Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

XXXIX. Увещевания и переживания

Наше сентиментальное путешествие закончилось, и мы снова оказались в реальном мире. У входа в гостиницу «Камень Руфуса» под пристальным наблюдением преисполненных чувства собственной значимости Дэнгла и Фиппса, а также возницы элегантной двуколки из Рингвуда собралась богатая коллекция разнообразных велосипедов. В саду за зданием гостиницы на простой скамье расположился мистер Хупдрайвер, погруженный в состояние нервной прострации. Из открытого окна частной гостиной доносились громкие женские и мужские голоса и время от времени слышались звуки, напоминавшие девичьи всхлипывания.

– Не понимаю, по какому праву туда втерся Виджери, – недовольно изрек мистер Дэнгл.

– Он слишком много на себя берет, – отозвался мистер Фиппс.

– Вчера и сегодня я заметил в его поведении кое-что любопытное, – признался мистер Дэнгл и дипломатично умолк.

– Днем они вместе ходили в собор, – добавил мистер Фиппс.

– С финансовой точки зрения для нее это, разумеется, выгодно, – с мрачным великодушием заключил мистер Дэнгл, считавший, несмотря на клетчатые ноги, молодого человека товарищем по несчастью. – Да, материально парень неплохо обеспечен.

– Но он так скучен и тяжел в общении! – добавил мистер Фиппс.

Тем временем благодаря проворству и ловкости священник завладел стулом и открыл судебный процесс против несчастной Джесси.

Здесь я вынужден с глубоким сожалением констатировать, что героиню глубоко огорчило откровенное осуждение всеми предпринятого ею путешествия. Джесси сидела в конце стола напротив святого отца. Щеки ее пылали, в глазах стояли слезы, ладонь нервно сжимала мокрый платок. Миссис Милтон расположилась рядом и время от времени, чтобы продемонстрировать прощение, нежно похлопывала падчерицу по руке. Однако та не отвечала на проявления сочувствия, что чрезвычайно задевало мистера Виджери. Леди в зеленом платье – мисс Мергл, бакалавр гуманитарных наук – сидела напротив, рядом со святым отцом. Она была той самой школьной учительницей, которой Джесси написала в поисках поддержки, и, как только получила письмо, сразу бросилась в погоню. В Рингвуде мисс Мергл встретила священника, с которым познакомилась на заседании Британской ассоциации, и все ему рассказала. Тот сразу назначил себя руководителем спасательной экспедиции. Мистер Виджери, которому не удалось возглавить расследование, стоял перед камином, широко расставив ноги и всем видом выражая глубокое сочувствие. Рассказ Джесси о своих приключениях отличался сдержанностью и часто прерывался вопросами, восклицаниями и комментариями слушателей. Ее саму удивило то, как искусно она сумела опустить скользкий эпизод с участием Бечемела, к тому же полностью исключила любые обвинения в адрес мистера Хупдрайвера, описав его как благородного помощника и защитника. И все же общее мнение было настроено против нашего героя. К счастью, судьи слишком увлеклись собственными оценками и соображениями, чтобы обратить внимание на туманное изложение событий и задать конкретные, требующие точных ответов вопросы. Наконец они сочли, что получили все необходимые факты.

– Моя дорогая молодая леди, – заговорил священник, – ваше экстравагантное и достойное сожаления путешествие я могу объяснить исключительно ошибочным представлением о своем месте в мире, а также о долге и ответственности. Больше того, даже сейчас мне кажется, что ваши переживания вызваны не столько искренним раскаянием, сколько раздражением из-за нашего благотворного участия…

– Только не это, – вполголоса перебила его миссис Милтон. – Только не это.

– Но почему же она уехала таким образом? – громогласно осведомился мистер Виджери. – Вот что я хочу знать!

Джесси попыталась что-то сказать в ответ, однако миссис Милтон остановила ее восклицанием «тсс!», и комнату наполнил зычный тенор святого отца:

– Не могу понять дух беспокойства, охвативший наиболее интеллигентную часть женского сообщества. У вас был уютный дом, а в роли доброй матушки выступала просвещенная утонченная леди, готовая вас лелеять и защищать…

– Если бы только у меня была мама, – всхлипнула Джесси, поддавшись чувству жалости к себе.

