Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

XXV. Завершение самого удивительного дня

Оставшуюся часть ночного путешествия мистер Хупдрайвер вел себя так же, как прежде, уверенно и достойно. Благодаря удаче и тому обстоятельству, что сельские дороги неизменно ведут в ближайший город, в конце концов наши путешественники приехали в Чичестер. Поначалу показалось, что все в городе уже спят, однако окна гостиницы «Красная» по-прежнему излучали теплый желтый свет. Впервые в жизни наш герой отважился переступить порог первоклассного отеля, но тем вечером его ничто не страшило.

– Значит, вы все-таки нашли свою молодую леди, – одобрительно заметил конюх, оказавшийся одним из тех, кого мистер Хупдрайвер расспрашивал днем.

– Да, случилось небольшое недоразумение, – ни на миг не замешкавшись, ответил наш герой. – Сестра уехала в Богнор, но я ее догнал и вернул. У вас здесь очень хорошо. И луна светит просто божественно!.. Мы уже поужинали, спасибо, – продолжил он. – К тому же невероятно устали. Ведь ты не голодна, Джесси?

Какое счастье быть рядом с ней, пусть даже в качестве выдуманного брата, и называть вот так просто: Джесси! И мистер Хупдрайвер с гордостью подумал, что держится великолепно.

– Спокойной ночи, сестричка, – пожелал он благодушно. – Приятных сновидений. А я, пожалуй, посмотрю газету и потом тоже лягу.

«Вот это жизнь!» – добавил он мысленно.

Так галантно мистер Хупдрайвер завершил самый удивительный день своей жизни. Вы, конечно, помните, что начался этот день в Мидхерсте, на рассвете, с дежурства у окна маленького гостевого дома напротив гостиницы «Ангел». Но только представьте, сколько событий произошло с тех пор! Преданный рыцарь поймал себя на середине зевка, достал часы, увидел, что уже половина двенадцатого, и, по праву чувствуя себя героем, отправился в постель.

XXVI. Интермедия в Сурбитоне

Здесь, по милости всемогущего сна, вновь наступает перерыв в повествовании. Исполненные безрассудства молодые люди спокойно лежали в кроватях, а их умные головы были полны причудливых снов. Однако благодаря бездействию главных персонажей на ближайшие восемь часов, если не больше, мир был избавлен от дальнейшего развития событий. Возможно, вас удивит, но оба спали крепким здоровым сном. Девушка – на что способны современные девушки, может сказать только миссис Линн Линтон[17]17
  Линтон Элиза Линн (1822–1898) – английская писательница, автор более двадцати романов, первая в Великобритании женщина-журналист.


[Закрыть] – без тени смущения разделяла общество совершенно незнакомого мужчины низкого происхождения и считала, что находится в полной безопасности, больше того – даже немного гордилась этим приключением. А мистер Хупдрайвер вел себя как оптимистичный идиот. Украл велосипед, похитил молодую леди, присвоил чужие имя и фамилию и со всем этим добром явился в недоступную по средствам гостиницу, а теперь даже во сне восхвалял себя за вопиющую, ни с чем не сравнимую глупость. Бывают ситуации, когда склонный к морализаторству романист может лишь горестно заломить руки и позволить событиям развиваться независимо от его замысла. Мистер Хупдрайвер не думал о том, что завтра же утром его могут арестовать за похищение велосипеда, а в Богноре, помимо печального рудимента Бечемела (с которым нас, к счастью, больше ничто не связывает), в таверне остался заказанный им стейк, давно превратившийся в угли, в спальне наверху лежит брезентовая сумка, а в сарае в качестве залога крепко-накрепко заперт тяжеловесный старомодный велосипед. Он не думал о том, что завтра превратится в пропавшего постояльца и по всему морскому побережью начнутся поиски его тела.

А ведь мы до сих пор ни разу не заглянули в охваченный тревогой дом в Сурбитоне – несомненно, уже знакомый вам по иллюстрированным интервью, где безутешная мачеха…

