Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

XXVIII. Отъезд из Чичестера

Мистер Хупдрайвер несколько раз посылал за «сестрой», а когда Джесси наконец спустилась, с натянутой улыбкой оправдал спешку юридическими осложнениями из-за стоявшего во дворе велосипеда.

– Видите ли, могут возникнуть неприятности, – пояснил он с очевидной тревогой.

– Замечательно, – ответила она вполне дружелюбно. – Поскорее позавтракаем и отправимся в путь. Хочу обсудить с вами положение вещей.

После ночного отдыха девушка стала еще прекраснее: зачесанные со лба волосы ниспадали на плечи пышными темными волнами, свободные от перчаток пальчики выглядели невинно-розовыми и прохладными. А до чего решительно она держалась! Завтрак прошел в нервной обстановке: разговор велся по-родственному, однако скупо. Официант наводил на нашего героя ужас, а множество разложенных на столе вилок пугало. И все же она называла его Крисом. Чтобы не молчать, брат и сестра развернули на столе карту ценой шесть пенсов и принялись обсуждать маршрут, но при посторонних не стали принимать конкретных решений. Банкноту в пять фунтов пришлось разменять, чтобы оплатить гостиничный счет, а поскольку мистер Хупдрайвер решил вести себя как истинный джентльмен, официант и горничная получили по полкроны, а конюху достался флорин.

– Парень на отдыхе, – без тени благодарности пробормотал конюх себе под нос.

Садиться на велосипеды на улице, на глазах у всех, также оказалось занятием крайне затруднительным и неприятным. Полицейский на противоположной стороне улицы остановился и уставился на них с откровенным любопытством. А вдруг сейчас подойдет и спросит: «Это ваш велосипед, сэр?» Что тогда делать? Драться? Или бросить машину на произвол судьбы и убежать? Поездка по центру города также прошла в тревожных предчувствиях, настолько сбивавших с толку, что тележка молочника едва избежала гибели под своевольным колесом велосипеда мистера Хупдрайвера. Это происшествие вернуло его к действительности и напомнило о необходимости крепче держать руль. На окраине наш герой вздохнул свободнее, и вскоре между путешественниками завязалась непринужденная беседа.

– Вы очень спешили выехать из Чичестера, – заметила Джесси.

– Дело в том, что я немного тревожусь. Из-за машины.

– Да, конечно, – согласилась она. – Но куда же мы держим путь?

– Если не возражаете, то повернем еще пару раз, – предложил мистер Хупдрайвер, – и проедем милю с небольшим. Я должен думать о вас, чтобы чувствовать себя спокойнее. Если нас арестуют… конечно, я волнуюсь не за себя…

Они ехали вдоль берега, и слева подступало хмурое серое море. С каждой милей, уводившей прочь от Чичестера, мистер Хупдрайвер все меньше ощущал себя преступником и все больше представал в воображении благородным рыцарем. Он мчался на великолепной машине рядом с роскошной дамой. Что бы подумали в магазине, если бы случайно его увидели? Мисс Айзекс и мисс Хоу испытали бы потрясение.

– Ах, это же мистер Хупдрайвер! – воскликнула бы мисс Айзекс.

– Не может быть! – не поверила бы мисс Хоу.

Потом фантазия нарисовала Бриггса и даже управляющего, проезжавшего мимо в легком экипаже. Что, если представить ее как сестру pro tempore?[18]18
  На время (лат.).


[Закрыть] Да, он же брат Крис. Крис… а фамилия? Проклятье! То ли Харрингтон, то ли Хартингтон – что-то в этом роде. Пока он не вспомнит, лучше обойтись без фамилии. Наверное, надо было сказать ей правду. Мистер Хупдрайвер взглянул на спутницу: она сосредоточенно смотрела прямо перед собой и выглядела слегка озадаченной. Ехала она прекрасно, причем с плотно сомкнутыми губами; сам он так не умел.

