Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

XXX. Спасательная экспедиция

А теперь поведаем об энергичных кавалерах: Виджери, Дэнгле и Фиппсе – и о печальной красавице Томас Плантагенет, известной в обществе как миссис Милтон. Если я правильно помню, мы оставили эту компанию на станции в Мидхерсте в нетерпеливом ожидании поезда на Чичестер. Вся спасательная экспедиция единодушно решила, что миссис Милтон героически справляется со свалившимся на нее невыносимым горем. Джентльмены пытались превзойти друг друга в готовности помочь и смотрели на объект сочувствия тяжелым, полным нежности взглядом. Толстяк Виджери теребил усы и выражал не поддающееся словам обожание по-собачьи преданными карими глазами. Стройный Дэнгл также теребил усы, однако в его холодных серых глазах читалась сдержанность. Молодой Фиппс, которого природа не наградила усами, которые он мог бы теребить, сложив руки на груди, бодрым тоном рассуждал о железнодорожном сообщении между Лондоном, Брайтоном и южным побережьем – просто ради того, чтобы немного развлечь страдалицу. Сама же миссис Милтон в полной мере ощущала глубину дружеского участия и старалась выражать признательность разными деликатными способами, присущими женщинам.

– Пока не приедем в Чичестер, ничего сделать не можем, – заявил Дэнгл. – Абсолютно ничего.

– Ничего, – подтвердил Виджери и прошептал в хорошенькое ушко: – Вы же сегодня почти не ели.

– Эти поезда постоянно опаздывают, – констатировал Фиппс, проведя пальцами по краям воротничка.

Мистер Дэнгл – это немаловажное обстоятельство следует учитывать – служил заместителем редактора и рецензентом, а потому гордился дружбой с таким интеллектуальным партнером, как Томас Плантагенет. Мистер Виджери занимал пост управляющего в банке и слыл мастером игры в гольф. Его отношения с очаровательной миссис Милтон можно описать словами милой старинной песенки: «Дуглас, Дуглас, нежный и верный». Дело в том, что его действительно звали Дуглас – Дуглас Виджери. Ну а мистер Фиппс пока еще оставался студентом-медиком и считал, что принес к ногам леди свое сердце – сердце светского джентльмена. Миссис Милтон по-своему проявляла доброту к каждому из поклонников и настаивала на общей дружбе, несмотря на частые проявления недовольства между соперниками. Дэнгл считал Виджери обывателем, не способным по достоинству оценить тонкость романа «Душа без оков», в то время как Виджери подозревал, что Дэнглу не хватает гуманности и что он склонен хитрить и лукавить ради остроумного высказывания. Впрочем, оба сходились во мнении, что Фиппс молокосос, в то время как Фиппс мысленно называл Дэнгла и Виджери парочкой громогласных нахалов.

– Они наверняка приедут в Чичестер к ланчу, – заявил Дэнгл уже в поезде, – или чуть позже. Других приличных мест по дороге просто нет. Как только туда попадем, Фиппсу придется обойти все крупные гостиницы и выяснить, не заходила ли к ним на ланч соответствующая описанию особа.

– О, непременно выясню, – отозвался Фиппс. – Охотно. Полагаю, что тем временем вы с Виджери будете болтаться…

На нежном личике миссис Милтон отразилась боль, и юноша тут же умолк.

– Нет, – возразил Дэнгл, – мы не будем болтаться, как вы изволили заметить. В Чичестере всего два места, куда могут отправиться туристы. Это собор и великолепный музей. Я пойду в музей и наведу справки там, тогда как Виджери…

– Мне остается собор, – перебил соперника Виджери. – Очень хорошо. А затем я проверю пару своих идей.

В Чичестере кавалеры первым делом торжественно проводили миссис Милтон в гостиницу «Красная», устроили в удобном номере и заказали чай.

– Вы так добры ко мне, – поблагодарила прекрасная дама. – Все трое.

Джентльмены заверили, что это самое малое, что они могут сделать, и отправились исполнять высокий долг. Вернулись они к шести часам без новостей и с заметно угасшим рвением. Виджери и Дэнгл пришли вместе, Фиппс явился последним.

– Вы уверены, что ваша догадка верная? – ехидно осведомился Виджери.

– Вполне, – лаконично ответил Дэнгл.