Здесь необходимо пояснить, что эта мачеха прекрасно вам известна. Да, я приготовил небольшой сюрприз: она – пишущий под псевдонимом Томас Плантагенет одаренный автор остроумной и смелой книги «Душа без оков» и просто замечательная женщина, хотя и несколько странная. Настоящая ее фамилия – Милтон. Она вдова, причем очаровательная, и всего на десять лет старше падчерицы, а свои самые дерзкие романы неизменно посвящает светлой памяти своего мужа, чтобы показать, что в них нет ничего личного. Несмотря на литературную репутацию (романистка всегда говорила о себе как о страдалице за правду, потому что критики подвергали ее непристойные сочинения разгромам длиной в целую колонку) – так вот, несмотря на литературную репутацию, миссис Милтон была одной из самых респектабельных особ, каких только можно вообразить. Она благопристойно обставляла дом, благопристойно одевалась, придерживалась строгих понятий о том, с кем следует водить знакомство, а от кого лучше держаться подальше, регулярно посещала церковь и даже время от времени причащалась, а падчерицу Джесси воспитывала в такой строгости, что даже не позволяла читать «Душу без оков». Разумеется, Джесси прочитала роман, после чего перешла к еще более прогрессивной литературе. Миссис Милтон строго воспитывала девочку и препятствовала ее развитию, отчего в семнадцать лет та все еще оставалась примерной умненькой школьницей (какой вы ее видели), далекой от того узкого кружка творческих знаменитостей, который собрала вокруг себя Томас Плантагенет. Миссис Милтон знала, что Бечемел – дурной мужчина. Но дурной мужчина совсем не то же, что дурная женщина; она принимала журналиста в своем доме, чтобы показать, что ничего не боится, причем о Джесси даже не подумала, поэтому известие о побеге разочаровало ее вдвойне, так как узнать руку Бечемела ничего не стоило. Она сразу сделала то, что следовало сделать, а именно наняла фаэтон и принялась объезжать близких друзей, плакать и твердить, что не знает, как теперь поступить. Даже если бы Джесси доводилась ей родной дочерью, объездить больше людей и еще горше плакать она не смогла бы, настолько глубокими и искренними казались переживания. Впрочем, она не только демонстрировала эти чувства, но и действительно их испытывала.

Успешная писательница и еще более успешная тридцатидвухлетняя вдовушка (даже ругая ее произведения, критики неизменно добавляли, что Томас Плантагенет – очаровательная особа), миссис Милтон однажды с удивлением и досадой обнаружила, что падчерица выросла и расцвела, а потому постаралась держать ее в тени. Джесси, в свою очередь, с четырнадцати лет возражая против любой мачехи вообще, направила свои негативные чувства на конкретную женщину. Соперничество между ними постепенно росло, так что ссора могла вспыхнуть из-за оброненной шпильки или разрезанных острым ножом книжных страниц. Однако злых намерений мисс Милтон не вынашивала и вела себя так из-за глупого эгоизма, поэтому, когда катастрофа свершилась, она испытала искреннее раскаяние и сожалела о своем поведении.

Не трудно представить многочисленные утешительные речи со стороны друзей. Западный Кенсингтон, Ноттинг-Хилл и Хэмпстед – некогда богемные, а ныне благопристойные литературные окрестности Лондона – полнились сочувствием. Преданные почитатели, которых у прелестной пишущей леди набралось на целый отряд, выражали тревогу, сочувствие, энергичное стремление помочь, давали ценные советы и предупреждали об опасности – иными словами, делали все, что требовалось в подобных случаях. «Есть новости о Джесси?» – таким вопросом неизменно начиналась добрая дюжина грустных, но интересных бесед. В мужском обществе потрясенная мачеха плакала значительно меньше, чем в окружении дам, но оттого выглядела еще более милой и трогательной. В течение трех дней: среды, четверга и пятницы – никаких сведений о беглецах не поступало. Было известно лишь то, что Джесси надела новый серый костюм с оригинальной, застегивавшейся у колен юбкой, села на велосипед с накачанными шинами и мягким, покрытым люфой сиденьем и рано утром уехала из дома, взяв два фунта семь шиллингов и серую дорожную сумку. Мачехе она оставила краткую записку – своего рода декларацию независимости и утверждения собственного «я», снабженную крайне раздражающими цитатами из «Души без оков», но не раскрывавшую планов. Записка демонстрировалась лишь избранным друзьям, да и то в условиях строжайшей секретности.

Однако в пятницу вечером, запыхавшись, явился один из верных поклонников, корреспондент по фамилии Виджери, в числе первых услышавший о случившемся несчастье. Он только что вернулся из путешествия по графству Суссекс – рюкзак по-прежнему оставался у него за спиной – и сбивчиво сообщил, что в городке Мидхерст, в баре гостиницы «Ангел», буфетчица живо описывала молодую леди в сером. Описание не оставило сомнений. Но кто тот мужчина в коричневом костюме?

