Текст книги "На пути к победе (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Григорию Ивановичу пришлось один раз увидеть, как с газовой горелки неожиданно подлетел вверх ковшик, перевернулся в воздухе, и грохнулся обратно. Примечательная ассоциация повторилась – «леопард» с ужасающим грохотом взорвался, вверх вырвался сноп пламени и дыма, в котором и кувыркнулась тяжеленая танковая башня, похожая на чашу, с толстым орудием, что смахивал как раз на ручку. Все же тридцатимиллиметровая броня, прикрытая сантиметром «фартука» так себе защита, плохенькая, у «маленького клима» и то было лучше – там хоть 37 мм снаряды броня уверенно держала, не уступая калибру толщиной. А тут основной боевой танк, с бронированием борта корпуса, которое не спасет даже от выстрелов обычной, не длинноствольной сорокапятки М-42. Проблема только в том, чтобы этот самый борт выцепить, немцы очень не любят его подставлять, с «троек» и «четверок» такая практика давно идет, потому эти танки стараются всегда применять на поле боя большими группами, чтобы иметь возможность быстро развернуть фланги для подавления выдвинутых противотанковых батарей. А поодиночке или в составе взвода обойти танки обречены, даже такие сильные, как «леопард». Будь «тигр», два оставшихся Т-43 отпрянули и удирали, как положено, выписывая «кренделя». Но «кошка» имела дело с лучшими экипажами, долго повоевавшими, опытными – других в охрану маршала бы просто не выделили. Так что танки просто отпрянули друг от друга, разошлись в разные стороны. И постоянно маневрировали, чтобы не дать вражескому танку прицелиться. По движущемуся танку стрелять гораздо труднее, чем по неподвижно стоящему, особенно если сам стреляешь с места. Ведь тогда точность огня многократно увеличивается, с ходу стрельба ведется с чисто психологическим эффектом, чем с реальной пользой. Ведь на советских и германских танках нет стабилизатора орудия, какие начали ставить на своих «генералов» американцы.
– В «клещи» его берут, товарищ маршал. Башни на них громадные с бочины, он ее и подставит, когда разворачивать начнет. Один отвлекает, другой бьет, а наводчики самые лучшие в корпусе. Впрочем, и наш Петро не хуже, уже семь танков подбил.
Григорий Иванович покосился на командира, тот только вздохнул – видимо, сообразил, что ляпнул не то, жалея, что перебрался на место отсутствующего наводчика, отдав свое маршалу. Но не обиделся – идет бой, и мужики хотели бы помочь своим товарищам, но не имеют возможности. Их танк подбит, хорошо, что все уцелели и маршала спасли. Ведь случись с ним что, никому не сдобровать, со всех спросят с наивысшими мерками. Могут и расстрелять, обвинив в трусости и паникерстве, такое пусть не часто, но бывало, с кого-то в таких случаях ведь надо спрашивать. Но у него к ним претензий нет – делали все правильно, а что в засаду попали не их вина, а беда. В условиях маневренного сражения танковых соединений на огромной степной местности такие случаи часты, а тактика действий мало отличается от той же кавалерии, еще со времен скифов и сарматов, что кочевали в незапамятные времена в этих местах, так еще монголы Чингисхана и Батыя воевали, дело для всех степняков привычное. И они повторяют, только с коня на танк пересели, и вместо луков вооружились пушками.
– Развернул башню, как есть развернул! Врежьте ему хорошенько по башке, чтоб в сторону отлетела!
Командир чуть ли не подпрыгивал на месте, наблюдая за перипетиями схватки, и только после этих произнесенных слов Кулик сообразил, что старшина держится неестественно, не выражает таких эмоций бывалый вояка, ветераны себя так не ведут, а тут все нарочито наиграно, будто специально для него самого предназначено. Так себя с тяжелоранеными ведут, не дают в забытье впасть, говорят постоянно, тормошат, чтобы успеть на ПМП доставить. Видимо, крепко его приложило головушкой, раз так о маршале беспокоиться стал. А вот два других танкиста ведут себе адекватно обстановке, по краям лощины расползлись, оттуда наблюдение во все стороны. И ведь ППС с подсумками в танке не забыли, как и гранаты, коробку с НЗ прихватили, и даже лопату. И при этом его самого отволокли, у него ноги неожиданно ослабли. Да и сейчас вряд ли силы вернулись, колени, словно ватой набиты, согнуть никак не удается. Да уж – умотали сивку крутые горки, шестой десяток пошел и от постоянно нервной жизни организм сбой сдал, тут удивляться не приходится, сам ты еще можешь бодриться, но со стороны виднее, тут правильно знающими людьми подмечено.
