Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

XV. Интермедия

Ну а теперь давайте на некоторое время оставим мистера Хупдрайвера в Мидхерсте на вечерней Норт-стрит и вернемся к паре, оставшейся под железнодорожным мостом между Милфордом и Хейзлмиром. Ей было лет семнадцать – темноволосая, с тонкими чертами лица, нежным румянцем и яркими карими глазами, которые сейчас блестели от слез. Мужчина выглядел года на тридцать три – тридцать четыре и отличался довольно оригинальной внешностью: светлые волосы, длинный нос, нависавший над льняного цвета усами, голубые глаза и прямо посаженная, даже слегка запрокинутая голова. Он стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди – в позе одновременно пренебрежительной и агрессивной. Провожая взглядом назойливого незнакомца, оба молчали. Внезапное появление мистера Хупдрайвера остановило поток ее слез. Теребя мягкие усы, мужчина невозмутимо смотрел на спутницу, а та стояла, отвернувшись, упрямо не желая разговаривать.

– Ваше поведение привлекает внимание посторонних, – наконец проговорил он.

Девушка повернулась к мужчине: глаза и щеки ее горели, ладони сжались в кулаки.

– Вы… вы – отвратительный негодяй, – задыхаясь, с трудом пробормотала она, топнула ножкой и снова умолкла.

– Милая моя девочка! Что ж, не исключено, что я действительно отвратительный негодяй. Но ради вас кто им не станет?

– Милая девочка? Да как вы смеете разговаривать со мной таким тоном?! Вы…

– Готов на все…

– О!

Возникла короткая пауза. Молодая леди в сером в упор посмотрела на собеседника и, кажется, еще больше покраснела. Глаза ее горели гневом и презрением. Он погладил усы, усилием воли пытаясь сохранить циничное спокойствие, и высокомерным тоном произнес:

– Будем же благоразумны.

– Благоразумны! Это слово заключает в себе все, что есть в мире подлого, трусливого и сладострастного.

– Да, вам свойственно обобщать. Но давайте обратимся к конкретным фактам – конечно, если вам угодно.

Нетерпеливым жестом она изъявила готовность выслушать.

– Итак, – продолжил он, – вы убежали из дому.

– Покинула дом, – с достоинством поправила она. – Покинула дом, потому что жизнь стала невыносимой. Потому что эта женщина…

– Да-да, конечно. Но дело в том, что убежали вы со мной.

– Это вы поехали за мной. Притворились верным другом. Пообещали помочь заработать на жизнь писательским трудом. Сказали: «Почему мужчина и женщина не могут просто дружить?» И вот теперь осмеливаетесь… осмеливаетесь…

– Право, Джесси, эта ваша поза оскорбленной невинности…

– Я вернусь домой. И запрещаю вам меня удерживать…

– Минуточку. Я всегда считал, что моя маленькая ученица по крайней мере способна рассуждать здраво. Нет смысла отрицать, что пока вы очень мало знаете о жизни. Послушайте меня немного.

– Разве я не слушала все это время? А вы только оскорбляли, вы, который еще недавно говорил исключительно о дружбе и едва осмеливался намекнуть на что-либо большее.

– И все же вы поняли намеки. Поняли, но даже не подумали возразить. Игра вам понравилась, показалась увлекательной. Вы знали, что я вас люблю, но не могу признаться, и манипулировали моим чувством…

– Все это вы уже говорили. Считаете подобные слова оправданием?

– Но это еще не все. Я решил сделать игру более равной, поэтому предложил вам уехать из дому и сам отправился в путешествие. Я выдумал живущую в Мидхерсте сестру, но, уверяю вас, у меня нет никакой сестры! И все ради единственной цели…

– Да?

– Скомпрометировать вас.

Пораженная новым поворотом событий, молодая особа растерянно замерла. С полминуты оба молчали, потом она с вызовом возразила:

– Вот еще! Подумаешь, скомпрометировали! Конечно, я повела себя глупо…

– Милая моя, вам всего семнадцать, и пока вы знаете о жизни гораздо меньше, чем полагаете. Но постепенно вы наберетесь ума-разума. Прежде чем написать все те романы, о которых мы рассуждали, вам придется многое узнать. Вот, например… – Мужчина немного помолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. – Когда за завтраком официант обратился к вам «мэм», вы вздрогнули и покраснели. Решили, что это забавная ошибка, но промолчали, потому что официант был молод и заметно нервничал. К тому же сама мысль, что вас приняли за мою жену, показалась вам оскорбительной. Так что вы предпочли не заметить оплошность. Но, видите ли, в гостинице я записал вас как миссис Бомонт. – Несмотря на циничную позу, мужчина выглядел едва ли не извиняющимся. – Да, миссис Бомонт, – повторил он, теребя льняные усы и наблюдая, какой эффект произвели его слова.

