Текст книги "Колеса судьбы"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

XXXII. Странствующий рыцарь Хупдрайвер

Как сообщил мистер Дэнгл, он оставил беглецов на обочине дороги примерно в паре миль от Ботли. До его появления мистер Хупдрайвер с огромным интересом узнавал от образованной спутницы названия самых простых придорожных цветов. Вокруг веселыми компаниями росли седмичники и зверобой, возвышались стебли иван-чая, пестрели аронники, васильки и лютики. Да, названия простых растений оказались довольно мудреными.

– Видите ли, в Южной Африке цветы совсем другие, – оправдал свое невежество наш герой, благо фантазия снова его не подвела.

Внезапно раздался стук копыт и скрип колес, и, бесцеремонно нарушая безмятежную тишину летнего вечера, по дороге промчался человек. Раскачиваясь из стороны в сторону и отчаянно жестикулируя из-за крупа неведомо куда несшей лошади, он окликнул Джесси, без видимой причины метнулся к живой изгороди и скрылся – очевидно, для того, чтобы исполнить предписанное судьбой. Прежде чем наши путешественники успели вскочить и схватить велосипеды, мимо них, подобно устрашающему видению, пролетела двуколка и, виляя по дороге из стороны в сторону еще отчаяннее, чем это делал велосипед мистера Хупдрайвера, скрылась за поворотом.

– Он знает, как меня зовут, – испуганно пролепетала Джесси. – Да, точно, это был мистер Дэнгл.

– А все из-за велосипедов, – одновременно с ней озабоченно проговорил мистер Хупдрайвер. – Надеюсь, он не пострадает.

– Это был мистер Дэнгл, – в ужасе повторила Джесси.

На сей раз спутник ее услышал и испуганно вздрогнул. Брови его в изумлении изогнулись.

– Что? Неужели кто-то из ваших знакомых?

– Да.

– О господи!

– Он искал меня, – без тени сомнения продолжила Джесси. – Точно. Он окликнул меня прежде, чем лошадь понесла. Его послала мачеха.

Мистер Хупдрайвер в очередной раз пожалел, что не вернул велосипед владельцу, поскольку до сих пор смутно представлял отношения между Бечемелом и миссис Милтон. Он считал, что честность – лучшая политика. Не всегда, но часто. Оглядевшись по сторонам, наш герой решил немедленно действовать.

– Значит, он гонится за нами? Тогда непременно вернется. Но сейчас он мчится вниз с холма, а потому наверняка не скоро сможет остановиться.

Джесси вывела машину на дорогу и стала подниматься на сиденье. Все еще внимательно глядя на поворот, поглотивший Дэнгла, мистер Хупдрайвер последовал ее примеру. Вот так, на закате, наши путешественники продолжили бегство, теперь в направлении деревни Бишопс-Уолтхэм, причем наш герой занял самое опасное место – в арьергарде – и ехал, постоянно оглядываясь и рискованно виляя. Из-за него Джесси время от времени приходилось снижать скорость. Рыцарь тяжело дышал и ненавидел себя за то, что не может закрыть рот. После часа упорной гонки беглецы оказались в Винчестере, причем непойманными. На темных, освещенных желтыми фонарями улицах не было видно ни Дэнгла, ни какой-либо иной опасности. Однако мистер Хупдрайвер побоялся останавливаться в таком густонаселенном месте и вежливо, но твердо настоял на необходимости заправить фонари и отправиться дальше, в сторону Солсбери, несмотря на то что среди живых изгородей уже начали шнырять летучие мыши, а в небе ярко засияла вечерняя звезда. От Винчестера дороги расходились во все стороны, и, чтобы избавиться от преследования, следовало резко повернуть на запад. Увидев поднимавшуюся в сумерках яркую желтую луну, мистер Хупдрайвер вспомнил отъезд из Богнора. Однако хотя и луна, и общая атмосфера оставались прежними, чувства его заметно отличались. Выехав из Винчестера, путешественники продолжили путь в полном молчании. Оба выбились из сил. Даже ровная дорога давалась с трудом, а каждый небольшой пригорок требовал невероятных усилий. В результате пришлось остановиться на ночлег в процветающей деревенской гостинице. Приятного вида хозяйка встретила их радушно, не выказав ни удивления, ни любопытства.