– Бедная обманутая девочка! – вскричала миссис Милтон, задыхаясь и хватаясь за сердце. – Я должна немедленно броситься на ее поиски!

– Сегодня это уже невозможно, – возразил галантный Виджери. – Поездов больше нет. Я узнал по пути сюда.

– Материнская любовь и тревога, – призналась миссис Милтон, – вот что я испытываю.

– Знаю, – проговорил джентльмен с чувством, ибо никто не восхищался его фотографиями пейзажей более пылко, чем миссис Милтон. – Девочка этого не заслуживает.

– О, не осуждайте бедняжку! Она всего лишь поддалась дурному влиянию!

Мистер Виджери искренне желал помочь и выразил сожаление, что на этом его осведомленность заканчивалась. Может быть, ему стоит поехать за беглянкой и вернуть ее домой? Он сразу пришел сюда, потому что знал, как она тревожится.

– Какой вы добрый! – отозвалась миссис Милтон, инстинктивно сжав крепкую руку друга. – Подумать только, что может случиться с моей девочкой! Это ужасно! – Она посмотрела в камин, который растопила, как только он вошел. Теплый свет упал на темно-лиловое платье, оставив лицо в густой тени. Такая нежная, такая хрупкая для тяжких переживаний! – Мы должны отправиться на поиски. – Она была полна решимости. – Не знаю никого, кроме вас, кто мог бы поехать со мной.

– Он обязан на ней жениться, – постановил мистер Виджери.

– У нее нет родственников! У нас никого нет. Да, две одинокие женщины… совсем беспомощные.

Так говорила светловолосая хрупкая леди, которую те, кто знал ее лишь по книгам, считали особой дерзкой, сладострастной и даже… похотливой! А все оттого, что она обладала великодушием и ярким интеллектом. Ее невыразимое страдание потрясло мистера Виджери.

– Миссис Милтон, – проговорил он срывающимся голосом. – Хетти!

Она взглянула на него, и взрыв страсти, казалось, был неотвратим.

– Не сейчас, – остановила его миссис Милтон. – Прежде я должна ее найти.

– Да, – с глубоким чувством согласился мистер Виджери (он относился к тем большим толстым мужчинам, которые способны испытывать глубокие чувства). – Но позвольте вам помочь. Хотя бы позвольте помочь.

– Сможете ли вы найти время? – спросила она. – Для меня.

– Для вас…

– Но что же я могу сделать? Что мы можем сделать?

– Поедем в Мидхерст. Последуем за ней. Найдем ее. Она была в Мидхерсте в четверг вечером, то есть вчера, а потом уехала из города на велосипеде. Не теряйте мужества! – призвал мистер Виджери. – Нам еще удастся ее спасти!

Миссис Милтон снова сжала надежную руку.

– Не теряйте мужества! – повторил он, вдохновленный столь теплым приемом.

За дверью послышались шаги и голоса. Она тут же отвернулась к камину, а он поспешно опустился в большое кресло, прекрасно соответствовавшее его комплекции. Дверь распахнулась, и горничная впустила мистера Дэнгла, который с любопытством оглядел и хозяйку, и гостя. Здесь явно что-то происходило: он слышал скрип кресла, а покрасневшая миссис Милтон с подозрительной поспешностью пустилась в объяснения:

– Вы тоже мой верный друг. Наконец-то мы получили известие о ней.

Преимущество, несомненно, было у Виджери, однако Дэнгл решил продемонстрировать свою находчивость и в конце концов, к огромному неудовольствию соперника, тоже был включен в состав экспедиции в Мидхерст. А вскоре к ним присоединился и молодой мистер Фиппс – бесконечно преданный, пылкий, но немногословный юноша с безупречным воротничком. Джентльмены пообещали втроем обыскать местность. Миссис Милтон немного приободрилась, но не сумела скрыть того, что глубоко тронута, и не знала, как отблагодарить добрых друзей. Голос ее сорвался, и она шагнула к выходу. Будучи человеком действия, а не слова, молодой Фиппс тут же подскочил и, опередив других джентльменов, распахнул перед ней дверь.

– Миссис Милтон невероятно страдает, – заметил Дэнгл, обращаясь к Виджери. – Мы должны сделать для нее все возможное.

– Восхитительная женщина, – прочувствованно отозвался Виджери. – Такая утонченная, такая изысканная, такая многогранная… И так глубоко переживает!

Молодой Фиппс промолчал, хотя и его переполняло сострадание.

А еще кто-то смеет утверждать, что век рыцарства миновал!

