Текст книги "Убить Хрущева! Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 2
Решение принято!
Артему снилась Москва. Огромный мегаполис XXI века – в мириадах огней, со светящимися вечерними автострадам. Солидно, рубиновым сиянием светились звезды Кремля. Колола, вечернее небо, подсвеченная стальная игла Останкинской телебашни. Словно бриллианты, искрились и переливались небоскребы Москва-Сити. Миллионы окон квартир, офисов, деловых и торгово-развлекательных центров, театров и кинотеатров, ресторанов и кафе, роскошных ночных клубов разливали вокруг сияние. По Москве-реке неспешно шли в ярких огнях прогулочные теплоходы. По ночным автострадам летели обтекаемые, сверкающие лаком, словно капельки ртути, автомобили. От перронов вокзалов отходили поезда, взлетали и приземлялись самолеты в воздушных гаванях столицы. Москва – огромный город, наполненный переливающимися огнями, словно бы плыл в пространстве.
Проснулся Артем от громкого и протяжного заводского гудка, который звал на рабочую смену даже в воскресенье. Что поделать, ведь металлургическое производство – непрерывного цикла. Доменную или мартеновскую печь, или прокатный стан не выключишь в пятницу вечером – и до понедельника… Он потянулся спросонья и протер глаза. В сознании таяли картины сновидения – сияющая ночная Москва рассыпалась, расплывалась, словно мираж…
Окончательно проснувшись, Артем огляделся: жесткая кровать, стол, табурет, платяной шкаф. Какой-то сломанный комод, или что это такое – «наш человек в эпохе Хрущева» не слишком разбирался в мебельных тонкостях. Обстановка спартанская.
Помотав головой, Артем встал с кровати, потянулся и сделал несколько гимнастических движений. Во флигеле было ощутимо прохладно. «Надо будет сегодня все же печку протопить», – подумал он.
Механические наручные часы, которые Артем привычно снял перед сном, показывали без четверти семь. Он выглянул в окно: Генка на пороге как раз прощался с Евдокией Михайловной, видимо, собирался ехать к себе – в семейное общежитие.
Артему спешить было некуда – впереди целое воскресенье, и он решил немного помочь по хозяйству. Надел серые штаны из прочной «чертовой кожи», прихватил полотенце и как был, в майке, вышел во двор. Ополоснул лицо под рукомойником.
Джек возле своей будки полаял для приличия на нового постояльца и лег греться на солнышко, положив голову с умными карими глазами на лапы. Видно, он уже привык, что во флигеле время от времени появляются незнакомые люди, и воспринимал этот факт со своим собачьим, фатализмом. Лишь бы кормили вовремя и досыта, а плохих людей мы во двор не пропустим…
Артем вместо утренней зарядки принялся колоть напиленные и наваленные горкой дрова. От звонких ударов топора чурбачки разлетались пополам, Артем колол их на аккуратные четвертинки. Работа утром, на свежем воздухе – что может быть лучше! Мышцы звенели от переливающейся в них силы, чурбаки разлетались, казалось, от одного прикосновения топора. Если деревяшка оказывалась, все-таки, неподатливой, Артем вгонял в нее топор, рывком переворачивал и бил тыльной частью о колоду. Тогда уж массивный чурбак разлетался на половинки, как миленький! Приятно и терпко пахло свежим деревом.
За этим занятием его и застал крепкий моложавый мужчина с прокуренными усами и «беломориной» в зубах. Из-под широкого козырька кепки весело и насмешливо смотрели ясные голубые глаза.
– А это что за тимуровец дрова нам колет? – поинтересовался он у вышедшей на порог Евдокии Михайловны.
– Здравствуйте, я ваш постоялец, приехал на завод в командировку.
Артем представился, ловко воткнул топор в колоду и протянул ладонь для рукопожатия.
– Семен Александрович, машинист паровоза, но люди с уважением кличут меня «механиком». Остались в смену сверхурочно – чтоб коммунизм скорее наступил!
