Текст книги "Убить Хрущева! Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Подъехали к перекрестку, на котором скопилось довольно много машин. Можно сказать, даже пробка образовалась.
– Поверни-ка тут налево, – попросил таксист.
– Сейчас мы сделаем хитрее: не будем ждать светофора, – решил Артем.
Он, как ехал прямо, так и не стал перестраиваться для поворота и ждать разрешающего сигнала светофора. Вместо этого он просто протянул прямо по главной на «свой» зеленый за перекресток, пересек трамвайные пути и развернулся уже на другой, встречной, стороне дороги. К тому времени сигнал светофора уже сменился и Артем без проблем повернул по его полосе направо. При этом он сделал лишь небольшой крюк, но вписался и в движение, и в сигналы светофора, и при этом сходу сэкономил время.
Опытный таксист только одобрительно хмыкнул, оценив такой смелый, а главное – вполне взвешенный маневр.
– А чего ты так решил завернуть?.. – поинтересовался бывалый таксист.
– Стратегическое мышление, батя!.. Пока остальные не торопятся на светофорах тронуться, я уже вижу, как можно проложить самый надежный маршрут.
– Ну-ну…Поехали дальше.
Горбатая «Победа» понеслась дальше по улицам Москвы. Артему доставляло удовольствие вот так колесить по столице. Узнавать или не узнавать районы большого города из своей «прошлой жизни» – 60 лет тому вперед. Автомобилей на дорогах не сказать, что и много, «наш человек в эпохе Хрущева» привык к совсем иному движению. Что бросалось в глаза – обилие новостроек, особенно на окраине столицы.
– Куда теперь, батя? И кто кому должен? – пошутил Артем.
– Ну-ну, попридержи коней!.. И на дорогу внимательнее посматривай, – но было видно, что таксист-ветеран доволен тем, как водит его молодой, но хваткий пассажир.
– Нормально, батя, прорвемся!
– Ты, давай, тормози и прижимайся к обочине… А завтра приходи в таксомоторный парк – да сразу с документами. Посмотрим, что из тебя получится… Дядя Коля меня зовут, фамилия – Крючков, – протянул мозолистую крепкую ладонь таксист. Рукопожатие у него действительно оказалось крепким – танковым.
* * *
В общем, назавтра Артем уже шагал уверенной походкой трудового человека в направлении одного из московских таксомоторных парков. Переговорил с начальником, сослался на знакомство с дядей Колей. Крючков здесь был непререкаемым авторитетом, олицетворяя собой степенность и непоколебимую уверенность в завтрашнем дне.
Артем написал заявление в отдел кадров, встал, как и полагается, на воинский учет, в общем, выполнил все необходимые формальности.
Неожиданно возник вопрос со стажировкой: она должна была длиться минимум две недели. Но, во-первых, водителей в таксопарке постоянно не хватало: послевоенная Москва росла, как на дрожжах. Во-вторых, у Артема оказался практически идеальный послужной список по документам. И, в-третьих, он – как водитель, закалился в сумасшедших пробках и бешеном ритме Москвы XXI века, знал огромный город и его не столь явные «окольные тропы», которые при случае здорово экономили время на маршруте и нервы опаздывающим пассажирам.
В общем, скоро он прошел стажировку и уже мог выезжать на работу. Конечно, сначала молодому шоферу досталась довольно потрепанная жизнью и дорогами «Победа», но он и такой машине был рад.
К тому же Артем завел вроде бы случайные знакомства, переговорил то с тем, то с этим. Очень выручало Артема знание психологии – все ж, как-никак, а кандидат наук в этой сфере! Работа пошла, как по маслу.
Глава 8
Мотор в одну лошадиную силу
«Солнце красит нежным светом стены древнего Кремля. Просыпается с рассветом вся советская земля!»
