Текст книги "На пути к победе (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
– Товарищ маршал, как вы себя чувствуете? Думали, что умираете – перепугались поначалу, а вы сами очнулись.
Григория Ивановича мутило от перенапряжения, потому и вырубился, а сейчас очнулся. Танкисты его несли на руках через кукурузу, и сейчас они спрятались в кустарнике, что тянулся полосой по невысокому гребню, разделяющему поля. Вернее, одно, и тоже поле, потому что крестьяне просто запахивали все вокруг продолговатого бугра, что торчал тут как чирей на заднице. И непонятно что делать дальше, куда прорываться – короткая пробежка показала, что его физические кондиции ниже плинтуса, как говориться. Еще бы немного, и получил бы инфаркт от непосильной перегрузки. А так вроде отпустило, в глазах перестали прыгать «снежинки», и тошнота прекратилась. А еще водички дали попить из фляги, теплая, противная, но зашла, во рту все пересохло, язык в рашпиль превратился. Вот жизнь пошла – мог и в танке сгореть, и от сердечного приступа умереть, и все на протяжении часа.
– Никак нельзя мне умирать, старшина, пока дела не завершил. Победить мы победим, вопрос только в цене. Не хотелось бы переплачивать, людская кровь не водица, чтобы ее безмерно проливать.
Григорий Иванович почувствовал себя лучше, вытащил из нагрудного кармана портсигар, раскрыл, протянул старшине, но тот кивком отказался – некурящий. Двое других мужика уже занимали наблюдательные позиции, хотя видимость была не очень, уж больно высокой уродилась кукуруза. Тут больше на слух полагаться нужно, а у танкистов с ним не очень – вся жизнь проходит под рев дизеля, под вонь солярки, что обоняние тоже здорово отбивает. Но на здоровье никто не обращает внимание, вся жизнь умещается в один день – не убили, не сгорел, ни ранило – вот и ладно, а что будет завтра мало кого волнует, тут фаталистом поневоле станешь.
Сам Кулик закурил, стараясь выдыхать дым ниже веток, мало ли что, вдруг у немцев кто-то глазастый с биноклем окрестности оглядывает, видел как из села, кто-то из фрицев линзами бинокля «зайчиков» пускал, светофильтры не поставив. «Кэмел» оказал привычное воздействие, для курящего человека это сильный стимулятор, как для иного «любителя» чашечка крепкого кофе. И думал – немцы направили для пробивания «коридора» свежую танковую дивизию, причем уже вторую по счету – вчера севернее Миргорода 1-я наступала, и тоже с «леопардами», мать их «кошками». Бороться с ними можно, что недавний бой показал, но хлопотно – три к двум вышло, и это «сорок третьи» с лучшими экипажами. Правда, «пума» довеском пошла, так что счет вроде равный получился. Но одно ясно – намного труднее придется, чем с «четверками» и даже с «пантерами», эти машины многократно опаснее, а то, что им две дивизии стали укомплектовывать, свидетельствует об одном – танк давно пошел в серию, и после обкатки в учебных полках и батальонах, пошел в панцер-дивизии. Теперь только все от производства зависит, от его способности обеспечить панцерваффе «инструментами». А совокупно европейские страны «вытянуть» вполне могут, ведь в той войне Германия сотворила за этот срок не менее пятнадцати тысяч танков, и это при дикой нехватке ресурсов, при аховом положении на фронтах, после Сталинграда и сражения на «курской дуге» всем стало ясно, что война покатилась на запад. Да и союзники к этому времени пленили всю африканскую группировку, Италия сменила ориентацию, вышла из войны, переметнувшись на сторону сильнейшего, когда англо-американцы высадились на самом «сапоге». Сейчас же все иначе – сырья хватает, в Испании, Швеции и Турции железной руды и легирующих металлов типа марганца, хрома и никеля, хватает. И есть что в баки заливать, и не только «синтетику» – румынские и иракские нефтепромыслы имеются, и что характерно, разбомбить их не удается. И если верить сообщениям, а не поверить невозможно, японцы взяли на себя снабжение нефтью голландской Ост-Индии силы кригсмарине в Индийском океане. А это более, чем серьезное вспомоществование – главный потребитель тут флот, а танковые войска лишь лишний «роток», к тому же не прожорливый. Именно нехватка бензина с лета сорок четвертого сказалась на действиях панцерваффе, когда им все заводы разбомбили, и румынский король Михай ориентацию также сменил. Тогда все, капец и наступил окончательно, все остальное только растянувшаяся на девять месяцев агония «тысячелетнего рейха», который едва двенадцать лет протянул…