Артем отметил, что говорил старый рабочий вполне искренне. В принципе, для него, прошедшего Великую Отечественную войну, во многом если не коммунизм, то социализм уж точно уже наступил.
Собственно, ведь и карточки уже отменили, и цены постепенно снижали, и жить стало лучше при довольно разумном правлении Георгия Маленкова. Еще очень свежи были воспоминания о временах Великой Отечественной войны, но люди в 1955 году, сравнивая с теперешним положением дел, понимали, что сейчас они живут гораздо лучше. Отменили продовольственные карточки, в свободной продаже появился белый хлеб, теперь даже автомобили можно было купить! Повсюду в стране восстанавливались и строились заводы и фабрики, требовались рабочие руки. То есть, для обычных людей имелся четкий и понятный стимул для доброго – созидательного труда. Очень многие верили Коммунистической партии, верили, что коммунизм вот-вот наступит, и надо только чуть-чуть подождать и чуть-чуть поднажать.
«Работать, работать и тогда – коммунизм! Вдоволь белого хлеба…», – как было написано в романе Ильи Эренбурга «Оттепель», которая как раз и вышла в 1954 году.
– Генка к своей убежал уже? Ты, мать, нам завтрак с постояльцем собери, а уж потом я посплю вволю до обеда!..
Позавтракали вареной в мундире картошкой с салом, выпили чай с вареньем. За столом Семен Александрович расспрашивал все больше о работе. Артем отвечал, вспоминая те дни, когда сам трудился на заводе токарем до университета. Потом и сам хозяин дома стал рассказывать о непростой работе на железной дороге. Кстати, как обмолвился Семен Александрович, «механиками» раньше называли всех машинистов паровозов, а вот сейчас – только заслуженных мастеров.
– Спасибо за угощение, пойду – пройдусь по городу, – поблагодарил Артем.
* * *
Оделся он нарядно, но неброско: такой же широкий пиджак и брюки, на голову – кепку с широким козырьком. Под пиджак пододел тонкий вязаный жилет. Кстати, как заметил с удивлением Артем, в 1955 году и климат был суровее, по крайней мере, в середине апреля было довольно холодно, хоть солнце и пригревало понемногу. Что ж, следовало учитывать и такую особенность внезапного и удивительного «провала во времени».
Артем дошел до одной из центральных улиц и решил проехать на автобусе. На остановке он глазел по сторонам, рассматривал людей, подмечал какие-то бытовые сценки. Вот мимо проехал хлебный фургон, отдавая непередаваемым ароматом свежей выпечки. Артем прикрыл глаза, вдыхая этот удивительный запах: казалось, он снова попал в детство, где можно купить свежайший батон и идти домой, обкусывая хрустящую ароматную горбушку. В итоге домой добирались полбатона, за что можно было получить легкий и необидный подзатыльник от родителей. Люди на остановке здоровались друг с другом, обсуждали последние новости. По большей части они касались как раз завода. В небольшом городке практически все друг друга знали, вот и судачили по-соседски. Да и работали соседи по улице или по дому чаще тоже – в соседних цехах.
Подъехал бело-синий автобус – на раме все того же грузовика ГАЗ-51 установлен пассажирский салон с широким, «панорамным» лобовым стеклом. Назывался он ПАЗ-651 и выпускался с 1952 года на Павловском автозаводе. С правой стороны от водителя открылась широкая квадратная дверь. Дождавшись пока пассажиры выйдут, Артем втиснуться в салон и даже умудрился занять место с краю.
Скрежетнув передачей, автобус мягко тронулся с места. Артем уставился на проплывающие мимо двухэтажные и трехэтажные дома с уютными маленькими балконами и покатыми островерхими крышами. Такие аккуратные домики строили после Великой Отечественной войны пленные немцы…
– Молодой человек, как вам не стыдно, уступите место старушке! – вывел Артема из раздумий укоризненный голос.
– Да-да, прошу прощения… – «наш человек в эпохе Хрущева» поднялся со своего места.