– Дело в том, – продолжил Виджери, – что, выехав из Мидхерста по дороге, ведущей на Чичестер, они в любой момент могли изменить маршрут.

– Мой дорогой! Именно что не могли! Не отказывайте мне в смекалке и предусмотрительности. Право, не отказывайте. Суть в том, что никаких перекрестков на этой дороге просто не существует. Могли беглецы свернуть здесь? Нет, не могли. Могли свернуть там? Тоже не могли. В мире куда больше неизбежных обстоятельств, чем вам кажется.

– Сейчас узнаем, – заключил стоявший у окна Виджери. – Вон идет Фиппс. Что касается меня…

– Фиппс! – воскликнула миссис Милтон. – Он спешит? Как он выглядит? – Кусая дрожавшие губы, она порывисто поднялась и подошла к окну.

– Никаких новостей, – едва переступив порог, объявил Фиппс.

– Ах! – разочарованно вздохнул Виджери.

– Совсем никаких? – деловито уточнил Дэнгл.

– Ну, – снизошел Фиппс, – один мужик рассказал странную историю о человеке в коричневом велосипедном костюме, который вчера примерно в это же время задавал подобный вопрос.

– Какой вопрос? – не отходя от окна, осведомилась миссис Милтон. Голос ее прозвучал глухо, едва слышно.

– Не видел ли он молодую леди в сером велосипедном костюме.

Дэнгл недоуменно вскинул брови:

– Что? Вчера! Человек искал ее вчера! Что бы это значило?

– Трудно сказать, – пожал плечами Фиппс и устало опустился на стул. – Можете сходить и разузнать подробнее.

– А как этот человек выглядел? – настаивал Дэнгл.

– Откуда мне знать? Мужик сказал, что он был одет в коричневый велосипедный костюм.

– Какого роста? Какого сложения?

– Я не спросил, – флегматично промямлил Фиппс.

– Не спросил! Что за чушь! – взорвался Дэнгл.

– Сами выясните. Это конюх из «Белого сердца» – низенький, коренастый, с красной физиономией и грубыми манерами. От него за милю несло виски. Так что сходите и спросите его.

– Непременно. – Сняв соломенную шляпу со стеклянного колпака, который защищал чучело птицы, Дэнгл решительно направился к двери.

– Как я сразу не догадался? – воскликнул Фиппс и умолк.

– Вы очень устали, мистер Фиппс, – заботливо проворковала миссис Милтон. – Позвольте заказать для вас чай.

Здесь Фиппс осознал, что слегка отклонился от кодекса чести преданного рыцаря.

– Манера Дэнгла командовать, куда мне идти и что делать, страшно раздражает, – оправдался он. – Но я готов сделать в сто раз больше, лишь бы помочь вам найти беглянку. – И после паузы уже спокойнее добавил: – Да, с удовольствием выпью чаю.

– Не хочу пробуждать ложную надежду, – вмешался Виджери, – но я не верю, что они вообще поехали в Чичестер. Конечно, Дэнгл очень сообразителен, но порою его чрезмерно смелые умозаключения…

– Проклятье! – внезапно вскрикнул Фиппс.

– Что случилось? – забеспокоилась миссис Милтон.

– Забыл кое-что. Выйдя отсюда, я заглянул во все гостиницы и даже не подумал… Но ничего, сейчас придет слуга, и спрошу его.

– Вы хотите сказать…

В этот миг в дверь постучали.

– Чаю, мэм? Хорошо, мэм, – произнес слуга и собрался уйти, но Фиппс его остановил:

– Одну минуту. Скажите, леди в сером костюме, на велосипеде…

– Останавливалась ли у нас вчера? Да, сэр. Провела здесь ночь. Вместе с братом, сэр, молодым джентльменом.

– С братом! – тихо повторила миссис Милтон. – Слава богу!

Слуга быстро взглянул на нее и сразу все понял.

– Молодой джентльмен, – продолжил он словоохотливо, – очень свободно распоряжался деньгами. Назвался Бомонтом.

Дальше официант поведал кое-какие бессвязные подробности, после чего Виджери допросил его о планах путешественников.

– Хавант! Где же этот Хавант? – задумался Фиппс. – Кажется, я что-то о нем слышал.

– Джентльмен высокий? – уточнила миссис Милтон. – Представительный? С длинными светлыми усами? Говорит, растягивая слова?