Но это лишь интермедия, призванная дать нашим бродягам время, достаточное для крепкого здорового сна. Поэтому сейчас мы не станем рассказывать о начале спасательной экспедиции, как не станем описывать простое, но элегантное серое платье миссис Милтон, свободную куртку и дорожные ботинки крепкого Виджери, изысканный костюм стройного Дэнгла и брюки в яркую клетку, украшавшие ноги Фиппса. Через некоторое время все эти люди вновь предстанут перед нами, а пока постарайтесь напрячь фантазию и представить, как Виджери, Дэнгл и Фиппс прочесывают городок Мидхерст, стремясь превзойти друг друга. Мистер Виджери проявил несравненный талант к расспросам, мистер Дэнгл превзошел самого себя в умозаключениях, и только бедняга Фиппс явно уступал им во всем, что и сам заметил, а потому предпочел коротать время вместе с миссис Милтон – страдая так, как умеют страдать юнцы по всему свету. Миссис Милтон остановилась в гостинице «Ангел» и выглядела очень печально и в то же время очаровательно. В субботу, во второй половине дня, мистер Виджери оплатил счет, и экспедиция отправилась дальше, в Чичестер. Но к тому времени наши беглецы…

Впрочем, скоро вы все узнаете.

XXVII. Пробуждение мистера Хупдрайвера

Мистер Хупдрайвер шевельнулся, открыл глаза, бессмысленным взглядом обвел комнату и сладко зевнул. Тонкое постельное белье мягко обнимало славно отдохнувшее тело. Он задрал к потолку острый нос, возвышавшийся над жидкими усиками и особенно выделявшийся своей краснотой на фоне белой подушки. Когда наш герой снова зевнул, нос сморщился, но тут же вернулся в обычное состояние. Некоторое время мистер Хупдрайвер пребывал в полусонном состоянии, а потом к нему стала возвращаться память. Из-под простыни показался неопределенного цвета вихор, выглянул сначала один водянисто-серый глаз, а затем и второй. И вот, наконец, кровать взволновалась, и из-под одеяла вытянулась худая шея, а взгляд вновь прошелся по комнате, теперь уже вполне осознанный. Думаю, здесь следует пояснить: наш герой прикрывался одеялом потому, что его ночная рубашка осталась в Богноре, в брезентовом мешке. Он зевнул в третий раз, протер глаза и причмокнул губами. Память уже полностью к нему вернулась. Погоня, гостиница, дерзкое вторжение в ресторан, стремительный набег на гостиничный двор, угон велосипедов, лунный свет… Наш герой резко откинул одеяло и сел на краю кровати. С улицы доносились звуки поднимаемых ставен, отпираемых дверей, цоканье копыт по мостовой и скрип колес. Мистер Хупдрайвер посмотрел на часы: половина седьмого. Потом он снова окинул взглядом богато обставленную комнату и восторженно выдохнул:

– Господи! Значит, все-таки это не сон. – И, почесывая розовую ступню, пробормотал: – Хотелось бы знать, во что обойдется этот шикарный номер.

Мистер Хупдрайвер потеребил свои скромные усы и беззвучно рассмеялся:

– Однако как стремительно все произошло! Ворвался и увел девушку прямо из-под его носа. Отлично спланированная операция. Можно сказать, ограбление на большой дороге! Разбойник напал и тотчас скрылся! Должно быть, ему сейчас чертовски не по себе. А история с велосипедами? Ничего не скажешь, славно получилось!

Мистер Хупдрайвер внезапно умолк. Брови его недоуменно поднялись, а рот открылся. Вспомнив, в каком угаре он действовал накануне, наш герой прошептал:

– Ничего себе!

Еще ни разу эта неприятная мысль не приходила ему в голову, но, как правило, при свете дня события оцениваются более трезво.

«Черт возьми, ведь я же украл проклятый велосипед!» – мелькнуло в голове предательское понимание.

– Ну и что? – на миг задумавшись, спросил наш герой вслух, и выражение его лица тотчас подсказало ответ.

Потом он снова подумал о молодой леди в сером и постарался представить случившееся в героическом свете. Однако рано утром, да еще на голодный желудок (как со свойственной им прямолинейностью заявляют доктора) героизм рождается труднее, чем при свете полной луны. Вчера вечером все происходившее казалось восхитительным, блестящим, но совершенно естественным подвигом.

Мистер Хупдрайвер протянул руку, взял со стула куртку, положил на колени, достал из маленького билетного кармана деньги и пересчитал.

