Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

XVIII. Начало новой игры

Охватившее нашего героя ликование внешне проявлялось в слегка вскинутых бровях и в тихом протяжном свисте. На некоторое время он забыл о слезах молодой леди в сером – началась новая игра, причем самая настоящая. Отныне мистер Хупдрайвер выступал в качестве частного сыщика – по сути, Шерлока Холмса – и держал подозрительную пару под наблюдением. Он медленно вернулся в центр города, остановился напротив гостиницы «Ангел» и целых десять минут созерцал здание, наслаждаясь странными ощущениями от нового – удивительного, таинственного и ужасного – образа. Каждый фрагмент мозаики встал на свое место. Конечно, не иначе как по наитию свыше искусный детектив перевоплотился в велосипедиста и, купив первую попавшуюся рухлядь, бросился в погоню.

Затем он попытался понять, что именно узнал. «Моя жена… ее мачеха!» Внезапно вспомнились полные слез прекрасные глаза, и нахлынувшая волна гнева, удивившая его самого, смыла внешний налет сыщика, оставив настоящего мистера Хупдрайвера. Этот тип в коричневом костюме с его уверенностью и предложенными пятью фунтами (черт возьми!) явно задумал что-то недоброе, иначе с чего бы так беспокоился из-за слежки? Значит, он женат, а она ему вовсе не сестра! Постепенно пришло понимание ситуации, и ужасное подозрение об истинном положении вещей охватило его. Нет, не может быть, чтобы дошло до этого! Но он детектив, а потому докопается до правды. Однако каким же образом? Наш герой стал придумывать различные варианты, выбирая лучший. Наконец, преодолев смущение, вошел в гостиничный бар.

– Будьте добры, лимонад и пиво. – Он откашлялся. – Мистер и миссис Боулонг остановились у вас?

– Джентльмен и молодая леди на велосипедах?

– Да, довольно молодая супружеская пара.

– Нет, – ответила буфетчица, разговорчивая особа массивного телосложения. – Супружеские пары у нас сегодня не останавливались. Но приехали мистер и мисс Бомонт. – Для верности она произнесла фамилию по слогам. – Вы уверены, что правильно назвали тех, кого разыскиваете?

– Вполне уверен, – подтвердил мистер Хупдрайвер.

– Бомонты есть, а вот… как вы сказали?

– Боулонг, – повторил он.

– Нет, такие точно не приезжали, – уверенно заявила буфетчица и, взяв полотенце, принялась вытирать вымытый стакан. – Сначала я подумала, что вы спрашиваете о Бомонтах, ведь фамилии очень похожи. Ваши тоже на велосипедах?

– Да. Сказали, что сегодня вечером могут оказаться в Мидхерсте.

– Может быть, скоро приедут. Бомонты уже здесь, а вот Боулонгов пока не видно. Вы уверены, что ждете не Бомонтов?

– Наверняка, – подтвердил наш герой.

– Как похожи фамилии! Вот я и подумала, что, может быть…

В таком духе разговор продолжался еще некоторое время, и мистер Хупдрайвер с радостью осознал, что его ужасное подозрение ошибочно. Буфетчица же с готовностью поделилась кое-какими подробностями о молодой паре и даже призналась, что при виде костюма молодой леди покраснела от смущения. Мистер Хупдрайвер вполголоса пошутил по этому поводу, отчего собеседница кокетливо ужаснулась и возмущенно воскликнула:

– Через пару лет мы уже не сможем отличить женщину от мужчины! А что за манеры! Слезла с машины и приказала ему поставить ее у стены, а сама явилась сюда и распорядилась: «Мы с братом хотим остановиться на ночь. Брату все равно, какая спальня ему достанется, а мне непременно нужна комната с красивым видом из окна – конечно, если такая найдется». А он поспешно подошел и вопросительно на нее посмотрел. «Я уже договорилась о размещении, – сообщила она, а он раздраженно воскликнул: «Проклятье!» Да-да, именно так. Представляю, что сказал бы мой брат, если бы я вздумала так себя вести.