– Как сказать… – задумался слуга. – Усы, мэм, совсем не длинные. Едва пробиваются. Он ведь совсем молодой.

– Лет тридцати пяти?

– Нет, мэм. Скорее двадцати пяти, если не меньше.

– Боже мой! – воскликнула миссис Милтон странным глухим голосом, доставая бутылочку с нюхательной солью и демонстрируя неподражаемое самообладание. – Значит, она путешествует с младшим братом. Да, с младшим.

– Можете идти, спасибо, – любезно прервал диалог Виджери, почувствовав, что в отсутствие слуги миссис Милтон будет легче обдумать услышанное.

Слуга повернулся, чтобы выйти, и едва не столкнулся с Дэнглом. Джентльмен тяжело дышал и прижимал к правому глазу платок.

– Привет! – произнес он. – Что случилось?

– Лучше скажите, что случилось с вами, – парировал Фиппс.

– Ничего особенного, – ответил Дэнгл. – Всего лишь небольшая стычка с вашим пьяным конюхом. Парень решил, что все сговорились не давать ему покоя и с этой целью выдумали некую молодую леди в сером. На такую мысль его навели ваши манеры. Вот, купил кусок сырого мяса, чтобы глаз поменьше распух. Кажется, у вас есть новости?

– Конюх вас ударил? – с плохо скрытым злорадством уточнил Виджери.

Миссис Милтон подошла к Дэнглу и участливо спросила:

– Могу ли я чем-нибудь помочь?

Дэнгл держался мужественно.

– Только тем, что поведаете новости, – отозвался он из-под свисавшего на лицо платка.

– Дела обстоят вот как… – И несмотря на критические комментарии со стороны Виджери, Фиппс весьма сбивчиво передал все, что они только что услышали.

Вошел слуга с чаем.

– Расписание поездов на Хавант, – грозно потребовал Дэнгл. – Срочно!

Миссис Милтон заботливо наполнила две чашки, и Фиппс с Дэнглом залпом их осушили.

В вагон они вскочили в последнюю минуту.

Дэнгл гордился тем, что его догадка насчет Хаванта оправдалась. Учитывая, что дорога от Хаванта до Саутгемптона с одной стороны была ограничена крутыми холмами, а с другой – омывалась морем, он тут же разработал грандиозный план поимки беглецов. Суть плана заключалась в следующем: они с миссис Милтон поедут в Фархем, в то время как Виджери и Фиппс сойдут на промежуточных станциях: один в Кошеме, а другой в Порчестере. Если новостей не будет, оба приедут следующим поездом, а если не приедут, то отправят в Фархем телеграмму с объяснением причины задержки. План отличался поистине наполеоновским размахом, и это обстоятельство несколько утешало Дэнгла, который из-за подбитого глаза, пусть и прикрытого платком, подвергался бессовестному осмеянию со стороны уличных мальчишек.

Больше того, план блистательно сработал. Беглецы оказались на волосок от поимки. В Фархеме не успели они выйти из гостиницы «Золотой якорь» и сесть на велосипеды, как из-за угла показались миссис Милтон и Дэнгл.

– Это она! – воскликнула миссис Милтон и хотела крикнуть, но Дэнгл остановил ее:

– Тише! – Схватив леди за руку, он в волнении убрал платок. Кусок сырого мяса, прилипший к глазу и придававший лицу неповторимое выражение, странным образом убедил ее. – Спокойно! – продолжил Дэнгл, твердо глядя на нее из-под мяса. – Они не должны нас видеть, иначе улизнут. Не заметили, на станции стояли наемные экипажи?

Тем временем молодая пара села на велосипеды и скрылась за поворотом дороги на Винчестер. Если бы не посторонние люди вокруг, миссис Милтон наверняка упала бы в обморок.

– Спасите ее! – прошептала она слабо.

– Да! – отозвался Дэнгл. – Одну минуту.

Оставив спутницу в самой патетической позе, какую только можно вообразить: с прижатой к сердцу ладонью, – он бросился в гостиницу «Золотой якорь». Спустя пару мгновений вышел и объявил, что двуколку подадут через десять минут. Так и произошло. Мясо с лица исчезло, и стало сразу заметно, что глаз распух и посинел.

– Отвезу вас обратно на станцию, – пояснил Дэнгл, – а сам вернусь сюда и брошусь в погоню. Когда встретите Виджери с Фиппсом, объясните им, что я занят.

