вершину Камня. Стоило ему коснуться шершавой поверхности, как всё его естество содрогнулось от затяжного обжигающего спазма и каждая молекула тела испарилась под воздействием нестерпимого жара...

8      ДВОРЕЦ НА ХОЛМЕ

Темно, опять...

Когда Сэмюел пришел в себя, он лежал на боку, на жесткой и невыносимо холодной поверхности. Сильно пахло не то землей, не то илом. Курган императора Цинь? Сэм поднялся на четвереньки и прислушался к ощущениям в теле. Ничего не болело, даже тошноты не было. Просто удивительно, особенно если учесть, с какой силой его в этот раз зашвырнуло в коридоры времени... Возможно, старт по-прежнему дается тяжело и болезненно, но приземление благодаря сочетанию Золотого обруча и семи монет происходит более комфортно?

Ну конечно, обруч... Сэмюел принялся ощупывать землю вокруг себя. Как же он сразу не догадался осветить место, в котором оказался! Теперь он увидел, что находится в тупике без окон и дверей и в глухую стену напротив вмонтирован Камень. Браслет Мервозера был, как и положено, прикреплен к солнцу. Сэм без труда отцепил его, но прежнего сияния от обруча пока не исходило. Китайскую монету мальчик тоже забрал, вынув из солнечного круга, а еще – карту Рима, лежавшую в нише Камня. Всё это он рассовал по карманам. Теперь нужно как-то выбираться отсюда...

Сэм выпрямился и ударился головой о потолок: из тупика вел тоннель, но идти по нему надо было пригнувшись. Преодолев метров двадцать, мальчик заметил тонкую полоску света, проникающую из-под круглой двери. Он опустился на корточки и приоткрыл дверь: снаружи в полутьме возвышалось величественное здание с крышами как у китайских пагод. Дом на холме! Рисунок из «Трактата о тринадцати достоинствах магии»! Получилось! Он добрался до кургана императора Цинь!

Сэм хотел сразу броситься к причудливо украшенному навесу над входом. Но одернул себя, вспомнив предупреждение Чемберлена о многочисленных ловушках, которыми славится мавзолей... Мальчик решил внимательно оглядеться и изучить местность, хотя бы ту часть, которая была ему видна. Здание напоминало восточный дворец. Характерные крыши с загнутыми вверх краями, ряды террас, обнесенных резными оградами, элегантные ярусы этажей, выкрашенные в белый и красный и освещаемые пламенем гигантских свечей. Над головой, казалось, искрился звездами небосвод. Но, приглядевшись, Сэм заметил, что звезды расположены слишком близко и их как-то уж чересчур много. Небо было ненастоящим! И сияли в нём то ли драгоценные камни, отражавшие свет, то ли звезды, нарисованные фосфоресцирующей краской...

Перед дворцом тянулся сад, по большей части не освещенный. Сэмюел находился довольно высоко – метрах в полутора от земли, над дорожкой из плиток, обложенных галькой и мхом. По краю сада росло несколько карликовых кривоватых деревьев, а в нагромождении камней через равные отрезки устроены были ниши, в которых красовались пузатые статуи.

Сэмюел спустился со своего насеста, преодолев три ступеньки, вырезанные прямо в земле. До дворца было не больше пятидесяти метров, их-то он уж как-нибудь одолеет.

Он поставил ногу на первую плитку дорожки, и ему показалось, что она проваливается под его весом. Охваченный внезапным предчувствием, Сэм отпрянул, прислонившись спиной к импровизированной лестнице, и в ту же секунду в воздухе что-то просвистело. Едва задев его руку, мимо пролетела стрела и с мерзким чавкающим звуком вонзилась в глинистую почву: «Чвоп!»

Некоторое время Сэм не решался пошевелиться и, тяжело дыша, успокаивал бешеный стук сердца. Потом вгляделся в темноту слева, откуда прилетела стрела, и, прищурившись, разглядел в полутьме человеческие фигуры. Лучники. Хотя, может, это у них не луки, а арбалеты, трудно сказать. Воинов было не меньше пятидесяти. Одни опустились на колено, другие – стояли во весь рост. Стояли прямо, не шелохнувшись. Явно дожидались, пока он сделает следующий шаг. Сэм поискал спасения справа, но там было ничуть не лучше. Столько же солдат, тоже выстроившихся в два ряда и готовых пронзить его стрелой, едва он тронется с места.

«Что они туг делают? – удивился Сэмюел. – Откуда узнали, что я приду? И почему не стреляют? Ведь соотношение – сто против одного!»

