Текст книги "На пути к победе (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
– Вы злоупотребили доверием Верховного главнокомандующего, Всеволод Николаевич. Я имею в виду все руководство НКВД в целом, и тебя в частности. И пошли на поводу агента вражеской разведки, занявшего столь высокое положение, отвечавшего за всю контрразведывательную и оперативную деятельность, и все время бывшего твоим заместителем. У тебя под носом работает, и не важно, на британскую разведку работает, или на германскую, а то и на две сразу. Забавно, не находишь ли⁈
Григорий Иванович хмыкнул, и с кривоватой улыбкой посмотрел на насупившегося Меркулова – можно было не сомневаться, что в данный момент комиссар госбезопасности 2-го ранга лихорадочно соображал, как выбраться из той задницы, в которую его засадил собственный патрон с первым заместителем. Маршал не пугал Меркулова, он его вербовал, и теперь следовало прибегнуть к «сильнодействующим средствам».
– Сталин сильно сдал после гибели младшего сына, и возраст солидный, это тоже надо учитывать. Думаю, как только он узнает действительное положение дел, его реакция будет соответственной – очень неприятно узнать что тебя столь долго обманывали. Хотя, возможно, это самый лучший вариант для вас всех – сразу после его смерти вами займется армия, и серьезно займется со всеми вытекающими отсюда последствиями. Разбираться не будем, переломаем все кости, и «запоете» вы все соловьями, душу облегчая. Жалости не будет, и на заслуги не посмотрят – убивать будут медленно и мучительно больно. Ты маршалам Мерецкову и Смушкевичу в глаза посмотри – они ничего не забыли и не простили. Как и десятки других генералов, которым вы «шили» дела с расстрельными приговорами. И специально накануне и в первые дни войны дезорганизовали управление ВВС, что в конечном итоге и привело к летним катастрофам сорок первого года. Вот такие испекли пироги, а выяснилось, что вы уродовали и избивали честных советских людей, которые сейчас хорошо проявили в боях и показали храбрость, полностью себя реабилитировав. Так неужели ты считаешь, что вам все эти «художества» следует простить⁈ И спустить это откровенное вредительство⁈ Хотя за что винить замаскировавшихся троцкистов, что срывают советские награды и топчут грязными сапогами орден Ленина, наступая на нашего вождя. Троцкисты, они даже не скрываются в подвалах Лубянки, они там живут, уверенные в своей полной безнаказанности. Нарком госконтроля Мехлис оценит их действия по достоинству, как и члены Политбюро – а мы этот вопрос скоро поднимем, я его Берии задам. Так и скажу – ты почему Лаврентий Павлович покрываешь своих людей, что глумятся над советскими символами. Может быть, и ты тоже троцкист и двурушник? Или ты думаешь, что мы испугаемся задать этот вопрос?
Григорий Иванович усмехнулся еще раз, прямо посмотрел в помертвевшие глаза Меркулова. Еще бы – петелька была наброшена на шею, и еще затянута, осталось только задавить.
– Вы-то не испугаетесь, Григорий Иванович, – тихо произнес Меркулов, и мотнул головой. – Я даже не предполагал, что соберете такое досье. Мы ведь ведем наблюдательное дело на вас давно, я каждую неделю приношу его Берии, хотя не обязан, но сами понимаете. На всех вас ведется – на Жданова, на маршалов Ворошилова, Буденного и Тимошенко, мы ведь знаем, что вас связывает. На товарищей Маленкова и Молотова…
Меркулов сглотнул, слова давались ему с трудом. Кулику пришлось его подбодрить, тот начал говорить, и все стало ясно. Выбор вообще-то небольшой, если нарком не пойдет на сотрудничество, то форсировать события и немедленно поднять вопрос на заседании Политбюро. А там предсказать события невозможно – даже Сталин не решится что-либо предпринимать, когда начнется обсуждение материалов. Каждый из них по отдельности не имеет особой серьезности, но собранные вместе это убойный компромат. Тем более подкрепленный реальными делами – две попытки убийства Кулика на Дальнем Востоке были совершены при участии заместителя Меркулова, «уши» которого торчат везде. А взятые на «поличном» заговорили, китайские «товарищи» их раскололи как сухие поленья колуном, и служат до сих пор, но уже перевербованные – для разведки нет отбросов, есть кадры. И таких много – под контролем партии сильно не забалуешься, идет хорошее «внутреннее освещение». И вот теперь самый «верх», и Меркулов как никто заинтересован, чтобы на него не «навешали всех собак». Уже сообразил, что именно он сам будет «стрелочником», хотя всеми делами заправлял заместитель это креатура Берии, его выдвиженец, единственный, кто управлял оперативной и контрразведывательной деятельностью, причем минуя своего непосредственного начальника, делал доклады Сталину. И потому в пятьдесят третьем расстреляли всех скопом, и никакой реабилитации. Потому после смерти Сталина Берия выдвинул Хрущева, прекрасно понимая, что на него «точат зуб» многие. Есть киносьемка, когда в траурной процессии он поворачивается назад, и предлагает «незабвенному» Никите Сергеевичу идти с ним рядом, и выражение лица последнего имеет весьма характерное выражение. Но не знал Лаврентий Павлович, что уже подписал себе приговор, ведь как правильно сказал один киногерой – вовремя предать, это не предать, а предвидеть. И многие в ГКО, глядя на резко постаревшего Сталина, стали понимать, что события могут принять трагический оборот, человек ведь внезапно смертен. Его самого могут убить, как и других – загнанные в угол крысы ведь неизбежно бросятся.