– Промах! Торопятся немцы, нервничают, спешат…
Кулик пропустил ругань, он уже полностью опомнился, даже зрение вроде вернулось – видеть четче стал. «Леопард» повел длинным стволом в сторону правого «сорок третьего», тот, развернув башню, просто лупил в сторону села беспрерывно, какая тут меткость, и несся как только мог, мех-вод петлять стал, прекрасно понимая, что на открытом пространстве спасет только скорость и маневрирование, чтобы сбить прицел противнику. Зато второй Т-43 стоял как вкопанный, уже наведя пушку на противника. И можно не сомневаться, что наводчик взял в прицел вытянутую башню «леопарда». К тому же немцы сделали ее высокой, иначе крупнокалиберное орудие просто не всунешь, и достаточно просторной для быстрого заряжания достаточно длинными зенитными патронами, там одна гильза сантиметров на семьдесят. Удобству работы экипажа в панцерваффе отдавали приоритет, сделав ставку на эффективность применения пушки, а не на защиту. А чем больше внутренний объем, тем меньше толщина брони, это аксиома. Это как на хлеб пайку масла намазывать – если кусок большой, то слой тонкий, и наоборот, чем меньше ломоть, тем масло размазано плотно. Потому броня стенок башни всего шестьдесят миллиметров под небольшим наклоном – сорокапятка с «дивизионкой» не возьмут, но для 85 мм снаряда с зенитной гильзой это уже отнюдь не защита.
Пробьет с легкостью, тут главное попасть, и экипаж Т-43 не оплошал – поразил вторым выстрелом, когда «кошка» вдругорядь промахнулась по убегающему «сорок третьему». А тут точное попадание – маршал отчетливо видел «росчерк» болванки по башне. И все, хотя детонации боекомплекта не произошло, но пушка неестественно склонилась, чуть ли не уткнув набалдашник дульного тормоза в землю. А вот внутри экипаж превратился в куски мяса – снаряд мог расколоться, и куски стали, рикошетируя от брони, просто накромсают человеческую плоть. Страшное зрелище, если смотришь на то, во что превратились твои товарищи, а потом складываешь то, что от них осталось, на полотнище брезента, чтобы под салют предать земле, предварительно собрав документы с наградами, если целы, конечно.
И тут Кулик увидел, как Т-43 неожиданно вспыхнул, непонятно откуда стреляли, но пробили борт, и попали в бак с соляркой. Зато сидящий рядом старшина охонул, разглядел противника среди хат и зеленого сада.
– «Пума», товарищ маршал, она самая! Хреново…
Последнее слово было сказано с некой ноткой обреченности, и Григорий Иванович сообразил – в селе была отнюдь не танковая засада. Этот пушечный восьмиколесный бронеавтомобиль поступает исключительно в разведывательные батальоны панцер-дивизий, и никуда более, слишком мало их выпускают в рейхе. Так что в село вошел наступающий разведбат с приданным танковым усилением, и он сам вляпался – сидит на попе ровно в лощине, вокруг которой раскинулись поля, да идет, петляя проселок. А немцы с медно-желтой окантовкой на петлицах не дураки, сообразили, кто с таким эскортом может торопиться в сторону Миргорода…
Каждая из германских танковых дивизий имела собственные отличительные значки, нанесенные краской на технику, которые время от времени изменялись. Ведь понимающему человеку такая символика порой говорила о враге больше, чем многие документы…
Глава 30
Вражеский разведывательный бронеавтомобиль от попадания 85 мм снаряда подпрыгнул на месте, из него во все стороны повалил густой дым, полыхнуло знатно. Но там броня тонкая, рассчитанная на обстрел из противотанковых ружей, и то со лба. А тут десятикилограммовый фугас прилетел – бронебойный снаряд вообще бы насквозь пробил оба борта. Отвлекший на себя огонь «леопарда» Т-43 возвернулся, и удачно, попав первым же снарядом. Впрочем, ничего удивительного, что первый выстрел оказался удачным – «пума» на восьми колесах чуть короче БТР-80, но немного выше за счет большой башни, в которую немцы воткнули длинноствольную 50 мм пушку, способную поразить и «сорок третий», но исключительно в борт, причем в нижнюю часть корпуса, попав в промежуток между большими катками. Такие броневики по своим габаритам мало чем от танков отличаются, так что достаточно крупная мишень.