Ему все еще было непривычно это обхождение, но здесь и сейчас оно было уместно и очень искренно. Может, чуточку наивно, но разве вправе Артем судить этих людей за их образ мыслей и их образ жизни⁈ В конце концов, это они выиграли Великую Отечественную войну – сломали хребет Гитлеру и строят своими натруженными рабочими руками тот самый социализм, о котором мечтали. Не «с человеческим лицом», а просто – новую светлую жизнь. Артем вздохнул своим мыслям, уступая место старушке.
Проехав несколько остановок, автобус притормозил у остановки на центральной площади города.
Как и положено, на ней возвышалась чугунная статуя В. И. Ленина с вытянутой вперед рукой. Артему вспомнилась шутка, которую часто повторяли взрослые в период Перестройки позднего СССР: «Владимир Ильич не то рукой в светлое будущее указывает – не то милостыню просит…»
На другом конце площади возвышалось серое трехэтажное здание с колоннами за частоколом «номенклатурных» голубых елей. Должно быть, мэрия города… Хотя какая, к черту, «мэрия» – горисполком. «Привыкай называть вещи теми именами, которые приняты здесь и сейчас! Милиция, а не полиция, тот же горисполком или облисполком, секретарь облсовета, а не „губернатор“, а то так и спалиться недолго. Действительно, за шпиона примут», – одернул себя Артем.
Тут же, в центре, находился универмаг и отделение полиции… Тьфу ты! – милиции.
«Нашему человеку в эпохе Хрущева» бросилось в глаза, что автомобилей было не в пример меньше. Оно и понятно, начало автобума в СССР примерно совпало с началом 1960-х годов. А своего пика количество легковых автомобилей достигло только в конце 1980-х, так, что в Советском Союзе – до конца его истории, автомобиль, вопреки расхожей поговорке, оставался роскошью.
* * *
Артем прошелся по площади, заглянул в книжный магазин, взял с полок несколько томов, повертел в руках, перелистал страницы. Скучные книги о скучной советской жизни, преисполненные пафоса и нравоучений. Артем хмыкнул: классический советский «спор хорошего с прекрасным». Советские детективы – скучные и плоские, где служители закона – сплошь благородные и рассудительные педагоги в погонах, готовые пойти на подвиг для защиты социалистической собственности. Бандиты и уголовники – такие же отпетые негодяи, не желающие строить вместе со всеми светлое коммунистическое завтра. Были ещё шпионы, ну то вообще – прихвостни капитализма, белогвардейцы и предатели социалистического Отечества!
Ну, да, собственно, до выхода в свет первого романа Аркадия и Георгия Вайнеров «Часы для мистера Келли» оставалось целых 12 лет… Этот роман вышел в 1967 году. А знаменитая «Эра милосердия», по которой снят фильм «Место встречи изменить нельзя» с весьма неоднозначной парой главных героев – Глебом Жегловым и Володей Шараповым – в 1976 году. Тогда же и начались съемки фильма.
Даже известная детективная повесть Аркадия Адамова «Дело пестрых» выйдет лишь на следующий год – в 1956-м, в журнале «Юность».
А в остальном и производственные романы, и прочая советская проза особой проблематикой не отличалась: везде трудовые подвиги, тонны добытого угля, выдавленного чугуна и стали, увеличение надоев и удоев…
Привлекли внимание Артема «Очерки о колхозной жизни» Валентина Овечкина. Фронтовой писатель большое внимание уделял сельской и колхозной жизни. Он критиковал формализм и косность советского руководства – за что и поплатился. Травля со стороны чиновников спровоцировала нервный срыв, попытку самоубийства, а впоследствии – инфаркт. Второй раз Валентин Овечкин все же покончил с жизнью, выстрелив в себя из ружья…
Также Артем с большим удовольствием купил роман Евгения Воробьева «Высота» – производственную сагу о строительстве домны на металлургическом предприятии на Южном Урале. Роман действительно хороший, о металлургическом производстве, герои там – абсолютно не картонные и весьма неоднозначные. Особенно в эти времена – господства советской цензуры. Увы, но что есть – то есть.
