Текст книги "На пути к победе (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Много не выведут, мы им житья не даем, Григорий Иванович, пропускаем через «коридор» как раньше через шпицрутены – когда вся кожа в лохмотья превращалась с самого начала, а хребет в конце строя напрочь перешибался, и солдата уже тащили – идти он не мог.
Такого исторического сравнения от Ватутина маршал никак не ожидал. Однако образное выражение сейчас подходило как нельзя лучше. Выход из «полтавского мешка» 6-й полевой армии и 4-й танковой группы противника обернулся для немцев жуткими потерями, как в живой силе, так и технике. Но Гудериан буквально вытаскивал окруженные дивизии, выволакивал их – вначале пошли тылы, потом, ожесточенно огрызаясь, пехотные дивизии, а прикрывали панцер-группа «старого знакомца» по боям под Ленинградом Рейнгардта. Вернее, то, что от нее осталось – едва по танковой роте на дивизию, от которой в строю четыре, в лучшем случае пять-шесть тысяч личного состава, считая с тыловиками. Так что не удивительно, что почти все дивизии в «котле» превратились в «кампф-группы», фактически в бригады. Да и деблокирующие дивизии находились в не лучшем состоянии – не успев восполнить потери после неудачного наступления на Харьков, они были брошены в новую мясорубку, и вот уже месяц несли жуткие потери. Если подсчитать всю подбитую вражескую бронетехнику, что осталась стоять по всей левобережной Украине, то безвозвратные потери у панцерваффе свыше трех тысяч единиц, причем половина танки, из которых до сотни «леопардов» и примерно триста «пантер» – чудовищно много, особенно в сравнении даже с прошлыми неудачными операциями.
– Когда у генерала Зайончковского в его труде про прошлую мировую войну я прочитал фразу про начальный период про действия противоборствующих группировок. Там прямо указывалось, что стороны оказались достаточно сильны, чтобы сорвать планы противника, но имели слабость в силах, чтобы в полной мере осуществить собственные планы. Так и сейчас – Гудериан с Манштейном рассчитывали деблокировать полтавскую группировку, затем разгромить наши 2-ю и 4-ю танковые армии, причем последнюю окружить в Кременчуге. Затем продвигаться на Харьков, и нанести поражение уже 1-й танковой армии. А введя в сражение на конотопском направлении 1-ю-2-ю танковые группы СС, вместе с 2-й панцер-группой, разгромить 3-ю танковую армию Рыбалко, и опрокинуть наступающий фронт Конева. По захваченным картам планы хорошо «читаются». И вот все их задумки мы сорвали, кроме одной – один из двух «коридоров» они все-таки пробили.
– Ничего страшного, если и выведут дивизии, то в большом некомплекте, – Кулик пожал плечами, – да и наши планы отнюдь не сорваны, с ликвидацией окруженной группировки обломились, ну и что с того, Николай Федорович? Немцев давим на трех направлениях сразу, и чувствуют они себя везде скверно. Убыль значительная, резервов для восполнения потерь не осталось. Вот и отступают понемногу к «восточному валу», а там надеются во время осенних дождей на позициях отсидеться. Вот только кто им этого времени даст – себе дороже такая пауза выйдет.
Маршал усмехнулся – он прекрасно понимал, что немцы просто надорвались, вести активные действия на всех направлениях они просто физически не могут, на все про все дивизий банально не хватает. И произошло то, что неизбежно должно было случиться – выдохлись, силенок не хватило, но решили напрячься в очередной раз, и надорвались. С РККА все наоборот – те огромные контингенты, что должны были полечь прошлым летом, вполне успешно отвоевали нынешним, и потери отнюдь не больше чем в вермахте, и по своему качеству дивизии практически сравнялись не только в вооружении, но и по личному составу. Ведь у немцев не дивизии, а сплошной «коктейль» из народов европейских стран, добровольно присоединившихся к рейху, или покоренных Германией. «Нехилый» процент, если разобраться – от трети до половины, и по допросам пленных уже ясно, что попавшие под мобилизацию, особенно славяне или французы с итальянцами, воюют неохотно, из-под палки, как говорится.
– Танковые армии вывести во второй эшелон на неделю, дать отдохнуть, пополнить людьми и танками, опустошив запасные полевые полки. На их место выдвинуть две армии из резерва – пусть пехота дальше воюет. Немцы ждут, что мы их преследовать начнем, вести бои с арьергардами, нести потери, а они спокойно отведут свою инфантерию за Днепр. А потому Николай Федорович, зададимся простым вопросом – а оно нам надо? Имея три танковые армии нужно не долбить вражескую оборону, а выходить глубоко им в тыл, рвать коммуникации. Так что пора начинать главное наступление? Надеюсь, артиллерию РВГК вы уже перегруппировали?