– Старший лейтенант Курдюмов, товарищ маршал. А вот ваш портфель и планшетка, мы ее у адъютанта взяли – полковник отполз от бронетранспортера, а как мы на него вышли, отдал все и умер, даже перевязать не успели. Я награды и документы взял у него, вот они. И сержанта вынесли, он ранен в ноги, идти не мог. Остальные погибли – фугас все снес. Лощину сам осмотрел, а дальше по вашим следам и вышли. Двоих я оставил будылья выпрямить, и в сторону хорошо дорогу вытоптать, поломав – немцы, если искать начнут, как раз к той рощице и выйдут. У нас время будет, пусть четверть часа, но будет, а там только бой принимать, чтобы вас успеть вывести.
Экипаж, принявший бой с «леопардом», нашел их на этом бугре, тоже скрываясь в бесконечных насаждениях кукурузы – ее сажали везде и много. И ведь не свою шкуру спасали, о деле думали. Не трусы, и это хорошо. А вот полковника жаль – двух немцы убили, одного японцы, и один калекой стал. Маршал посмотрел на лейтенанта, что-то знакомое – на память не жаловался никогда, если говорил с человеком, то запоминал его.
– Что-то ты староват для старлея, поди, из майоров за непотребства всякие разжаловали?
– Из подполковников, командиру бригады «хлебало» разбил, что батальон подставил. Был бы полковником, так пронесло бы, но генералов бить не положено. Я ведь с сорок первого года воюю.
– Точно, майором был на Волхове, заместитель командира полка, на «полтиннике» воевал. Как же – вы ведь 6-ю танковую там хорошо потрепали – я тебя орденом Красного Знамени наградил. Поди, и наград лишили?
– Никак нет, товарищ маршал, только звезды на погонах мелкими «брызгами» разлетелись.
– Ничего страшного, бывает хуже, но реже, – Кулик остановился, посмотрел на танкиста, прикинул – он людей всегда сам подбирал, а этот толковый, умный и с характером. И сразу твердо произнес:
– Согласия не спрашиваю, раз сам от полковника дела принял, моим вторым адъютантом будешь, первый в штабе сидит, такой же, как ты вояка. И твоих танкистов всех забираю, во взвод охраны – танки получат новейшие, «сорок четвертые», только поступать будут, для войсковых испытаний. По глазам вижу, что согласен, а потому приступай к обязанностям, майор…
Этот танк по его бронированию не зря называли «маленьким климом», хотя и «полтинник» был в обращении среди своих, и делался он только с июля по сентябрь 1941 года в Ленинграде…
Глава 33
– Если бои с таким ожесточением продляться еще неделю, Эрих, то панцерваффе будут полностью обескровлены. И потребуется вся осень и зима, чтобы восстановить былую боеспособность. Но сетовать не приходится – мы должны пробить «коридор» к окруженной группировке, и не только – главное нанести большевикам неприемлемые для них потери, особенно в танках. Не думаю, что они восполнят их быстрее нас.
Фельдмаршал Гудериан пребывал в раздражении, даже психозе, вот уже несколько дней – что ему казалась раньше вполне выполнимой задачей, на самом деле обернулось неимоверными трудностями, которые поначалу невозможно было преодолеть. Русские оказались совсем не теми, что были даже в прошлом году, а про лето 1941 года уже можно не вспоминать. И причина одна – противник не только научился воевать, он банально превосходит численностью, как в личном составе, так и в технике, особенно в танках и авиации, и в достаточной степени овладел умением глубоких прорывов линии фронта крупными механизированными соединениями.