Про арест речи быть не может – он ведь охрану сам подбирал, а мужики всех положат, нисколько не сомневаясь в собственной правоте. И думать не будут, сейчас не тридцать седьмой год, чтобы при виде васильковых фуражек вздрагивать – ситуация кардинально изменилась. «Особисты» на фронте настоящим делом заняты, а не по анкетным данным врагов выявляют, за злоупотребления на первых порах им по голове сильно надавали. И он свою лепту внес, объяснив «существо текущего момента». Сталин тоже понимать стал, что черпать информацию нужно из нескольких источников, потому разделил спецслужбы, и умело их «стравливал».
– Служба такая, понимаю – есть указания «хозяина». Вопрос в другом – а знает ли он сам о них? Сам видишь – именно ты крайний в убийстве моей жены, Коба мне посетовал, что такого указания не давал, и лишь выгораживал чересчур ретивых исполнителей. И тебе это якобы «его» указание передал Берия, у которого на меня «зуб», а может его самого завербовали англичане в восемнадцатом году? Может быть такое? Вполне может, тут допросить нужно с пристрастием, сам знаешь, есть способы. Да, и с чего ты взял, что приказ на ликвидацию пришел «сверху». Теперь понимаешь, как тебя умело «подставили» – отвечать за ошибки придется и скоро…
Кулик сознательно оборвал фразу, достал из пачки сигарету. Закурил, положил ладонь на пухлую папку – и на этот раз только мысленно усмехнулся. Теперь не сомневался, что Меркулов пойдет на «сотрудничество»…
Этот танк опоздал на вторую мировую войну, хотя создавался именно для нее, имея орудие способное поразить любого противника, и бронирование, которое могло «держать удар» многих вражеских пушек. И выпущен был в количестве намного превышающем любой танк мира, включая знаменитую «тридцатьчетверку»…
Глава 46
– Мой фюрер, на восточном фронте назревает катастрофа, которой никогда не было в истории Германии. Мы рискуем потерять всю группу армий «Юг», если она задержится на левобережной Украине. Все четыре армии и пять панцер-групп – миллион верных рейху и фюреру солдат. И это неизбежно произойдет – с Кременчугского и Днепропетровского плацдарма ударили мощные танковые объединения русских, которые ввели в сражение больше двух тысяч танков, и противостоять такой бронированной лавине невозможно. Она сметает все на своем пути, и сейчас перемалываются шесть дивизий панцерваффе, отведенных в тыл на пополнение, и которые вчера брошены в бой как обычная пехота. Нам нужно любой ценой заткнуть этот чудовищный прорыв, и если он будет развиваться вглубь и вширь, то катастрофа неизбежна. Мой фюрер, мы теряем кадры, отборные кадры – ведь панцерваффе есть то самое оружие, без которого невозможно победить!
Гудериан невольно повысил голос – прилетев в Берлин, фельдмаршал ужаснулся тому, что здесь не отдают отчета о смертельной опасности, которая неотвратимо накатывается. В штабе ОКВ просто не оценили в полной мере русской угрозы, и вот теперь наступает расплата за излишнюю самонадеянность. До сих пор большевиков оценивают по сорок первому году, и это заблуждение, уже воистину преступное, дорого обойдется рейху. Это взбесило «отца панцерваффе», и он сейчас доказывал фюреру недопустимость приплясывания на краю пропасти, в которую можно свалиться в любой момент, особенно когда пьяный и глаза завязаны.