К тому же, видимо, сердце у командира танка взыграло, а то, что он пристально вел наблюдение, сомнений не было, все прекрасно видел. И решил отплатить «пуме» сторицей, что и сделал. А с подбитого «сорок третьего» выбирался экипаж – сидеть в горящей машине и вести огонь никто не собирался. Так дерутся только в безвыходной ситуации, спасая товарищей, но сейчас в этом не было ни малейшей необходимости. Люки открылись, из башни вылезли первыми командир и заряжающий, за ними выбрались мех-вод и наводчик, и Кулик мысленно порадовался, что экипаж не оплошал, успели. Но вообще-то, каждый должен иметь свой люк, когда счет идет на секунды, шансы на спасение вырастают. К сожалению, конструктивные особенности советских танков такие вещи не предусматривали, на КВ и Т-34 первых серий на башне был вообще один люк, и три члена экипажа выбирались из него поочередно. Только мехводы имели люки – на первом вверху корпуса, на втором в лобовом листе. Но как только танки стали выпускать в новых модификациях ситуация для них резко ухудшилась – сидя в самом низу, механики практически потеряли все шансы выбраться через башенный люк – Григорий Иванович прекрасно знал проклятия в адрес заводов, конструкторов и его лично от чудом выживших танкистов – те слов не выбирали, одни маты. Вот и сейчас можно было не сомневаться, что покинувший танк экипаж отбегает от машины с руганью, а пожар разрастается, и дымная полоса, гонимая ветром идет как раз к лощине, где они укрылись.
А между тем единственный «сорок третий» пятился к гребню, стараясь за ним укрыться, и было отчего – по машине открыли огонь как минимум две противотанковые пушки и батальонные минометы. С километра вполне могут подкалиберным снарядом броню пробить, экранов ведь нет. Да и кумулятивные снаряды у немцев в ходу, хотя для точного попадания дистанция уже дальней считается. Да и мины представляли вполне реальную опасность, как ни странно. Попадет трехкилограммовая мина на двигатель, и все, мало не покажется, дизель вполне вывести может. Так что танк пятился, его накрывали разрывы, но «сорок третий», подставляя лобовую броню, вел огонь из собственной пушки, больше давя на нервы вражеским расчетам, которых защищало только сукно обмундирования – близкий разрыв, и всех выкосит осколками. Экипаж подбитого танка бежал в посадки кукурузы, высокие будылья с листьями хорошо скроют человека, а ветерок помогает, качает верхушки, так что определить, куда бегут беглецы очень трудно. А подбитый «пумой» танк полыхнул, дым становился все гуще и гуще, расползался, гонимый ветерком. И маршал, прикинув возможности, произнес:
– Так бойцы, перебежкой до дыма, он нас укроет, и в кукурузу – и бежим к той рощице, там скорее наш бронетранспортер стоит. Или вон к тому кустарнику – туда мотоциклисты уехали и танк отползает. Причем на себя внимание от нас отвлекает, иначе бы давно ушел.
Открывший было рот старшина тут же его «захлопнул», в глазах застыло безмерное удивление, и Григорий Иванович понял, что озвучил мысли, этого битого войной не раз человека. Да тут не надо провидцем быть, и семи пядей во лбу – ситуация предельно простая. Сматываться из лощины нужно как можно быстрее, ног не жалея – в селе разведывательный батальон, в который всегда отбирают самых смышленых солдат. И «язык» им нужен до крайности, чтобы знать, где у противника дальше противотанковые рубежи можно встретить, а тут в плен целый маршал попадет – да за такое дело Гудериан свой рыцарский крест с шеи снимет, а Гитлер самых «вкусных плюшек» не пожалеет. Да и он бы сам, возьми кто в плен фельдмаршала, как та золотая рыбка три желания бы выполнил, в пределах возможностей конечно. Любой бы боец и «героя» получил, и лейтенантские звездочки, и отпуск домой на целый месяц отправился с чемоданом подарков – сам бы водкой и папиросами, да прочим барахлом и вещмешок еще под завязку забил.