Вместе с сотнями тысяч советских граждан шагал на трудовую вахту и Артем Лиходеев. «Наш человек в эпохе Хрущева» уже вполне освоился с собственной ролью. Уступал сидячее место старушкам в автобусах или трамваях, привык к ценам в магазинах, научился «доставать» дефицит. В принципе, по мнению самого Артема, пока что дефицит являлся действительно таковым по объективным причинам. То есть – хорошей ткани или хороших продуктов действительно не хватало. И с расхитителями социалистической собственности, как в знаменитой комедии Гайдая «Операция Ы», действительно боролись. Но вот «наш человек в эпохе Хрущева» помнил, что настоящий – практически тотальный дефицит начнется как раз после правления «Кукурузного Никиты», когда его авантюрные проекты в советской экономике эту самую экономику и обрушат. Тем не менее, даже в Москве 1955 года жилось не то чтобы очень легко и богато. Но это, как говорится, дела житейские.
А вот с манерой общения и психологией советских граждан, надо сказать – весьма специфической, Артему свыкнуться не удавалось. С одной стороны, подавляющее большинство советских людей были абсолютно уверены в бесповоротной победе коммунизма и построению того самого – «светлого будущего». Но с другой стороны, все эти светлые устремления частенько тонули в житейском болоте. Люди все же оставались людьми со всеми человеческими слабостями и просто хотели жить хорошо. Кушать вкусно, пить пьяно, спать мягко и желательно – не в холодной постели.
Конечно, главный принцип социализма – «от каждого по способностям – каждому по труду!» – никто не отменял. Но, будем откровенны: многим хотелось всего, что душа пожелает, уже здесь и сейчас.
А вот еще характерная примета времени – именно, что 1950 – 1960-х годов. Буквально все – и это далеко не метафора, пытались «выковать человека будущего» радикальными педагогическими методами. Зачастую уж слишком радикальной педагогикой, при этом имея весьма смутное впечатление о самой этой науке, не говоря уже и о психологии.
* * *
Для Артема – выходца из Москвы XXI века, как раз подобные устремления оставались близки и понятны. Он получил далеко не новую «Победу», которая уже явно выслужила свой положенный двухлетний срок в московском такси. Мотор тарахтел и стучал, подвеска скрипела, салон тоже оказался побитым и порядком обшарпанным. Однако «наш человек в эпохе Хрущева» не отчаялся и даже не побежал к начальству жаловаться. Он принял ситуацию как вызов и начал действовать. Пятерка в руку механику, десятка снабженцу, несколько бутылок водки слесарям.
Действительно, по наблюдениям кандидата психологических наук из Москвы XXI века, люди все равно желали жить хорошо здесь и сейчас, а не в «светлом коммунистическом завтра», которое все строили и даже верили в его реальность.
Но…
Параллельно светлому миру СССР, в котором высокими темпами строился первый в мире атомный ледокол «Ленин», улыбающиеся сталевары выплавляли рекордные тонны стали, а улыбающиеся колхозницы выдавали рекордные надои молока, миру, где белыми полосами инверсии чертили дорогу к звездам серебристые истребители с лихо заломленными назад крыльями, внизу оставались душные коммуналки. Там кипели свои страсти, замешанные на меркантильности и мещанстве.
Поневоле Артем вспоминал бессмертные строки из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова.
«Параллельно большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами. В большом мире изобретен дизель-мотор, написаны 'Мертвые души», построена Днепровская гидростанция и совершен перелет вокруг света. В маленьком мире изобретен кричащий пузырь «уйди-уйди», написана песенка «Кирпичики» и построены брюки фасона «полпред». В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далек от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно – как-нибудь прожить, не испытывая чувства голода.
Маленькие люди торопятся за большими. Они понимают, что должны быть созвучны эпохе и только тогда их товарец может найти сбыт. В советское время, когда в большом мире созданы идеологические твердыни, в маленьком мире замечается оживление. Под все мелкие изобретения муравьиного мира подводится гранитная база «коммунистической» идеологии. На пузыре «уйди-уйди» изображается Чемберлен, очень похожий на того, каким его рисуют в «Известиях». В популярной песенке умный слесарь, чтобы добиться любви комсомолки, в три рефрена выполняет и даже перевыполняет промфинплан. И пока в большом мире идет яростная дискуссия об оформлении нового быта, в маленьком мире уже вce готово: есть галстук «Мечта ударника», толстовка-гладковка, гипсовая статуэтка «Купающаяся колхозница» и дамские пробковые подмышники «Любовь пчел трудовых»'.