– Практически всю стянули на кременчугский и днепропетровский плацдармы. И по одному свежему мехкорпусу перебросили для 'заигрывания. Начнут гвардейские дивизии с танками НПП, затем эти мехкорпуса для расширения прорыва, а потом введем все три танковые армии.
Генерал армии Ватутин воодушевился – этого часа он ждал давно, операция штабом ЮЗФ была тщательно проработана, Ставка ее одобрила. И он этому сознательно подыграл, фактически выпустив окруженные под Полтавой вражеские войска, перебросив одну танковую армию Коневу, и придержав стратегические резервы. Просто в какой-то момент пришло понимание, что в окружении немцы будут держаться до крайности, и прорывать внешний обвод станут всеми имеющимися танковыми дивизиями, бросив все без остатка. А тут главное выбить Гудериану всю бронетехнику, и наплевав на выходящую из «котла» группировку, нанести мощные удары с плацдармов, и начать сражение за правобережную Украину, выходя в глубокий тыл всей группы армий «Юг», а заодно пройдясь по «восточному валу», еще не занятому вражеской пехотой. И вот пусть протискивают на запад большую часть дивизий через Киев, а это огромные проблемы с логистикой, подвоз горючего станет большой проблемой. Начнется суматошное перебрасывание танковых дивизий в обратном направлении, а мостов мало, и те постоянно бомбят. И угроза окружения всей левобережной группировки будет очерчена ясно, и весь «восточный вал» одномоментно станет фикцией, и все надежды на него пропадут. Да и какой толк в обороне выгодных позиций, если противник уже у тебя за спиной, в глубоком тылу.
– Если прорвемся до Черкасс, а потом до Канева, то у Манштейна останется только Киев – вот его-то будут держать до крайности, стараясь вывести на правобережье как можно больше войск. А нам время терять нельзя – лучше немедленно начинать наступление, пока немцы возятся с выводом окруженных. Когда сможешь начать?
– Через три дня точно, – после минутной паузы отозвался Ватутин, и посмотрев на карту, негромко добавил:
– Вам надо дать указание командармам перебросить на плацдармы самые боеспособные мехкорпуса. если пролом будет сделан в первые дна дня, а у немцев там не так много сил, то нужно будет немедленно вводить в прорыв авангарды танковых армий. Штабы немедленно перебрасывать, они успеют на месте осмотреться. Черняховского в Кременчуг, Лелюшенко в Днепропетровск, места для них знакомые. Армия Богданова пока в резерве, и будет выдвигаться туда, где одержат успех. Так будет лучше, Григорий Иванович, да и пополнить соединения успеет, в порядок бригады приведет…
Пленных немцев провели маршем не только по улицам Москвы и Ленинграда, прошлись они и по освобожденному от них Киеву…
Глава 43
– Здравствуйте, Всеволод Николаевич, теперь нас снова судьба свела, только не в Харбине, а в Харькове. А даст бог, и в Киеве встретимся – думаю, в ближайшие два месяца много разрешится.
Кулик крепко пожал руку недавно ставшему во второй раз наркомом государственной безопасности Меркулову, с которым пришлось быть на Дальнем Востоке. Он не сомневался, что тот снова приставлен к нему соглядатаем, и так забавно было видеть лица «авиаторов», вернее их глаза, когда те смотрели на того, кто их обрек на мучительные пытки и страдания. Будь их воля, они бы его растерзали в клочья, привязав к пропеллеру. Ведь ордера на аресты подписывал именно этот человек, с которым напрямую связаны самые кошмарные события в их жизни. Вот только у Кулика за это время сформировался совсем иной взгляд на наркома – и он, наконец, решился на разговор, как говорится, «по душам». А там что будет, то будет – теперь платой за ошибку будет сама жизнь. Но момент действительно удобный, грех такой упускать, благо многое теперь определилось и вопрос нужно поставить ребром – папочки ведь собраны, и бумаги в них подшиты, как банковские счета, и пора их предъявить плательщику.
– Давайте чайку попьем, а о делах позже поговорим – а то у меня с утра маковой росинки во рту не было.