– Да, точно, – поддержал ее мистер Хупдрайвер. – Мало не показалось бы.

Буфетчица опустила взгляд и, с улыбкой покачав головой, поставила вытертый стакан, взяла следующий и тщательно стряхнула капли в маленькую оцинкованную раковину.

– Хороша она будет, когда решит выйти замуж. На свадьбу оденется неведомо как. О чем только думают нынешние девушки?

Осуждающий комментарий в адрес молодой леди в сером не понравился мистеру Хупдрайверу.

– Во всем виновата мода, – отозвался он, забирая сдачу. – Для вас, женщин, мода всегда самая главная цель. Не пройдет и двух лет, как вы сами наденете брюки.

– Хороша я в них буду при своей-то фигуре! – хихикнула буфетчица. – Нет уж, спасибо. Мне ваша мода не нужна ни за какие деньги. Я буду чувствовать себя так, будто чего-то не хватает, будто я что-то забыла надеть. Но заболталась я тут с вами! – Она со стуком поставила стакан на поднос, добавив напоследок: – Такая вот я старомодная. – И, тихо напевая, пошла вдоль бара.

– Только не вы, – любезно произнес мистер Хупдрайвер, затем дождался, когда она посмотрит в его сторону, вежливо улыбнулся, приподнял кепку и пожелал ей спокойной ночи.

XIX. Мечты и планы

Мистер Хупдрайвер вернулся в свою маленькую комнатку, где не так давно ужинал и где сейчас была приготовлена удобная постель, сел на сундук возле окна, посмотрел на всходившую над домом священника луну и попытался сосредоточиться. Поначалу мысли разбегались в разные стороны. Был одиннадцатый час, и большинство жителей Мидхерста уже легли спать, но в конце улицы кто-то прилежно упражнялся в игре на скрипке, время от времени доносились шаги спешившего домой запоздалого прохожего, а в саду, перебегая с места на место, деловито кричал коростель. Небо стало синим, лишь из-за темного края холма выбивался последний отблеск заката, а на небосводе властвовала бледная луна, снисходительно допустив к себе пару желтых звездочек.

Поначалу мысли нашего героя носили подвижный характер и были сосредоточены на действиях, а не на отношениях. Существовали злодей и его жертва, и мистер Хупдрайвер ощущал необходимость вступить в игру. Итак, он женат. Известно ли об этом молодой особе? Даже на миг он не подумал ее осудить. Простодушные люди разбираются в вопросах морали намного лучше высокомерных умников, прочитавших множество книг и высушивших свой мозг абстрактными размышлениями. Наш герой услышал нежный голос, увидел искренний взгляд и даже слезы; этого оказалось вполне достаточно. Пока он не понимал суть конфликта, однако не сомневался, что скоро непременно поймет. А этот ухмыляющийся тип… «Свинья» – вот самое мягкое для него слово. Вспомнился отвратительный разговор под железнодорожным мостом.

– Тогда больше вас не задерживаем, спасибо, – передразнивая Бечемела, произнес мистер Хупдрайвер неестественным, противным голосом. – Негодяй! Но ничего, я с ним расквитаюсь. Клянусь, он боится нас, детективов, – добавил он нарочито громко (на тот случай, если бы в этот момент миссис Вордор стояла за дверью и подслушивала).

Некоторое время наш герой обдумывал различные способы расправы и мести – надо заметить, по большей части физически невозможные. Например, он представлял, как Бечемел падает навзничь от его удара крупным, но, честно говоря, отнюдь не мощным кулаком или, несмотря на рост пять футов девять дюймов, словно пушинка, взлетает на воздух и извивается под эффектными ударами хлыста. Мечты оказались столь приятными, что остроносое лицо нашего героя в свете луны преобразилось. В эту минуту его вдохновенный облик напоминал знаменитый образ с картины Джеймса Сента «Пробуждение души»[14]14
  Сент Джеймс (1820–1916) – английский художник, специализировавшийся на портретах женщин и детей.