Мысли устремились в будущее. Что она будет делать? Что они оба будут делать? Вопросы не праздные. Да, он ее спас, выполнил благородную, мужественную миссию. Теперь она должна вернуться домой – даже несмотря на злую мачеху. Он должен твердо настоять на этом. Конечно, молодая леди отважна и независима, но все-таки… Интересно, есть ли у нее деньги? И сколько стоит билет второго класса из Хаванта в Лондон? Конечно, ему придется оплатить дорогу: такова обязанность джентльмена. А что потом? Проводить домой? Перед внутренним взором тут же разыгралась живая, трогательная сцена возвращения. Мачеха раскается в неописуемой жестокости – даже богатые порою страдают. Конечно, здесь же окажется пара заботливых дядюшек. Лакей объявит: «Мистер … (черт возьми, какая же фамилия?) и мисс Милтон». Женщины со слезами бросятся друг к другу, а рыцарственная фигура в коричневой спортивной куртке (все еще подозрительно новой) скромно останется в стороне. Да, он до самого конца не проявит своих чувств – только уходя, остановится в дверях в позе, достойной самого мистера Джорджа Александра[19]19
  Александр Джордж (1858–1918), урожденный Александр Гибб Самсон Джордж – английский театральный актер, продюсер и менеджер.


[Закрыть]. Медленно, с убедительной хрипотцой в голосе произнесет: «Будьте к ней добры… будьте милостивы» – и удалится с разбитым сердцем, что станет очевидно всем и каждому. Но это в будущем, а сейчас предстояло завести разговор о возвращении. Дорога оставалась свободной; наш герой догнал ее (задумавшись, он немного отстал) и поехал рядом.

– Мистер Денисон, – начала Джесси и тут же с сомнением уточнила: – Правильно? Я постоянно все забываю…

– Верно, – подтвердил мистер Хупдрайвер. («Разве Денисон? Денисон, Денисон, Денисон… О чем она говорит?»)

– Хотелось бы знать, насколько вы готовы мне помочь.

Чертовски трудно обсуждать проблемы, да еще изо всех сил крутя педали.

– Можете целиком на меня положиться, – ответил мистер Хупдрайвер, с трудом удержав вильнувший велосипед. – Спешу заверить вас, что очень хочу помочь. Не жалейте меня. По меньшей мере считайте своим верным слугой. (Стыдно, если не умеешь красиво говорить подобные слова.)

– Видите ли, я попала в крайне неловкую ситуацию.

– Если только смогу сделать что-нибудь полезное, буду счастлив.

Возникла пауза. За поворотом, между живой изгородью и дорогой, показалась расцвеченная тысячелистником и таволгой зеленая лужайка, а на ней – упавшее дерево. Мисс Милтон спустилась с велосипеда, прислонила его к камню и присела на ствол.

– Ну вот, здесь можно спокойно поговорить.

– Да, – ожидая продолжения, согласился мистер Хупдрайвер.

Она сидела молча, поставив локоть на колено и подперев кулачком подбородок, и смотрела в одну точку.

– Я решила… начать самостоятельную жизнь.

– Разумеется, – поддержал мистер Хупдрайвер. – Это вполне естественно.

– Я хочу жить своим умом. Хочу понять, что такое жизнь без прикрас. Хочу учиться. Все вокруг торопятся, куда-то мчатся, а мне необходимо время, чтобы подумать.

Мистер Хупдрайвер, пусть и слегка озадаченный, слушал с восхищением. Удивительно, как красиво и гладко она говорила! Впрочем, с таким горлышком и такими губками ничего не стоит так говорить. Он понимал, что недостоин собеседницы, однако старался соответствовать.

– Если вы позволите принудить себя к чему-то, о чем потом будете жалеть, то, конечно, поступите глупо.

– А вы не хотите учиться? – спросила мисс Милтон.

