Текст книги "На пути к победе (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Характерный «почерк» маршала Кулика, мой фюрер, легко узнаваемый. Он действует всегда в одной и той же манере, умело массируя артиллерию и бронетехнику на нескольких участках, выбранных им для наступления. Заранее делаются запасы боеприпасов, стягивается тракторами тяжелая артиллерия – 152 мм «короткие» и 122 мм «длинные» пушки, а также 203 мм гаубицы на гусеничном лафете. У русских при армейских корпусах нет артсистем тяжелее трех с половиной тонн, в дивизиях больше двух тонн весом – все они легко транспортируются на грузовиках или полугусеничных тягачах, а потому обладают хорошей подвижностью. Очень много минометов, включая новейшие 160 мм образцы на колесном ходу и весом чуть больше тонны. Вы представляете, какой шквал огня они обрушили на наши дивизии в первой линии, еще толком не закрепившиеся на занятой территории. К тому же вражеская авиация, которой намного больше, чем у нас, постоянно наносит штурмовые и бомбовые удары по нашей обороне, особенно по артиллерии, при этом позиции тяжелых батарей являются приоритетными целями.
Гудериан говорил хладнокровно – несмотря на тяжелую ситуацию, фельдмаршал отнюдь не потерял оптимизма. И сейчас специально «нагнетал» события из своих собственных расчетов, нисколько не отходя от реального положения дел, в этом не было необходимости, большевики и так были сильным и по-настоящему опасным врагом.
– Свои танковые армии маршал Кулик специально придерживает до решающего момента в глубине, чтобы мы не могли заранее определить место нанесения удара. И заметьте, мой фюрер, ему и на этот раз удалось скрыть свои намерения, он дождался, когда пехота с приданными танками сделает пролом в нашей обороне. Потому столь быстро его танковые армии продвинулись до Кременчуга, Конотопа и Гадяча, не понеся серьезных потерь при вводе в прорыв. Сейчас под угрозой окружения вся наша полтавская группировка из 6-й полевой армии и 4-й танковой группы. И если «клещи» сомкнутся у Миргорода, а это может произойти в ближайшие день или два, а то и часы при быстром продвижении, то генералам Руоффу и Рейнгардту придется вести бои в плотном окружении. А это крайне опасно, мой фюрер – как только закончатся боеприпасы и бензин, наши панцер-дивизии станут неподвижными, их быстро обескровят. А там недалеко до их полного истребления – мы напрасно потеряем две армии, которые без сомнения нам так нужны в настоящий момент. Не хотелось бы повторять судьбу окруженных войск в Демянске и на Донбассе, я имею в виду Мариуполь – большевики научились уничтожать блокированные со всех сторон войска.
Судя по пробежавшей по лицу Гитлера судороге, выпад достиг цели – тут его слова стали той самой солью, которой не следует посыпать свежие раны. Фюрер очень не любил, когда ему показывали собственные просчеты, особенно как щенка тыкали мордочкой в лужицу мочи. Фельдмаршал скрыл свое удовлетворение – бывшего ефрейтора, залезшего на вершину власти, он, как и многие другие генералы вермахта, сильно недолюбливал, и это еще мягко сказано. Но истинное отношение приходилось скрывать, все же погоны со скрещенными жезлами он получил именно от рейхсканцлера.
– Что вы предлагаете для разрешения этой ситуации, Хайнц? Отвести наши войска от Полтавы, чтобы большевики не окружили их в выступе? Или навязать маневренное сражение, как настаивает Манштейн?
– Последнее, мой фюрер, я сторонник именно такой войны. Но мы должны сосредоточить не только 1-ю, но и 3-ю панцер-группы, а из выступа им навстречу нанесет удар 4-я. Большевики допустили ту же ошибку, что и мы чуть раньше их – наступление начали на слишком широком фронте, и у них банально не хватит сил. Вначале остановят активные действия на одном участке, потом на другом, и это позволит нам перебрасывать танковые дивизии на наиболее важные направления. Так и здесь – отбрасываем танковую армию Черняховского к Днепру, отсекая вошедшие в прорыв пехотные корпуса их гвардии, запираем на Кременчугском плацдарме, и позже уничтожаем окруженную группировку. В «котле» окажется не менее трех механизированных корпусов и где-то четыре-пять моторизованных дивизий. Вот посмотрите на план операции, разработанный фельдмаршалом Манштейном при непосредственном участии штаба панцерваффе.