На миг собеседница утратила дар речи и наконец негромко проговорила:

– Я быстро учусь.

Решив, что пришло время для решающей атаки, он произнес внезапно изменившимся голосом:

– Джесси, я сознаю всю подлость и безнравственность своего поведения. Но неужели вы думаете, что я придумал эту сложную схему и пошел на все ухищрения ради чего-то иного помимо…

Казалось, она не услышала его последних слов, поэтому внезапно заключила:

– Я поеду домой.

– К ней?

Девушка поморщилась, словно от боли.

– Вы только подумайте, что она скажет после всего случившегося.

– Все равно я должна вас оставить.

– Да? И куда же вы направитесь?

– Куда-нибудь, где смогу заработать на хлеб, стать свободной и жить без условностей.

– Дорогая, давайте взглянем на вещи цинично. У вас нет ни денег, ни кредита. Никто никуда вас не возьмет. Остается одно из двух: либо вернуться к мачехе, либо довериться мне.

– И то и другое невозможно!

– Что ж, тогда возвращайтесь домой. – Он на миг умолк, чтобы она осознала эти слова, а потом продолжил: – Джесси, я вовсе не собирался говорить того, что сказал. Честное слово, сам не понимаю, как это вырвалось. Простите, если можете. Я мужчина, не смог сдержаться. Простите, и даю слово …

– Но разве можно вам верить?

– Испытайте меня. Обещаю…

Она взглянула с сомнением.

– Хотя бы продолжите путь вместе со мной. Мы уже слишком долго стоим под этим ужасным мостом.

– О, дайте время подумать, – ответила она и, отвернувшись, прижала ладонь ко лбу.

– Подумать! Послушайте, Джесси, сейчас десять. Может быть, объявим перемирие хотя бы до часу?

Через пару минут молодая леди потребовала объяснить условия перемирия, после чего наконец согласилась.

Они сели на велосипеды и молча продолжили путь по залитой солнцем вересковой пустоши. Оба испытывали крайнюю неловкость и глубокое разочарование. Находясь между страхом и гневом, Джесси выглядела бледной: запоздало поняв, что попала в отчаянную ситуацию, она мучительно пыталась найти выход. Однако на ум приходила одна-единственная абсолютно пустая мысль, что голова ее спутника удивительно похожа на кокосовый орех, только белый. Мужчина тоже пребывал в расстроенных чувствах, осознав, что романтическая идея соблазнения на деле неожиданно обернулась провалом. Но ведь это было только начало, и каждый день, проведенный вместе, увеличивал шансы на успех! Возможно, на самом деле обстоятельства складывались гораздо лучше, чем казалось на первый взгляд. Эта мысль немного его утешила.

XVI. О неестественном начале в человеке и о духе времени

Итак, уже знакомая вам пара путешественников (кстати, фамилия мужчины – Бечемел, а девушку зовут Джесси Милтон) направлялась в Хейзлмир. Они ехали рядом, но не слишком близко друг к другу, в неловком молчании. Попытаемся в этой главе заглянуть в те скрытые от любопытных глаз уголки их сознания, где рождаются желания и зреют поступки.

Но для начала поговорим о париках и вставных зубах. Один остроумец, рассуждая о стремительном росте числа лысых и подслеповатых людей, предсказал человечеству удивительное будущее. В наши дни если человек лысеет, ему предлагают парик, если усыхает, одежду для объема подбивают плотной тканью, теряет зубы – и вот, пожалуйста, появляется вставная челюсть, а если, не приведи Господь, бедняга лишается ноги или руки, ему тут же предлагают прекрасную искусственную конечность. На случай несварения желудка существуют специальные препараты, будь то желчь или панкреатин. Цвет лица поддается изменению, плохое зрение корректируют очки, а оглохшему уху помогает искусственная перепонка. Так циничный шутник прошелся по всему человеческому организму – пока, наконец, не создал странное, состоящее из клочков и заплаток существо, некое подобие человека, наделенное лишь отдельными частицами живой плоти. Он заявил, что именно к такому будущему медленно, но верно движется человечество.