– Вот только сегодня утром обдумывал… – начал он и умолк.

Сосредоточившись на своих переживаниях, она даже не заметила этого.

– Жизнь, которую я веду, просто ужасна. Я кажусь себе пылинкой, попавшей в колесо и не способной вырваться. Я спрашиваю себя: зачем я здесь? Чтобы какое-то время просуществовать? Я задавала этот вопрос и неделю назад, и вчера. Задаю и сегодня. Дни проходят в мелочной суете. Мачеха возит меня по магазинам, люди приходят к нам на чай… В театре появляется новая пьеса, и ее надо посмотреть, чтобы убить время. Или послушать концерт. Или прочитать модный роман. А мир вращается, вращается, и это ужасно. Подобно Иисусу Навину[20]20
  Иисус Навин – библейский персонаж, согласно Ветхому Завету, предводитель еврейского народа в период завоевания Ханаана, преемник Моисея.


[Закрыть] я хочу совершить чудо и остановить это бесконечное вращение до тех пор, пока не постигну истину. Но дома это сделать невозможно.

Мистер Хупдрайвер пригладил усы и заметил задумчиво:

– Так и есть. Мир продолжает вращаться.

Легкий летний ветерок пролетел среди деревьев, поднял в воздух пух одуванчиков и дюжиной отдельных пушинок опустил прямо ему на колено, а как только ветер стих, пушинки безвольно упали в траву: некоторые, чтобы прорасти, а другие – чтобы исчезнуть. Он проводил их долгим взглядом.

– Я не могу вернуться в Сурбитон, – снова заговорила молодая леди в сером.

– Что? – дернув ус, нервно переспросил мистер Хупдрайвер. Заявление прозвучало неожиданно.

– Я хочу писать, – решительно продолжила она. – Писать книги и изменять мир. Творить добро. Вести свободную самостоятельную жизнь и распоряжаться собой. Нет, я не могу вернуться! Я хочу стать журналисткой. Да, мне говорили… но я не знаю никого, кто мог бы мне помочь прямо сейчас. Никого, к кому можно было бы обратиться. Впрочем, есть один человек – учительница из моей школы. Если бы можно было ей написать… Вот только как получить ответ?

Мистер Хупдрайвер слушал с серьезным видом.

– Я не могу больше вас беспокоить. Вы и так рискуете из-за меня…

– Это не в счет, – возразил он. – Напротив, я вдвойне рад.

– До чего любезно с вашей стороны! В Сурбитоне все построено на условностях, а я решила их отвергнуть любой ценой. Там так тесно и душно! Если бы только мне удалось освободиться от всего, что держит и мешает! Я хочу бороться за свое место под солнцем, хочу стать хозяйкой судьбы, построить карьеру, но мачеха категорически против. Сама творит что пожелает, а чтобы совесть не мучила, держит меня в строгости. Если я вернусь сейчас, признав себя побежденной… – Она умолкла, предоставив воображению собеседника дорисовать картину.

– Понимаю, – сказал мистер Хупдрайвер, думая о том, что обязан помочь. В уме он вел сложные арифметические расчеты с пятью фунтами шестью шиллингами двумя пенсами. Из всего услышанного каким-то странным образом он сделал вывод, что Джесси пыталась избежать нежелательного брака, но из скромности умолчала об этом. Его представления о жизни оставались ограниченными.

– Знаете, мистер… я опять забыла вашу фамилию.

Погруженный в размышления, мистер Хупдрайвер ее не услышал.

– Конечно, вернуться в такие условия невозможно, – заключил он задумчиво, причем уши его покраснели, а щеки запылали.

– Но как же все-таки ваша фамилия?

– Фамилия! – очнулся мистер Хупдрайвер. – Ах… Бенсон, конечно же.