Гудериан разложил карту с начертанными стрелками ударов, и Гитлер буквально вцепился в них глазами. «Шнелле-Гейнц» начал убедительным тоном говорить дальше, неторопливо водя по разноцветным значкам острием грифеля хорошо отточенного карандаша.
– Столь мощного контрнаступления противник вряд ли ожидает – в каждой из трех танковых групп по три панцер-дивизии, плюс пехотные соединения для закрепления территории и прикрытия от возможных, да что там, неизбежных ударов подведенными резервами. У нас нет сомнений, что маршал Кулик еще не ввел в сражение накопленные силы, он обычно наращивает наступление из глубины. Заметьте, прорыв к Миргороду позволит нам объединить все три панцер-группы в единый кулак, в то время как три танковых армии русских находятся на вершинах «треугольника», а мы занимаем выгодную центральную позицию. И сами выбираем противника, по которому наносим мощный удар, и начинаем последовательно громить объединения генералов Черняховского, Лизюкова и Лелюшенко. Главное выбить у противника танки, обескровить мехкорпуса – лишившись опытных кадров, большевикам потребуется долгое время для восстановления своих подвижных объединений, на это у них уйдет вся осень, проливные дожди все превратят в грязь, какое уж тут наступление. Русские смогут восстановить разгромленные мехкорпуса только к зиме, и тогда им на помощь придет «генерал Мороз». Ведь по своему обыкновению именно в этот период они проводят очередное наступление с самыми решительными целями, благо реки замерзают, и по льду устраиваются переправы.
Гудериан посмотрел на склонившегося над картой Гитлера, тот с горящими глазами продолжал смотреть на значки. И вопреки обыкновению, молчал, видимо, вдохновленный открывшимися перспективами. Фельдмаршал перешел к главному – в победе он нисколько не сомневался, до начала сентября ее можно добыть, это вполне реально. Но нужно думать о будущем, ведь война идет на трех чрезвычайно отдаленных ТВД
– Нам осенней оперативной паузы хватит, чтобы перебросить подкрепления Роммелю в Ирак, и начать там решительное наступление – мы и так потеряли половину добычи нефти в Киркуке, а бензин кровь войны. Да и требуется поддержать фельдмаршала Листа, воюющего на Пиренеях – ни в коем случае нельзя потерять Испанию, Гибралтар является «воротами» в Средиземное море. Мы не можем рисковать нашим будущим…
Группы Т-34 с мотоциклистами – затянувшаяся война дала советским генералам бесценный опыт, и к проведению разведки относились крайне серьезно, особенно в условиях. когда начинались танковые сражения…
Глава 11
– Я ведь уже никогда не думал, что снова побываю на родине, да еще вместе с американцами. И будучи при этом генералом РККА…
– Ага, Эдуард Эдуардович, я тоже охренел от такого поворота судьбы, так что хорошо понимаю тебя, товарищ Лисицын. Но теперь привыкай к своему настоящему имени, а то еще станешь каким-нибудь Джоном Смитом, и я этому отнюдь уже не удивлюсь. Был у нас генерал Купер, что сейчас маршалом Куликом пребывает – вот с его легкой руки и «благословление».
Два стоявших рядом генерала в униформе испанской республиканской армии жизнерадостно засмеялись – все же вернуться на родину после долгих четырех лет эмиграции дорогого стоит. Особенно когда покидал ее в самые трагические минуту, когда все в одночасье рухнуло, и слабые духом генералы и офицеры предали своих товарищей и общее дело, за которое воевали долгие два с половиной года. Оба хорошо помнили мартовские дни 1939 года, когда пребывая в отчаянии, ждали смерть – полковник Касадо поднял в Мадриде мятеж, отдал приказ о расстреле всех коммунистов, и вместе с генералом Миахой капитулировал перед Франко. Но тот их не помиловал – и мятежники на немногих имевшихся у них самолетах вылетели во Францию, спасая свои шкуры. А они все – премьер-министр Хуан Негрин, министры правительства, члены ЦК испанской компартии, и несколько полностью лояльных генералов, коммунистов и социалистов, с советскими военными советниками застряли в апельсиновой роще на побережье, неподалеку от Валенсии. Ситуация казалось безвыходной – на аэродроме Монровер не оказалось самолетов, на которых они собирались улететь во французский Алжир. Собрались было выехать в Картахену, благо главная военно-морская база республиканского флота была неподалеку, но были потрясены сообщением, что командующий флотом капитан де навио Мигель Буиса увел легкие крейсера «Сервантес», «Либертад» и «Мендес Нуньес», восемь эсминцев и две субмарины к берегам французского Туниса. Вместе с эскадрой ушли транспорты и пароходы, которые могли бы забрать многие тысячи республиканцев, которых ждала неминуемая смерть – франкисты расстреливали пленных пачками, очередями из пулеметов, и на милость торжествующего врага никто не рассчитывал. Проклятие в том, что маринеро впали в панику, когда в Картахене вспыхнул мятеж – «пятая колонна» восторжествовала, она давненько готовила переворот. Однако верная Республике 4-я дивизия подполковника Родригеса овладела Картахеной, мятеж был подавлен, «переворотчики» разбежались, потому что с предателями не церемонились.