Не станем сейчас рассуждать о том, насколько возможна подобная странная замена. Но дьявол устами мистера Редьярда Киплинга[12]12
  Киплинг Джозеф Редьярд (1865–1936) – английский писатель, поэт и путешественник.


[Закрыть] утверждал, что в отношении некоего Томлинсона такая замена уже произошла. В далекие времена люди были простыми и имели желания столь же естественные, как глаза: немного любви к ближнему и немного стремления к продолжению рода, чувство голода и желание хорошо жить, тщеславие в разумных границах, здоровая, приносящая удовлетворение амбициозность и так далее. А сейчас мы годами учимся и вгоняем себя в рамки дисциплины, а потом до конца своих дней читаем и читаем нудные, действующие на нервы документы. Нас со всех сторон окружают разного рода гипнотизеры – будь то педагоги, священники, лекторы, ораторы, писатели или журналисты. Эти самозванцы авторитетно заявляют, что сахар, который мы едим, – не что иное, как чернила, и мы тут же с неодолимым отвращением отказываемся от сладкого. Они утверждают, что черное ярмо неоплаченного труда есть истинное счастье, и мы с готовностью им верим. «Ибсен[13]13
  Ибсен Генрик Юхан (1828–1906) – норвежский драматург, основатель европейской новой драмы, поэт и публицист.


[Закрыть], – говорят они, – невероятно скучен», – мы тут же послушно зеваем и лениво потягиваемся. «Нет! – внезапно изменяют они свое мнение. – Ибсен глубок и прекрасен!» – мы тотчас, перебивая друг друга, принимаемся им восторгаться. Так вот, заглянув в уголки сознания этих двух молодых путешественников, мы не найдем ни единого искреннего, честного побуждения, не найдем живой души. Вместо этого перед нашим изумленным и разочарованным взором предстанет подобие некой сверхдуши – дух времени, набор приобретенных идей, рой спутанных, беспорядочных мыслей. Девушка провозгласила намерение вести независимую жизнь, а мужчиной руководило извращенное стремление выглядеть циничной артистической натурой самого современного толка. Среди прочего жалкий эгоист надеялся разбудить в спутнице страсть, так как в книгах прочитал, что страсть обязана пробудиться. Он, известный лондонский критик, знал, что юная особа восхищается его талантом, но не подозревал, что форма его головы вовсе не вызывает у нее восхищения. Они познакомились в гостиной ее мачехи, популярной романистки, и теперь путешествовали вместе. Сейчас и он и она находились на первой ступени раскаяния, когда, как вы, должно быть, знаете по себе, человек, крепко стиснув зубы, упрямо твердит: «Ни за что не отступлюсь!»

Однако, как не трудно заметить, что-то в их отношениях пошло не так, и теперь велосипедисты ехали хотя и рядом, но с тем отчужденным видом, который не предвещает приятного приключения. Мужчина понимал, что поспешил, однако под влиянием уязвленной гордости обдумывал подробности нового наступления. А что же девушка? Она еще не пробудилась к жизни. Мотивы ее поступков были почерпнуты из книг, написанных случайным набором авторов – романистов, биографов и прочих любителей печатного слова – на белом листе ее неопытности. Ею управляла искусственная сверхдуша, способная в любой момент расколоться и обнажить живого человека. Она еще чувствовала себя наивной школьницей, для которой болтливый старик намного интереснее смущенного юноши, а положение знаменитого математика или редактора ежедневной газеты вызывает восхищение и неумолимо влечет. Мистер Бечемел, ловко воспользовавшись положением, оказался рядом, изрекая загадочные фразы о страсти и странно поглядывая, а однажды – самый опрометчивый его проступок – даже попытался ее поцеловать, правда, потом извинился. Как видите, Джесси Милтон до сих пор не осознала, что по неопытности угодила в большую неприятность.