По пути в комнату, где был накрыт ужин, мистер Хупдрайвер взглянул в приоткрытую дверь и в клубах табачного дыма, за столом, заставленным стаканами и пивными кружками, заметил три с половиной лица (вторая половина четвертого лица осталась скрытой от глаз), а вдобавок услышал фразу одного из сидевших за столом. До этого мгновения наш герой чувствовал себя гордым и счастливым человеком – скорее всего путешествующим инкогнито наследником баронета. С бесконечным достоинством поручив велосипеды заботам странного слуги, он с галантным поклоном распахнул перед Джесси дверь. Он представлял, как отовсюду доносятся вопросы: «Кто это?» – и тут же следуют ответы: «Какая-то богатая пара. Посмотри на их велосипеды». Потом воображаемые зрители принимаются рассуждать о моде на велосипедные прогулки, о том, как судьи, биржевые маклеры, актрисы – иными словами, весь бомонд – отправляются в путь на велосипедах и зачастую, не желая останавливаться в больших отелях и сторонясь городских толп, предпочитают оригинальный отдых в сельской местности. Потом наблюдатели непременно заметят особое благородное очарование вошедшей леди и скромное достоинство сопровождавшего ее статного голубоглазого кавалера со светлыми усами. Заметят и многозначительно переглянутся. «Вот что я скажу, – негромко и проникновенно проговорит один из мудрых деревенских стариков. – Наверняка это какой-нибудь баронет развлекается, не желая себя называть. А может, даже кто поважнее».

Да, такие сцены рисовало богатое воображение мистера Хупдрайвера еще за миг до того, как он услышал фразу, перевернувшую его гармоничный мир. Как именно звучала эта фраза, не должно нас интересовать: это было насмешливое замечание в духе Стрефона[24]24
  Стрефон – персонаж сказочной комической оперы А. Салливана и У. Гилберта.


[Закрыть]. Если вам, дорогая леди, очень хочется узнать подробности, то сделать это очень просто: всего лишь наденьте современный велосипедный костюм, выберите спутником самого хлипкого из ваших знакомых и в ближайшую субботу отправляйтесь в любой трактир, где собираются здоровые сельские жители. Там вы услышите множество замечаний, подобных тем, которые донеслись до слуха благородного мистера Хупдрайвера. Возможно, даже больше, чем вам будет угодно.

Следует добавить, что слова эти касались непосредственно нашего героя. Сделавший замечание посетитель таверны выразил полное неверие в высокое социальное положение мистера Хупдрайвера и одним точным ударом разбил все светлые мечты, которые так радовали и вдохновляли его воображение. Глупое счастье мгновенно развеялось словно сон. Ответить было нечем, как всегда нечем ответить на откровенную грубость. Не исключено, что обидчик получил моральное удовлетворение от того, что сбил спесь с самодовольного простака, а возможно, даже не заподозрил, что выстрел попал в цель. Не задумываясь, выпалил первое, что пришло в голову, как мальчишка механически бросает камень в птицу. Однако пуля не только сбила глупую спесь, но и глубоко ранила жертву, вульгарно задев мисс Милтон.

Судя по ее поведению, Джесси ничего не услышала. Однако во время ужина, накрытого в отдельной маленькой комнате, наш герой хранил сосредоточенное молчание, хотя спутница жизнерадостно болтала. Через пеларгонии на открытом окне из общего зала долетали обрывки невнятного разговора, время от времени прерываемого грубым смехом. Мистеру Хупдрайверу казалось, что говорят по-прежнему о них, и на вопросы он отвечал рассеянно. Вскоре Джесси сказала, что устала, и ушла в свою комнату. Оставаясь джентльменом, мистер Хупдрайвер открыл перед ней дверь и с поклоном пропустил вперед, а пока она поднималась по лестнице наверх и заворачивала за угол, где под чучелами птиц висел барометр, внимательно прислушивался, в страхе ожидая новых оскорблений. Затем он вернулся в комнату, остановился на коврике перед камином и, услышав очередной взрыв смеха, презрительно пробормотал:

– Хамы!