– Мистер Бенсон. Право, я такая глупая: постоянно забываю фамилии. Надо записать на манжете. – Она достала маленький серебряный карандаш и записала. – Если бы только удалось отправить письмо учительнице! Я уверена, она помогла бы добиться независимости. Что надежнее: письмо или телеграмма? Наверное, письмо. В телеграмме всего не объяснишь. Да, я знаю, что она поможет.

В сложившихся обстоятельствах у джентльмена не оставалось выбора.

– В таком случае, – проговорил мистер Хупдрайвер, – если вы готовы довериться незнакомцу, мы можем продолжить путь еще день или два, пока вы не получите ответ. (Предположим, тридцать шиллингов в день в течение четырех дней: получается сто двадцать шиллингов, то есть шесть фунтов, а если три дня, тогда всего четыре фунта десять шиллингов).

– Ах какой же вы добрый!

Выражение лица спутника было красноречивее любых слов.

– Очень хорошо, спасибо. Это больше, чем я заслуживаю… – Джесси внезапно сменила тему разговора. – Сколько мы потратили в Чичестере?

– Что? – переспросил мистер Хупдрайвер, сделав вид, что не понял вопроса.

Последовал короткий спор. В глубине души он восхитился желанием леди разделить расходы. Она настаивала. В конце концов разговор вернулся к планам на день. Путешественники решили неторопливо проехать через Хавант и остановиться либо в Фархеме, либо в Саутгемптоне. Предыдущий день утомил обоих. Развернув на коленях карту, мистер Хупдрайвер случайно обратил внимание на лежавший в траве велосипед.

– Если вместо этого маленького фонарика установить большой двойной «иларум», то машина станет неузнаваемой, – заметил он ни с того ни с сего.

– Что-что?

– Да так, просто кое о чем подумал.

Оба помолчали.

– Что же, – решительно проговорила Джесси, вставая, – значит, впереди Хавант и там остановка на ланч.

– Жаль, что пришлось украсть этот велосипед, – продолжил мистер Хупдрайвер не дававшую покоя мысль. – Потому что, как ни крути, а мы его украли.

– Ерунда. Если мистер Бечемел вдруг предъявит претензии, я расскажу о его поведении всему миру… если потребуется.

– Не сомневаюсь, – восхищенно согласился мистер Хупдрайвер. – Видит бог, вы не из пугливых.

Внезапно обнаружив, что леди уже стоит, он тут же вскочил и поднял ее велосипед. Она выкатила его на дорогу. Тогда он поднял свой и задумчиво произнес:

– Интересно, как будет выглядеть эта машина, если покрасить ее в серый цвет?

Джесси обернулась и взглянула ему в лицо.

– Хотите ее скрыть?

– Просто мелькнула мысль, – беспечно ответил мистер Хупдрайвер. – Так, невзначай.

По пути в Хавант он мимоходом подумал, что разговор оказался абсолютно неожиданным, но в его жизни всегда так случалось. И хотя мудрость смотрела осуждающе, осторожность звенела монетами, а врожденное почтение к частной собственности укоризненно качало головой, в глубине сознания что-то громко кричало, приказывая отбросить все здравые рассуждения и подчиниться пьянящей мысли, что он будет ехать вместе с мисс Милтон целых два дня, а возможно, и дольше: разговаривать запросто, чувствовать себя братом, восхищаться ее стройностью и свежестью, проводить время так чудесно, что даже вообразить невозможно. Привычные фантазии уступили место надеждам, столь же неуловимым, легким и восхитительным, как летний закат.

В Хаванте мистер Хупдрайвер заскочил в расположенную на главной улице небольшую парикмахерскую, чтобы приобрести зубную щетку, маникюрные ножницы и маленькую бутылочку средства для окраски усов в темный цвет, которую со знанием дела порекомендовал продавец.