Прошло несколько минут тревожного ожидания. Неподвижность и молчание солдат казались Сэму всё более подозрительными. Никто не отдает приказов, не звякает оружие. Ни шороха, ни вздоха. А что, если воины– ненастоящие? Статуи? Стоп! Ведь Чемберлен что-то рассказывал о терракотовых солдатах, защищающих гробницу. Ну конечно! Это не настоящая армия, все воины вылеплены из глины! А внутри у них – механизм, который выпускает стрелы, когда кто-нибудь пытается приблизиться, вот поэтому...

Сэм внимательно посмотрел на дорогу. Плитки... Прямоугольной формы, глубокого черного цвета, а на черном фоне – алые иероглифы. Вот они-то и запускают механизм. Вероятно, он расположен под землей и при нажатии на плитку активизирует глиняных воинов. Значит, возможно, если пройти по дорожке, не наступая на плитки...

Не двигаясь с места, Сэм выдернул стрелу из стены. Древко было сделано из твердого дерева, а бронзовый наконечник выглядел очень даже острым. Стрела предназначалась не для того, чтобы ударить и напугать, а для того, чтобы убить наповал. Сэм нагнулся и коснулся стрелой серого мха, который будто пепельный ковер стелился по обе стороны дорожки.

Долго экспериментировать не пришлось. Он успел ткнуть в мох раз или два, и тут же вокруг стрелы сомкнулись железные челюсти и разломали ее на три части. Комиссия, которая разрабатывала план приема гостей, не забыла и про капканы! Подальше от тропинки наверняка таилось еще множество сюрпризов...

Но должен же быть какой-то выход! Не может быть, чтобы не было... Сэм снова окинул взглядом дворец, казавшийся теперь еще более неприступным, сад, погруженный в темноту и усеянный ловушками, статуи воинов, которых он скорее угадывал, чем видел, и, наконец, – дорожку из плиток, расположенных по две в ряд. На каждой плитке был алым по черному нарисован какой-нибудь символ. Сначала Сэм принял рисунки за орнамент. Но потом вдруг понял, что если сосредоточиться, то разгадает их значение. = «луна», = «человек», = «огонь», = «дерево», = «гора» и так далее[2]2
  Приведенные иероглифы относятся к малому уставу (малой печати, Сяочжуань) – каллиграфическому стандарту, действовавшему при династии Цинь. Современное начертание: 月 луна; 人 человек; 火 огонь; 木 дерево; 山 гора. Таблицу сопоставлений современного и древних начертаний этих и других иероглифов доступна в интернете: https://commons.wikimedia.org/wiki/Commons:Ancient_Chinese_characters_project, также с эволюцией начертаний можно ознакомиться на сайте https://hanziyuan.net/. Судя по этим данным, в тексте книги допущена ошибка – правильным начертанием иероглифа «огонь» в эпоху династии Цинь должно быть , а приведенному в книге иероглифу соответствует иероглиф «река» (современное начертание 川 или 巛) – прим. специалиста по оцифровке.


[Закрыть]. Он понимает китайский! Волшебство синхронного перевода работает и здесь!

Хорошо, ну а дальше что? Быстро изучив ближайшие плитки, Сэм понял, что штук шесть символов повторяются на них без какой-либо внятной системы.

Если в этом и была логика, он ее не видел и не постигал.

И тут в памяти всплыл рисунок с последней страницы трактата. Над курганом императора Цинь художник изобразил вместо солнца монету с квадратным отверстием. А на ней...

Сэмюел дрожащей рукой вынул из кармана китайскую монету, которая привела его сюда. Она как две капли воды походила на ту, из трактата. На обеих ее сторонах были изображены одинаковые символы: и – «человек» и «гора». Два из тех, что украшали плитки дорожки. «Человек на горе»... Не самого ли Сэма в данный момент символизируют эти знаки? Что, если это своего рода указатель для посетителя сада?

Сэм еще раз взглянул на плитки у своих ног: в паре плиток, на которую он тогда наступил, левая была помечена символом луны, а правая – знаком горы... Он наступил на левую, а начинать, возможно, следовало с правой?

Он осторожно выставил ногу и, приготовившись сразу же, если понадобится, отскочить назад, осторожно мыском надавил на символ . Похоже, эта плитка, в отличие от своей соседки, внутрь не проваливалась... Сэм поставил на тот же прямоугольник вторую ногу – и ни один из лучников не выпустил в него смертоносной стрелы. В следующем ряду соседствовали символы – «огонь» и – «человек». Сэм выбрал «человека» – и снова лучники остались безучастны. Пока всё шло хорошо...

Он продолжал двигаться тем же манером, чередуя иероглифы с монеты: и Иногда приходилось перепрыгивать через ряд или даже два, чтобы добраться до следующего подходящего знака, но это было не так уж и сложно. Не сложнее, чем играть в классики!