– Я ввел в сражение сильно потрепанные панцер-дивизии. Их не успели пополнить бронетехникой после неудачного июньского наступления на этот проклятый Харьков. В бригадах едва по полсотни танков, один батальон вместо двух, а сейчас вообще приходится батальон на дивизию, всего едва четверть положенного по штатам. У нас десять дивизий в таком жалком виде, Эрих, их нужно немедленно выводить с фронта, пока они не превратились в бледную тень, став призраками былого могущества.
– Нельзя, Хайнц – все дивизии втянуты в сражение, у меня нет резервов, совсем нет, обе группы СС уже втянуты в бои. Берлин обещает прислать еще несколько дивизий, но взять их негде, сам прекрасно понимаешь, что союзники нанесли нам согласованные по времени удары по всем направлениям, а русские перешли в общее наступление и ввели в сражение большие резервы. Теперь будет куда труднее сражаться, ты все прекрасно видишь, а потому нам нужна победа хотя бы на одном участке. И вырвать ее можно только здесь, но для этого придется чем-то пожертвовать.
Манштейн говорил глухо, по отекшему лицу видно, что командующий группой армий «Юг» измотался – в таком виде фельдмаршалу нужен отдых с госпиталем. А он спит по нескольку часов за сутки, хорошо если три-четыре выходит, и то очень тревожного сна, больше похожего на забытье. Положение действительно скверное – на северном фланге неожиданно появилась еще одна танковая армия противника, 6-я, переброшенная с русско-японского фронта в Маньчжурии. Взяли только людей, технику оставили там, получив новую на месте по приезду. И армия пошла в бой разом, навалившись всеми тремя мехкорпусами, подкрепленными двумя гвардейскими дивизиями. А севернее в прорыв пошла «конная армия», так она именовалась в документах, из двух кавалерийских корпусов и одного мехкорпуса. Итого три мощных объединения, проломив фронт, принялись целеустремленно продвигаться на Киев, снося все на пути танковым тараном.
Это оказалось полной неожиданностью – 2-я панцер-группа, попав под мощный удар этой лавины, чуть ли не рассыпалась. Бросаемые в бой подкрепления уничтожались, полностью погиб один из трех тяжелых танковых батальонов, имеющихся в панцерваффе. Русские уничтожили «тигры» буквально походя, сосредоточив против трех десятков танков массу артиллерии, авиации и САУ со 107 мм пушками. И как не маневрировал Манштейн уцелевшими дивизиями, как искусно не проводил контрудары, но стало ясно, что прорыву не удастся «подрезать» фланги, вбитый большевиками клин привел к большому пролому в линии фронта. Лишь немедленный ввод в сражение прибывающих дивизий 1-й танковой группы СС генерал-полковника Хауссера предотвратил назревающую катастрофу.
Вообще-то эти две танковые и одну мотопехотную дивизии должен был получить Гудериан, но он ее сам отдал, коротко взглянув на карту. И мысленно попрощался с идеей последовательно разбить три русских танковых армии. Так как эсэсовцев генерал-полковника Дитриха, плюс прибывшую из Германии 1-ю танковую дивизию, оказалось недостаточно для воплощения в жизнь этого замысла. Так что сейчас нужно сосредоточиться только на первом этапе своего плана – пробить «коридор» и вывести из «котла» 6-ю полевую армию и 4-ю танковую группу, которые в свою очередь прилагали массу усилий, чтобы выйти из окружения.
– Русские перешли в общее наступление по всем направлениям, у них есть резервы для усиления натиска, у нас они закончились. Настоятельно нужна оперативная пауза, Хайнц, иначе фронт может рухнуть. Необходимо сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки, вывести часть дивизий на пополнение, и в резерв, а это касается всех «подвижных» соединений в первую очередь. Надо начинать отход к «Восточному валу» – отвести армии за Днепр и Западную Двину, ведя упорные арьергардные бои. Выбьем у противника танки, вот и получим необходимое время.