XXIX. Неожиданный случай со львом

Путешественники отправились в Кошем, где заказали легкий, но дорогой ланч, после чего Джесси отправила письмо своей учительнице. Их внимание привлекла зеленая вершина холма Портсдаун, и, оставив велосипеды в деревне, они взобрались по склону к старинному форту из красного кирпича. Отсюда, с высоты, открывался привлекательный вид на окруженный мелкими городками Портсмут, на гавань с множеством кораблей, на пролив Солент и остров Уайт, похожий на витающее в дымке голубое облачко. В гостинице пикантные бриджи Джесси каким-то чудом превратились в традиционную юбку. Мистер Хупдрайвер грациозно возлежал на траве, курил сигарету и лениво рассматривал раскинувшиеся внизу, подобно крупномасштабной карте, укрепленные городки с защитными сооружениями, напоминавшими игрушечные крепости. Расстояние до них не превышало мили. Чуть дальше виднелись небольшие поля, а за ними начинался пригород Лэндпорта с многочисленными домами, окутанными дымом. Справа, на северном берегу гавани, среди деревьев расположился город Порчестер. Одолевавшая мистера Хупдрайвера тревога притаилась в дальнем углу сознания, а живое своевольное воображение обратилось к образу Джесси. Интересно, какое впечатление он на нее произвел? Оптимистичным взглядом он окинул свой костюм и благодушно оценил предпринятые в течение последних суток действия. К счастью, мысль о бесконечном совершенстве мисс Милтон вернула его на землю.

Тем временем сама мисс Милтон вот уже час, если не больше, незаметно, но весьма пристально наблюдала за своим спутником. Смотреть на него прямо она не могла, потому что он постоянно смотрел на нее. Волнение ее немного утихло, уступив место любопытству по отношению к этому благородному, но необычному джентльмену в коричневом костюме. Вспомнились странные обстоятельства их первой встречи. Он казался ей непонятным, но необходимо учитывать, что ее знание жизни было почерпнуто исключительно из книг, а потому было равным почти нулю. И все же нельзя приравнивать неопытность и даже определенное невежество к глупости.

Молодая леди начала исследование «объекта» с проведения нескольких экспериментов. Так, она выяснила, что его знание французского языка ограничивалось фразой «S’il vous plait»[21]21
  Пожалуйста, будьте любезны (фр.).


[Закрыть], которую он, видимо, считал отличной застольной шуткой. Английский же его казался странным и неуверенным, но не таким, на каком в книгах изъяснялись представители низших слоев общества. Манеры нового знакомого выглядели в целом вполне достойными, хотя порою преувеличенно уважительными и старомодными. Однажды он даже использовал обращение «мэм». Спутник производил впечатление человека состоятельного, без определенных занятий, но ничего не знал о концертах, спектаклях и книгах. В таком случае чем же он заполнял время? Он определенно отличался душевным благородством и в то же время бесхитростностью. В конце концов мисс Милтон заключила, что прежде никогда не встречала подобного мужчину. Кого же он мог собой представлять?

– Мистер Бенсон, – заговорила она, прервав тишину.

Джентльмен перевернулся на живот и, подперев кулаком подбородок, вопросительно взглянул на нее:

– К вашим услугам.

– Вы рисуете? Вы художник?

– Знаете ли… – Он выдержал многозначительную паузу. – Вряд ли я имею право называть себя художником, хотя действительно немного рисую – так, кое-какие наброски, небольшие пейзажи. – Мистер Хупдрайвер сорвал травинку и прикусил. Скорее живое воображение, а вовсе не желание солгать подсказало добавить: – В газетах и тому подобное.

– Понимаю, – отозвалась Джесси, задумчиво глядя на него. Художники, конечно, представляли крайне разнородное сообщество, а уж гении могли выглядеть и вовсе странно.

Мистер Хупдрайвер отвернулся в сторону и снова прикусил травинку.

– Но рисую я нечасто.

– Значит, рисование нельзя назвать вашей профессией?

– Нет, конечно, – пошел на попятную наш герой. – Я занимаюсь этим крайне нерегулярно. Так, иногда что-то приходит в голову, и я переношу это на бумагу, но назвать меня художником никак нельзя.