Вот это то самое мещанство, которое оставалось до самого развала СССР в 1991 году и которое совершенно не учитывали кремлевские партократы. А после 1991 года – мощнейший социальный взрыв! Как говорится, на смену «стыдливым восьмидесятым» пришли «бесстыжие девяностые». Но, вот, мало кто осознает, что подобная тенденция началась еще в «лучезарные шестидесятые». Собственно, это прекрасно показано в прекрасных советских кинокомедиях Гайдая.
Вот Артем и был вынужден, что называется, «крутиться» в своем таксопарке. С людьми он сходился легко – сказывался и жизненный опыт, и уникальные для 1955 года навыки дипломированного психолога. Дядя Коля Крючков, конечно, неодобрительно качал головой и тяжко вздыхал.
– Ох, ты и ловкач, Артем!.. Дела поворачиваешь – комар носа не подточит. Хоть и некрасиво это – не по-людски.
Артем, конечно, мог бы с ним поспорить. Но и сам дядя Коля Крючков понимал старую шоферскую истину: «Не подмажешь – не поедешь!»
Артем – там договорился, здесь похлопотал… И вот уже его «Победа» сияет, как новая: мотор тихонько урчит, как довольный кот, подвеска больше не скрипит, а салон заново перетянут и отремонтирован. Все в порядке! Машина, где надо – загрунтована и подкрашена, вымыта, лакировка и хром сияют блеском. На такой машине неплохо и проехаться с шиком!
Он и намеревался ездить именно так, с шиком и блеском. Работу любить надо. А что: столицу – со всеми ее переулками-закоулками, он знал весьма неплохо. Движение и темп большого города «нашему человеку в эпохе Хрущева» также не предполагало особых сложностей. Ведь он привык к сумасшедшим скоростям, неожиданным перестроениям и огромным пробкам мегаполиса XXI века. Казалось бы, что может пойти не так?
Но первый же выезд на работу принес Артему неожиданный и весьма забавный жизненный опыт. Проезжая перекресток, выходец из Москвы XXI века едва не столкнулся… Он сам в это сначала не поверил – с лошадью!
Действительно, здоровая коняга с тяжелой головой, запряженная в телегу с высокими, как у грузовика, бортами и с подрессоренными автомобильными шинами степенно вышагивала в крайнем правом ряду. Битюг цокал подковами по мостовой, а его лохматые внизу ноги были похожи на морские брюки-клеш. Ломовой извозчик, сидевший впереди телеги-кузова, был похож на рыбака в своей защитного цвета брезентовой плащ-палатке. Сходства добавлял кнут, отдаленно похожий на удочку.
В телеге-кузове стояли тяжелые молочные бидоны. Несмотря на бурный рост промышленности в СССР, и спустя десять лет после Победы не хватало автомобилей. В отдаленных районах, преимущественно, в тайге и на лесозаготовках использовались даже грузовики на биогазе от сжигания дров. Также все еще довольно широко применялись лошади, как надежная и неприхотливая тягловая сила там, где не нужно было сильно спешить. А дороги «украшали» желтые кучки лошадиного навоза. Вот такими парадоксами могла удивить Москва 1955 года! Как пел тогда Леонид Утесов:
Я ковал тебя отборными подковами,
Я пролетку чистым лаком покрывал.
Но метро сверкнул перилами дубовыми,
Сразу всех он седоков околдовал.
Ну и как же это только получается?
Все-то в жизни перепуталось хитро:
Чтоб запрячь тебя, я утром направляюся
От Сокольников до Парка на метро…
Внезапно битюг повел тяжелой головой, хлестнул длинным черным хвостом и рванулся влево – видимо что-то спугнуло обычно смирного коня. Жалобно зазвенели бидоны в телеге-кузове. Дремавший кучер вдруг встрепенулся и натянул поводья.
– Тпрууу!