– …готовая лелеять, защищать и наставлять вас. И все же вы покинули дом и в одиночестве отправились в полный опасностей чуждый мир…

– Я хотела узнать… – пробормотала Джесси.

– Хотели узнать? Дай-то бог, чтобы не пришлось забывать.

– Ах! – горько воскликнула миссис Милтон.

– Нечестно нападать на меня вот так, всем вместе, – безуспешно попыталась защититься Джесси.

– В полный опасностей чуждый мир, – неумолимо продолжил святой отец, – в то время как ваше место среди привычного круга общения. Иными словами, очевидно, что вы испытали тлетворное влияние новой женской литературы, как я ее называю. При всем уважении к выдающейся писательнице, чье имя не стану называть.

– Не могу полностью с вами согласиться, – вскинув голову, твердо заявила мисс Мергл, а мистер Виджери многозначительно откашлялся.

– Но какое отношение все это имеет ко мне? – воспользовавшись заминкой, подала слабый голос Джесси.

– Дело в том, – попыталась защититься миссис Милтон, – что в моих книгах…

– Единственное, чего я хочу, – заявила Джесси, – это жить свободно и самостоятельно. В Америке девушки имеют такую возможность. Но почему же не здесь?

– В Америке сложились совершенно другие социальные условия, – пояснила мисс Мергл, – а мы, в Англии, уважаем классовые различия и привилегии.

– Это несправедливо. Я не понимаю, почему нельзя одной отправиться на каникулы, если хочется.

– В компании странного молодого человека, явно ниже по социальному статусу, – произнес мистер Виджери таким тоном, что Джесси покраснела.

– Почему бы и нет? – возразила она.

– Так не поступают даже в Америке, – внесла свою лепту мисс Мергл.

– Моя дорогая молодая леди, – вновь перехватил инициативу священник, – существуют элементарные приличия… Настанет день, когда вы лучше поймете несовместимость своего мировоззрения с фундаментальными требованиями нашей цивилизации, осознаете, сколь мучительную тревогу навлекли на добрую миссис Милтон своим непостижимым побегом. В настоящее время мы можем лишь милостиво объяснить ваш поступок полным неведением…

– Но следует учитывать и общественное мнение, – вставил мистер Виджери.

– Совершенно верно, – согласилась мисс Мергл. – Не существует абстрактного поведения.

– Если несчастное происшествие получит огласку, – заботливо предупредил священник, – это причинит вам бесконечный вред.

– Но ведь я не сделала ничего плохого! Почему же я должна отвечать за то, что думают другие?

– Свет не знает снисхождения, – заявила миссис Милтон.

– К девушке не знает, – согласилась Джесси.

– А сейчас, моя дорогая молодая леди, давайте перестанем спорить и прислушаемся к голосу разума, – продолжил проповедь неутомимый священник. – Неважно, как и почему, но, получив огласку, ваше поведение причинит бесконечный вред и больше того: несказанно огорчит всех, кто вас любит. Но если вы вернетесь домой и позволите всем вокруг думать, что провели эти несколько дней у родственников…

– То есть солгу… – перебила его Джесси. – Ни за что. Ни за что на свете. Однако теперь я понимаю, как вы объясняете собственное отсутствие, а потому не имеет смысла… – Джесси еще крепче сжала платок. – Я не вернусь ради того, чтобы продолжить жить так же, как прежде. Я хочу иметь свою комнату, читать те книги, которые выберу сама, ходить куда пожелаю, учиться…

– Все, что угодно, – пообещала миссис Милтон. – Все, что угодно, в пределах разумного.

– И сдержите слово? – недоверчиво спросила Джесси.

– Но вы не должны приказывать матери! – не выдержал мистер Виджери.

– Не матери, а мачехе! И я вовсе не собираюсь приказывать. Я всего лишь хочу получить конкретные обещания, причем сейчас же.

– Требование абсолютно неразумное, – постановил святой отец.

– Что же, в таком случае я не вернусь, – подавив рыдание, с необычайной решимостью заявила Джесси. – Мою жизнь пытаются разорвать на куски…

– Пусть делает что хочет, – сдался мистер Виджери.