Кулик говорил спокойно, в том же доброжелательном тоне, и сознательно «задвигая» дела, с которыми к нему явился нарком государственной безопасности, про которого можно было сказать одно – не на своем месте оказался человек, и платить ему придется собственной жизней по чужим счетам, правда позже. Да и вообще он чужеродный человек в «головке» НКВД, где заправляют делами, самые что ни на есть выходцы с Кавказа, впрочем, он и сам оттуда же, с Берией знаком с двадцатого года. Именно Лаврентий Павлович продвигал его по службе, несмотря на самое «непролетарское» происхождение – отец потомственный дворянин, мать грузинская княжна, дядя бывший военный министр в правительстве Керенского. С такой «родословной» выбиться наверх, причем по линии НКВД, свидетельствует о незаурядности – по крайней мере, единственный нарком, который писал театральные пьесы, и не бесталанные, одну уже поставили на сцене. Натуральная «белая ворона», которую держат в органах, и на то есть причина, даже несколько – у этого наполовину грузина русская фамилия, что не так режет глаз, и поставили его в свое время заместителем Берии. Только поэтому – тут даже Сталин не был всемогущим, и мнение «коллективного» Политбюро в расчет принимал, ведь подобные «землячества» просто настораживали любого осведомленного руководителя. Зато получив полностью лояльное к нему руководство спецслужбами, сделав выводы из «ежовщины», Иосиф Виссарионович мог быть спокойнее – то, что его единоличная диктатура многим не по нраву, он хорошо знал, да и заговор середины тридцатых годов среди военного руководства отнюдь не был мифическим. А то, что после победной войны позиции генералитета усилятся, тут к бабке не ходи, и людей прошедших войну так просто не запугаешь всех в подряд, масштабные «чистки» невозможны, наоборот, аресты нескольких товарищей резко насторожат остальных. Потому в 1953 году «чистку» устроили уже бывшему руководству НКВД – с ними свели старые счеты, и никакие заслуги во внимание не принимали, пустив в «расход» все значимые персоны. И тех, кто реально управлял и принимал решения, и таких как Меркулов, что и сейчас «играл» роль зиц-председателя Фунта, литературного героя одного известного сатирического романа…
– Вот ты мне скажи, Всеволод Николаевич, какого хрена ты приказал мою жену расстрелять? Понимаю, что случайно вышло, но какого хрена? И не смотри на меня так, мне о том Сталин сам сказал, мол, случайно вышло. А списочек твоих подельников я уже давно составил, вот он, прочитай – тут только один не указан, кто ее пристрелил.
Вопрос последовал неожиданно для Меркулова, когда чаепитие подошло к концу – тот от него даже вздрогнул, вечер явно перестал быть «томным». Кулик, словно не заметив, продолжил говорить отстраненным тоном:
– Давно хотел спросить тебя о том, только момента никак не было, информацию потихоньку собирали. Ты думаешь, у партии и армии мало возможностей, чтобы с вашими злоупотреблениями досконально разобраться? Время было только нужно, чтобы клубочек распутать, а как начали ниточки тянуть, так такое на белый свет вылезло, что мы все ужаснулись. Ты ведь, поди, сном-духом не ведаешь, что твой заместитель самый настоящий патентованный шпион, что уже дважды пытался организовать на меня покушения? Не знаешь, да уж – у наркома госбезопасности правая рука самый натуральный враг народа, которого к стенке давно пора ставить, а там всех перебрать по одному, и с каждого душу вытрясти с одним вопросом – а коммунист ли ты, не примазался к партии, чтобы вредительством заниматься. Я. признаться, на тебя грешил, что вражина ты нам лютая, но когда разобрался, то настоящих виновников вскоре нашли. И зря они думают, что васильковая фуражка им вроде выданной индульгенции, совсем наоборот будет, когда материалы из этой папочки на заседании Политбюро обсуждать будем, а там и на ГКО эту тему поднимем и внимательно каждый случай разберем. Сталин ведь давно подозревает, что дело нечисто, потому НКВД на три спецслужбы разделил, и наркомом госконтроля товарища Мехлиса снова назначил.