[Закрыть] – таким сладостным был охвативший его экстаз. Наконец после шести-семи яростных ударов, дуэли и пары безжалостных убийств наш герой удовлетворил свою жажду мести и переключился на молодую леди в сером.

Мисс Милтон выглядела в его глазах отважной. Ему вспомнился рассказ о ней буфетчицы из гостиницы «Ангел». Бурные мысли тут же успокоились, и в них, как в зеркале, ясно и в мельчайших подробностях отразился светлый облик молодой леди в сером. Мистер Хупдрайвер никогда не встречал подобной особы. Разве можно представить толстую буфетчицу в столь смелом костюме? Он презрительно усмехнулся и сравнил свою богиню: ее румянец, энергию, голос – с молодыми продавщицами, с которыми приходилось вместе работать. Богиня оставалась прекрасной даже в слезах в отличие от плачущих продавщиц с растрепанными волосами, распухшими лицами и покрасневшими носами. Более того, в слезах молодая леди в сером была для него еще прекраснее, так как выглядела мягче, слабее, доступнее. А как она улыбалась! Уж он-то отлично это знал.

Трудно сказать, сколько времени наш герой провел в задумчивости, но в какой-то момент вновь почувствовал желание действовать и многозначительно подмигнул бледной морщинистой луне. Он вспомнил, что отныне является сыщиком, а значит, завтра должен выйти на службу, и достал блокнот, чтобы, как и подобает настоящим сыщикам, делать пометки, и снова задумался. Интересно, рассказал ли ей спутник, что за ними установлена слежка? Если так, то захочет ли она тоже уехать из Мидхерста как можно раньше? Нужно быть начеку. Хорошо было бы с ней поговорить, бросить хотя бы пару выразительных фраз, например: «Я – ваш друг. Доверьтесь мне!» Возможно, завтра, чтобы улизнуть, они встанут ни свет ни заря. При этой мысли мистер Хупдрайвер взглянул на часы, увидел, что уже половина двенадцатого, и воскликнул:

– Господи, как поздно! Нужно скорее лечь, чтобы не проспать!

Он зевнул и встал с сундука, затем раздвинул ситцевые занавески, чтобы первые лучи солнца коснулись лица (ставни не были опущены), повесил часы на видное место – на гвоздик, поверх грелки для чайника, и лег в кровать. Какое-то время он лежал, представляя чудесные приключения завтрашнего дня, а затем блаженно удалился в волшебное царство снов.

XX. Погоня

Мистер Хупдрайвер вскочил с первыми лучами солнца – бодрый, активный, – распахнул окно и, прислушиваясь, стал бросать беглые взгляды на фасад гостиницы «Ангел». Миссис Вордор предложила позавтракать внизу, в кухне, однако для этого пришлось бы покинуть наблюдательный пункт, и наш герой категорически отказался. Велосипед стоял наготове в магазине – вопреки возражениям хозяйки. В шесть утра мистер Хупдрайвер ждал, что пара покинет гостиницу с минуты на минуту, в девять испугался, что добыча скрылась от него, и совершил вылазку во двор «Ангела», чтобы выяснить, на месте ли средства передвижения. Увидев, как конюх (до чего же низко пали в наши дни сильные мира сего!) чистит велосипеды, он с облегчением вернулся в свою комнату. Пара появилась около десяти и спокойно поехала вверх по Норт-стрит. Преследователь дождался, когда они скроются за углом почты, и только тогда помчался за ними. Велосипедисты миновали локомотивное депо, где вместе с позорными столбами хранилось устаревшее оборудование, и выехали на дорогу, ведущую в Чичестер. Галантно соблюдая почтительное расстояние, наш герой направился за ними. Великая погоня началась.