Рыцарь отвез леди на станцию и оставил там под палящим солнцем, на неровной деревянной скамье. Миссис Милтон почувствовала себя усталой и ужасно раздраженной, к тому же с головы до ног была покрыта пылью. Конечно, Дэнгл отличался редкой энергичностью и преданностью, но ему так не хватало доброты и заботы Дугласа Виджери!

Тем временем Дэнгл, освещенный золотыми лучами вечернего солнца, мчался на северо-запад, в сторону Винчестера, управляя, насколько мог, большой черной лошадью, запряженной в двуколку. Если не обращать внимания на подбитый глаз, отважный наездник представлял собой худого маленького мужчинку с тонкой длинной шеей, в войлочной охотничьей шляпе и темно-сером костюме. Возможно, вам известно, что двуколка – это массивная, громоздкая и высокая деревянная конструкция. Лошадь тоже попалась массивная, громоздкая и высокая, с шишковатыми бабками, длинной мордой, свирепой пастью и твердым намерением идти исключительно шагом. «Цок-цок-цок», – степенно шествовала она по дороге, а возле церкви неожиданно шарахнулась в испуге при виде детской коляски с поднятым верхом.

Здесь история спасательной экспедиции вступает в беспорядочную фазу.

При виде одиноко сидевшей на платформе миссис Милтон Дуглас Виджери чрезвычайно разгневался. Несмотря на то что в путь джентльмен отправился с самыми благородными намерениями, к вечеру раздражение только нарастало, а потому повод для праведного негодования представился весьма кстати.

– Что за непредсказуемый человек! – сердито буркнул Виджери. – Куда-то умчался! А мы теперь должны сидеть и ждать его возвращения! Очень на него похоже. Этот Дэнгл – неисправимый эгоист: постоянно стремится все сделать сам и только вредит.

– Он же хочет мне помочь, – нежно, но с ноткой укоризны в голосе возразила миссис Милтон, трогая за рукав возмущенного джентльмена.

Однако Виджери не собирался тотчас успокаиваться.

– Вовсе незачем было избавляться от меня! Впрочем, что толку об этом говорить, тем более что вы устали.

– Я готова продолжить путь, лишь бы найти ее, – кротко возразила миссис Милтон.

– Пока я прохлаждался в Кошеме, купил карту графства, – уже миролюбиво сообщил Виджери, разворачивая карту на коленях. – Вот здесь обозначена дорога из Фархема. – Со спокойной рассудительностью, присущей деловому человеку, он принялся излагать свое предложение отправиться на поезде прямиком в Винчестер. – Они наверняка поедут в Винчестер, – пояснил он уверенно. – Это неизбежно. Завтра воскресенье, Винчестер знаменит прекрасным собором, а дорога ведет исключительно туда.

– А как же мистер Дэнгл?

– Мистер Дэнгл будет мчаться до тех пор, пока во что-нибудь не врежется и не сломает шею. Мне уже доводилось видеть, как этот эксцентрик управляет лошадьми. Вряд ли ему удастся догнать велосипедистов в двуколке, тем более наемной, да еще и прохладным вечером. Положитесь на меня, миссис Милтон…

– Я в вашей власти, – промолвила леди с жалобной покорностью, взглянув на него снизу вверх, и Дуглас Виджери сразу забыл о неприятностях трудного дня.

Фиппс во все время разговора стоял, опираясь на трость, в позе уныния. Теребя изрядно пострадавший воротник, он переводил взгляд с одного собеседника на другого. Идея бросить Дэнгла на произвол судьбы казалась ему прекрасной.

– Надо оставить записку в том месте, где он арендовал двуколку, – произнес Фиппс, заметив, что взгляды собеседников обратились к нему.

Предложение получило одобрение, однако уехать дальше Ботли преследователям не удалось. Едва поезд подошел к станции, послышался громкий шум, раздались крики, а на платформе в изумлении застыл дежурный. Фиппс высунул голову из окна и закричал:

– Вот он! Едет! – И в следующий миг выпрыгнул из вагона.

Встревоженная миссис Милтон поспешила следом и увидела душераздирающее зрелище собственными глазами, а вот медлительный Виджери все пропустил.