– Но у нас были танки, Хайнц, куда они делись⁈
Гитлер оторопело посмотрел на побагровевшего фельдмаршала – он был неприятно удивлен ходом событий, но пока не считал их настолько опасными. И тут картина приоткрылась в самом непотребном виде, а не том, который он представлял раньше. Да и стоящего перед ним Гудериана прямо затрясло от произнесенных слов.
– Нет у нас танков, мой фюрер, их нам выбили. Вначале зимой, когда мы чудом смогли вывести из окружения часть сил на Донбассе, потеряли Харьков, и не прорвались к Мариуполю, где потеряли шесть дивизий. В мае мы снова начали наступление на этот проклятый город, овладеть им не сумели, зато потеряли уйму бронетехники. И не успели занять позиции, когда русские перешли в мощное контрнаступление, окружив 6-ю армию и 4-ю панцер-группу. Да, мне удалось деблокировать окруженную полтавскую группировку, и сейчас она выводится из «котла». И заметьте, именно в этот момент русские снова начинают мощное наступление, введя в сражение тысячи новых танков и «саранчи», которые старательно и терпеливо придерживали в резерве. А наши танковые группы скованные выводом войск, они дерутся, и отводить их нельзя. Нет резервов, мой фюрер, совсем нет резервов, мы в отчаянном положении, и нужно срочно принимать весь комплекс неотложных мер, чтобы спасти от поражения всю группу армий «Юг».
Никогда еще Гудериан не говорил столь горячо, но тут русские правильно сетуют, что это происходит только тогда, когда «клюнет жареный петух». Странная идиома, непонятная для немцев, за исключением тех, кто давно воюют на восточном фронте.
– Но я направляя вам все произведенные «леопарды», только в этом месяце их будет три сотни…
– На полторы дивизии, мой фюрер, с такими темпами производства нам потребуется еще год, чтобы оснастить ими все дивизии, и это без учета потерь, которые могут стать более весомыми, чем поступления. У русских хлынула на поля сражений целая орда «сорок третьих», их 85 мм пушки подбивают «леопарды», а наши «четверки» вообще «мальчики для битья», они несут чудовищные потери. Все устаревшие «тройки» и штурмовые орудия на их шасси выбиты, а новых «лухсов» не хватает как «леопардов», ведь их производство только начато. И это еще не самое опасное – перед вылетом я получил сообщение, что русские применили новые танки, что являются смертельно опасными даже для Pz-VII. Вот фотографии, мне их привезли на аэродром, я говорил с офицером, что столкнулся с этими «зверями» под индексом Т-44. Их начали делать в Петербурге вместо снятых с производства тяжелых танков КВ. И не дай бог столкнутся с таким чудовищем на поле боя – пехота в панике, наши «паки» не берут этот танк в борт бронебойными снарядами с расстояния свыше пятисот метров. Лобовая броня держит «ахт-ахт», это совершенно невероятно, но это так, мой фюрер.
Трясущимися руками Гудериан извлек стопку свежих фотографий подорвавшегося на мине русского танка, который выстоял под шквальным огнем артиллерии. Ночью сгоревший Т-44 выволокли и тщательно изучили, сделав все нужные промеры брони – полученные результаты шокировали. Это был, по сути, тяжелый танк в весе среднего, вооруженный смертельно опасной 107 мм длинноствольной пушкой.
– Какая у него защищенность, Хайнц?
– Лоб корпуса и башни сто миллиметров под сильным наклоном, маска пушки еще сто миллиметров – такая броня совершенно не пробивается. Борт корпуса и башни по восемьдесят миллиметров, но прикрыты приваренными экранами – наши панцершреки бесполезны. Видите «чешую» на башне, мой фюрер – весьма оригинальная защита из пустых коробочек. А прямые стенки башни, что вроде барбета, имеют полтораста миллиметров брони – и это борт, мой фюрер. Идеальная защита для танка, что даже чуть легче нашего «леопарда». И как только русские переведут свои заводы исключительно на выпуск этого танка, нас просто сметет лавина Т-44, противопоставить которой мы ничего не сможем. Наша противотанковая артиллерия уже трижды сменила орудия – от 37 мм «колотушек» до 50 мм «пак»-38 и 75 мм «пак»-40, но большевики каждый раз усиливали броню своих танков, принципиально их не изменяя. Теперь нам нужно выпускать противотанковый вариант «ахт-ахт», но вес буксируемого орудия составит около четырех тонн. Это слишком много, но делать нечего, «длинная рука» не пробивает броню этих машин, при этом подкалиберные и кумулятивные снаряды полностью бесполезны, Т-44 хорошо экранированы, большевики имеют хороших конструкторов, которые принимают быстрые и правильные решения.