За ужином он неустанно сочинял язвительный ответ, остроумную презрительную речь, которой собирался уничтожить невежественных противников. Да, он пригвоздит их к позорному столбу так, как положено аристократу: «Называете себя англичанами, а сами оскорбляете женщину!» Потом, возможно, запишет имена и адреса, пригрозит пожаловаться местному сквайру, пообещает, что не оставит дело без последствий, и удалится, бросив обидчиков в испуганном оцепенении. Да, именно так следует поступить.

– Разберусь с ними по-своему, – яростно заключил мистер Хупдрайвер и больно дернул себя за усы.

Чтобы подогреть решимость, он освежил в памяти оскорбительные слова и, повторив основные положения своей обличительной речи, откашлялся, сделал три шага в направлении двери, но остановился и даже вернулся на коврик перед камином. Для воплощения благородного замысла не хватило мужества. Но разве он не странствующий рыцарь? Разве не обязан путешествующий инкогнито баронет осадить и поставить на место неотесанных мужланов? А что, если взглянуть на ситуацию с иной точки зрения и проявить великодушие? Достойны ли убогие сельские жители пристального внимания благородного горожанина? Нет, ни шагу назад, все это не больше чем трусливые отговорки. Надо идти!

Даже по пути к двери внутренний голос твердил, что он поступает как вспыльчивый дурак, однако мистер Хупдрайвер зашагал еще решительнее, прошел по холлу, миновал бар и достиг зала, откуда донеслись оскорбительные фразы, рывком распахнул дверь, остановился на пороге и окинул компанию мрачным взглядом. «Сделаешь еще хуже», – попытался остановить его все тот же внутренний скептик. В зале сидели пятеро. Толстый пожилой человек с несколькими подбородками расположился с длинной трубкой в кресле у камина и благодушно пожелал мистеру Хупдрайверу доброго вечера. Бодрый молодой человек, скрестив ноги в гетрах, покуривал короткую трубку. Маленький бородатый человечек смеялся, широко открыв беззубый рот. Представительный человек среднего возраста в плюшевой куртке, с ясными глазами просто сидел в расслабленной позе. И наконец, светловолосый молодой человек в желтовато-коричневом готовом костюме и белом галстуке лениво потягивал пиво.

– Хм, – сурово кашлянул мистер Хупдрайвер и зловещим, не допускающим вольностей тоном добавил: – Добрый вечер.

– Приятный сегодня выдался денек, – заметил молодой человек в белом галстуке.

– Приятный, – медленно подтвердил мистер Хупдрайвер, аккуратно подвинул коричневое кресло к камину и сел.

Давайте же узнаем, как он начал свою речь.

– Дороги здесь очень хороши, – продолжил молодой человек в белом галстуке.

– Очень хороши, – недружелюбно взглянув на него, снова согласился мистер Хупдрайвер: надо же было что-то сказать. – Дороги здесь хороши, погода приятная, но я пришел к вам, чтобы заявить, что некоторые местные жители ведут себя чертовски отвратительно. Да, чертовски отвратительно!

– О! – воскликнул молодой человек в гетрах, очевидно, только что обнаружив на них перламутровые пуговицы. – Как это?

Мистер Хупдрайвер уперся ладонями в колени и крайне агрессивно выставил локти. В глубине души он ругал себя за нелепую прихоть бросить вызов этим львам. В том, что здесь собрались львы, сомневаться не приходилось, но теперь оставалось одно: идти до конца. Хорошо хоть, пока удавалось дышать относительно ровно. Наш герой уперся взглядом в лицо толстяка с несколькими подбородками и медленно, веско проговорил:

– Я приехал сюда, сэр, – здесь он сделал паузу, чтобы надуть щеки, – с леди.