Но было поздно – флот ушел, а без него Республика просто не могла продолжать борьбу. И эвакуация сорвалась – Негрин большую часть верных офицеров-коммунистов держал именно в армии Леванта, а переворот произошел в Мадриде, и уже оттуда стал расползаться, как говорят русские, «по городам и весям». Можно было, еще действуя энергично, разогнать касадистов, но Хуан Негрин превратился в безвольную куклу – в тот момент все считали что все пропало. Войска упали духом, о продолжении войны не могло быть речи, все искали спасение, но оно пришло немногим. В их числе оказались и они – Коминтерн нанял за золото французских пилотов с самолетами, и под вечер они один за другим, облетая морем, стали приземляться на аэродром – всего восемь машин. Но мест хватило на всех, члены правительства были эвакуированы одними из первых. Затем улетели советские товарищи, и в последний самолет сели генералы – оба последними. За спиной закрылась дверца, и они покинули родину, на которую недавно вернулись. А вот мятежники, социалисты и анархисты просчитались – Франко вместо благодарности за быструю победу перестрелял их, да разослал по тюрьмам, где по слухам многих уже казнили.
Хуан Модесто и Энрике Листер давно относились друг к другу по-товарищески, но близкими друзьями никогда не были. Так уж получилось – оба считались лучшими командирами Республики, и ревновали к славе и положению. Оба из простонародья – Модесто служил капралом, Листер каменщиком, молодые – сейчас по тридцать шесть лет обоим. После подавления восстания шахтеров в Астурии Энрико бежал в СССР, спасаясь от расстрела, работал в метро забойщиком. Однако в следующем 1932 году попал в военную секцию Коминтерна, и по направлению отправлен на учебу в военную академию имени Фрунзе, и до 1935 года служил в РККА. Вернулся на родину, где, понятное дело не стал распространяться о своем прошлом. Зато когда начался мятеж, благодаря военным знаниям сделал стремительную карьеру – стал командиром 5-го полка, затем повышен до командира бригады, одним из первых получил звание майора. Модесто постоянно опережал его по службе, пусть на чуть-чуть. Все дело в том, что не служившие в Испанской армии не могли продвинуться на службе выше майора, и капрал Модесто сделал стремительную карьеру, хотя оба были уже командирами дивизий. Потом правительство Негрина отменило ограничение, Листер стал полковником и командиром корпуса, а в последние дни Республики его повысили до звания бригадного генерала. А вот Модесто получил производство в генералы во время наступления из Каталонии, став командующим армией «Эбро», и осуществив смелое наступление с переправой через реку…
– Завтра наступаем на Бадахос – нас ждут в Эстремадуре. Пора свести счеты с франкистами – они много наших казнили, ихос де путас.
Листер выругался на испанском, хотя разговор генералы вели на русском языке, оба его хорошо знали – Модесто тоже окончил академию в советской России перед самой войной, его генеральское звание еще тогда признали по указанию Сталина. А вот Листер получил две звездочки на петлицы только в декабре 1941 года, за него ходатайствовал сам маршал Кулик, назначивший командовать 1-й пехотной дивизией Испанской республиканской армии, как противовеса отправленной Франко под Ленинград «голубой дивизией», разгромленной в боях под Волховым. Затем сформировали 2-ю дивизию – личного состава хватало, как эмигрантов, так и в СССР подросли эвакуированные дети, да тот же сын Долорес Ибаррури. Укомплектовали и танковую бригаду, но той командовал полковник Арман, первым предпринявший танковую атаку под Сесеньей на мадридском направлении в сентябре 1936 года. Таких «бывалых» советских товарищей хватало – на английских и американских кораблях республиканские части перевезли в Англию, где солдат обмундировали, вооружили до зубов, передав не только винтовки, пулеметы, пушки и танки, но даже самолеты, благо пилотов, умеющих на них летать, было достаточно. Американцы расщедрились еще на корабли, еще полгода тому назад начав быстрое восстановление республиканской армии, и признав правительство Негрина.