Кулик аккуратно выложил на стол пухлую папку, с такими грифами, им же написанными, что оторопь могла любого пробрать. Постукал по ней пальцами, усмехнулся, глядя на побледневшего Меркулова – все характер есть, держал удар, и при этом не стал юлить и отнекиваться. Не тот у них двоих уровень, чтобы прыжки в сторону устраивать, сообразил, что себе дороже выйдет. И уровень между ними разный, у него герб с большой звездой на погонах, у наркома две небольших вышитых звезды, причем отнюдь не генерал-лейтенанта, а комиссара госбезопасности 2-го ранга, даже у Берии шитая маршальская звезда генерального комиссара, на этот раз без герба – и маршалом Советского Союза ему теперь никогда не быть, «отрезан» путь, как и Меркулову генералом армии тоже не стать. С «органами» поступили также как с комиссарами – организовали «ступеньки вниз», при аттестации «старших майоров» оставили, но вместо двух ромбов в петлицах те на погоны по три крупных звездочки полковника получили, а в милиции вообще два на два «сменяли». Да и специальные звания оставили, решили к армейским не приравнивать. Удалось Сталину доказать, что не стоит «органы» с армией смешивать, тем более есть своя военная контрразведка, подчиненная ему как Верховному главнокомандующему. Да и сам Иосиф Виссарионович прекрасно это знал, недаром НКВД раздробил на составные части.
– Сейчас ты ознакомишься с содержимым этой папки, при мне прочитаешь – тут на вас множество показаний и материалов, собранных за два года напряженной работы. И не смотри на меня так – туфту мы тут не «лепили», делали анализ, и все перепроверяли не раз. Хотя лично я уверен, что ты невиновен… Нет, не так, лучше сказать, не полностью виновен, ибо часть вины на тебе есть, но вопросов лично к тебе возникло много. Хртя, кто его знает, может ты и есть та замаскированная вражина, «агент влияния» британской разведки, заодно подрабатывавший на кайзера с давних времен. И прошу тебя – не дергайся, к пистолету не тянись – пристрелю тебя раньше, чем ты успеешь ствол достать. Тут копии материалов, скажу сразу, подлинники в таком месте хранятся, куда сам Берия дотянуться не сможет – голову свернем раньше, какие тут могут быть церемонии. Ты читай – многое про ваши «художества» интересного, у партии и госконтроля вопросов много будет. Потом по душам с тобой поговорим.
Маршал не угрожал, Меркулов это понял, к кобуре не прикоснулся, руки убрал. Развязал тесемки, наклонился, и принялся рассматривать материалы, аккуратно перекладывая листки, что делал сноровисто, с немалым опытом…
Погоны генерального комиссара госбезопасности с соответствующим ведомству цветным кантом. После войны Берии присвоили звание маршала Советского Союза, Меркулову генерала армии, двум сотням подчиненных различные генеральские звания…
Глава 44
– Маршал Кулик действует в свойственной ему манере, Эрих, только теперь, при изменившейся ситуации, мы ничего не можем противопоставить русским механизированным соединениям, мы исчерпали резервы, а они нет. Нужно как можно быстрее отводить армии с территории левобережной Украины, иначе может разразиться катастрофа.
Слова Гудериану дались с трудом – теперь он понял, что русские все это время владели инициативой, и пока панцер-дивизии пробивали «коридор» к окруженной полтавской группировке, перебросили свои танковые армии на плацдармы – 4-ю к Кременчугу, 1-ю в Днепропетровск. А он еще гадал, почему нанеся сильнейший контрудар у Миргорода, русские неожиданно ослабили свой натиск. Манштейн счел это следствием серьезных потерь в бронетехнике, а на самом деле просто качнулся своего рода «маятник». Маршал Кулик по коротким внутренним линиям, на расстояние меньше сотни километров, за сутки перебросил крупные танковые объединения на правобережье, до этого предусмотрительно, с соблюдением секретности и всех мер маскировки, стянув туда мощную артиллерию. И последняя в очередной раз сослужила ему – блокирующие плацдармы пехотные дивизии попали под мощный артогонь, и под непрерывными бомбардировками с воздуха дрогнули. А потом были просто сметены наступлением сразу шести механизированных корпусов, а это полторы тысячи танков, большая часть которых с 85 мм пушками, остальные с убийственными «гадюками».
Самое неприятное сотворил именно он сам. Отведенные в тыл на пополнение танковые дивизии уже не имели в своем составе бронетехники. Ее оставили на фронте, она пошла на пополнение немногих боеспособных дивизий. Нет, кое-что доставили эшелонами, но это капля, от силы рота «леопардов» на бригаду, и то не во все основательно потрепанные в летних боях соединения. В резерве ничего нет, и сейчас приходилось спешно перебрасывать через Днепр в обратном направлении две панцер-группы, 2-ю армейскую и 1-ю СС, вот только им до Канева придется сделать серьезный обход, под беспрерывными штурмовками с воздуха. А это время, время, которого уже нет. Как только танковые клинья противника начнут уходить глубо в тыл группы армий «Юг», а в проломы хлынет многочисленная русская пехота с кавалерией, то разразится настоящая катастрофа – на левобережной Украине попадут в гигантское окружение сразу четыре полевых армии и три панцер-группы. И если Киев будет потерян, то сооруженный «восточный вал» сыграет злую шутку против его же создателей – прежде чем вырваться из окружения, придется форсировать реку, и попытаться проломить свою же выстроенную эшелонированную оборону.