– Причем с очень симпатичной леди, – добавил человек в гетрах и склонил голову набок, чтобы рассмотреть спрятавшуюся в тыльной части голени перламутровую пуговицу. – Да, с очень симпатичной леди.

– Я приехал сюда, – повторил мистер Хупдрайвер, – с леди.

– Слава богу, мы и сами это видели, – странным сиплым голосом подтвердил обладатель подбородков. – Не вижу в этом ничего особенно необычного.

Мистер Хупдрайвер кашлянул:

– Я приехал сюда, сэр…

– Да слышали уже, – дерзко перебил его маленький человечек с бородой, ехидно хихикнул и добавил: – Даже успели выучить наизусть.

На некоторое время мистер Хупдрайвер потерял мысль и, гневно взглянув на маленького человечка с бородой, постарался вспомнить заранее заготовленные слова. Повисла напряженная пауза.

– Вы говорили, что приехали сюда с леди, – очень вежливо напомнил ему молодой человек в белом галстуке.

– Да, с леди, – задумчиво повторил тот, который рассматривал свои гетры.

Человек в плюшевой куртке, до этой минуты переводивший острый, внимательный взгляд с одного собеседника на другого, теперь в ожидании уставился на мистера Хупдрайвера, словно побуждая того продолжить.

– Когда мы со спутницей проходили мимо этой двери, – с неожиданной яростью проговорил мистер Хупдрайвер, – какой-то подлец произнес пару слов.

– Ну-ну, осторожнее! – остановил его толстяк с несколькими подбородками. – Будьте добры, прекратите нас обзывать.

– Минуточку! – возразил мистер Хупдрайвер. – Обзывать начал вовсе не я.

– А кто же? – уточнил владелец подбородков.

– Я не называю никого из вас конкретно грязным подлецом, так что не спешите с выводами. Вот только кто-то в этой комнате произнес слова, показавшие, что он недостоин даже того, чтобы вытирать об него ботинки. Поэтому с должным почтением к тем джентльменам, которые действительно являются джентльменами, – здесь мистер Хупдрайвер оглянулся в поисках поддержки, – я хочу узнать, кто именно это был.

– Зачем? – осведомился щеголь в белом галстуке.

– Чтобы я мог вытереть об него ботинки, – слегка срывавшимся, но полным негодования голосом ответил мистер Хупдрайвер, притом что, входя в комнату, вовсе не думал о физическом насилии. Угроза вырвалась сама собой, из-за отсутствия других веских аргументов. Чтобы скрыть сердечную слабость, он еще решительнее выставил локти. Порою обстоятельства странным образом руководят нашими поступками.

– Подумать только! – отозвался маленький бородатый человечек.

– Бывает же такое! – удивился обладатель подбородков.

– Неужели вы правда собираетесь вытереть об него ботинки? – недоверчиво уточнил светловолосый.

– Собираюсь, – с подчеркнутой решительностью подтвердил мистер Хупдрайвер и посмотрел на него в упор.

– Что же, справедливо и разумно, – оценил это заявление человек в плюшевой куртке и добавил: – Если получится.

Интерес собравшихся сосредоточился на молодом человеке в белом галстуке.

– А если не удастся определить, кто именно произнес неугодные слова, то, полагаю, вы готовы вытереть ботинки обо всех, кто сидит в этой комнате, – все тем же безразличным тоном проговорил молодой человек в белом галстуке. – Учтите только, что вот этот джентльмен – чемпион в легком весе…

– Ну же, признайся, Чарли, – молодой человек в гетрах на миг оторвал взгляд от перламутровых пуговиц, – и не впутывай в эту историю других. Все справедливо. Тебе не выкрутиться.

– Значит, вот этот… джентльмен? – начал мистер Хупдрайвер.

– Конечно, – отозвался молодой человек в белом галстуке, – если речь заходит о том, чтобы вытереть ботинки…

– Не речь заходит, а я собираюсь это сделать, – сурово отрезал мистер Хупдрайвер и пристально посмотрел на собравшихся.