– Фюрер постоянно восстает против этой идеи, Эрих, она ему претит. Он считает, что после этого престиж Германии в европейских странах будет поколеблен. Я несколько раз убеждал его…
– А вы снова попробуйте, Хайнц. И я представлю подробный доклад, к которому присоединятся и другие командующие группами армий восточного фронта. Время обширных наступательных операций тут прошло, нужно вести на выгодных речных рубежах упорную позиционную войну и хорошо обескровит большевицкие войска. Прах подери, ведь должны же у них закончиться эти нескончаемые резервы. Ведь даже их людские ресурсы, хоть и огромные, но все же имеют ограниченный характер, к тому же у нас, если мы начнем нормальную мобилизацию во всех странах «объединенной Европы» их будет намного больше. А в войне на истощение русские сломаются раньше нас, а мы же сможем нанести за это время ряд поражений англо-саксам на других направлениях, пока не поздно…
Зазвонил телефон, Гудериан поднял трубку, молча слушал, не в силах поверить услышанным словам, потом негромко, но властно произнес:
– Сегодня же найти и пленить маршала Кулика – мне чемодан его барахла с погонами без надобности. Мне нужен он сам, и живым, именно живым, и желательно здоровым. Прах подери, «Зепп», ваших подчиненных, что до сих пор не удосужились этого сделать. Упустить такой случай! Вы сами хоть представляете, как вас наградит фюрер за пленение русского маршала⁈
«Тигры» выдвигаются к фронту – а вокруг вековая пастораль. однако война всегда вносит в нее свои безжалостные коррективы, и тогда прежняя мирная жизнь вспоминается как сон в летнюю ночь…
Глава 34
– Ползти, так ползти, куда деваться, уже не уехать…
Маршал тихо бормотал себе под нос, продвигаясь вперед пластунским способом, время от времени чуть приподнимая голову. Прогретая жарким солнцем земля уже обжигала грязные ладони, пальцы кровоточили, сухая трава порой их резала. Но с обширного кукурузного поля пришлось уползать как можно быстрее, тут «чуйка» у всех прямо вопила, а своей интуиции старые вояки всегда доверяют, это молодых в первом бою убивает, потому что инстинкт выживания еще не включается. Так что поползли, а вот раненого сержанта с одним из танкистов оставили в кустарнике с ППС и гранатами, да с флягой воды и одним НЗ. Маршал понимал, что так лучше – и при этом осознавал, что оставляет двоих практически на верную смерть. Немцы ведь не дураки, будут тщательно осматривать всю местность – как только поймут какая «золотая рыбка» в их раскинутый «невод» угодила. А они поймут, в подбитой «кашаэмке», как с иронией называли эти специализированные бронетранспортеры, есть многое из того, что прямо укажет на маршала Кулика. А если захватят «языка», то разговорят его живо, языки ведь всегда «развязывают», для этого масса способов есть. И уже никуда не уйти, начнут широкомасштабные поиски, станут прочесывать местность. И как назло, они оказались прямо в центре наступления танковой дивизии противника, и не простой – на проходящих танках и машинах щитки с эмблемой ключа и двумя изогнутыми буквами. Эсэсовская дивизия, «первый номер» – сам «лейб-штандарт Адольф Гитлер», мать его фюрера.