Станция Ботли расположена в низине, а дорога проходит выше, по холмам. И вот на фоне лимонных и розово-красных отсветов заката двигалась огромная черная масса: похожая на шахматного коня черная лошадь, за ней верхняя часть двуколки и в ней почему-то переместившийся назад мистер Дэнгл. В низине его опережала гигантская тень. Не прошло и секунды, как Дэнгл словно подпрыгнул, на миг повис в воздухе и исчез. Следом раздался умопомрачительный удар, и тут же мимо промчалась огромная черная лошадиная голова.

– Давайте сойдем, – обратился Фиппс к миссис Милтон, которая в оцепенении застыла в дверях вагона.

В следующую минуту все трое уже спешили вверх по лестнице. Мистера Дэнгла они увидели стоявшим без шляпы, с вытянутыми руками. Услужливый парнишка оттирал тряпкой его грязные ладони. Длинной лентой вниз по склону тянулась широкая безобразная дорога, а вдалеке небольшая группа местных жителей удерживала черную лошадь. Даже с большого расстояния на физиономии чудовищного животного читалось выражение собственной гордости. Лошадиная морда, казалось, была грубо вырублена топором из цельного куска дерева. С ней могли сравниться лишь кони Тауэра, на которых гордо восседают закованные в железные латы всадники. Больше я ничего подобного не встречал. Однако сейчас нас интересует не столько животное, сколько человек по имени Дэнгл.

– Вы ранены? – с участием и готовностью оказать помощь осведомился Фиппс, подбежав первым.

– Мистер Дэнгл! – воскликнула миссис Милтон, в отчаянии сжав ладони.

– Приветствую! – ничуть не удивившись, невозмутимо ответствовал Дэнгл. – Рад, что вы приехали. Вы можете понадобиться. Я угодил в небольшую переделку, но поймал их, причем в том самом месте, где и рассчитывал.

– Поймали! – ошеломленно повторил Виджери. – Где же они?

– Там, – небрежно кивнул назад Дэнгл. – Примерно в миле отсюда, на вершине холма. Я их оставил. Пришлось оставить.

– Ничего не понимаю, – промолвила миссис Милтон, вновь погрустнев. – Вы нашли мою Джесси?

– Нашел. Хотелось бы где-нибудь смыть с рук землю. Дело было так. Я настиг их за поворотом дороги. При виде велосипедов лошадь испугалась и шарахнулась в сторону. Они сидели на обочине и рассматривали цветочки. Я успел крикнуть: «Джесси Милтон, мы вас ищем!» – и в этот момент проклятое чудовище понесло. Обернуться я не осмелился и впредь думал только о том, как бы остаться в живых. Но все-таки добавил еще кое-что: «Возвращайтесь к своим. Вас простят!» И все. Дальше помню только безумную скачку, грохот деревянного ящика и топот копыт. Слышали они или нет…

– Отвезите меня к ней! – повернувшись к Виджери, тоном страдающей королевы приказала миссис Милтон.

– Непременно, – внезапно встрепенувшись, пообещал Виджери. – Это очень далеко, Дэнгл?

– Мили полторы или две отсюда. Я сделал все, чтобы их найти. Но взгляните на мои руки! Прошу прощения, миссис Милтон. – Он повернулся к Фиппсу: – Послушайте, где можно вымыть руки? И взглянуть на колено?

– Думаю, что на станции, – ответил молодой медик, горя желанием оказать помощь.

Дэнгл попытался сделать шаг, но поврежденное колено отозвалось резкой болью.

– Обопритесь на мою руку, – предложил Фиппс.

– Где здесь можно найти какой-нибудь экипаж? – обратился Виджери к двум любопытным мальчишкам.

Мальчишки не поняли, чего от них хотят, и переглянулись.

– Нигде не видно ни кеба, ни двуколки… вот уж точно: «Коня, коня, полцарства за коня!»

– Есть лошадь, – дернув головой, произнес один из мальчишек.

– А где можно найти двуколку? – уточнил Виджери.

– Или телегу, или что-нибудь, – добавила миссис Милтон.

– Телега есть у Джона Уокера, вот только нанять ее не получится, – растягивая слова и глядя куда-то вдаль, на дорогу, ответил старший мальчишка. – И мой отец тоже не даст, потому что у него нога сломана.

– Значит, даже телеги нет. Понятно. Но что же делать?