Из противников они превратились в зрителей. Теперь придется идти до конца. Но поскольку резкий тон касался исключительно обидчика, мистер Хупдрайвер почувствовал, что уже не один contra mundum[25]25
  Против всех (лат.).


[Закрыть]. Судя по всему, предстоит драка. Отделается ли он подбитым глазом? Или его серьезно побьют? Только бы не пришлось мериться силами с крепышом в гетрах! Может быть, пора встать и начать бой? А что она подумает, увидев за завтраком распухший глаз?

– Вот этот человек? – произнес мистер Хупдрайвер с деловитым спокойствием и выставил локти еще больше.

– И никто другой.

– Подождите! – взмолился молодой человек в белом галстуке. – Подождите минуту! Предположим, я сказал…

– Предположим? – угрожающе повторил мистер Хупдрайвер.

– Пытаешься выкрутиться, Чарли? – вмешался молодой человек в гетрах.

– Ничуть, – жалобно пробормотал Чарли. – Нельзя уже и пошутить…

– Я научу вас держать шутки при себе, – грозно пообещал мистер Хупдрайвер.

– Браво! – похвалил пастух стада подбородков.

– Порою Чарли действительно позволяет себе слишком смелые шутки, – признал маленький бородач.

– Это отвратительно! – Мистер Хупдрайвер поймал наконец утерянную мысль. – Почему, если леди проехала на велосипеде или надела не совсем обычный костюм, всякий грязный мерзавец считает необходимым ее оскорбить?..

– Я не думал, что молодая леди услышит мои слова, – принялся оправдываться Чарли. – Разве нельзя перекинуться парой слов с друзьями? Кто же знал, что дверь открыта?

Мистер Хупдрайвер заподозрил, что противник встревожен еще больше, чем он сам, и его воинственный дух моментально вскипел. Не мешает преподать этим самодовольным парням урок.

– Разумеется, вы знали, что дверь открыта, – возразил он с негодованием. – Разумеется, вы предполагали, что мы услышим мерзкие слова. Не пытайтесь лгать: бесполезно. Ясно, что вы хотели позабавиться за наш счет и позабавились. А теперь, сэр, я собираюсь наказать вас, чтобы это послужило примером для других неосторожных остряков.

– В такую жару имбирное пиво имеет обыкновение бродить, – доверительно заметил маленький бородач, обращаясь к приятелю в плюшевой куртке. – Бутылки постоянно взрываются.

– Какой же смысл устраивать беспорядок в трактире? – Чарли обвел компанию умоляющим взглядом. – Если джентльмен решительно настроен на честный бой, то я не возражаю.

Соперник явно трусил. Мистер Хупдрайвер рассвирепел и прорычал:

– Где вам будет угодно!

– Ты оскорбил джентльмена, – подал голос человек в плюшевой куртке.

– Ну, не паникуй, Чарли, – подбодрил владелец гетр с перламутровыми пуговицами. – Ты тяжелее его. Да, тяжелее на целый стоун, да еще и на унцию в придачу.

– Вот что я скажу, – произнес джентльмен с избытком подбородков и, чтобы привлечь к себе внимание, забарабанил пальцами по подлокотникам кресла. – Если Чарли некрасиво пошутил, то пусть держит ответ, вот что я скажу. Я вовсе не против шуток, только пусть отвечает за себя.

– Что ж, и отвечу, – заверил всех Чарли. – Если джентльмен готов встретиться во вторник на следующей неделе…

– Вздор! – отрезал мистер Хупдрайвер. – Сейчас же, и точка!

– Верно-верно, – похвалил его хозяин подбородков.

– Запомни, Чарли: никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – назидательно посоветовал человек в плюшевой куртке.

– Делать нечего, Чарли, – добавил парень в гетрах. – Придется держать ответ.

– Сами подумайте, – обратился Чарли ко всем, кроме Хупдрайвера. – Завтра вечером надо будет прислуживать на званом обеде у ее светлости. Каков я буду с синяком под глазом? И как с разбитыми губами стоять на запятках экипажа?