Опять же, и сам капитан Воробьев служил фронтовым журналистом. Приказом по 3-му Белорусскому фронту № 364 от 14.04.1945 года старший литературный сотрудник газеты «Красноармейская правда» 3-го Белорусского фронта капитан Воробьев награжден орденом Красной Звезды за то, что в период наступления в Восточной Пруссии большую часть времени проводит в наступающих частях, собирая материал для статей. Такова официальная формулировка. А свой орден Отечественной войны II-й степени капитан Воробьев получил за оказание помощи командованию 169-го полка 1-й гвардейской дивизии и спасение троих раненых красноармейцев под пулеметным огнем. За мужество, проявленное в боях под Кенигсбергом и Каунасом и форсирование Немана. То есть, неправду он, в принципе, писать не стал бы.
А вот Артему хотелось почитать что-нибудь такое перед сном. Во-первых, как отметил «наш человек в эпохе Хрущева», советская жизнь 1950 – 1960 годов, все-таки, оставалась бедна на события. Новости советские люди узнавали из газет и по радио, даже телевидение только делало свои робкие, первые шаги. А во-вторых, Артему хотелось глубже вжиться в быт и общество эпохи СССР.
Все-таки, выходцу из Москвы XXI века было довольно тяжело адаптироваться без постоянного свободного доступа к информации: Интернета, компьютера, ноутбука или смартфона. А здесь, в «эпохе Хрущева» едва ли ни единственным видом общедоступной информации являлись стенды с газетами. Кстати, возле таких информационных стендов толпились люди, читали и оживленно обсуждали различные новости. Что интересно, как заметил Артем, здесь и сейчас – в 1955 году, у советских людей было гораздо больше доверия к власти, чем в более поздние времена СССР.
В этом опять же, как считал Артем, вина Хрущева. Сначала он своим докладом о культе личности и репрессиях на XX съезде партии полностью дискредитировал достижения сталинской эпохи. А уже потом – собственной недалекой политикой, упрямством и откровенным самодурством, в буквальном смысле слова – похерил доверие народа к власти.
Сталина боялись – это правда.
Хрущева – презирали и высмеивали, а для государственной власти это гораздо хуже.
* * *
Выйдя из книжного, Артем бесцельно побрел по улицам. Ему все равно казалось, что он попал в кино или, скорее – в компьютерную игру. Такую себе – RPG или role-playing game в антураже Советского Союза 1950 – 1960 годов. Стойкое ощущение ирреальности происходящего не отпускало.
Вдоволь нагулявшись по городу, Артем глянул на часы: время перевалило за полдень, стрелки показывали без четверти два. Он почувствовал голод.
В центре города располагался ресторан «Металлург», как понял «наш человек в эпохе Хрущева», наиболее фешенебельное заведение здесь.
У дверей ресторана толпилась очередь, но Артем нагло протиснулся вперед.
– Куда прешь!
– Тут очередь! Все в ресторан хотят!..
– Совсем бесстыжий!..
– Спокойно, граждане, у меня – бронь! – Артем, как видел в фильмах о советских временах, хлопнул ладонью по стеклянной двери. В ладони был зажат червонец.
Усатый пожилой швейцар в форменной тужурке и фуражке, увидев этот жест, предупредительно открыл перед серьезным посетителем дверь в советский «пищепромовский рай».
Как это ни странно, но в зале ресторана свободные столики все же имелись. Но за то, чтобы занять один из них, Артем отдал надменному пожилому метрдотелю еще один червонец. Помня о хамоватом и отнюдь не быстром советском сервисе, о котором вспоминали еще его родители, Артем настроился на довольно долгое ожидание. Но в этом для него имелся и свой плюс: можно было присмотреться к ресторанной публике.
В ресторане «Металлург» как раз и отдыхали те представители профессии, которые были посостоятельнее и покультурнее. На небольшой сцене играли, видимо, музыканты из оркестра заводского Дворца культуры. Тут же рядом танцевали парочки. Женщины нарядные, в цветастых платьях, мужчины в «выходных» пиджаках, допускались цветастые галстуки с рисунком к белым накрахмаленным рубашкам. Танцевали что-то среднее между буги-вуги и фокстротом: вот в музыке Артем уж точно не разбирался.