XVII. Встреча в Мидхерсте

Мы расстались с мистером Хупдрайвером возле двери небольшого заведения, где можно было поужинать, выпить чаю, купить табак или игрушки, а заодно и переночевать. Не следует принимать за совпадение тот факт, что по соседству с домом миссис Вордор – именно так звали миниатюрную ясноглазую пожилую леди, у которой остановился на ночлег наш герой, – располагалась гостиница «Ангел», где тем вечером отдыхали «мистер и мисс Бомонт», то есть уже знакомые нам Бечемел и Джесси Милтон. Ничего странного в этом не было. Дело в том, что если поехать на юг через Гилдфорд, то выбор дорог будет ограничен: через Питерсфилд в Портсмут или через Мидхерст в Чичестер. Помимо этих очевидных путей было еще две небольших, местного значения дороги в Петворт или Палборо и пересекавшая их дорога в сторону Брайтона. Если въехать в Мидхерст с севера, то миновать гостеприимно распахнутую дверь гостиницы «Ангел» просто невозможно: элегантное заведение неизбежно привлечет респектабельных велосипедистов. В то же время приветливый чайник миссис Вордор с радостью встретит путешественников, довольствующихся более скромными средствами. Однако людям, незнакомым с географией графства Суссекс – а именно к таким относятся персонажи нашей истории, – неизбежность встречи не казалась столь очевидной.

После обеда мистер Бечемел вышел в гостиничный двор, чтобы подтянуть цепь на своем велосипеде, и первым заметил присутствие нежелательного лица. Мистер Хупдрайвер появился из соседнего дома, окутанный клубами сигаретного дыма, и неторопливо зашагал по улице. Темные тучи дурных предчувствий, рассеявшиеся в течение дня, снова собрались на горизонте, образовав вполне определенное подозрение. Мистер Бечемел тут же сунул отвертку в карман и вышел на улицу, чтобы немедленно добиться ясности, ибо гордился своей решительностью. Мистер Хупдрайвер просто прогуливался, и джентльмены встретились лицом к лицу.

При виде соперника нашим героем овладело чувство насмешливого отвращения, на миг разрушившее стену враждебности.

– А вот и мы! – проговорил он, неестественно расхохотавшись над досадной случайностью.

Другой человек в коричневом костюме преградил ему путь и, глядя на него в упор, осведомился ледяным тоном:

– Удивитесь ли вы, если я скажу, что вы нас преследуете?

По какой-то необъяснимой причине мистер Хупдрайвер подавил свойственное ему стремление извиниться. Ему захотелось разозлить другого человека в коричневом костюме, и в этот миг весьма кстати в голову пришла заранее заготовленная фраза.

– С каких это пор графство Суссекс принадлежит лично вам? – замирая от смущения, доблестно ответил он вопросом на вопрос.

– Позвольте заметить, – парировал другой человек в коричневом костюме, – что я возражаю – точнее говоря, мы возражаем – не только против вашего близкого присутствия. Честно говоря, кажется, что вы нас преследуете с какой-то определенной целью.

– Если вас это не устраивает, ничто не мешает вам вернуться туда, откуда приехали.

– О! – воскликнул другой человек в коричневом костюме. – Наконец-то! Так я и думал!

– Неужели? – уточнил наш герой, недоумевая, к чему же он клонит.

– Понимаю, – продолжил соперник. – Понимаю. Я предполагал… – Внезапно он изменился, став подозрительно дружелюбным. – Я хотел бы с вами побеседовать. Надеюсь, вы уделите мне десять минут?

Мистер Хупдрайвер терялся в догадках. За кого же его принял другой человек в коричневом костюме? Он на миг задумался, и в голову ему пришла восхитительная фраза:

– Хотите что-то сообщить?

– Да, назовем это сообщением, – подтвердил другой человек в коричневом костюме.

– Что же, в таком случае я могу уделить вам десять минут, – с достоинством согласился мистер Хупдрайвер.

– Давайте пройдемся, – предложил собеседник, и они медленно пошли по Норт-стрит в сторону грамматической школы.

С полминуты оба молчали. Мистер Бечемел нервно поглаживал усы. Склонность мистера Хупдрайвера к драматизму обострились до предела. Пока он не понимал, какая роль ему досталась, но было очевидно, что предстояло изобразить нечто мрачное и таинственное. Доктор Конан Дойл, Виктор Гюго и Александр Дюма возглавляли список любимых писателей нашего героя, причем читал он их не напрасно.

– Буду говорить совершенно откровенно, – начал другой человек в коричневом костюме.

– Откровенность – неизменно лучшая тактика, – ответил мистер Хупдрайвер.

– Итак… кто же, черт возьми, поручил вам это дело?

– Поручил мне это дело?

– Не притворяйтесь глупцом! Кто вас нанял?