– Получается, что постоянного занятия у вас нет?

Мистер Хупдрайвер посмотрел ей в глаза, но не увидел в них ничего, кроме чистого, лишенного подозрительности интереса. Возникло смутное желание вернуться к роли сыщика.

– На самом деле ситуация такова, – начал он, чтобы выиграть время. – Профессия у меня есть – так, ничего особенного, – но по некоторым причинам…

– О, прошу прощения за учиненный допрос.

– Не стоит извинений. Только я не могу в полной мере… так что предоставляю вам возможность домыслить. Не хочу напускать туман таинственности.

«Может быть, набраться смелости и назваться адвокатом? Во всяком случае, звучит солидно. Но об адвокатах она может что-нибудь знать».

– Кажется, я сумею догадаться, кто вы.

– Что же, попытайтесь, – великодушно позволил мистер Хупдрайвер.

– Вы приехали из какой-нибудь колонии?

– Господи милостивый! – воскликнул наш герой, стремительно разворачивая парус по ветру. – И как только вы это поняли?

(Учтите, дорогой читатель, что мистер Хупдрайвер родился и вырос в пригороде Лондона.)

– Просто догадалась, – скромно ответила Джесси.

Он изумленно вскинул брови и сорвал новую травинку.

– А учились где-то на севере Англии?

– И снова попали в десятку, – похвалил ее мистер Хупдрайвер, перевернувшись обратно на спину. – Кажется, вы ясновидящая. – Он с улыбкой покачал головой. – Продолжим. Из какой же именно колонии?

– Не знаю.

– Попытайтесь отгадать, – ободрил ее наш герой.

– Из Южной Африки, – робко предположила мисс Милтон. – Да, я почти уверена, что из Южной Африки.

– Южная Африка велика, – поддразнил он.

– Значит, я не ошиблась?

– Во всяком случае, не попали в молоко, – уклончиво ответил мистер Хупдрайвер, в то время как его воображение энергично исследовало новое пространство.

– И все-таки. Действительно Южная Африка? – настойчиво уточнила Джесси.

Глядя ей в глаза, он обнадеживающе улыбнулся.

– На мысль о Южной Африке меня навел роман Оливии Шрейнер[22]22
  Шрейнер Оливия Эмили Албертина (1855–1920) – южноафриканская англоязычная писательница и общественная деятельница.


[Закрыть]. Должно быть, вы знаете: «История африканской фермы». Главный герой Грегори Роуз очень похож на вас.

– К сожалению, «Историю африканской фермы» я не читал, но теперь обязательно прочитаю. Что представляет собой этот Грегори Роуз?

– Прочтите книгу, тогда узнаете. Это поистине удивительное место, где смешались расы и народы, а новая цивилизация вытесняет древнюю дикость. Вы выросли на земле великого вождя Кхамы?

– Нет, он правил в другой части страны, – покачал головой наш герой. – Видите ли, мы жили вблизи Йоханнесбурга, на небольшой ферме по разведению страусов.

– Кажется, там находится засушливая долина Кару, верно?

– Вы правы. К счастью, земля досталась нам даром. Да, в прежние времена там было замечательно. Но сейчас на ферме страусов уже не разводят.

В голове мистера Хупдрайвера зародился рассказ об алмазных копях, однако он умолк, чтобы дать волю воображению слушательницы. К тому же он вдруг понял, что беззастенчиво лжет, и эта мысль была ему неприятна.

– А что случилось со страусами?

– Мы их распродали, когда собрались уехать с фермы. Не возражаете, если я закурю еще одну сигарету? Да, в то время я был ребенком.

– Вам приходилось жить в окружении негров и буров?

– Совершенно верно. Причем их было так много… – подтвердил мистер Хупдрайвер, чиркая спичкой о подошву и ощущая, как его бросает в жар от взятой на себя новой ответственности.