Преследуемые не оглядывались, а преследователь осторожно соблюдал дистанцию, однако не упускал объект из виду. Если же он оказывался слишком близко, то спускался на землю и некоторое время шел пешком. В целом, энергично крутя педали, он сохранял удобное расстояние, так как путешественники не спешили. Ему было жарко, колени начали неметь, но больше никаких неприятных ощущений не возникало. Опасность потерять цель из виду не пугала, поскольку дорогу покрывал тонкий слой меловой пыли, на которой четко отпечатывался след шин велосипедов: ее – похожий на рисунок на ребре монеты в шиллинг, его – в виде клетчатой ленты. Они миновали ферму Кобден, проехали по очаровательным деревушкам; наконец впереди показались поросшие деревьями мягкие холмы. Путешественники остановились в единственной гостинице, а мистер Хупдрайвер устроился на обочине так, чтобы видеть дверь. Его мучила жажда, однако единственное, что он себе позволил, – это вытереть лицо и закурить сигарету. Пара оставалась в гостинице довольно долго. Компания возвращавшихся из школы круглощеких мальчишек остановилась напротив незнакомца и, выстроившись в ряд, принялась беззастенчиво его разглядывать.

– Убирайтесь прочь, – раздраженно потребовал наш герой, однако зрители даже не пошевелились. Тогда он начал спрашивать каждого, как его зовут, но ответы звучали невразумительно. В конце концов он утомился и умолк, а детям вскоре наскучило стоять, и они побрели своей дорогой.

Тем временем пара по-прежнему оставалась в гостинице, и мистер Хупдрайвер начал страдать не только от жажды, но и от голода. Они наверняка занялись ланчем, причем обстоятельным. День выдался ясным: солнце стояло уже высоко и безжалостно пекло макушку. Голова начала кружиться. Наконец преследуемые вышли из гостиницы. Другой человек в коричневом костюме оглянулся и увидел нашего героя.

Они доехали до подножия холма, сошли на землю и медленно, с трудом повели велосипеды вверх по почти вертикальной ослепительно белой дороге. Мистер Хупдрайвер задумчиво посмотрел им вслед: подъем займет не меньше двадцати минут, а затем предстоит несколько миль пологого спуска по пустой, лишенной растительности и жилья местности. Ничто не мешало ему вернуться в гостиницу и наспех перекусить.

В гостинице ему принесли галеты с сыром и огромную кружку предательского пива – приятного на вкус, освежающего, но в жару наливающего ноги свинцом. Выйдя на улицу, в безжалостное пекло, наш герой ощутил прилив сил, однако уже у подножия холма ему показалось, что мозг вот-вот расплавится от жары. С каждым шагом склон становился все круче, а меловая дорога слепила глаза, к тому же переднее колесо начало противно скрипеть. Мистер Хупдрайвер чувствовал себя, должно быть, как марсианин, очутившийся на Земле, то есть втрое тяжелее. Вскоре две крошечные черные фигурки скрылись за холмом. «Следы все равно останутся», – мысленно успокоил себя наш герой.

Да, осознание неминуемого успеха придавало уверенности, оправдывая не только медленный подъем, но и отдых на вершине с видом на южную часть долины. Всего за два дня наш путешественник преодолел обширное пространство с застывшими волнами зеленых холмов Уилда, разбросанными там и сям крошечными деревнями и живописными городками, с рощами и полями, с отливающими серебром озерами и речками. Теперь северная сторона долины скрылась за вершиной холма, а взору открылась иная панорама: непосредственно внизу расположилась маленькая деревня Кокинг, а на расстоянии мили вправо, на склоне, словно повиснув в пространстве, мирно паслось стадо овец. Высоко в небе парил невидимый чибис, время от времени оповещая о своем присутствии негромким, но пронзительным криком. Здесь, наверху, жара немного спала, дул приятный свежий ветерок. Мистера Хупдрайвера охватило чувство глупого довольства, он зажег сигарету и прилег на мягкую траву. Да, кажется, в Суссексе пиво варили на воде из Леты[15]15
  Лета – в древнегреческой мифологии река забвения.


[Закрыть], из макового отвара и приятных снов, ибо к нему незаметно, коварно подобралась сладкая дрема.