– Из Берлина мне категорически запретили отводить войска, Хайнц. Гитлер считает, что мы должны нанести контрудар имеющимися в тылу резервами, он не понимает, что шесть отведенных танковых дивизий сейчас представляют пехотные «кампфгруппы», и считает, что они смогут предотвратить расширение русскими пролома. Из Германии и Франции перебрасывают все танки, которые удается собрать, и пехоту – но выгрузка первых эшелонов начнется через несколько суток, но скорее пройдет неделя.
– Эту неделю провоевать нужно, Эрих. Что касается введения в бой отведенных танковых дивизий, то приостановить вражеское наступление, возможно, им удастся, но ненадолго – дня на три, четыре максимум, после чего их неизбежно раздавят. Я знаю «манеры» Кулика – скорее всего за двумя танковыми армиями в прорыв будет введена еще одна, а с нею дополнительно несколько отдельных механизированных корпусов. Их сметут, просто сметут с пути, и панцерваффе лишится шести дивизий, оставив мне только память в виде своих «пустых» номеров.
Гудериан хотел выругаться, но не стал, только склонился над картой, внимательно разглядывая нанесенные на нее стрелки. Взял в руки карандаш, быстро очертил два направления.
– Кулик при таком превосходстве в танках, думаю, пойдет по расходящимся направлениям. Его 4-я танковая армия Черняховского рвется к Черкассам, и вот-вот лишит нас переправы. Затем Канев – минус еще один стратегический мост. И открывается дорога для наступающих войск на Киев. А это все – мышеловка для твоей группы армий тогда наглухо захлопнется. А вот 1-я танковая армия Лелюшенко направится на Буг, к Николаеву, оттуда на Одессу и в Бессарабию – путь на Румынию будет открыт, к нефтепромыслам. Кулик прекрасно понимает, что означает для нас Плоешти, а значимых резервов у нас нет, мы ведь сами расформировали румынские дивизии. Скорее всего, так и будет – в Днепровской излучине попадут в «котел» восемь дивизий 17-й армии, и этого следует ожидать в самое ближайшее время. А потому наша 1-я панцер-группа должна очистить Никопольский плацдарм в самое ближайшее время, счет идет на часы. Она и остановит Лелюшенко, а против Черняховского я выдвину те злосчастные шесть дивизий, мысленно с ними распрощавшись. Их просто раздавят, это неизбежно, но у вас, Эрих, будет время для переброски двух танковых групп. Они и станут заслоном у Канева. И учти – у Черняховского отличная ситуация. Его фланги прикрыты от наших контрударов – справа Днепром, слева Ингульцем, по которому в сорок первом году русские выстраивали оборонительный рубеж, и возведенными, но брошенными тогда укреплениями они воспользуются. Вам надо быстрее отводить войска с левобережья, пока не поздно.
Трудно далось решение, Гудериана буквально затрясло – мысленно фельдмаршал списал шесть дивизий, приплюсовав к ним еще пять, сильно пострадавших в летних сражениях. А это ровно треть состава панцерваффе, и восстановить эти соединения до прежнего уровня фактически нереально. Желание может и быть, вот только производство «леопардов» пока ограничено, и при этом раньше свернут выпуск Pz-IV, хотя «пантеры» будут еще делаться на заводах до декабря. Но выхода действительно нет – приходится бросать под русский «танковый каток» все что осталось, а это не более чем «кровавая смазка» для неумолимого механизма войны.
– Мне нужно немедленно лететь в Германию – постараюсь убедить фюрера с потерей всей левобережной Украины. Лучше потерять территорию, но сохранить боеспособный вермахт. Хватит цепляться, нам и так слишком дорого обошлись все походы на Харьков. К тому же у меня для него есть вот этот «подарок», вот этот самый погон.
Гудериан медленно извлек из кармана и положил на стол расшитый золотистой нитью погон с крупной вышитой звездой, поверх которой красовался цветастый советский герб…
Производство «Хетцеров» на чешском заводе. Это «оружие отчаяния» в 1944 году хотели производить по одной тысяче штук в месяц, вот только уже не было ни сырья для их изготовления в таких огромных количествах, ни топлива, чтобы заправлять баки…