– Так, экипаж, превращаемся в пехоту, даже в кавалерию и начинаем быстро бегать, как те кентавры, что у древних греков были. Очень быстро бегать – через десять минут здесь немцы будут, они прочесывать все начнут, прекрасно видели, как из танков вылезали, а им пленные нужны. А потому бегом за мной, надо выбираться из лощины как можно быстрее. Рывком до полосы дыма, он нас укроет, потом кукуруза, и до рощи.
Маршал живо поднялся, ощущая, что коленки вроде затвердели, перестали дрожать. И пригнулся, шумно вдыхая в воздух. Танкисты его обступили – старшина впереди, вооружившись ППС, сержанты позади – заряжающий с автоматом, а мех-вод с лопатой, и непонятно почему сохраняемой, вместо того чтобы бросить. Но в целом маневр незамысловатый и объяснимый – стараются прикрыть маршала со всех сторон своими телами, им первыми осколок или пулю встречать. И решившись, Кулик коротко приказал, чувствуя как все его тело напряглось:
– Вперед, вперед!
И рванул за старшиной, тот попер, как лось во время гона. Секунды, и уже занырнули под густую дымную пелену, неимоверно воняющую, но спасительную – теперь немцам не разобрать, куда они побегут. И видел только черный комбинезон впереди, стараясь от него не отстать. Мысли из головы улетучились, Григорий Иванович даже соображать перестал, задыхался, чувству, что лишается сил, и даже не обратил внимания, когда по лицу секанули жесткие зеленые листья. И пробежав еще несколько десятков шагов, он перестал что-либо видеть, и как подкошенный рухнул, окунувшись в непроглядную темноту среди белого дня…
Страшные снимки войны – так сгорели многие тысячи «тридцатьчетверок» со своими экипажами в бесконечных атаках. И только тянулись по земле и к небу черные полосы дыма, с запахом жженой резины и обугленной человеческой плоти…
Глава 31
– Нам следует принять условия американцев, Энрике, я говорил с Негриным – только на этих непременных условиях президент Рузвельт обещает помощь нашей стране. В ЦК на последнем заседании решили принять их и временно отказаться от прежних требований, стоит прийти к взаимному согласию. В конечном итоге построение в том виде социализма, который мы видели в Советском Союзе не совсем подходит для испанцев, у русских свои условия, у нас свои. Там много хорошего, но и плохого хватает.
Странно было слышать такие слова от генерала Модесто, но Листер на них только кивнул, молчаливо соглашаясь. Все вернувшиеся из СССР испанские республиканцы вынесли двойственное впечатление от пребывания в союзной стране, и особенно о тех порядках, с которыми они столкнулись. Чуть ли не каждый третий был заподозрен в измене «делу пролетариата», многих арестовали и репрессировали, сослав в заснеженные лагеря. Вернувшийся из заключения генерал Виктор Гонсалес, известный как «Кампесино», вообще перестал быть коммунистом, вступив в социалистическую партию, многие перешли к республиканцам – коммунистическая партия потеряла многих из тех, что прежде ей искренне симпатизировал. Да и предложенная переработанная под влиянием американцев программа «Народного фронта» устроила все партии, как левого направления, так и центристов, даже правые буржуазные альянсы и националистов Страны Басков и Каталонии, а вот с крайне правыми, земельными магнатами и клерикалами уже не считались. Тем не менее, определенные гарантии церкви и помещикам были даны, и объявлено о «политике национального примирения» А недавно было объявлено о национализации всех излишков земли у помещиков сверх установленной квоты, и наделение ее всех безземельных крестьян. Это привлекло симпатии многих миллионов крестьян, которые в период войны отшатнулись от республиканцев, столкнувшись с «земельными реформами» анархистов – вступать в такие колхозы никто не захотел. Вообще, анархисты изнутри разрушали «Народный фронт», не признавая его власть, хотя среди них было много тех, кто храбро сражался за Республику.
– С анархистами покончил Франко, – Модесто словно прочитал его мысли, кривоватая улыбка командующего говорила о многом. – Он ведь их почти всех физически извел, объявив террор. Это мы с ними миндальничали, пока воевали, а они нас в спину стреляли. Зато теперь мешать не будут, даже если придется признать королевскую власть, на которой настаивают англичане – ведь граф Хуан Барселонский служит на Королевском Флоте, и пользуется определенной популярностью за свою оппозицию Франко. Так что лучше король, чьи права сильно ограничены, чем всевластие анархистов, которые не позволили нам победить мятежников, воюя с нами в тылу. Давить их нужно было тогда без всякой жалости!