– Если ты так бережешь лицо, Чарли, то почему бы тебе не держать рот на замке? – осведомился молодой человек в гетрах.

– Вот именно, – добавил мистер Хупдрайвер. – Зачем разинул свою грязную пасть?

– Но ведь меня могут уволить! – жалобно прохныкал Чарли.

– Надо было раньше думать, – оборвал его мистер Хупдрайвер.

– Да я и не сказал ничего обидного, всего лишь пошутил, – не унимался загнанный в угол Чарли. – Скажу как джентльмен джентльмену: я крайне сожалею, если обидел джентльмена…

Дальше все заговорили одновременно.

Мистер Хупдрайвер подкрутил усы. Чарли признал свою вину, и это в какой-то мере сглаживало обиду. Однако наш герой лишь утвердился в стремлении растоптать поверженного противника, а потому громко, перекрывая остальные голоса, произнес грубую, оскорбительную фразу.

– Ты самый настоящий трус, – тем временем заявил молодой человек в гетрах, обращаясь к Чарли.

Всеобщее смятение усилилось.

– Только не подумайте, что я боюсь этого тонконогого молокососа, – внезапно выкрикнул Чарли. – Ни капли не боюсь!

«Ну вот, поворот на сто восемьдесят градусов, – с легким испугом подумал мистер Хупдрайвер. – Что же дальше?»

– Не рассиживайся здесь и не оскорбляй джентльмена, – вмешался человек в плюшевой куртке. – Он обещал расквитаться с тобой по заслугам, и на его месте я бы уже это сделал.

– Что ж, чему быть, того не миновать, – решительно заключил Чарли и вскочил. – Раз надо, то надо. Значит, прямо сейчас!

Мистер Хупдрайвер – дитя судьбы – тоже поднялся, в ужасе осознавая, что интуиция его не обманула. Обстоятельства изменились. Он сам затеял ссору, и теперь, судя по всему, не остается ничего иного, кроме как ударить. Они с Чарли стояли в шести футах друг от друга, по разные стороны стола, оба задыхавшиеся и злые. Подумать только: вульгарная драка в трактире, да еще не с кем-нибудь, а с лакеем! Боже милостивый! Вот чем обернулась его полная достоинства речь! Как же, черт возьми, все это случилось? Наверное, надо обойти стол и наброситься на этого молодого человека.

Однако прежде чем драка успела начаться, вмешался парень в гетрах.

– Не здесь, – сказал он, вставая между противниками.

Остальные тоже поднялись с мест.

– А Чарли хитер, – проговорил бородатый.

– Лучше пойдемте во двор к Буллеру, – с уверенностью опытного практика постановил парень в гетрах. – Конечно, если джентльмен не возражает. – Судя по всему, двор Буллера годился для дела лучше всего. – С вашего позволения, разберемся по всем правилам.

Прежде чем мистер Хупдрайвер успел сообразить, что происходит, его уже вывели из гостиницы через черный ход и сопроводили на первый и единственный в его жизни кулачный бой.

Внешне, к тому же при лунном свете, мистер Хупдрайвер перед грядущим боем выглядел совершенно спокойным, однако в душе его бушевал хаос. Как неожиданно разгорелся конфликт! Слово за слово – и вот он уже с трудом поспевает за развитием событий. Он ясно помнил только то, как шел из одной комнаты в другую – полный аристократического достоинства, готовый произнести убедительную речь и преподать неотесанным мужланам урок чести. И вдруг он шагает по освещенному луной переулку – легкая темная фигура среди крупных расплывчатых теней – во двор какого-то неведомого Буллера, навстречу неведомому ужасу! Драться на кулаках! Поразительно. Кошмарно! Впереди маячила фигура Чарлза, которого по-дружески, но крепко держал под руку молодой человек в гетрах.

– Чертовски глупо драться из-за такой мелочи, – горестно сокрушался Чарлз. – Ему-то хорошо, он явно на отдыхе и не должен, как я, завтра прислуживать на званом обеде. И перестань, ради всего святого, так больно сжимать мне руку!