Артем тоже резко нажал на тормоз, выворачивая руль влево. Он чудом избежал удара с едущим рядом автобусом. «Вот, зараза!» – хорошо, что ехал один, без пассажиров.
Тем временем, тяжеловоз рванулся теперь вправо и выскочил на тротуар, распугав прохожих. Повозка опасно накренилась, но кучер уже «справился с управлением».
Таксист, протянув чуть дальше, остановился поодаль.
А к ним и к месту такого необычного ДТП уже бежали «орудовцы» – инспекторы ОРУД или Отряда регулировки уличного движения. Была такая структура, совместная с обычной и привычной ГАИ до 1961 года.[1]
– Инспектор ОРУД, старшина Потапов, здравия желаю. Товарищи, что у вас тут произошло?
– Чуть с лошадью не столкнулся, товарищ старшина. Вовремя отвернул и по тормозам вдарил. Здравствуйте, – ответил Артем.
Он смотрел на «орудовцев»: в белой форме: одеты они, как обычные милиционеры, на боку кожаные кобуры с револьверами «Наган». Напарник инспектора достал из планшета блокнот и послюнявил химический карандаш, готовясь писать протокол. Позади них стоял темно-синий «Козлик» – легковой полноприводный автомобиль ГАЗ-69 с брезентовым верхом и красной полосой на боку с белой надписью ОРУД. «Наш человек в эпохе Хрущева» знал, что такие машины обычным гражданам не продавались. Они шли, в первую очередь, военным и милиции, очень много «Козликов» было на селе. Советский джип ГАЗ-69, оборудованный радиостанцией «Урожай», зачастую становился служебной машиной председателя колхоза, агронома или механизатора.
– Ну, вот, значит… Эдак… – с трудом и междометиями рассказывал свою версию дорожно-транспортного происшествия извозчик.
– Попрошу ваши права и путевой лист, товарищ таксист!…
Артем молча достал нужные документы. Естественно, они оказались в порядке.
– Ваши документы, товарищ извозчик.
Тот покопался в карманах видавшего виды пиджака под плащ-палаткой и достал искомое.
– Как я понимаю, претензий к друг другу у вас не имеется, товарищи?
– Так точно, товарищ старшина, – в тон ему ответил Артем.
– У меня тоже претензий нет, – кивнул извозчик. – Битюг-то мой взбрыкнуть чегой-то решил. Что с него взять: скотина неразумная…
– Мотор в одну лошадиную силу!.. – хмыкнул Артем.
– Хорошо тебе говорить: у тебя их под капотом – целый табун, полсотни «лошадей»!
– Что ж, товарищи, впредь будьте внимательнее на дороге и не создавайте аварийных ситуаций, – строго напутствовал инспектор ОРУД.
* * *
Артем поехал дальше, размышляя о том, что судьба, в принципе, умеет удивить даже, казалось бы, на ровном месте. Он со смехом вспомнил эпизод из книги «12 стульев» Ильфа и Петрова – «Попал под лошадь».
«Действительно, в отделе 'Что случилось за день» нонпарелью было напечатано:
ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ
Вчера на площади Свердлова попал под лошадь
извозчика № 8974 гр. О. Бендер. Пострадавший
отделался легким испугом.
– Это извозчик отделался легким испугом, а не я, – ворчливо заметил О. Бендер. – Идиоты! Пишут, пишут – и сами не знают, что пишут…'
Да уж, чего только в жизни не бывает! – хмыкнул Артем, сосредоточенно крутя баранку. Больше попадать под лошадь или иное транспортное средство в его планы не входило.
Молодой талантливый автор
Москва – это не тот город, в который можно влюбиться с первого взгляда. Прежде чем по-настоящему полюбить и понять этот город, необходимо преодолеть те предрассудки, которые с ним связаны. Что касается Москвы XXI века – это предубеждение приезжих в отношении «гламура и шика». Да, этого тоже хватает – столица огромной страны, как-никак. Но дело совершенно не в этом. Стоит оценить Москву по-другому: как огромный мегаполис, где каждый найдет для себя что-то сугубо свое. Кому интересен гламур и глянец – найдет его, кому-то интересен большой международный бизнес и геополитика, кому – литература, культура и музеи, кому – история и тайны старой Москвы. А кому-то просто нравится жить в большом городе и просто гулять в парках и скверах столицы, выбираться, например, на Воробьевы горы, на ВДНХ, или поехать летом на выходных в северное Тушино – на Химкинское водохранилище.