В основном, в ресторан приходили с семьями или большими компаниями – справить торжество. Но вот Артем заприметил двух друзей: явно они давно не виделись, и о чем-то разговаривали, оживленно жестикулируя. Между ними стояла уже ополовиненная бутылка водки, а на тарелках простая, но сытная закуска: шашлык, жареная картошка и салат. Сидят два товарища, выпивают – и никаких запретов, никакого «сухого закона». Кстати, многие мужчины курили и довольно крепкие папиросы. Сигареты, как заметил Артем, были не в ходу. Причем, друзья по виду больше напоминали инженеров и технологов. Будто подчеркивая подобный статус, один из них снял очки и стал протирать их салфеткой.
За несколькими столиками сидели молодые парни и девушки: где по двое, но чаще – небольшими группами.
А вот за сдвинутыми столами, на которых было выставлено полным-полно самой разнообразнейшей закуски и внушительная батарея разнокалиберных бутылок, шумно гуляла компания сталеваров: как понял из громких тостов Артем, отмечали какую-то важную сверхплановую плавку стали. «Наш человек в эпохе Хрущева» усмехнулся, вспомнилась давняя шутка: «Сталевары, ваша сила – в плавках!» Металлурги в удовольствии себе не отказывали, постоянно «засылая в оркестр», или подхватывали своих подруг и кружили в танце. Как ни странно, в ресторане царило именно веселье, бурное, молодое. Не омраченное еще дешевым «киданием понтов», как в 1980 – 1990-е годы… Рабочие люди имели право от души погулять в свой единственный выходной – чтобы завтра проснуться по заводскому гудку и отправиться на работу. Тяжелую работу – но нужную и востребованную огромной стране. Артем заметил, что именно вот это понимание востребованности и переполняло молодых парней и девушек – здесь и сейчас, в 1955 году.
Это потом годы согнут крепкие спины, безмозглая брежневская пропаганда обесценит этот яркий трудовой порыв молодости, а все уничтожит долбаная Перестройка Миши «Меченного», такого же козла, как и нынешний «Кукурузный Бонапарт»…
Артем вздохнул, раскрыл книгу Евгения Воробьева «Высота» и погрузился в чтение. История о строительстве доменной печи на металлургическом предприятии на Южном Урале действительно увлекла.
* * *
Но не прошло и пятнадцати минут, как возле столика появилась молодая официантка в белом переднике и белой розеткой в волосах.
– Что будете кушать?
– Для начала – солянку, бифштекс с жареной картошкой и зеленым горошком и салат «Столичный».
– Что пить будете?
– Бутылку – тоже «Столичной», и томатный сок, – Артем с официанткой общался подчеркнуто вежливо, но с властными интонациями в голосе, давая понять, что хамства не потерпит в принципе.
Конечно, здесь, хоть и старались, как говорится, «выдержать шик», но все же привыкли к гораздо более простому, «рабоче-крестьянскому» обхождению.
– Это все?
– Да, спасибо большое.
Прошло еще примерно минут 15 – 20, прежде чем на столе появилось все заказанное Артемом. Видимо, его деловая и вежливая манера общения произвела должное впечатление.
Венчала стол запотевшая бутылка. Люди приличные, пьют водку «Столичную»!
Разработана оригинальная рецептура «Столичной» была в 1938 году, выпуск начался в 1941-м. Но вскоре в водочные бутылки стали разливать «Коктейль Молотова». Возобновился выпуск водки только после снятия блокады Ленинграда – в 1944 году.
А уже в 1953 году началось производство «беленькой» на московском заводе «Кристалл». В следующем – 1954 году советская «Столичная» победила в международной слепой дегустации, где она обошла даже исключительно популярную западную водку «Smirnoff»!