Миссис Милтон вдруг подумала, что, хоть Виджери предан и галантен, все-таки Дэнгл куда изобретательнее.

– Может быть… – робко предложила она, – вам стоит спросить мистера Дэнгла…

С Виджери моментально слетела вся позолота, а из глубины на поверхность выступила прежде тщательно скрываемая природная грубость.

– К черту Дэнгла! Разве он уже не провалил дело? Помчался за беглецами в двуколке, чтобы объявить о погоне, а теперь вы хотите, чтобы я его о чем-то спросил!

Нежные голубые глаза мгновенно наполнились слезами, джентльмен испуганно умолк, а потом произнес совсем иным тоном:

– Если желаете, я пойду и спрошу Дэнгла.

Он быстро зашагал к станции, оставив прекрасную даму в одиночестве на дороге под любопытными взглядами двух мальчишек. Глядя ему вслед, она задавалась горьким вопросом: куда же исчезли рыцари доброго старого времени? Да, миссис Милтон чувствовала себя смертельно усталой, голодной, запыленной, непричесанной – словом, истинной мученицей.

XXXI. Вечер трудного дня

Невозможно без сердечного трепета повествовать о том, как закончился этот переполненный бурными событиями день. Беглецы исчезли, поездов больше не было. Городок Ботли взирал на чужаков безучастно, с презрением, решительно отказывая в транспорте, а хозяин трактира «Цапля», где они остановились, посматривал с нескрываемым подозрением.

День выдался таким жарким, что некогда безупречный воротничок Фиппса засалился, юбка миссис Милтон нуждалась в утюге, да и вообще весь позитивный настрой спасательной экспедиции улетучился. Синяк под глазом и пластырь не позволили мистеру Дэнглу чувствовать себя раненым рыцарем, а потому он без особых усилий отказался от этого образа. Нельзя утверждать, что во время беседы взаимные обвинения выступили на первый план. Нет, скорее они, словно вспышки летней молнии, освещали горизонт. В глубине души каждый переживал унижение и осознавал нелепость происходящего. Разумеется, винить следовало только своевольную Джесси и больше никого. Точно так же не вызывало сомнений следующее важное обстоятельство: судя по всему, той катастрофы, которая придала бы событиям трагический характер, не случилось. Просто молодая особа – я сказал «молодая особа»? Да нет, совсем девчонка! – предпочла покинуть уютный дом в Сурбитоне, отказалась от всех прелестей общения в кругу утонченных интеллектуальных людей и сбежала, утянув за собой целую поисковую экспедицию и заставив участников погони страдать и мучиться ревностью, а теперь, субботним вечером, сбросила усталых и утомленных жарой спасателей, словно комки грязи с колес своего велосипеда, прямо в мерзкую деревенскую пивную! Причем сделала это не ради любви и страсти, что могло бы послужить убедительным оправданием даже в глазах тех, кто осуждает юношескую эксцентричность, а всего лишь из эгоистической прихоти, вопреки здравому смыслу. Тем не менее джентльмены проявили столь великодушную сдержанность, что говорили о беглянке исключительно как о сбившемся с пути ребенке, а миссис Милтон после сытного ужина вновь стала изъявлять самые благородные чувства.

Стоит упомянуть, что расположилась она в единственном удобном кресле – плетеном, с мягкими подушками, – тогда как все остальные сидели на невероятно жестких стульях из конского волоса, с салфетками, привязанными к спинкам лимонно-желтыми лентами. Обстановка в трактире разительно отличалась от уюта элегантной гостиной в Сурбитоне. Миссис Милтон повернулась к окну (ночь выдалась удивительно тихой и теплой), и сумеречный свет – ибо лампу решили не зажигать – чрезвычайно выгодно подчеркивал ее изящную фигуру. Однако голос выдавал ее усталость, и, казалось, она винила себя за написание романа «Душа без оков». Такой вечер мог бы украсить сентиментальные мемуары, однако в реальности казался немного скучным.

– Я чувствую, что виновата, – призналась миссис Милтон. – Подала идею. Мою первую книгу, хотя я не сожалею ни о едином слове, неправильно поняли и ошибочно истолковали.

– Совершенно верно, – угодливо подтвердил мистер Виджери, стараясь выглядеть настолько преданным, чтобы было заметно даже в полумраке. – Причем намеренно.