На португальский берег высадили целую армию из пяти дивизий и двух танковых бригад, со всей положенной артиллерией и автотранспортом. Кадров хватало – после поражения республики солдаты интернированной во Франции каталонской армии рассеялись по миру, но главным образом обрели пристанище в испаноязычном «Новом свете», особенно в Мексике. Янки набрали сто десять тысяч добровольцев, выплачивали всем щедрое жалование – недостатка в желающих сразиться с фашистами не было, хлынули волонтеры почти со всех стран Латинской Америки. В строй вернулись практически все генералы и офицеры Республики, за исключением полковника Сигизмундо Касадо, имя которого проклинали все политические партии – тот жил в Лондоне, обретя там пристанище с пенсией…
Испанские генералы, ставшие также советскими, а Листер единственный, кто был в ХХ веке генералом сразу трех армий – еще послужил в Югославии, приглашенный маршалом И. Б. Тито…
Глава 12
– Разлетались, сучьи дети, но не так как раньше – в сорок первом над головами ходили, а ныне наглости поубавилось.
Маршал Кулик, недовольно бурча под ном и приглушенно ругаясь, выбрался из-под днища Т-43. Он успел поднырнуть под танк, хотя до того сидел по саманным полуразрушенным навесом – ничего не поделаешь, прихватило в дороге, высокая должность и звание от поноса не спасают. А когда прихватывает, нужно поспешать – как говорится, срать и родить некогда годить. Хорошо, что успел «дело» сотворить и штаны застегивать начал, когда «фоккеры» из-под облаков вывалились и на штурмовку пошли. Крыша БТР-152 всего шесть миллиметров брони, от осколков и шрапнели спасает, но 20 мм снаряды авиапушек ее влет пробивают. Памятуя про это, Григорий Иванович просто поднырнул под танк взвода охраны, при этом наблюдая как «лобастые» истребители прошлись над колонной, обстреляв ее из пушек и сбросив россыпь авиабомб. Причем действовали уверенно и умело, немногим хуже чем экипажи «лаптежников» в былое время., что бомбили с пикирования, порой добиваясь прямых попаданий в такую маленькую цель как танк. Про корабли и говорить не приходится – собственными глазами видел, как канонерские лодки на Неве топили. Но сейчас «юнкерсы-87» практически исчезли, их осталось буквально несколько авиагрупп на всем огромном советско-германском фронте. Эти тихоходные одномоторные бомбардировщики с неубирающимися высоченными стойками шасси с обтекателями, практически выбили за прошлый год войны. По мере значительного увеличения на фронте количества советских истребителей, их песенка была спета, причем окончательно – теперь некому было наводить страх жутким ревом во время пикирования. Сильное психологическое воздействие, вызывавшее иррациональный страх у красноармейцев – а вот потери от бомбежек не такие и страшные. Да, точность бомбометания высокая, только одномоторный «юнкерс» не двухмоторный, нагрузка намного меньше. А вот «фокке-вульфы 190» намного более опасные – это истребитель-бомбардировщик, скоростной, серьезный противник даже для ЛА-5ФН, про ПЕ-2 и ИЛ-2 и говорить не приходится – сбивает играючи. Немного уступает И-185, но на тех летают самые умелые советские летчики, все время проводящие в «свободной охоте», и многие воюют с сорок первого года, опыт просто громадный. В полках можно встретить ветеранов войн в Испании, Китае, и с Финляндии, участников боев на Халхин-Голе. Тот же генерал-лейтенант Кравченко до сих пор летает, сбил лично еще с десяток самолетов, да и в полках много пилотов, кто одержал по пять и более побед, так называемых «асов»…
– Прилетели, голубчики, но запоздали в очередной раз. Это вражеские бомбардировщики перехватить можно, но не «фоккеры». Подловили «ястребков» на пересмене, тут ничего не поделаешь.