Последние слова прозвучали обреченно – теперь фельдмаршал отчетливо представлял с какой «лернейской гидрой» вермахт столкнулся на востоке. Видимо, его тревога передалась мнительному фюреру, разглядывая одну из фотографий, Гитлер неожиданно побледнел, лицо исказила гримаса…
Все познается в сравнении – здесь можно, как говориться, «почувствовать» разницу в габаритах на шедеврах советского и германского танкостроения. Ведь чем меньше танк, тем при равном весе он будет намного лучше забронирован, а при меньшем то и дешевле, намного дешевле и практичнее – для войны количественные параметры важнее качественных, а если последние равны, то вероятность исхода противостояния прогнозируется…
Глава 47
– Иная война пошла с прошлого года, совсем иная. Потерь у нас намного меньше, а сохранили куда больше сил, чем в той реальности, когда состав частей пришлось обновить по несколько раз. Кадры решают все, как известно, они у нас есть, а вот немцы разбодяжили свои дивизии всяким европейским сбродом, с ним много не навоюют. При первом удобном случае предадут – с охотой воюют за интересы рейха немногие, всех остальных силком мобилизуют, тут совсем иная мотивация.
Кулик усмехнулся, стоя у большой настенной карты. Обстановка на всем протяжении советско-германского фронта стала изменяться в лучшую сторону, пусть понемногу, но процесс был уже слишком очевиден, особенно на карте, где линия уверенно выгибалась на запад.
Три фронта Южного направления давили всей массой войск, а это две с половиной сотни дивизий и бригад, три миллиона красноармейцев. Причем отнюдь не новобранцев – значительная часть бойцов воевала в здешних местах уже больше года, много в строю оставалось и тех, кто принимал участие в первом зимнем контрнаступлении. Все уже вкусили заслуженной славы, а побеждающие войска действуют куда уверенней, чем побиваемые армии. По сути, трансформация уже завершалась, РККА вышла на уровень сорок четвертого года, года десяти знаменитых «сталинских ударов». И все благодаря тому, что прошлым летом не произошло поражений и катастроф, а немцы не то, что до Волги, до Дона так и не добрались, лишь до Северского Донца, и то в его верховьях. Это и стало долгожданной передышкой, за это время войска полностью оправились, научившись воевать, перевооружение набрало нужный темп. Те же «тридцатьчетверки» вместе с САУ на их шасси, полностью сняты с производства – на Нижнетагильском заводе начата подготовка к выпуску «сорок четвертых». Сталин как всегда, убедившись в перспективности новых танков, действовал решительно, рассудив, что неизбежные «детские болезни» исправят в процессе серийного производства, и к тому же танки на поле боя долго не живут, рано или поздно или сгорают, либо попадают в тыл на капитальный ремонт, в ходе которого исправят выявленные недостатки. Вполне здравый подход, предельно рациональный во всем. Те же тридцатьчетверки, которых в войсках множество, переделываются в различные боевые и ремонтные машины и тягачи. Вместо прежних башен ставят легкие установки с зенитными пушками, но большую часть переделывают в мостоукладчики, тягачи и БРЭМы. Теперь у немцев появились своего рода БМП, выживаемость панцер-гренадеров на поле боя значительно увеличилась, да и действия панцер-дивизий стали более успешными. Верховный главнокомандующий оценил новинку, и действовал не менее решительно, и куда масштабнее, приказав снять с СУ-122 и СУ-85 орудия, переоборудовав рубки для перевозки десанта из восьми бойцов. Установили сверху снятые с Т-60 башни с 20 мм пушкой и спаренным пулеметом – этого добра на складах много, бронеавтомобилям они оказались без надобности, а тут пришлись ко двору. Для безопасной высадки десанта поставили высокие противоосколочные фальшборта, протянув их до кормы. При необходимости между ними на моторном отделении можно дополнительно перевозить бойцов, и численность десантников может быть легко удвоено в любой момент. Большой надобности в этих самоходках на фронте уже не было, после расширения производства более совершенных и лучше бронированных ИСУ-107. Но и те тоже придется снимать с линии к весне следующего года, но после того как выпуск Т-44 достигнет определенных показателей, ведь пушка одна, только ОБТ намного лучше в бою. А после переделки в БМП, машины останутся на фронте – будут воевать под прикрытием «сорок третьих».