Так осталось в Москве XXI века, так было и в 1955 году.
Тогда тоже существовала своя элита и своя богема из числа литераторов, профессоров, академиков, музыкантов – людей культуры и науки. Но и вокруг них вились некие мутные личности, создавая своеобразную «богемную экосистему».
В те годы ЦДЛ – Центральный дом литераторов, а точнее, ресторан при нем как раз и считался одним из самых «богемных» мест Москвы. Кстати, это именно с него Михаил Афанасьевич Булгаков сотворил в бессмертном «Мастере и Маргарите» знаменитый ресторан «Грибоедов» при МАССОЛИТе – тем более что особняк на Поварской находится совсем недалеко от Патриарших…
Такие знаменитые, а тогда еще и молодые поэты и писатели: Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Василий Аксенов, Булат Окуджава, Белла Ахмадулина и другие – тех, кого уже потом назовут «шестидесятниками», в 1955 году находились, выражаясь «реактивным языком эпохи», на взлете к своему грядущему зениту славы. Кстати, пробиться в заветный белый особняк князя Святополк-Четвертинского постройки конца 1887 года архитектора Петра Бойцова, что на Поварской, без вожделенной «корочки» Союза писателей СССР было практически невозможно. Но кое-кому это удавалось…
* * *
Молодой человек в черном кожаном пиджаке, долговязый и немного нескладный, судя по внешнему виду – студент, наверное, имел особый талант. Поскольку сумел пробиться через строгого швейцара у входа.
Поднявшись по лестнице с резными колоннами из сандалового дерева, слегка растрепанный молодой человек устроился в Дубовом зале. О, этот двухэтажный зал – прежде бальный, славился как главная достопримечательность особняка! С витражами, массивным роялем, огромной хрустальной люстрой, изначально предназначавшейся для одного из вестибюлей метро, и со старинным гобеленом, на котором по легенде изображена вилла бывшего владельца особняка – князя Святополк-Четвертинского в Италии.
Сейчас он стал главным обеденным залом ресторана: и в Москве XXI-го века, и здесь, в 1955 году. Пожалуй, что в этом пространственно-временном континууме его значение было даже большим.
Молодой и слегка растрепанный человек в черном кожаном пиджаке поправил шейный платок, который носил под рубашку вместо галстука, и жестом подозвал официанта. Не глядя в меню, он уверенно продиктовал заказ, добавив сразу мятую, но крупную купюру.
Вскоре перед молодым посетителем уже стояла тарелка, на которой в горшочке из ржаного хлеба, украшенном пышной хлебной шапочкой был изумительный жульен из смеси белых грибов и шампиньонов кубиками, под корочкой расплавленного сыра. Сметанный соус придавал грибам еще больше нежного вкуса.
После горячей закуски молодому человеку принесли тарелку замечательного борща и небольшие бутерброды с тонко нарезанным салом и горчицей на ржаном хлебе. Сметану к борщу подали отдельно.
На второе посетитель выбрал пожарскую котлету с жареной картошкой дольками и грибами. К блюду шел исключительно удачный грибной соус. Куриный фарш котлеты под зажаристой аппетитной корочкой оказался тончайшим, сочным и нежным, с неповторимым сливочным послевкусием. А грибной соус идеально сочетался и с мясом, и с картофелем.
Под все это великолепие молодой человек выбрал большой графин «Столичной» на льду и отдельно к нему еще и соленых огурчиков.
Молодой, слегка растрепанный человек в черном кожаном пиджаке с аппетитом выпивал и закусывал. Видно, что он проголодался и наслаждается вкусной и хорошо приготовленной едой. Каждую рюмку ледяной водки он заедал весьма недурной горячей закуской. Графин быстро пустел, впрочем, и блюда русской кухни оказались довольно сытные, так, что и хмель «забирал» в меру. Молодой человек, похожий на недоучившегося студента, скорее осоловел от обильной еды, нежели просто опьянел от водки.