И помощи не будет, скорой, имеется в виду – в сотне метров застыл еще чадящий Т-43, стоял рядом с бронетранспортером, тем самым, что выскочил из западни сразу, а танк последним. Обоих тут и подбили из близкой рощицы, прямыми выстрелами из 75 мм «пак». Замаскированные «панцер-ягеры» на шасси чешских Pz-38 (t) с установленными на них длинноствольными пушками являлись раритетом для сорок третьего года, их серьезно повыбили еще прошлым летом, но эти как-то уцелели, немцы всегда отличались бережливостью, у нас все Т-26 давно в тягачи переделали за ненадобностью. А эти воюют, и стреляют, твари, метко. Стоят как раз в той рощице, куда бы он сдуру и поперся, если бы не старшина, вовремя предложивший свой маршрут. А так бы попали на скошенное поле, где укрыться невозможно, там всех положили. Как этих мужиков – вначале выстрелами из пушек, а потом очередями из MG по уцелевшим, которые все же выбрались из подбитой бронетехники. Один из танкистов свесился с башни, около БТР лежали еще три тела – на одном дымился комбинезон, струйки тянулись вверх. на их помощь он и рассчитывал, мигом бы домчался до НП корпуса. Тут всего-ничего, пять километров, бой, что на западе, что на востоке идет ожесточенный – немцы пытаются расширить «горловину», наши контратакуют, пытаясь снова сомкнуть фланги танковых армий. Хреново другое – с юга тоже накатывает грохот боя. Пока до него километров десять, может быть двенадцать, судя по взрывам бомб, которые сбросили минуту назад появившиеся в небе штурмовики с красными звездами на крыльях. И это означало только одно – 4-я панцер-группа тоже пошла на прорыв, навстречу деблокирующей группировке, и у командарма Черняховского может банально не хватить сил. Ведь Гудериан бросил в сражение эсэсовцев, и это все что у него осталось из резервов. Но желание понятное – ему кровь из носа надо вывести две окруженные армии, и с потерями фельдмаршал считаться не будет, тут любая убыль танков вполне обоснована Так что «второго» Сталинграда уже не выйдет, хотя он и надеялся на аналогию, памятуя, что 6-я армия вермахта «несчастливая», дважды попадала в фатальные окружения в той реальности. А в этой и Паулюса убили, во время наступления на Харьков. Что не говори, но определенные тенденции прослеживаются.
– Надо к деревьям отползать, там подсолнечник прикрывает, товарищ маршал. Вражеская колонна валит, это надолго, никак не пройдем. Да и на гребне немцы, а сколько их там в рощице и кустах, непонятно – битком может быть набито, под каждым деревцом гадят. Ночью идти надо, тогда шансы есть, и значительные – сейчас всем верная смерть…
Майор замолчал, прислушался, лицо побледнело. За спиной, в километре, началась перестрелка, злая, лупили длинными очередями из автоматов – звуки ни с чем не перепутаешь. И через минуту дело дошло до гранат – взрывов было полдесятка, видимо, и немцы бросили пару своих. И все стихло – только от этой наступившей тишины мурашками тело покрылось.
– Не можем мы до ночи ждать, майор, хана будет, причем конкретная – немцы след живо возьмут, они не дураки. Ползем до кустов, и примем бой в роще. Попытаемся захватить «панцер-ягеры» – такой наглости от нас вряд ли ожидают. Рывком бы миновать, но так заметят – хорошо бы внимание отвлечь, и тогда можно будет всем рвануть.
– Я могу с двумя с фланга зайти, руки поднимем, вроде как сдаемся, а стволы сзади за ремень воткнем. А вот ладони лучше показать, а то стрельнуть могут, наши так часто гранаты метают.
Кулик думал где-то минуту, потом мотнул головой. И вздохнул натужно – он решился на самую дикую авантюру в своей жизни. И зло усмехнувшись сказал негромко, со злобой.
– Невелика ты птица в твоих погонах. Помоги комбез снять – пусть посмотрят на золотое шитье погон. И руку мне забинтовать надобно, я гранату спрячу, не видно будет. И ты с себя снимай комбинезон – не сержанта же брать с собою, а старлей вполне годится для адъютанта или порученца. Жаль, что погон в два просвета нет…
– Есть, товарищ маршал, я с полковника снял, не хотел, чтобы немцам достались, а вы ведь можете семье отправить.