– О, не говорите так! – воскликнула миссис Милтон. – Вовсе не намеренно. Я стараюсь думать, что критики пишут честно – конечно, в меру собственных понятий. Впрочем, о критиках я совсем не думала. Но она… – Леди умолкла.

– Это возможно, – произнес мистер Дэнгл, проводя пальцем по пластырю.

– Я пишу книгу и рассказываю историю. Я хочу, чтобы люди думали так, как я советую, а не поступали. Роман – всего-навсего наставление, просто в форме сюжетного повествования. Я стремлюсь выдвигать новые идеи, распространять новые мысли. И когда эти идеи найдут понимание, в обществе начнутся преобразования. А сейчас желание идти напролом, вопреки установленному порядку выглядит безумным. Как известно, Бернард Шоу[23]23
  Шоу Джордж Бернард (1856–1950) – ирландский драматург, критик, полемист и политический активист.


[Закрыть] объяснял эту тенденцию по отношению к социализму. Все мы знаем, что зарабатывать на жизнь трудом хорошо, а существовать на проценты с капитала плохо. Вот только пока нас слишком мало и невозможно ничего изменить. Дело в тех, других.

– Совершенно верно, – подтвердил мистер Виджери. – Те, другие, должны начать первыми.

– Так что пока вы продолжаете заниматься своим банком…

– Если не я, банком займется кто-нибудь другой.

– Ну а я живу на деньги от продажи лосьона мистера Милтона и пытаюсь добиться признания в литературе.

– Пытаетесь! – воскликнул мистер Виджери. – Нет, уже добились!

– Это совсем другое, – заметил мистер Дэнгл.

– Вы слишком добры ко мне. Конечно, в моем романе Джорджина Гриффитс жила одна в парижской квартире, познавала действительность, принимала у себя мужчин, но ведь ей уже исполнился двадцать один год.

– А Джесси всего семнадцать – истинное дитя! – с готовностью подхватил мистер Дэнгл.

– И это обстоятельство все меняет. Ребенок! Совсем не то, что взрослая женщина. К тому же Джорджина Гриффитс никогда не злоупотребляла свободой – не разъезжала на велосипеде по сельской местности! Да еще в нашей стране, где все такие привередливые и консервативные. Представьте только: ночевать вне дома! Это ужасно! Если об этом станет известно, она погибла!

– Погибла, – эхом повторил мистер Виджери.

– Ни один мужчина не женится на такой девушке, – добавил мистер Фиппс.

– Этот неприглядный факт надо скрыть, – заключил мистер Дэнгл.

– Мне всегда казалось, что жизнь складывается из судеб отдельных людей и о каждом человеке следует судить в контексте конкретных обстоятельств. Общие правила здесь не работают…

– Постоянно в этом убеждаюсь, – согласился мистер Виджери.

– Таковы правила, которые я соблюдаю. Конечно, мои книги…

– Это другое, совсем другое, – возразил мистер Дэнгл. – В романе описываются типичные случаи.

– Но жизнь не укладывается в понятие типичного, – чрезвычайно глубокомысленно заметил мистер Виджери.

В этот момент совершенно неожиданно для себя (и тем более для окружающих) мистер Фиппс протяжно зевнул. Как всегда, зевок оказался заразным, и вскоре утомленные беседой джентльмены и леди разошлись под разными предлогами. Однако никто не лег спать. Оставшись один, Дэнгл принялся с отвращением рассматривать посиневший глаз, ибо, несмотря на безграничную энергию, оставался крайне аккуратным и чистоплотным джентльменом. Вся эта история ужасно его раздражала. В то же время мистер Фиппс, сидя на кровати, с таким же отвращением крутил в руках воротничок, который еще вчера счел бы немыслимым надеть в воскресный день. Миссис Милтон задумалась о том, что даже полные мужчины с преданными, как у собаки, глазами всего лишь простые смертные, а мистер Виджери погрузился в переживания из-за того, что грубо обошелся с леди на станции и до сих пор не успел одержать верх в соперничестве с Дэнглом. Все четверо всецело зависели от внешних обстоятельств, а потому болезненно воспринимали как презрение и подозрительность поглотившего их Ботли, так и насмешливость Лондона и утонченное любопытство Сурбитона, ожидавших в будущем. Перед каждым вставал вопрос: действительно ли они ведут себя нелепо?