Проснувшись и увидев себя распластанным на траве, в съехавшей набок кепке, наше герой испытал чувство вины. Он сел, протер глаза и понял, что спал. Голова немного прояснилась, но все еще оставалась тяжелой. А что же погоня? Он вскочил и поднял лежавший рядом велосипед, достал часы и увидел, что уже больше двух. «Господи милостивый, подумать только! – мысленно воскликнул мистер Хупдрайвер и тут же себя успокоил: – Но ведь следы-то все равно остались». Он вывел машину на дорогу, вскочил на сиденье и поехал так быстро, как позволяли жара и сохранившаяся усталость. Время от времени ему приходилось останавливаться на развилках и пристально рассматривать дорогу. Впрочем, этот процесс доставлял удовольствие.

– Настоящая слежка, – произнес он вслух и мысленно похвалил себя за природный инстинкт сыщика.

Миновав станции Гудвуд и Лавант, к четырем часам наш неутомимый преследователь прибыл в Чичестер, где столкнулся с ужасным затруднением: на подступах к городу дорога оказалась каменистой, к тому же местами сплошь затоптанной недавно прошедшим стадом овец. В самом Чичестере булыжные мостовые уводили на все четыре стороны, а возле старинного каменного креста, стоявшего в тени собора, следы окончательно исчезли.

– Боже мой! – громко воскликнул мистер Хупдрайвер, слез с велосипеда и в растерянности замер.

– Что-нибудь потеряли? – участливо осведомился проходивший мимо местный житель.

– Да, потерял нить, – ответил мистер Хупдрайвер и горестно побрел куда глаза глядят, оставив любознательного обитателя Чичестера гадать, какая из деталей велосипеда называется нитью.

Немного успокоившись, наш герой принялся спрашивать прохожих, не видели ли они молодую леди в сером на велосипеде. Получив шесть отрицательных ответов, он почувствовал, что его расспросы кажутся странными, и бросил это занятие. Но что же делать?

Страдая от жары, голода и усталости, он зашел в гостиницу «Король Георг» и заказал холодное мясо и чай, а в ожидании еды стал предаваться меланхоличным размышлениям. Молодая леди в сером и ее коварный спутник исчезли из поля зрения, бесследно испарились, а вместе с ними испарились восхитительные мечты о некоем туманном, но роковом вмешательстве в чужую жизнь. Как он просчитался, не прилипнув к ним подобно пиявке! Но что сожалеть понапрасну? При мысли о слезах прекрасной дамы, о ее беспомощности, о нахальном поведении бесцеремонного спутника его охватила волна безудержного гнева и раздражения.

– Что теперь делать? – спросил мистер Хупдрайвер вслух, стукнув кулаком по столу и едва не задев чайник.

А как бы в данной ситуации поступил Шерлок Холмс? Хотя век чудес миновал; может быть, на свете все-таки существуют такие вещи, как неопровержимые улики? Но неужели не остается ничего другого, кроме как искать эти улики в сложном переплетении булыжных мостовых, заглядывая в каждую грязную расщелину? Конечно, можно навести справки в городских гостиницах. Именно на этом варианте и остановился наш герой. Однако молодая леди в сером и ее спутник могли проехать, нигде не задерживаясь и не привлекая внимания, тогда ни одна душа их не заметила. Внезапно в голову пришла поистине блестящая идея.

– Сколько дорог выходит из Чичестера? – вслух спросил себя мистер Хупдрайвер. Да, вопрос, достойный самого Шерлока Холмса. – Если они оставили следы, то рано или поздно я эти следы увижу, а если нет, значит, они по-прежнему отдыхают в городе.

Объезжая Чичестер, он попутно выяснил, что город обнесен стеной, а заодно навел справки в гостинцах «Черый лебедь», «Корона» и «Красный лев». В шесть вечера наш герой, унылый и злой, медленно брел по дороге в Богнор, поднимая пыль и внимательно глядя под ноги, словно искал потерянные деньги. И вдруг в глаза ему бросился отчетливый след, похожий на ребро шиллинга, а рядом еще один, в виде клетчатой ленты.

– Есть! – победно воскликнул мистер Хупдрайвер, круто развернулся и сломя голову побежал в гостиницу «Король Георг», где оставил для ремонта велосипед.