– Это хорошо, что ты такой предусмотрительный, полковник станешь чуть раньше, им и побудешь. Но, думаю, тебя в звании восставят и звездочку сверху накинут – нам бы лишь с этой передряги живыми выбраться. А посему тихонько отползаем, короткий перекур, и готовим антураж для «представления», все как в театре. Только учти – за плохую игру нам всем не морду набьют, а просто убьют. Живым меня они не возьмут, подорвусь на гранате – хрен им, а не маршал Кулик.
Григорий Иванович ощерился, внутри закипела веселая злость, и потребовалось сделать усилие, чтобы ее притушить. Спокойно произнес:
– Отползаем, все наскоро продумаем и правильно распределим роли. На все про все у нас только четверть часа. Нутром чую, погоня следом идет, поторопиться нам нужно, боярин…
Вот такие «панцер-ягеры», заботливо сделанные чешскими рабочими, подбили несколько тысяч танков союзников, по большей части советских…
Глава 35
– Да, охренели, но не удивились, – пробормотал Кулик и хрипло выкрикнул, обращаясь на немецком языке:
– Я маршал Кулик, мне нужно к фельдмаршалу Гудериану, у меня от него письмо с приглашением, могу предъявить. Я ранен…
Григорий Иванович шел, припадая на ногу, что было сделать нетрудно, правая рука, перебинтованная, была подвешена на груди – марлевая повязка была грязной, в пятнах, выглядела как натуральная. Вот только пальцы сжимали невидимую немцам «лимонку», с уже выдернутой чекой. Пистолет был в застегнутой кобуре, зато другой ТТ сзади за ремнем. Стрелять с двух рук в жизни приходилось, но одно дело на тренировке, а другое в реальной схватке, все же он не спецназ, артиллерист, и немного танкист, пусть с изрядным боевым опытом. Но сейчас хитрость намного важнее, и роль он должен отыграть убедительно – тут за плохую игру не тухлые яйца или помидоры от зрителей полетят, а свинцовые «пилюли». Хотя да – полтора десятка немцев с вытаращенными глазами смотрели на его «иконостас», явно разбираясь в советских наградах. Да и шитые золотом погоны с большими звездами и гербом Советского союза произвели определенное впечатление, как и бриллиантовая звезда на шейной ленте – Кулик всегда ее носил в нагрудном кармане, хотя за всю войну ни разу не выпало надеть ее на мундир. Но все когда-то случается, вот и сейчас фрицы на нее изумленно таращились. Причем не эсэсовцы – в обеих петлицах «танковые» черепа, нет руны СС, пары «зиг»-молний в правой петлице. И оно понятно – тут действует противотанковое подразделение обычной дивизии, «ягд-панцеры», а «штурмовая артиллерия» имеет серое обмундирование, схожее с танкистской формой.
Подволакивая ногу, нарочито оперся на руку поддерживающего его Курдюмова, тот при этом держал в руке сумку, для любого понятно – верный адъютант сберег патрона и документы. Да и в полковничьих погонах смотрелся крайне презентабельно, с орденами на груди, достойный своего маршала, хотя оба без фуражек. А вот комбинезоны и шлемофоны заранее сняли, они в «партитуру» не вписывались. Но и так смотрелись весьма достойно, немцы как-то невольно подтянулись, особенно обер-лейтенант с четырехугольной звездочкой на погонах из узкого витого шнура. Все же «орднунг» у них в крови – пусть перед ними враг, но все же боевой фельдмаршал, усыпанный наградами как новогодняя елка игрушками. Требуется проявлять видимость почтения, можно даже каблуками прищелкнуть и приложить ладонь к фуражке, одновременно приветствуя и представляясь.