– Значит, отдельная комната. И никаких мужчин. Я не собираюсь торчать в гостиной и проводить половину дня в пустой болтовне…

– Мое дорогое дитя, ради твоего спасения все, что угодно, – заверила миссис Милтон.

– Но если вы не исполните обещание…

– В таком случае считаю вопрос практически решенным, – постановил святой отец. – Итак, вы согласны вернуться домой. А сейчас, полагаю, самое время выпить чаю. При отсутствии в нем танина трудно представить напиток более освежающий и бодрящий.

– Без тринадцати минут шесть из Линдхерста отправляется поезд, – открыв расписание, деловито сообщил мистер Виджери. – Таким образом, имея в наличии транспорт, мы можем провести здесь еще полчаса или даже три четверти часа.

– Опущенные в чай желатиновые пастилки связывают танин… – доверительно обратился священник к мисс Мергл.

Джесси посмотрела в окно, увидела опущенную голову и понурые плечи нашего героя, встала и направилась к двери.

– Пока вы пьете чай, мама, – проговорила она решительно, – я должна сообщить мистеру Хупдрайверу о нашем договоре.

– Не кажется ли вам, что… – начал священник.

– Нет, не кажется, – невежливо оборвала его Джесси.

– Но разве ты уже не…

– Вы нарушаете условия капитуляции, – перебила мачеху мисс Милтон.

– Вам потребуется целых полчаса? – уточнил мистер Виджери.

– Ни минутой меньше, – ответила Джесси. – Мой спутник вел себя очень благородно.

– А как же чай? – не сдавался мистер Виджери.

– Я уже пила чай.

– Возможно, он и не совершил ничего дурного, – снова заговорил священник, – однако показал себя слабым человеком, позволив юной легкомысленной девушке…

Джесси вышла в сад и плотно закрыла за собой дверь.

Тем временем мистер Хупдрайвер с печальным видом сидел на скамейке на самом солнцепеке. Удивительное путешествие с мисс Милтон закончилось, а разлучивший их внезапный удар судьбы ясно показал бесконечную ценность минувших дней. Наш герой попытался осознать нынешнее положение. Разумеется, эти люди вернут ее на прежние высоты. Она снова станет неприступной молодой леди. Позволят ли им хотя бы проститься?

До чего же необыкновенное было время! Он вспомнил, как впервые увидел освещенную солнцем молодую леди в сером: она ехала по дороге вдоль реки. Вспомнил удивительный вечер в Богноре, когда как будто все произошло по его желанию и по его инициативе. «Какой вы храбрый!» – восхитилась она тогда. А утром спустилась к завтраку свежей, спокойной и доброй. Но не следовало ли сразу убедить ее вернуться домой? Ведь такая мысль промелькнула в сознании. А теперь как стая хищников налетели эти люди и отняли Джесси, словно он недостоин жить с ней в одном мире. Словно он не имеет права дышать с ней одним воздухом! Да, наверное, так и есть. Он воспользовался чистотой и наивностью мисс Милтон, поэтому они и смогли провести вместе несколько дней. И всегда она оставалась такой изящной, такой восхитительной, такой безмятежной! Вспомнился ее волшебный облик: прекрасное лицо, полные света глаза, изысканный поворот головы…

Поистине он был недостоин того, чтобы идти одной дорогой с прекрасной богиней. И никто другой тоже был недостоин. Предположим, им позволят проститься. Что он скажет? То, что думает? Но ведь эти люди ни за что не оставят их наедине, рядом непременно окажется мачеха в качестве… как это называется? «Надсмотрщица»? Нет, как-то по-другому. Кажется, «компаньонка» или «дуэнья». Ему ни разу не представилась возможность признаться в своих чувствах. Да, собственно, только сейчас пришло истинное понимание того, что он чувствовал. Любовь? Нет, слишком смело. Скорее поклонение, обожание. Если бы только удалось встретиться с ней еще один-единственный раз – где-нибудь, когда-нибудь!.. У него наверняка хватило бы решимости излить душу. Ведь сейчас нужные слова пришли сами собой, значит, и при встрече тоже придут. Хотя он всего лишь пыль под ее ногами…

Размышления прервал щелчок дверной ручки, и в солнечном свете под балконом появилась Джесси.

– Пойдемте отсюда, – обратилась она к поднявшемуся ей навстречу Хупдрайверу. – Я возвращаюсь домой вместе с ними. Нам надо проститься.