Посетителей в этот час было немного. Публика здесь солидная: писатели, поэты, драматурги. Они неторопливо поглощали свой хлеб насущный – со всяческими иными закусками, разумеется. Кое-кто позволял себе за обедом пару рюмок водки или коньяка под изумительно приготовленные изысканные блюда. Здесь могли приготовить, например, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой. Или же пельмени, да не простые, а с начинкой из нежнейшей оленины! Стерлядь копченая с запеченной грушей. А знаменитые котлеты де-воляй⁈ Жареные перепела и рябчики с нежнейшим соусом. Да уж, советские литераторы знали толк в гастрономических изысках.
Между тем, за соседним столиком веселилась компания молодых поэтов. Блюда у них на столе были поскромнее, но тоже не из дешевых: салат «Столичный» – классика советского ресторанного жанра, буженина, стейк с жареной картошкой, шашлык, соленья под ледяную водочку… Широколицый, с тонким прямым носом и острым подбородком Евгений Евтушенко оживленно жестикулировал. Рядом с ним сидела какая-то «окололитературная девица», с восторгом взирая на поэта. Мечтательная, с миндалевидным разрезом глаз, с открытой улыбкой и с модной короткой прической поэтесса Белла Ахмадулина смотрела на третьего молодого литератора.
Роберт Рождественский – лобастый, крупнолицый, с упрямым подбородком и приметной родинкой на левой щеке, вдохновенно читал стихотворение в своей авторской манере, чеканя каждую строчку с силой и экспрессией:
«Девчонки опаздывают на свиданья…»
Девчонки опаздывают на свиданья.
Так принято.
С этим надо считаться.
Летят они к месту,
где в ожиданье
ребятам осточертело скитаться.
Ребята в отчаянье кепки мнут
целых сорок минут.
Но они обидятся,
если вдруг им
начнешь —
про любовь и «порывы страсти».
Они
запыхавшимся подругам
говорят как можно небрежнее:
«Здрассте!»
И все.
И мальчишке становится жарко.
Окинув веселую улицу взглядом,
он чинно шагает
с девчонкой рядом,
боясь даже взять ее за руку.
Вместе им
и хорошо
и неловко,
но вот,
в себе заглушая ропот,
он предлагает попить газировки
и добавляет:
«С сиропом!!»
…Не смейся!
Давно ли мы сами были
такими?
Помнишь наши свиданья?
Помнишь, —
злясь на себя,
грубили
девчонкам,
наихитрейшим созданьям?
Помнишь?..
Смеяться над этим не надо.
Как ее звали?
Наташей,
Натой.
Где же ты, Натка?
Певунья Натка?
Смешные стихи в голубых тетрадках.
Возле реки пионерский лагерь.
К солнцу летящие флаги…
Улыбки прохожих не замечая,
мальчишка шагает рядом с девчонкой…
Ты не мешай им.
Ты не смущай их.
Давай отойдем в сторонку.
– Гениально, Роберт! Я тебя обожаю! – Белла Ахмадулина немного угловато, но искренне обняла молодого поэта и поцеловала в щеку.
Рождественский тыльной стороной ладони стер со щеки помаду и немного застенчиво кивнул. Было заметно, что он еще не привык к той огромной славе, которую подарят ему благодарные читатели со всего Союза и не только!..
– Действительно, старик, твои строки – внушают!.. – стараясь сохранять солидность, произнес похожий на мальчишку Евгений Евтушенко. Он сдержанно похлопал своего друга по широкой спине.
А вот молодой человек за соседним столиком откровенно и довольно оскорбительно хмыкнул. И это его вызывающее поведение не укрылось от компании богемных молодых советских поэтов.
– Вам, может быть, не нравятся стихи, товарищ⁈ – разъяренной кошкой сверкнула раскосыми глазами Белла Ахмадулина.