Занимавшийся починкой конюх решил, что как владелец такой плохонькой машины он держится чертовски высокомерно.

XXI. В Богноре

Коварный соблазнитель Бечемел упорно стремился к намеченной цели. Он задумал этот романтический побег, гордый своей безнравственностью и действительно влюбленный в Джесси – конечно, в той мере, в какой может быть влюблен человек с искусственной душой. Однако сама Джесси то ли оказалась невероятной кокеткой, то ли была неспособна испытывать Страсть (да-да, с заглавной буквы). Будучи высокого мнения о себе и имея определенное представление о женском характере, Бечемел не мог смириться с тем очевидным фактом, что даже в самых благоприятных условиях мисс Милтон вела себя столь неправильно. Ее неизменная холодность и нескрываемое презрение страшно раздражали. Бечемел убеждал себя, что она может рассердить даже святого, и старался относиться к упрямству как к пикантной и даже приятной особенности ее характера, однако его тщеславие испытывало один болезненный удар за другим. На самом же деле под покровом раздражения наконец-то проявился истинный мужчина, причем, несмотря на диплом Оксфордского университета и членство в клубе молодых журналистов, этот истинный мужчина ничем не отличался от первобытного существа с его примитивными вкусами и жестокими методами.

«Ничего, я с тобой разберусь» – вот такая немудреная мысль словно плугом пропахала сознание утонченного джентльмена.

Да еще, черт возьми, этот проклятый сыщик! Жене Бечемел сказал, что едет в Давос навестить Картера. Кажется, она приняла эту версию. Но вот как она отнесется к такому приключению, невозможно даже представить. Жена придерживалась своеобразных моральных принципов, а супружескую неверность оценивала в зависимости от того, как это отразится на ее собственной персоне. Вдали от нее, а главное – вдали от других женщин ее круга этот порок, присущий слабым презренным существам – мужчинам, можно было бы простить. Но ведь сейчас зло совершалось на большой дороге! Жена обязательно устроит скандал, а подобные скандалы неизменно заканчивались для Бечемела ограничением в средствах. И все же (приняв решение, он чувствовал себя героем) это приключение того стоило. Воображение создало образ ревнивой Валькирии, и в воздухе повеяло духом погони и мести. Но на авансцене царила идиллия. Судя по всему, проклятого сыщика удалось сбить со следа, и теперь ничто не мешало провести ночь спокойно. Однако неприятности могли поджидать в любой момент. Так и вышло.

В восемь часов вечера в маленьком ресторане гостиницы «Викуна» в Богноре разразился кризис. Рассерженная, пылавшая гневом, оскорбленная Джесси вступила в последний, решительный бой. В этот раз мистеру Бечемелу удалось обвести спутницу вокруг пальца и зарегистрировать как миссис Бомонт. Если не считать ее категорического отказа войти в их общую комнату и эксцентричного желания сесть за стол, не вымыв рук, до сих пор в присутствии официанта она вела себя прилично. Однако когда обед подошел к концу, мисс Милтон принялась взывать к его благородству и излагать нелепые, экстравагантные планы своего бегства.

К этому времени Бечемел, разозлившись уже не на шутку, с трудом скрывал кипевший внутри гнев.

– Пойду на станцию, – заявила она. – Поеду домой на поезде.

– Последний поезд ушел в семь сорок две, – невозмутимо пояснил он.

– Обращусь в полицию…

– Вы не представляете, что такое полиция.

– Попрошу помощи у служащих гостиницы.

– Служащие гостиницы тут же выставят вас на улицу, поскольку вы находитесь в двусмысленном положении. Здесь придерживаются консервативных условностей.

Она сердито вскинула голову:

– Значит, буду всю ночь скитаться по улицам…

– Это вы-то, которая ни разу не выходила из дому в сумерки? Представляете, что творится по ночам на улицах очаровательного приморского городка?

– Мне все равно. Пойду к священнику.

– Здешний священник – очаровательный человек, причем холостой. А мужчины куда больше похожи друг на друга, чем вам кажется. В любом случае…

– Да?