Наш герой поморщился, словно от боли, открыл рот, но тут же снова закрыл и молча пошел следом.

XL. Прощание

Поначалу Джесси Милтон и мистер Хупдрайвер шли прочь от гостиницы в полном молчании. Услышав ее неровное дыхание, он взглянул на молодую леди в сером и увидел плотно сжатые губы, слезу на щеке. Лицо ее пылало, она упорно смотрела вперед. Не найдя подходящих слов, мистер Хупдрайвер засунул руки в карманы и нарочно стал смотреть в сторону. Через некоторое время Джесси заговорила. Сначала бессвязная беседа коснулась великолепного пейзажа, потом речь зашла о самообразовании. Она спросила адрес компании «Энтробус» и пообещала прислать полезные книги. Но мистер Хупдрайвер все равно ощутил натянутость разговора: боевой дух Джесси бесследно иссяк. Казалось, она озабочена воспоминаниями о недавней проигранной схватке, и это ранило ему душу.

«Все кончено, – подумал наш герой. – Да, это конец».

Они спустились в неглубокую низину, потом поднялись по пологому лесистому склону и вышли на вершину холма. Вокруг простиралось обширное открытое пространство, а внизу лежала живописная долина. Подчинившись единому порыву, оба остановились. Джесси взглянула на часы – немного нарочито. Некоторое время они молча смотрели на цепочку поросших лесом холмов, мягко расстилавшихся внизу подобно волнам и постепенно терявшихся в голубой дымке.

«Все кончено», – снова пронеслось в голове мистера Хупдрайвера, а все прочие мысли испарились.

– Ну вот, – наконец заговорила Джесси. – Пришла пора прощаться.

С полминуты наш герой хранил молчание, а потом собрался с духом и произнес:

– Я должен кое-что сказать.

– Что же? – удивившись и сразу забыв недавнее противостояние с «благожелателями», уточнила Джесси.

– Я ни о чем не прошу. Но… – Он внезапно умолк. – Нет, не стану говорить. Незачем. Сейчас любые слова прозвучат нелепо. Да и не собирался я ни в чем признаваться. Прощайте.

Она испуганно взглянула на него и покачала головой:

– Только не забывайте, что надо работать. И помните, братец Крис, что вы – мой друг. Вы должны работать. Простите за такие слова: пока вы не очень сильны и не знаете всего, что следует знать. Но каким станете лет через шесть?

Мистер Хупдрайвер продолжал смотреть в пустоту, и мягкая линия его губ постепенно стала тверже. Да, она поняла все, что он не мог сказать.

– Я буду работать, – ответил наш герой лаконично.

Еще мгновение они продолжали стоять рядом, а потом мистер Хупдрайвер кивнул в сторону гостиницы.

– Не хочу возвращаться к ним. Сможете дойти обратно без меня?

Секунд на десять Джесси задумалась.

– Да, – ответила она, потом, закусив губу, подала ему руку и прошептала: – До свидания.

Побледнев, мистер Хупдрайвер повернулся, посмотрел в мокрые от слез глаза и вяло пожал ее ладонь, но вдруг, подчинившись порыву, поднес пальцы к губам и поцеловал. Джесси попыталась было выдернуть руку, однако теперь он держал ее крепко, и она почувствовала поцелуй. А потом мистер Хупдрайвер выпустил ее ладонь, быстро отвернулся и широко зашагал вниз по склону. Примерно через дюжину шагов его нога провалилась в кроличью нору, он споткнулся и едва не упал, но тут же поймал равновесие и, не оглядываясь, продолжил путь. Да, наш герой ни разу не оглянулся. Джесси смотрела ему вслед до тех пор, пока удалявшаяся фигура не стала крошечной и не растаяла в пространстве, а потом, уже не сдерживая слез, медленно повернулась, крепко-накрепко сцепила руки за спиной и пошла в сторону гостиницы.

– Я и не знала, – прошептала она. – Ничего не понимала. И даже сейчас … даже сейчас ничего не понимаю.