Стоила бутылка «Столичной» в 1955 году 30 рублей 70 копеек, и это было очень дорого! Так что Артем решил немного пошиковать, заказав именно ее. Он с удовольствием выпил рюмку и налил еще из бутылки с этикеткой, на которой была гостиница «Москва». Строительство шедевра сталинской архитектуры завершилось в 1935 году. Гостиница стала своеобразным символом времени, гордостью Страны Советов – потому ее и поместили на этикетку.
Глоток ледяной обжигающе-горькой водки подстегнул аппетит, и Артем с удовольствием принялся за вкусную наваристую солянку с кусочками копченостей и малосольными огурчиками. Быстро опустошив тарелку, он взялся за бифштекс с жареной картошкой и зеленым горошком и салат «Столичный». Периодически по чуть-чуть подливая себе в рюмку «Столичной». М-м-м… Вкуснотища! Хорошо-то как…
Внезапно возле его столика материализовался все тот же усатый надменный метрдотель. Вместе с ним – пара средних лет. Мужик, невысокого роста, плечистый, но уже обрюзгший. Квадратное, в общем-то, приятное, но простоватое лицо с глубоко посаженными глазами портил только нос картошкой, подозрительного красноватого оттенка, что как бы намекало на пристрастие к горячительным напиткам. Рядом с ним вышагивала дама, выше него ростом, со следами былой красоты и молодости, но со злым и недовольным выражением лица.
– Вот, у товарища свободный столик, прошу садиться, – все с таким же надменным видом заявил метрдотель.
– Вообще-то, я попросил отдельный столик и не беспокоить, – с раздражением в голосе ответил Артем.
– Не знаю, у меня – план по посетителям. Мы же с вами, товарищ, в СССР живем, так что оставьте свои мелкобуржуазные индивидуалистские замашки!
«Да я ж тебе лично на лапу червонец дал. Гнида халдейская, да ты совсем ох!.. Ох, какая вкусная солянка!» – подумал «наш человек в эпохе Хрущева». Для него такое обхождение в ресторане было невообразимой дикостью. Тем не менее, в СССР посадить за столик совсем незнакомого человека к уже обедающему – считалось нормой. Персоналу ресторана, как и всей огромной стране на одной шестой части суши, прежде всего, важен план! Его выполнение. А всеми остальными «мелкобуржуазными» моментами, вроде личных границ или вторжения в чужую личную жизнь – можно было пренебречь, и это стало нормой. К сожалению, такое отношение во многом сохранилось и задолго после развала Советского Союза в 1991 году. Хотелось съездить кулаком в эту наглую, надменную, холеную усатую морду служащего советского общепита! Но все же следовало сдержаться и не привлекать к себе внимания скандалом. Артем отсалютовал рюмкой водки. И немедленно выпил.
Между тем, чета средних лет расселась за столиком – его столиком! И принялась бурно обсуждать меню. Причем с таким жаром, будто от их заказа зависела судьба мироздания. При этом муж с женой привычно и устало переругивались, будто сидели дома за столом.
– Молодой человек, а что вы можете посоветовать из меню? – чуть сварливо спросила женщина.
– Не знаю, я для себя выбрал, но вот солянка и бифштекс с жареной картошкой здесь весьма неплохие, – пожал плечами Артем.
– Не, бифштекс и солянка – то дорого!.. Нам бы чего попроще: борщику и котлетки по-киевски…
– Борща можно было и дома поесть, Ириша. Мы ж, все-таки, в ресторане… – подал голос муженек, влюбленными глазами разглядывая почти полную запотевшую бутылку «Столичной».
– Ничего, как люди говорят, копейка рупь бережет.
– Ага, да вот только копейка то-моя, да и рупь – тоже, – обреченно возразил муженек.
– Сережа, вот вечно ты начинаешь! Мама была права!..
– Да я что, я не начинаю… Тогда, может, под борщик с котлетками и сто граммов?..
– Тебе бы только глаза залить! – зло скривилась молодая, в общем-то, дама. Но эта гримаса сразу добавила ей пяток лет сверху.