– Задавим, потихоньку придавим, дотолкаем до Днепра. Но до чего грамотно воюют, маневрируют, фланговые удары проводят, и выводят армии на правый берег, выводят. Умеет воевать Манштейн, и хотя потерял инициативу вместе с танками, но действует творчески.
Григорий Иванович вздохнул – прорыв с плацдармов немцы купировали, хотя и потеряли значительную часть возведенного «восточного вала», и положили шесть панцер-дивизий, оставшихся без бронетехники. Но выиграли время, перебросив через Канев и Черкассы на правобережье три танковых группы, а также дополнительные силы люфтваффе.
Центральный фронт генерала армии Конева южным флангом направлялся на Киев, северным на Гомель, до Днепра оставалось немного, кое-где прорвавшаяся далеко вперед кавалерия могла начерпать речную воду касками. Две танковые армии Рыбалко и Романенко хотя и продвигались вперед, но темпы продвижения упали – немцы отбивались всеми средствами. И опять же, отводили малоподвижные пехотные дивизии за Днепр. И особенно усиливали Киевский тет-де-пон, решив бороться на подступах к столице УССР. К середине сентября войска выйдут на Днепр, а там предстоит готовиться к новому наступлению – врагу нельзя давать передышки.
Сосед выше Западный фронт генерала армии Рокоссовского овладел Смоленском, вышел к Днепру от Орши до Могилева, но попытки с ходу переправиться на западный берег неприятель отразил. В «витебских воротах» пошли ожесточенные бои, укрепления там были созданы нешуточные. В такой ситуации лучше подготовиться к штурму, подтянуть тылы – то есть взять паузу, благо и время есть, и момент подходящий.
Ведь Северо-Западный фронт генерала армии Говорова накатывался с севера своими пятью армиями. Хотя немцы ожесточенно огрызались, война в болотах и лесах шла отчаянная, но отступали к Западной Двине, стараясь оставить укрепленные плацдармы на северном берегу у Риги, Двинска, Полоцка. Однако группа армий «Север» была уже не та, с которой он столкнулся в сентябре 1941 года. Танковых дивизий в ней не осталось, резервы исчерпаны, проводить контрудары нечем, к тому же местность самая неподходящая для создания линии сплошной обороны – егеря каждый раз лесами и болотами просачивались в тылы противника, наводя там нездоровый страх и суету. Но уход за Двину позволял создать сплошную линию обороны, уплотнить боевые порядки дивизий, к тому же река хоть и неширока в отличие от Днепра, но препятствие нешуточное – по сути, широкий противотанковый ров, заполненный водой. Если армии смогут ее форсировать с ходу, то хорошо, однако особо надеяться не стоит – по данным разведки, там возведены три укрепленные линии, прорыв которых может обернуться кровопролитным штурмом, и не факт, что окажется удачным.
Та же «петрушка» с Юго-Западным фронтом генерала армии Ватутина – окружить и разгромить врага не удалось, немцы все же еще сильны, чтобы «потрепыхаться». Но вопрос о принадлежности левобережной Украины уже снят – судя по тому, что германская инфантерия идет на запад, а ее отход прикрывают немногие «подвижные» дивизии, немцы уже смирились с летним поражением. Но еще надеются удержать большую часть стратегически важного для них «восточного вала», инфантерия у них серьезная, дивизии хоть и понесли потери, но боеспособности не утратили. И надежда, что удастся завладеть Киевом с хода, слабая, скорее всего, первый штурм противник отразит, а там пойдут дожди.
Так что тогда придется ждать зимы, когда ударят морозы и лед скует реки. С наступлением холодов воевать привычней, а к этому времени и производство Т-44 наберет обороты…
Советская послевоенная конверсия – тягач на базе самоходки СУ-85. Орудие демонтировано, на его месте поставлена «заплатка». Машина оснащена соответствующим оборудованием, включая бульдозерный отвал и лебедку…