– Четырнадцать шиллингов шесть с половиной пенсов, – подытожил он задумчиво, зажав монеты в левой руке, а правой потирая подбородок, затем похлопал по нагрудному карману и убедился, что бумажник на месте. – Значит, всего осталось пять фунтов четырнадцать шиллингов шесть с половиной пенсов.

Он снова погрузился в размышления: «Это не страшно. Вот велосипед – это серьезно… Но не возвращаться же в Богнор. Конечно, можно отправить машину с посыльным: приложить записку, поблагодарить за аренду. Написать, что больше не нужна».

Наш герой ухмыльнулся и принялся сочинять восхитительно нахальное письмо: «Мистер Хупдрайвер шлет наилучшие пожелания…» – однако скоро серьезный настрой вернулся.

«Можно было бы за час съездить туда и обратно, чтобы обменять велосипеды. Мой слишком уж стар и плох… тот тип в коричневом костюме жутко разозлится. Может быть, даже постарается упечь меня за решетку. И тогда Джесси окажется в положении куда более опасном. Что ни говори, а я – ее странствующий рыцарь. Из-за этого возникает масса сложностей».

Бесцельно блуждавший взгляд упал на тазик для умывания. «Интересно, зачем им здесь миска для сливок?» – мимоходом подумал мистер Хупдрайвер.

«Лучшее, что можно предпринять, это как можно скорее отсюда убраться. Наверное, она захочет вернуться домой, к родным. Вот только что делать с велосипедом? Какая досада!»

Ощутив прилив энергии, он вскочил с кровати, чтобы привести себя в порядок, и только сейчас с ужасом вспомнил, что все туалетные принадлежности остались в Богноре.

– Вот это да! – буркнул мистер Хупдрайвер и, присвистнув, принялся подсчитывать прибыль и убытки. – Прибыль – очаровательная сестренка и отличный велосипед в придачу. А что взамен? Так, всякая ерунда: зубная щетка, расческа, чистое белье, ночная рубашка, носки и прочие мелочи. Ничего не поделаешь, придется обойтись тем, что есть.

Он оделся, а когда дело дошло до волос, попытался пригладить непослушные вихры ладонями. Результат не порадовал.

– Наверное, надо выйти и где-нибудь побриться, а заодно купить расческу и прочее. Но ведь все стоит денег. Пожалуй, я пока еще не слишком оброс, – успокоил себя наш герой.

Он провел рукой по подбородку, внимательно посмотрелся в зеркало, старательно подкрутил жалкие усы и задумался о своей внешности. Повернулся влево, потом вправо. На лице появилось выражение крайнего недовольства.

– Что толку себя рассматривать, Хупдрайвер? – заметил он с иронией. – Худосочный ты тип. Плечи узкие, сам тощий.

Он уперся руками в туалетный стол и, задрав подбородок, продолжил критически:

– Да уж… Что за шея! Да еще такой заметный кадык!..

Не сводя глаз с зеркала, мистер Хупдрайвер сел на кровать и задумался: «Если бы я занимался спортом, нормально питался, если бы меня не выпихнули из дурацкой школы прямиком в дурацкий магазин… Но что тут скажешь? Родители ничего не понимали. Учитель, конечно, должен был знать, но бедный старый дурак ни о чем не думал! И все же, когда встречаешь такую девушку, становится грустно… Интересно, что подумал бы обо мне Адам как о представителе рода человеческого? Цивилизация, а? Наследство веков! Я же ничтожество! Ничего не знаю, ничего не умею… разве только немножко рисовать. Почему я не стал художником? Наверное, смог бы… Да, при дневном свете мой костюм выглядит позорно дешевым… Ничего не поделаешь, Хупдрайвер. Не лги хотя бы самому себе. Роль дамского угодника не для тебя, как ни крути. Но ведь существуют и другие понятия. Ты можешь помочь молодой леди – и поможешь. Наверное, она вернется домой. Да и с велосипедом придется разобраться, парень. Вперед, Хупдрайвер! Даже если ты не красавец, это еще не повод сидеть здесь и ждать, когда тебя поймают. Разве не так?»

Достигнув, таким образом, некоего мрачного перемирия с самим собой, он снова попытался пригладить волосы и вышел из комнаты, чтобы заказать ранний завтрак и поскорее отправиться в путь, а пока завтрак готовили, прошелся по Саут-стрит и купил необходимые мелочи.

– Расходов не жалеть, – пробормотал он, доставая из кармана монету в полсоверена.