– Ах, до чего же интересно! Знаете, я никогда не была за границей. Конечно, если не считать Парижа, Ментоны и Швейцарии.

– От путешествий быстро устаешь, – произнес наш герой, глубокомысленно затянувшись.

– Расскажите еще что-нибудь о ферме в Южной Африке. Когда я слышу о тех краях, воображение сразу оживает. Представляю целое стадо высоких страусов, которых чернокожий пастух выгоняет… наверное, на пастбище. А чем питаются страусы?

– Видите ли, – задумчиво начал мистер Хупдрайвер, – самой разной едой. У этих птиц свои причуды. Конечно, они любят фрукты и всякие овощи. Не отказываются от куриного корма. Приходится решать по обстоятельствам.

– А льва вы когда-нибудь видели?

– В наших местах они не часто встречались, – скромно ответил мистер Хупдрайвер. – Но, конечно, пару раз довелось их встретить.

– Представляю, как это страшно! Вы испугались?

Наш герой уже не на шутку пожалел, что угодил в сети Южной Африки. Он снова глубоко затянулся и обратил задумчивый взор к проливу Солент, тем временем мысленно решая судьбу грозного зверя.

– Честно говоря, я даже не успел испугаться, – наконец ответил храбрый колониальный житель. – Все произошло так быстро…

– Продолжайте, – нетерпеливо поторопила его слушательница.

– Я шел по загону, где держали птиц на откорм.

– Значит, страусов едят? – изумилась Джесси. – А я и не знала…

– Едят, причем очень часто. Особенно вкусны фаршированные страусы. Так вот, мы… точнее, я шел по этому загону и вдруг в свете луны увидел какое-то существо, которое пристально на меня смотрит. – Тут мистер Хупдрайвер покрылся потом: кажется, его история зашла в тупик. – К счастью, при мне было отцовское ружье. Но должен признаться, что страху я натерпелся изрядно. – Он снова глубоко затянулся. – Прицелился туда, где, как мне казалось, должна была находиться голова, и нажал на спуск. – Еще одна затяжка. – И лев упал.

– Замертво?

– Абсолютно. Это был один из самых удачных выстрелов в моей жизни. А ведь мне тогда едва исполнилось девять.

– Да, вы герой… А вот я наверняка закричала бы от ужаса и бросилась бежать.

– Бывают ситуации, когда бежать бесполезно. Побег означал бы смерть.

– Я еще ни разу не встречалась с человеком, убившим льва, – почтительно заключила мисс Милтон. Ее мнение о собеседнике заметно изменилось.

Наступила продолжительная пауза. Казалось, Джесси обдумывает новые вопросы. Мистер Хупдрайвер поспешно достал часы и, показывая ей время, спросил:

– Послушайте, вам не кажется, что пора двигаться дальше?

Лицо нашего героя пылало, уши стали ярко-красными, но спутница объяснила его смущение врожденной скромностью. Он тяжело поднялся: его совесть теперь была отягощена убийством льва – и подал спутнице руку, чтобы помочь встать. Путешественники спустились в Кошем, забрали велосипеды и неторопливо поехали вдоль северного побережья обширной бухты. Однако мистер Хупдрайвер больше не чувствовал себя счастливым: в памяти крепко-накрепко застряла чудовищная, бесстыдная ложь. И зачем только он врал? К счастью, Джесси больше не расспрашивала о Южной Африке, по крайней мере вплоть до Порчестера, а рассуждала о возможности жить самостоятельно и о том, как отягощают людей цепи традиций. Она говорила так одухотворенно, что сознание нашего героя пришло в крайнее возбуждение. В прибрежной заводи возле замка ему удалось поймать несколько крабов. В Фархеме они остановились, чтобы выпить чаю, и отправились дальше на запад при весьма вдохновляющих обстоятельствах, о которых я сообщу, когда придет время.