Они вошли в какую-то калитку и оказались во дворе Буллера. Вокруг теснились сараи, в воздухе ощущался терпкий запах коров, а на побеленной стене четко вырисовывалась черная тень от насоса. Здесь аккуратное лицо нашего героя должно было превратиться в кровавую лепешку. Он понимал, как глупо обрекать себя на погибель, однако выхода не представлял. А что же потом? Сможет ли он снова с ней встретиться? Мистер Хупдрайвер похлопал себя по куртке и встал спиной к воротам. Должно быть, так занимают позицию обороны? А что, если развернуться, броситься бегом в гостиницу и запереться в своей комнате? Они не смогут заставить его выйти, ни за что, а если попытаются, он подаст на них в суд за нападение. Интересно, а как подают в суд за нападение? В эту минуту совсем рядом возникло отвратительно белое в свете луны лицо Чарлза.

Удар пришелся в предплечье, и мистер Хупдрайвер пошатнулся. Чарлз сразу пошел в наступление. Но вот наш герой с отчаянной силой ударил справа. Прием получился случайно, экспромтом, однако в точности совпал с рекомендуемым защитным выпадом. С боевым восторгом он осознал, что кулак угодил прямиком в челюсть противника. Этот радостный миг стал единственным за время поединка и, к сожалению, мимолетным. Чарлз тут же ответил ударом в грудь. Мистер Хупдрайвер отшатнулся и с трудом удержался на ногах; возникло отвратительное ощущение, словно ему расплющили сердце.

– Черт подери! – воскликнул кто-то у него за спиной.

Мистер Хупдрайвер покачнулся, а Чарлз издал громкий, душераздирающий воинственный клич. В лунном свете он возвышался над противником, подобно башне, и беспрестанно махал кулаками. Не иначе как наступал конец. Мистер Хупдрайвер быстро пригнулся, метнулся вправо, нанес удар, но промахнулся. Чарлз в свою очередь рванулся влево, попытался ответить, однако тоже не попал в цель. Кулак пронесся над левым ухом мистера Хупдрайвера, и на этом атака с фланга завершилась, но последовал очередной удар, на сей раз прямиком в ухо. Земля и небо закружились, и в эту минуту светлая фигура прошмыгнула в калитку и исчезла во тьме. Парень в гетрах бросился наперерез, однако остановить беглеца не смог. Послышался громкий смех, раздались ликующие крики. Медленно выпрямившись, мистер Хупдрайвер с удивлением осознал великую и прекрасную правду: противник позорно бежал, а он доблестно сражался и победил по всем правилам битвы.

– Славно вы врезали ему в челюсть, – с неожиданным дружелюбием сказал беззубый бородатый человечек.

– Дело в том, – пояснил мистер Хупдрайвер, сидя на обочине дороги, ведущей в Солсбери, и прислушиваясь к далекому колокольному звону, – что пришлось научить грубияна уму-разуму. Да, просто пришлось.

– Так ужасно, что люди дерутся, – вздохнула Джесси.

– Но ведь эти невежи стали поистине невыносимыми, – спокойно ответил мистер Хупдрайвер. – Если время от времени не давать им отпора, то скоро ни одна леди не сможет проехать по дороге на велосипеде.

– По-моему, любая женщина боится насилия, – продолжила Джесси. – Мужчины намного храбрее – по-своему. Даже не представляю, как можно войти в комнату, где сидят совершенно незнакомые, неприятные люди, выбрать среди них самого дерзкого и как следует его отлупить. Одна лишь мысль об этом внушает ужас. Я думала, что на такое способны только телохранители в романах Уиды[26]26
  Уида (псевдоним Марии Луизы Раме) (1839–1908) – английская романистка.


[Закрыть].

– Таков долг истинного джентльмена, ничего больше, – пожал плечами мистер Хупдрайвер.

– Но каково это – шагнуть навстречу опасности?

– Всего лишь привычка, – скромно ответил мистер Хупдрайвер и небрежно смахнул с колена сигаретный пепел.