Добравшись целым и невредимым до козырька входа, Сэм с трудом отворил дверь, обитую бронзовыми щитами, и оказался во дворе, где стоял тяжелый и неприятный запах.

– Опять! – воскликнул он.

Перед Сэмом стояли трое терракотовых лучников, готовых выпустить стрелы из арбалетов. Ростом они были примерно с него самого, лица удивительно похожие на настоящие: суровый взгляд, сведенные на переносице брови, усы, выкрашенные в черный цвет, бронзовая кожа и волосы, аккуратно собранные в пучок. Они прижимали оружие к металлическому нагруднику, и тетива арбалетов была натянута до предела. В дрожащем пламени свечей иллюзия создавалась полная!

Дорога перед лучниками разделялась на три. И на каждой на плитках повторялось одно и то же сочетание символов: на левой тропинке – , на центральной – и на правой – . Новая вариация недавней задачки. Сэму опять нужно было сделать правильный выбор, чтобы его не пронзили в упор.

Он погрузился в разгадывание иероглифов, и их значение тут же стало очевидным – потрясающее ощущение, будто без труда взломал сложный код. Первая пара символов ( и ) была сочетанием тех, которые он видел на дорожке в саду, – «человек» и «дерево». означало человека, привалившегося к дереву, и выражало идею «отдыха». Сочетание («огонь» и «гора») на центральной дорожке составляло, безусловно, слово «вулкан». А плитки справа, , означали союз между и – человеком и горой, теми символами, которые позволили Сэму подойти ко дворцу. Правда, в китайском – по крайней мере, так он интуитивно догадывался – эта пара имела особое значение: – человек, который живет в горе. Это вызывало в голове священный образ Бессмертного. Бессмертный... Тот, кем так хотел стать император Цинь!

Сэм отбросил сомнения и шагнул на путь Бессмертного. Первая плитка, вторая, третья... Ничего не произошло, лучники стояли как вкопанные. Сэм прошел мимо, но метров через десять остановился и зажал рукой нос – воняло здесь просто нестерпимо. На земле лежал полуразложившийся труп, уже почти голый скелет, со стрелой в спине. Может, вор, а может, заплутавший путешественник, которому не удалось уйти от карающей руки стражников императора Цинь. И вот лежал он, в нескольких метрах от дворца, протягивая руку к двери, до которой ему уже никогда не дотянуться.

Сэм приготовился пойти в обход – подальше от этого несчастного, – но тут заметил на его длинных высохших пальцах толстое кольцо. Борясь с отвращением, мальчик нагнулся и пригляделся: кольцо представляло собой серебряный перстень с печаткой, на которой была выгравирована зубчатая башня. Сэмюел уже где-то видел этот перстень! А именно – в Брюгге, в XV веке, где он символизировал власть шультгейса – советника графа. В тот день, когда шультгейс застал Сэма в секретном кабинете рывшимся в его бумагах, на руке у советника был этот самый перстень. Украшение принадлежит не кому иному, как алхимику из Брюгге! А безжизненное тело – труп Клугга! Значит, он почти добрался до гробницы императора Цинь, не ведая, что она станет могилой и для него самого!

Сэмюел был потрясен до глубины души. Конечно, алхимик ему никогда не нравился, но всё равно страшновато было узнать, что Клугг окончит свои дни здесь, погибнув от жестокой раны, вдали от своей эпохи, в полном одиночестве... Так вот что такое эти «путешествия»? Бесконечная погоня, которая приводит к гибели? И всё ради чего?

Сэм прошептал несколько слов в память о своем давнем враге и выпрямился. Больше он ничего не мог поделать – разве что запомнить этот урок и впредь быть еще осторожнее... Он как можно внимательнее преодолел последние несколько метров, отделявшие его от входа. По обе стороны от величественного здания стояли две огромные свечи – большие белые вазы высотой в полтора метра, наполовину наполненные масляной жидкостью с резким рыбным запахом, в которую был опущен длинный крученый фитиль. Этим можно осветить территорию, но надолго такой лампы не хватит...

Затаив дыхание, Сэм шагнул через порог и вошел в здание. Передняя, украшенная двумя драконами – желтым и зеленым, вела в помещение, напоминающее зал ожидания. Длинные низкие скамьи тянулись вдоль задрапированных красными шторами стен. Слева пол был ниже – на этот уровень вело несколько ступенек. Там до самого потолка поднимались полки, заставленные несметным числом кувшинов и корзин. Сэмюел из любопытства приоткрыл несколько крышек: крупы, сухофрукты, масло... Как и в Египте эпохи фараонов, тут умерший тоже брал с собой на тот свет земной провиант!