– Обер-лейтенант Краузе, командир взвода «панцер-ягеров» мотоциклетного батальона 6-й танковой дивизии. Нам полчаса назад сообщили по рации, что ваше превосходительство с конвоем двигались по дороге, и где-то здесь находитесь. Фельдмаршал Гудериан настоятельно потребовал вас взять… разыскать… Да, именно встретить, раз у вас есть его послание. Да, именно разыскать и встретить ваше превосходительство, и лично сопроводить к господину фельдмаршалу…
Офицер явно подбирал слова – ведь он не услышал про сдачу в плен, наоборот, вроде как советский маршал перебежчик. Это в голове не укладывалось, но как не поверить собственным глазам, когда перед тобой стоит во всех регалиях именно этот самый маршал, еще и с адъютантом при бумагах в портфеле, и при всех положенных регалиях. Морду бить в таких случаях никто не будет, как-то не принято, ведь если пожалуются на такой «прием» фельдмаршалу, то «отец панцерваффе» может и осерчать не на шутку, тогда не то, что Железный крест не получит, вообще на карьере «крест» нужно будет поставить, а то в пехоту переведут.
– У нас есть врач, он немедленно прибудет – надо только туда, здесь совсем рядом, несколько сотен метров.
Офицер махнул на лощину за рощицей, за ней тянулась еще одна лесополоса. А глаза обер-лейтенанта засветились неприкрытой радостью – доставить первого плененного им, нет, даже пусть «приглашенного» маршала великая честь, тут и гауптманом живо станешь, и рыцарский крест точно получишь. А вот «немецкий крест в золоте» у лейтенанта имелся, здоровенная бляха по фронтовым условиям заменена матерчатой вышивкой. И медалька за зимнюю кампанию имелась, «обмороженное мясо» и в этой истории появилось – ее выдали участникам зимних боев прошлого года под Москвой, когда немцам пришлось отступать с тяжелейшими боями до самого Смоленска, а там «стоп-приказ» Гитлера сыграл свою роль, иначе бы повторилась кампании императора Наполеона.
– Мы вас немедленно доставим в лазарет. Нет-нет, оружие можете не отдавать, достаточно просто держать пистолет в кобуре. Но ваш адъютант должен положить пистолет на землю, но как только будет разрешение фельдмаршала, оружие вернут. А вас мы отвезем в коляске мотоцикла, тут недалеко, а наш врач окажет медицинскую помощь.
«Артц» был понятен насквозь, вот только взглянув в ту сторону, маршал окаменел. Если бы не бритый череп, то у Григория Ивановича волосы бы встали дыбом – в лощине было немцев, как грязи на дождливом проселке. Судя по всему, они вышли на фланг обороны будущего «коридора», а позиции здесь держал мотоциклетный батальон. В немецких панцер-дивизиях разведку проводил и он, и специальный моторизованный батальон, именовавшийся «разведывательным» – наличие двух частей являлось нормой. И народа, судя по всему под тысячу – выставлены броневики и «панцер-ягеры». И хоть до своих близко, поле миновать и в кусты на той стороне юркнуть, но тут не прорвешься – полтора десятка немцев еще можно истребить, но сбегутся со всех сторон другие, их здесь в окрестностях как тараканов. Пришло осознание, что сейчас придется умирать – не хотелось бы, но тут смерти не избежать. Хотя если встретиться с Гудерианом, тот может его и отпустить, найдутся определенные доводы к рассудку.
Но тогда всем шедшим с ним танкистам придется умереть – они ведь «язык за зубами» держать не будут, и про пленение маршала Кулика обязательно расскажут. А сдавать на заклание мужиков он никогда не станет, тут и сейчас примет последний бой и погибнет, достаточно метнуть гранату и потянуть пистолет из-за спины. Мужики стеганут очередями из ППС по немцам – бой не затянется, просто они намного дороже отдадут свои жизни…
«Немецкий крест в золоте» (хотя как такового драгоценного металла там не было ни грамма), являлся промежуточной наградой, находящейся между Железным крестом 1-й степени и «Рыцарским крестом» Железного креста. Введен специально, когда соискателей на последнюю награду стало чересчур много – желающих обрести «шейную болезнь» (ирония насчет одеваемой ленты) в вермахте хватало с избытком. Взамен их стали награждать «яичницей» – острословы так назвали сей знак за большой размер и своеобразную форму, напоминавшую как раз любимое немцами блюдо. А еще порой именовали «партийным значком для слепых», напрямую проводя аналогию со знаком причастности к национал-социалистической германской рабочей партией…