«Вот, блин, угораздило!» – подумал Артем. Он слушал их вялую и привычную перебранку между собой вполуха, наслаждаясь, насколько это возможно в подобной обстановке, бифштексом, жареной картошкой и салатом. Не забывая, впрочем, со вкусом выпивать. Чем вызывал непроизвольные глотательные рефлексы у мужика. «Что ж, извини, но халявной выпивки я тебе явно не оставлю!» – Артем доел и поднял руку, подзывая официантку.
Вот деньги с клиента получать она появилась почти мгновенно. «Наш человек в эпохе Хрущева», не торопясь, с достоинством выложил полагающиеся 45 рублей, отказавшись от сдачи мелочью. Но бутылку, все еще наполненную больше чем наполовину, забрал с собой, заткнув горлышко плотно сложенной бумажной салфеткой.
Вот и пообедал в провинциальном советском ресторане, елки зеленые!..
* * *
В кино, что ли, сходить? Но смотреть черно-белые нравоучительные детективы или ярких до аляповатости «Кубанских казаков» настроения не было.
Вместо этого он снова направился на дальнюю улицу на окраине города. В голове слегка шумело от выпитого, но алкоголь в крови придал решимости. Заброшенные автовесы все так же нелепо возвышались в конце улицы. Артем подошел к ним, но желания перейти «на ту сторону» уже почему-то не возникало.
Вместо этого в сознании выкристаллизовывалась вполне определенная – простая и четкая мысль.
Постояв немного в раздумьях, Артем решил, что с него хватит, потянуло обратно, во флигель к радушной хозяйке и ее мужу-железнодорожнику. И хорошенько подумать.
Он нашел автобусную остановку с обратным маршрутом. Вскоре подошел уже знакомый ПАЗ-651 с вытянутой «мордой» от грузовика ГАЗ-51. На этот раз людей в тесноватом салоне оказалось не так уж и много, ведь вечер единственного выходного дня все еще продолжался, и люди по домам пока не торопились.
Усевшись у окна, Артем задумался.
Выйдя на «своей» остановке, молодой мужчина, уже уверенно зашагал к домику.
– Фу, Джек!.. – Артем открыл калитку и прошел во двор.
Хозяйка хлопотала в дальнем углу двора у грядок с ранней рассадой.
– О, вот и Артем, здравствуй! Ужинать будешь?
– Нет, спасибо, Евдокия Михайловна. Пойду, высплюсь перед рабочей неделей.
Но растопив печку, Артем улегся на кровать, не раздеваясь, поверх одеяла, и крепко задумался. Все же не стоило забывать, что он отнюдь не в отпуск на курорт приехал. Если его невероятное появление в СССР 1955 года предопределено – кто знает, законами квантовой механики и Теорией относительности Эйнштейна, – то и цель конкретная у него имеется. Остановить того, кто хочет совершить преступление мирового масштаба. Ни больше – ни меньше.
* * *
Артем прикинул шансы: неведомого Вальдоса, который хотел убить Хрущева, и свои – остановить этого неведомого убийцу. По всему выходило, что у этого студента могло получиться. Собственно, «наш человек в эпохе Хрущева» мог прикинуть возможности на себя. Итак, каковы сильные и слабые стороны такого вот «попаданца» с точки зрения выполнения задуманного?..