Григорий Иванович отряхнулся с помощью подскочивших адъютантов, впрочем, не сильно усердствующих – поверх кителя и бриджей был надет танковый комбинезон без погон. И так любому ясно, кто он – сопровождение какое – танки и бронетранспортеры с мотоциклистами, конвой покрепче, чем у любого командующего фронтом. Он бы отказался от столь внушительного сопровождения, но тут даже не пискнул – приказ Верховного главнокомандующего выполнялся всеми «от и до», и случись что с маршалом, виновных живо найдут. Так что, взглянув на небо, и увидев снующие там «яки», Кулик мысленно посочувствовал командиру авиадивизии – предусмотреть подобные штурмовки невозможно, только отписываться сегодня замучается, все равно «взгреют», хотя вины на полковнике нет.
– Виноват, товарищ маршал Советского Союза! Что вы сказали, не расслышал, моторы завели!
Кулик отмахнулся от адъютанта, кивком поблагодарил за помощь. Посмотрел на танк – ехать дальше на «сорок третьем» не хотелось, глотать пыль то еще удовольствие. Сама машина, если смотреть с борта, внешне практически не отличалась от знакомого в истории Т-34/85, башни с 85 мм пушкой практически идентичны. Разница в ходовой части – на этом танке торсионы, сэкономленный вес пустили на увеличение толщины брони. Верхнюю часть борта корпуса довели до 60 мм, нижнюю 40 мм с большими катками, что сами по себе дополнительная защита, прикрыли 6 мм экраном. Лобовая плита цельная, без люка механика-водителя и установки курсового пулемета, толщиной в 75 мм – эту наклонную плиту не пробивали германские 75 мм пушки L48 и буксируемые «пакости». Экипаж четыре танкиста, в нем нет стрелка-радиста, по рации сейчас командир держит связь.
Самый что ни на есть модернизированный вариант, который в реальной истории должен был появиться, только тогда не стали тот Т-43 выпускать. Чудовищные потери в Т-34 летом 1942 года требовали немедленного восполнения, и останавливать отлаженное производство для внедрения нового танка не стали. Сейчас, наоборот – до недавнего времени простаивали мощности ЛКЗ, на котором прекратили производство последней модификации КВ, а ИС даже не создали. Зато начали выпуск опытной партии в две сотни новейших Т-44, которые на самом деле фактически являются Т-54, только со 107 мм длинноствольной танковой пушкой под усиленный унитарный боеприпас. Первые роты уже укомплектовали, и войсковые испытания машины пройдут здесь, в реальных боях, не на полигонах. И что скверно, машина принята на вооружение на полтора года раньше «настоящего» Т-44, и намного сильнее вооружена и лучше забронирована. Но вся штука в том, что у немцев на двадцать лет раньше срока появился самый натуральный «леопард» со 105 мм пушкой, только германской, не английской, и этот танк вполне эффективно применялся в боях. И судя по данным разведки, их снова бросят в сражении, причем именно в здешних местах.
– Ладно, поехали. По машинам!
Отдав приказ, Григорий Иванович пошел к бронетранспортеру – БТР-152 наконец начал массово поступать в войска, причем производство будет порядком увеличено. Пять месяцев, с января этого года, после злосчастного «новогоднего боя» линкоров, в Мурманск не приходили конвои, а тут сразу два пришло в подряд. В США не только выполнили заказ на две тысячи укороченных шасси, но и увеличили его вдвое за вынужденный «простой». А еще доставили полторы тысячи укороченных шасси «шевроле» для бронировки БТР-40. Он сам изменил индекс машин на привычный в его реальности. К тому же разницы никакой, если не считать что оба бронетранспортера на самом деле должны появиться через пять лет, но теперь история внесет коррективы. А сейчас нужно поспешать в занятый танкистами Черняховского Миргород – маршал понимал, что немцы приложат все силы для деблокирования окруженной группировки 6-й полевой армии и 4-й танковой группы. Странно, но именно они в реальной истории угодили в Сталинградский «котел», вот только Паулюс фельдмаршалом не стал, погиб прошлым летом – Харьков оказался заклятым местом и для германской армии…
Эти боевые машины не успели на Великую Отечественную войну, на опыте которой и создавались. До них тогда «руки не дошли», как частенько и бывает…