– Представьте себе – нет! И я не стесняюсь вслух об этом признаться, – слегка растрепанный молодой человек в черном кожаном пиджаке немного шутовски, с нескрываемым сарказмом отсалютовал полной рюмкой водки и тут же залпом ее болезную опрокинул в себя.
Как скажет впоследствии другой – современный классик русской литературы: «И немедленно выпил!» Закусив при этом со смаком изрядным куском пожарской котлеты.
– Н-ну н-не н-нравятся вам мои стихи… Н-ну, и не надо! Быть м-может вы, м-молодой человек, вообще с-стихи не любите⁈ – от волнения легкое заикание Роберта Рождественского стало еще заметнее.
Он обернулся к наглому незнакомцу и привстал из-за стола. Поэт упрямо наклонил лобастую голову и теперь смотрел на студента в кожаном пиджаке исподлобья. Вид у Роберта был, прямо скажем, угрожающий – так и не подумаешь, что перед тобой звезда поэзии еще не наступивших шестидесятых.
Однако нагловатый молодой человек спокойно переждал натиск Роберта Рождественского и только поднял, опять же – шутовски, руки.
– Ну, все, сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь!.. Вот не люблю поэзию – мне проза больше по душе. Уж не обессудьте, товарищи поэты!..
– А, что же, вы тоже пишете? – подперев изящным кулачком щеку, с вызовом поинтересовалась Белла Ахмадулина.
– А вот пусть напишет нам небольшой рассказ! Прямо, не сходя с этого места, – воскликнул склонный к экзальтации Евгений Евтушенко.
– Да, не вопрос! Принесите мне три-четыре чистых листа и карандаш, вот тогда я вам и сваяю рассказ, – пожал плечами парень в черном кожаном пиджаке. – Но только – чур, условие: если сочтете мой рассказ хорошим, то обязательно напечатайте его в «Юности».
– А если нет? – провел ладонью по гладко зачесанным назад волосам Евтушенко.
– То с меня – ящик водки!
– Спор⁈
– Спор! – молодые люди хлопнул по рукам.
– Белла, разбей!
Разговор на повышенных тонах привлек внимание, и теперь за ними с интересом следили и завсегдатаи за соседними столиками. Тем более что многие из них – что естественно, были довольно известными советскими литераторами.
Молодому человеку принесли чистые листы и карандаш. Он яростно, сходу принялся за дело. Писал быстро, мелким бисерным почерком, черкал, иногда отрываясь от листов и бросая невидящий взгляд в пространство. При этом он нервно покусывал кончик карандаша. Меньше, чем за час три листа машинописной бумаги оказались исписаны с обеих сторон.
– Готово, – молодой человек несколько картинно откинулся на спинку стула и «замахнул» литературный процесс рюмкой водки. Вот так, по-богемному.
– Ну, посмотрим, что же нам н-навоял н-наш молодой и т-талантливый автор⁈ – весело и чуть с издевкой отметил Роберт Рождественский, который и сам оставался пока довольно юным. Взяв листы с только что написанным рассказом, он углубился в чтение. Сначала поэт просто скептически хмыкал, но потом погрузился в процесс, что называется, с головой. У него через плечо читала текст, беззвучно шевеля губами, молодая поэтесса Белла Ахмадулина. Над другим плечом Рождественского, нервно перебирая пальцами, навис Евгений Евтушенко.
– Послушайте, ребята, а он действительно – гений! – не выдержав, воскликнула Белла, несколько картинно всплеснув руками.
Молодой, несколько растрепанный человек в черном кожаном пиджаке только лишь самодовольно хмыкнул.
* * *
Конечно, ему, не так давно жившему в Москве XXI века, было знакомо такое выражение, как «шок-контент»!.. Впрочем, в своем рассказе о буднях советской милиции 1950-х годов Влад старался все же особо не «жестить». Тем не менее, его рассказ по стилистике и сюжетной наполненности разительно отличался от тех благостных произведений советской поры. Ведь тогда еще в детективном жанре не было ни братьев Вайнеров, ни Юлиана Семенова. Более-менее выделялся остросюжетным подходом в советском детективном жанре только Аркадий Адамов. Но его повесть «Дело пестрых» выйдет лишь в следующем – 1956 году.