По сути Артем сейчас чувствовал себя героем плохого шпионского советского фильма. «Матерый разведчик Джонс смотрел в темный овал иллюминатора. Под крылом проплывала чужая, пугающая земля!..» – фраза из советской кинокомедии о вечерней школе «Большая перемена», как нельзя лучше и с огромной долей иронии, описывала положение «нашего человека в эпохе Хрущева». О нем никто не знал – но вместе с тем, у Артема имелись весьма солидные по тем временам деньги и полный пакет необходимых документов. Причем, даже не фальшивых, а вполне оригинальных. От паспорта до диплома, и даже охотничий билет имелся! К тому же по сравнению с более наивными и добродушными советскими гражданами Артем оставался человеком XXI века, к тому же пережившим «лихие девяностые». А значит – более энергичным, деятельным, целеустремленным, но – в то же время и гораздо более осторожным. За него был весьма специфический жизненный опыт, который позволял находить весьма нестандартные пути решения проблем. «Наш человек в эпохе Хрущева» был более циничным и прагматичным, действовал без оглядки на советскую идеологию. Такой подход также позволял действовать гораздо более эффективно. К тому же и опыт работы в уголовном розыске в Москве XXI века давал огромные преимущества в плане весьма специфических знаний того, как действует система МВД и спецслужбы, как работают криминалисты и ведутся оперативно-следственные и оперативно-розыскные мероприятия. Тем более что сейчас на дворе – 1955 год, современному человеку из России XXI века всего за один день свыкнуться с этим весьма непросто, но Артем привык воспринимать жизненные обстоятельства, как данность. Так вот, 1955 год, СССР времен Никиты Хрущева – то есть, никаких электронных баз данных, отпечатков пальцев, биометрии, мгновенного доступа к информации онлайн. Никаких следящих видеокамер на улицах и в помещениях. Никаких дронов и квадрокоптеров.
Артем достал свой советский паспорт с темно-зеленой обложкой и небольшой черно-белой фотографией в левом нижнем углу. Даже на ней, собственно, гражданин СССР выглядел максимально неприметно, и опознать его выходило совсем непросто.
Да, существовала довольно жесткая система прописки, но это совсем не отменяло дальних поездок в другие города даже для сельских жителей. Документами обычно и не интересовались без особой надобности, верили на слово хорошему человеку. Собственно, и сам Артем сейчас жил, снимая флигель в частном доме. И никто не врывался сюда с требованием оформить командировку, как следует, и жить в гостинице… В которой, кстати, «мест нет».
Возникла шальная мысль: взять – да и попросту легализоваться в Советском Союзе! Устроиться на работу, найти себе «богемную» профессию: журналиста или писателя, и жить себе припеваючи!
Под столом, неприметный, стоял заветный кожаный портфель с блестящим замком. «Ничего себе, я соломки подстелил на будущее!» – с некоторой даже лихостью подумал Артем.
Но «наш человек в эпохе Хрущева» понимал, что и его неведомый пока оппонент будет стремиться так же целенаправленно убить Никиту Сергеевича – человека, откровенно сказать, глуповатого, вздорного и недалекого. Ведь не зря же сам Сталин его иначе, как «Мыкита» не называл, и вообще держал за эдакого придворного кремлевского шута… Вот и дошутились! Почти до Третьей мировой термоядерной войны. Не станет Хрущева – и тогда Георгий Маленков, Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович «…и примкнувший к ним Шепилов» поведут СССР осторожным путем более-менее рациональных реформ, вместо оголтелой штурмовщины «кукурузного Бонапарта». Маленков уже показал себя весьма неплохим руководителем страны. Политолог и экономист Шепилов будет проводить научно обоснованные реформы советского государства. Молотов будет сохранять и преумножать опыт, хранить традиции в той мере, в которой это необходимо – «без перегибов».
Во главе армии встанет наиболее подходящий по всем статьям министр обороны – всенародно любимый, но суровый и решительный маршал Победы Жуков. При нем ни Венгрия в 1956 году, ни Чехословакия в 1968 году и не рыпнутся со своими «демократическими» восстаниями!..
Не будет подорвана внутренняя и внешняя политика, экономика и промышленность, наука и культура, армия и безопасность великой страны…
А всего-то – устранить сейчас того, кого и так отправят на «почетную пенсию» десять лет спустя, в 1965 году! Причем – дьявол-то, как всегда, в мелочах, Артему даже и делать ничего не нужно. Просто – постоять в стороне.
Конечно, психологическая рефлексия, присущая интеллигенции, и все такое… Убивать ни в чем не повинного – это плохо… Да, вот только рассказывать об этом человеку, который столкнулся с войной в Донбассе в том же самом XXI веке, как-то не то чтобы бесполезно, а попросту – непродуктивно. Но Артем тут же одернул себя: вот именно, он сам столкнулся со злом и убийствами уже на современной войне. Он видел, насколько война – сама по себе, отвратительна. И он не имел права допустить такого убийства.