Модесто последние слова произнес с почти неприкрытой ненавистью, да и Листер относился к анархистам и троцкистам также – в свое время по возможности изводил их, разогнав «арагонское правительство». Да, сама идея возможной в будущем реставрации монархии многим не понравилась, но она увязывалась с англо-американской помощью, да и к молодому королю не было ненависти, к тому же он воевал с фашистами, а не кормился из их рук, а такое всегда привлекает народные симпатии. В людских умах стала довлеть идея, которую на все лады повторяли в газетах – «лучше король, чем каудильо, процветание, чем угнетение и диктатура». Простенько так, но доходчиво, и понятно, что такая пропаганда идет из Вашингтона и Лондона, и подкреплена крайне серьезными поставками. Потому ЦК ИКП принял решение, негласно одобренное в Москве, об альянсе с социалистами в «Объединенную Социалистическую партию», чтобы «не дразнить гусей» как доверительно сказал один советский товарищ.
Вообще, правительство СССР порекомендовало всячески дистанцироваться от чисто коммунистических идей и прежних устремлений, и перейти к формированию «народной демократии» для объединения усилий в войне с «третьим рейхом», что подмял под себя всю Европу. И это сразу принесло плоды – генералы, что присягнули правительству и регенту первым делом интересовались, а не коммунист ли их коллега, ведь раньше его имя было достаточно известно на фронте. На эти вопросы теперь Листер, как и другие товарищи, говорили, что разделяют принятый правительством курс на всеобщее примирение, и пересмотрели свои прежние взгляды – вначале демократическая Испания, а там вполне парламентские дебаты в кортесах с участием всех политических партий, кроме запрещенной 'фаланги, что поддерживала репрессии Франко и выступала на стороне Гитлера. Это сразу же успокаивало врагов, с которыми потихоньку восстанавливалось сотрудничество при посредничестве американского командования, которое придала суду наиболее одиозных сторонников покойного каудильо.
– С режимом франкистов скоро будет покончено, их армия начала переходить на нашу сторону – нашему корпусу до Мадрида осталось совсем немного, авангард подходит к Талавере. А там прямая дорога на Мадрид открыта – никогда не думал, что возвратимся в столицу, пройдя по пути мятежников. Немцы продолжают отчаянно сражаться, они быстро уходят, заодно забирают с собой всех своих приспешников. Всех кого успели, остальных буквально убивают, причем свои же стреляют в спину без всякой жалости. А вот «севильского мясника» взять не удалось – говорят, застрелился. Остальные вместе с фалангистами уходят с оккупантами.
Листер пожал плечами – он, как и все прекрасно понимал, что происходит, и почему фигуру регента выбрали как компромиссную. Испания долго делала кровавый выбор между республиканцами и франкистами, и выдвинула нечто среднее, без обоюдных крайностей, и так гражданская война, а потом расправы победителей, буквально обескровили страну. А так вроде какое-то общее соглашение, да и американцы с англичанами вызывали симпатии у большинства населения – именно своими поставками. Армия и флот перешли на сторону правительства и регента, стали воевать с немцами. Правительство, с включением в него членов «мадридской хунты», объявило созыв кортесов, временно запретили все политические дискуссии до окончательной победы. Было особо предупреждено офицерство и генералитет, что какие-то взаимные трения будут моментально приводить всех конфликтующих к отставке. А еще гарантировало полную автономию баскам и Каталонии, правительства которых вернулись из эмиграции в Лондоне. В общем, пошло достаточно жесткое «примирение», пистолеты «спрятали в кобуры, и шпаги вложили в ножны» – фигурально выражаясь. Союзники не шутили, а воевать с ними, понятное дело, идиотов не было, себе дороже выйдет. И это правильно, как говорят сами русские – «худой мир лучше доброй ссоры», особенно когда тебе раньше хорошо «начистили рожу»…
Находившийся долгое время в оппозиции к режиму каудильо, Хуан, граф Барселонский, единственный здоровый сын короля Альфонсо XIII, бежавшего из страны в 1931 году, отец и дед правящих в Испании с 1975 года королей, служил в Ройял Нэви. Потому Франциско Франко, когда объявил политику «национального примирения», отодвинул его от престола, предпочтя сына, а то в истории был бы король Хуан III…