А вот «молодой талантливый автор» меньше чем за час, все-таки, «наваял» рассказ о суровых буднях доблестной советской милиции – в лучших традициях произведений Даниила Корецкого с его «Антикиллером»! Собственно, Владу – студенту-гуманитарию, это было сделать нетрудно. Писать он умел, а детали брал из своей «прошлой-будущей» жизни в Москве XXI века. Вот и получился – на фоне общей цензурной безликости советской литературы, за редкими исключениями – разумеется, написанный с первой попытки яркий и самобытный рассказ.
– Не знаю, к-как в «Юности», но вот в «Советской милиции» такой р-рассказ оторвали бы с р-руками! Разумеется, за гонорар. Могу п-поспобствовать, – веско произнес молодой Роберт Рождественский, которому в 1955 году исполнилось всего 23 года. – Тем б-более, что и «Советская милиция» только в этом году н-начала издаваться с-снова, и ей нужны молодые талантливые к-кадры.[2]
В рассказе героический милиционер, служивший ранее на границе, мужественно борется с бандой грабителей, которые «обесчестили и убили» его невесту. В финале милиционер выходит на след банды и расстреливает автомобиль, на котором грабители и убийцы пытались скрыться. Милиционер – бывший пограничник, стреляет вдогон по уезжающей машине.
Исключительно меткими выстрелами из пистолета Макарова он убивает одного злодея наповал – прямо на инкассаторском мешке с деньгами, и тяжело ранит другого бандита. А с остальными двумя, не успев перезарядить оружие, вступает в неравный рукопашный бой, используя приемы самбо. И, разумеется, побеждает их, получая незначительное ранение ножом.
Причем, Владислав тут мало что выдумал: он использовал реальный факт задержания печально известной банды Толстопятова в Ростове. Вопрос лишь в том, что сами дерзкие грабители банков и инкассаторов, вооруженные самодельными пистолетами и автоматами, действовали с 1968 по 1973 год! То есть, за восемнадцать лет до 1955 года, можно сказать – на целое поколение советских граждан тому вперед. Герою-пограничнику, будущему милиционеру Алексею Русову сейчас – в 1955-м, всего лишь три года. Но в 1973 году именно он выпустит всю обойму из табельного «Макарова».
В итоге двумя пулями будет убит прямо на мешке с деньгам Сергей Самасюк, а другой бандит – Владимир Горшков, вновь получил огнестрельное ранение и вместе с остальными был задержан.
Вместе с отважным милиционером Алексеем Русовым в погоне и задержании банды Толстопятовых участвовал и офицер пожарной охраны Виктор Салютин.
В финале небольшого остросюжетного рассказа главного героя государство награждает орденом, а возлюбленная, передовица производства на заводе – страстным поцелуем! Такой вот незамысловатый сюжет. Зло неизбежно наказано, а социалистическая законность – торжествует.
Конечно же, жизнь – лучший писатель, но вот будущий убийца Хрущева явно увлекся…
– Послушайте, ребята, а как гладко написано! Почти без правок, хоть сейчас главреду отнести можно, – резонно заметил молодой Евгений Евтушенко.
– В общем, р-рассказ мы твой н-напечатаем. Ты, с-старик, р-реально очень талантлив, – ответил Роберт Рождественский. – А если х-хочешь, то м-могу поговорить, чтобы т-тебя взяли корреспондентом в г-газету. Пока – конечно, н-нештатным, только на гонораре. А там – как п-получится.
«Вальдос» на радостях заказал еще пару бутылок хорошего армянского коньяка и закуски. Карьера молодого талантливого автора начала складываться. Ставка на молодую советскую литературную богему себя оправдала полностью.
[1] Первая Госавтоинспекция была создана решением Совнаркома СССР 3 июля 1936 года. До ее создания за безопасность на дорогах отвечал Отдел по регулированию уличного движения (ОРУД). Первый ОРУД был создан в 1925 году при Моссовете. В определенной степени именно он является предшественником ГИБДД и ГАИ.