– Как вы объясните кому бы то ни было, где провели последние две ночи? Увы, Джесси, грех совершен.

– Вы подлец, – дрожащим голосом пролепетала мисс Милтон и вдруг поднесла руку к груди, невероятно побледнев. Казалось, сейчас она упадет в обморок, однако устояла.

– Нет, – возразил Бечемел. – Я вас люблю.

– Любите! – с презрением повторил она.

– Да, люблю.

– Все равно должен быть какой-то выход, – заключила мисс Милтон после долгого раздумья.

– Только не для вас. Для пустынного моста и глубокой черной реки вы слишком полны жизни и надежды. Даже не думайте об этом. В последний момент вы просто испугаетесь и устроите нелепую комедию.

Она резко отвернулась и замерла, глядя вдаль, на мерцавшее море, над которым последние лучи угасавшего дня уступали место восходившей луне. Ставни еще не были опущены, потому что Джесси попросила официанта оставить окна открытыми. Бечемел по-прежнему ощущал свое превосходство. Несколько минут оба хранили молчание.

Наконец Бечемел заговорил самым убедительным тоном, на какой был способен:

– Проявите благоразумие, Джесси. Зачем нам, имеющим так много общего, ссориться и разыгрывать пошлую мелодраму? Клянусь, что люблю вас. Для меня вы олицетворение всего, что есть на свете яркого и желанного. Я сильнее вас, старше. Я тот мужчина, который вам нужен. И вот вы оказываетесь… такой же, как все!

Мисс Милтон взглянула на него через плечо, и он с восхищением заметил, как она капризно вздернула милый маленький подбородок.

– Мужчина! – повторила она возмущенно. – Мужчина, который мне нужен! Значит, мужчины – лжецы? Готовы использовать опыт своих тридцати пяти лет, чтобы сбить с толку семнадцатилетнюю девушку? Да уж, мужчина, который мне нужен! Хуже оскорбления не придумать!

– Ваша находчивость восхитительна, Джесси, но осмелюсь подтвердить, что мужчины лгут, и не только, особенно когда их сердца в плену у таких прелестных особ, как вы. Ради бога, оставьте свою строптивость! Откуда такая несговорчивость? Я бросил к вашим ногам свою репутацию, карьеру, жизнь, в конце концов. Послушайте, Джесси, даю честное слово, что женюсь на вас…

– Избави бог! – воскликнула она так поспешно, что даже в такой момент не дала ему возможности признаться, а он впервые подумал о том, что она не подозревает о существовании жены.

– Сейчас у нас предварительная помолвка, – добавил Бечемел, озадаченный внезапным осложнением, потом немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Перестаньте упрямиться, лучше пойдемте на пляж. Пляж здесь просто замечательный, и скоро взойдет луна.

– Не пойду! – упрямо топнула она ножкой.

– Так-так…

– Ах, оставьте же меня в покое! Дайте подумать!

– Думайте, если хотите, дорогая, – позволил Бечемел, – хотя раздумья вас не спасут. Да и ничто другое тоже не спасет. Если, конечно, ваше спасение заключено в несговорчивости…

– О, уйдите, уйдите!

– Хорошо. Я уйду… выкурить сигару. И буду думать о вас, дорогая… Но неужели вы полагаете, что я затеял бы эту авантюру, если бы не любил вас?

– Уходите, – прошептала она, продолжая смотреть в окно.

Мгновение он стоял, глядя на нее со странным блеском в глазах, а потом подошел ближе и тихо проговорил:

– Вы в моей власти. Пусть пойманы и посажены в клетку, но моя. – Ему захотелось дотронуться до ее плеча, но он не посмел. – Вы в моих руках. В моей власти. Слышите? Вы моя!

Мисс Милтон не шелохнулась. С полминуты он смотрел молча, потом торжествующе взмахнул рукой, чего она не заметила, и шагнул к двери. Несомненно, на его стороне свойственный женщинам инстинкт подчинения мужской силе.