XLI. Конец нашей истории

Итак, дорогой читатель, наша романтическая история подошла к концу. Не станем подглядывать, как мистер Хупдрайвер распростерся в зарослях папоротника, не станем подслушивать, ровно ли он дышит. Не место здесь рассказывать и о том, как прошли следующие шесть лет и что случилось потом. Честно говоря, сейчас еще рано об этом думать, поскольку время течет своим чередом. Но если вы увидели, как простой приказчик, неумеха на велосипеде, да к тому же наивный простак способен познать и понять некоторые несовершенства жизни, больше того: если ему удалось завоевать ваше сочувствие, то цель моя достигнута. (А если не достигнута, да простит нас обоих Бог!) Не станем мы провожать и сумасбродную молодую леди в сером до дома в Сурбитоне, где ей предстоит продолжить борьбу с объединившими силы миссис Милтон и мистером Виджери. Потому что, как вскоре услышит Джесси, этот преданный джентльмен все-таки получил желанную и заслуженную награду. Надеюсь, что ей вы тоже посочувствуете.

Остаток великолепного отпуска – а осталось еще целых пять дней – также выходит за рамки нашего рассказа. Могу лишь представить вашему взору худощавую фигуру в пыльном коричневом костюме, клетчатых носках и не предназначенных для педалей коричневых ботинках. Наш герой мчится в сторону Лондона через графства Гэмпшир, Беркшир и Суррей, причем в силу самых уважительных причин соблюдает строжайшую экономию. Изо дня в день он упорно продвигается на несколько миль в северо-восточном направлении, причем по возможности выбирает боковые дороги. У этого велосипедиста узкие плечи, загорелый, открытый безжалостному солнцу нос, смуглые кисти рук и натруженные, покрасневшие от усилий пальцы, а на лице застыло задумчивое выражение. Порою он что-то тихо насвистывает, а порою рассуждает сам с собой вслух:

– Чертовски смелый и полезный опыт!

Но время от времени – причем, на мой взгляд, слишком часто – герой нашей истории выглядит чересчур сердитым и обиженным.

– Знаю, – произносит он тогда. – Знаю, что все кончено. Это счастье не для меня. Да, Хупдрайвер, тебе явно не хватает мужества! Посмотри только на свои жалкие руки! О господи!

И в порыве негодования некоторое время он ожесточенно крутит педали. Потом лицо его проясняется. «Пусть я больше никогда ее не увижу, – думает он. – Но ведь она пообещала прислать книги». Эта мысль приносит некоторое успокоение, однако вскоре вновь одолевают сомнения: «Книги? Но что такое книги?»

Раз-другой, когда он вспоминает о недавних подвигах, на его лице читается триумф. «И все-таки мне удалось испортить игру этому негодяю, – с гордостью думает наш герой. – Да, я одержал над ним чистую победу!» В эти мгновения мистера Хупдрайвера можно назвать даже счастливым. А еще мы заметим, что велосипед, на котором он путешествует, изменил цвет, став серым, а руль украсил новенький блестящий и громкий звонок.

Так наш герой проезжает по улицам Басингстока, Бэгшота, Стейнса, Хэмптона и Ричмонда. И вот наконец на освещенной вечерним солнцем главной улице Патни, где ученики продавцов деловито опускают ставни на витринах, молодые мастерицы и приказчики отправляются по домам, а белые автобусы заполняются запоздалыми служащими и секретарями контор, спешащими к обеду, мы с сожалением расстаемся со славным мистером Хупдрайвером. Его отпуск подошел к концу. Завтра ему снова предстоит рано встать и приняться за рутинную работу: чистку, уборку, оформление витрин, угодливое обслуживание покупателей. И все же новая жизнь отличается от прежней: теперь у него появились удивительные воспоминания и еще более удивительные желания и устремления.

Мистер Хупдрайвер сворачивает за угол, со вздохом слезает с велосипеда и, ведя машину за руль, входит во двор компании «Энтробус». Ворота придерживает знакомый нам ученик в высоком воротничке. До нашего слуха доносятся слова приветствия, а потом краткие комментарии относительно отпуска.

– Южный берег, – слышим мы. – Великолепная погода. Да, просто великолепная. – Наш герой вздыхает. – Верно, обменял свой старый велосипед вот на этот. Доплатил пару соверенов. Чертовски надежная машина.

Потом ворота со стуком закрываются, и мистер Хупдрайвер скрывается из виду.