– Ну… – растерянно произнес мистер Хупдрайвер. – Нет, не могу сказать.

– Уверены? – многозначительно посмотрел на свою руку мистер Бечемел.

Невольно проследив за его взглядом, наш герой заметил блеснувший в сумерках металлический край бумажника. Разумеется, приказчик из магазина считает намек на чаевые ниже своего достоинства, однако великолепно понимает все, что касается этой щекотливой темы.

Мистер Хупдрайвер пунцово покраснел и, пронзив собеседника негодующим взглядом, приказал:

– Уберите немедленно!

– Что? – удивленно воскликнул другой человек в коричневом костюме, но тем не менее спрятал бумажник в карман бриджей.

– Неужели вы полагаете, что меня можно подкупить? – возмущенно спросил мистер Хупдрайвер, чье воображение в этот момент быстро раскручивало ситуацию. – Черт возьми! Теперь я и правда буду вас преследовать…

– Дорогой сэр, – мгновенно отреагировал собеседник, – прошу меня простить. Я неправильно вас понял и искренне сожалею. Давайте продолжим беседу. В вашей профессии…

– Что вы имеете против моей профессии?

– Ну поймите меня правильно. Сыщики, ведущие частные расследования, зачастую играют в грязные игры. Я подумал, что и вы… Надеюсь, вы закроете глаза на мою опрометчивость. Люди чести довольно редко встречаются в жизни, причем в любой профессии.

Мистеру Хупдрайверу повезло, что летом в Мидхерсте не включают уличное освещение, иначе первый попавшийся фонарь немедленно его разоблачил бы. Пришлось с силой потянуть себя за ус, чтобы скрыть приступ ликования и обуздать накатившую волну смеха. Подумать только: сыщик! Но даже в полутьме мистер Бечемел заметил, как наш герой пытается сдержать веселье, однако решил, что такую реакцию вызвали его слова «люди чести».

«Ничего, скоро возьмет. Просто набивает себе цену», – снисходительно подумал он и кашлянул.

– Не думаю, что вы почувствуете себя хуже, если скажете, кто вас нанял.

– Правда? А я другого мнения.

– Крепко держитесь, – одобрительно заметил другой человек в коричневом костюме. – Я вот что хочу спросить… Если не желаете, можете не отвечать, но ведь я никому не причиню вреда, если уточню, за кем вам поручили следить: за мной или за мисс Милтон?

– Я не из болтливых, – парировал мистер Хупдрайвер, с наслаждением храня секрет, которого не знал. Мисс Милтон! Значит, вот как зовут богиню! Возможно, этот тип скажет еще что-нибудь полезное. – Не стоит пытаться меня разговорить. Это все, что вам нужно?

Считая себя искусным дипломатом, мистер Бечемел решил выманить признание в ответ на откровенность:

– Если я правильно понимаю, в слежке заинтересованы два лица.

– Кто же второй? – невозмутимо осведомился мистер Хупдрайвер, с огромным трудом сохраняя выдержку. – Кто второй? – повторил он, считая этот ход блестящим.

– Моя жена и ее мачеха.

– Хотите знать, кто из них?

– Да, – подтвердил мистер Бечемел.

– Видите ли… спросите их самих! – посоветовал мистер Хупдрайвер, ликуя и высоко оценивая собственное остроумие. – Спросите обеих!

Собеседник в раздражении отвернулся, однако решил предпринять последнюю попытку и многозначительно изрек:

– Готов предложить пять фунтов тому, кто расскажет об истинном положении дел.

– Я же велел вам убрать деньги, – угрожающим тоном произнес мистер Хупдрайвер и таинственно добавил: – Вы не знаете, с кем связались. Но скоро узнаете!

Он говорил так убежденно, что сам почти поверил, будто в Лондоне действительно существует его детективная контора, расположенная, разумеется, на Бейкер-стрит.

На этом беседа закончилась. Возмущенный мистер Бечемел вернулся в гостиницу, мысленно восклицая: «Только сыщиков мне не хватало! Вот уж чего никак не ожидал!»

А мистер Хупдрайвер с округлившимися от восторга глазами и удивленной улыбкой неспешно направился к мерцавшей в лунном свете реке. В задумчивости постоял он, облокотившись на перила моста и время от времени тихо бормоча под нос: «Частное сыскное агентство», – и другие подобные слова, а потом с таинственным видом опытного детектива направился в сторону города.