Текст книги "Убить Хрущева! Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Убить Хрущева! Книга 1
Пролог
Убить Хрущева!
Георгий Савицкий
Книга 1
«Наш человек в эпохе Хрущева»
'Первоклассник Вовочка спрашивает у учительницы:
– А Ленин был хороший?
– Да, Вовочка, дедушка Ленин был хороший! Он любил всех детей.
– А Сталин был хороший?
– Что ты, Вовочка – Сталин был кровавый тиран!
– А Хрущев хороший?
– Вот умрет – узнаем!..'
Советский анекдот 1960-х годов.
Пролог
На столе лежал небольшой черный пистолет. Рядом – портрет Иосифа Сталина, початая бутылка водки и граненый стакан, наполненный до половины. На тарелке – бутерброд с черной икрой, несколько ломтиков салями надкушенный соленый огурец, толстыми ломтями отрезанный черный хлеб.
А еще на столе лежала папка с рукописью и роскошь советской эпохи 1960-х годов – компактная, уменьшающаяся в небольшом изящном чемоданчике пишущая машинка. Немецкая трофейная Olympia. Подарок самого Маршала Победы – Георгия Константиновича Жукова! Лист с копиркой был заправлен, более того, на нем уже отпечатались несколько абзацев. Рядом с пишущей машинкой – раскрытая папка из плотного картона с машинописным текстом, исчерканным карандашными пометками. Надпись на папке: «Черная металлургия. Роман».
Сам автор стоял у окна рабочего кабинета, совмещенного со спальней, и бесцельно смотрел с высоты второго этажа на летний дождь и грязь за окном. Слякотно было и на душе – уже и не один год, причем настолько, что даже мысли о самоубийстве стали вполне привычными. Временами хозяин кабинета заряжал маленький вороненый пистолет, оттягивал тугой затвор до характерного щелчка и подолгу глядел в черный пугающий зрачок дульного среза.
– Что же вы не пишете, Александр Александрович?.. – раздался внезапно негромкий голос из дальнего угла комнаты.
Сумрак позднего летнего вечера разгонял лишь неяркий свет настольной лампы. Но автор рукописи и хозяин дачи в «писательском поселке» в Переделкино под Москвой оставался уверен – во всем двухэтажном доме он один. Тем не менее, из тени выступила фигура чуть выше среднего роста в пальто и низко надвинутой шляпе.
– Не пишется, – равнодушно ответил автор. – Надоело все! Наверное, и писатель я хреновый…
Его даже не смутило внезапное и таинственное появление загадочного гостя. Литераторы – натуры творческие, наделённые ярким, порой болезненным воображением, потому часто и воспринимают различную мистику, как обыденность. Но с другой стороны… Понятное дело, что писатели – даже в СССР, народ вольный и не признающий условностей. Вместе с тем, «творческий поселок писателей» с момента своего основания в 1934 году всегда оставался под надзором «компетентных органов», так что пройти незамеченным было практически невозможно.
– Ваша «Молодая гвардия», товарищ Фадеев, входит в школьную программу СССР и стран социализма! Так, что не стоит ставить на себе крест.
– Но очень хочется. За всю свою жизнь я только и сделал, что написал полторы книги… [Сноска – реальные слова Александра Фадеева, сказанные на собственном пятидесятилетии в ответ на поздравления коллег-писателей].
Фадеев рывком отвернулся от окна и внимательно поглядел на незваного гостя. Тот, глядя из-под полей серой «номенклатурной» шляпы, выдержал взгляд выдающегося советского писателя – «сталинского генерала от литературы».
– Не переживайте Александр Александрович, я отнюдь не плод вашей больной фантазии или же белой горячки. Просто знаю чуть больше и да – я реален, из плоти и крови, так сказать. А находиться здесь меня заставили свои резоны, – с этими словами незнакомец сел в уютное низкое кресло у журнального столика, не зажигая при этом стоящий рядом торшер.
Получилось невольно, как в поэме Сергея Есенина «Черный Человек»:
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
Да, уж – какая-то пошлая мистика…
– Ничего вы не понимаете! Я кончен как писатель!.. – произнес с надрывом Фадеев.
Видимо, знаменитый советский писатель дошел до такого состояния, что ему уже все равно, перед кем изливать душу: перед незнакомцем в черном или же перед призраками собственного сознания, отравленного алкоголем:
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Незнакомец молчал и слушал.
– В пятьдесят первом году меня вызвал лично Георгий Максимилианович Маленков. Он сказал: «Изобретение в металлургии, которое перевернет все. Грандиозное открытие! Вы окажете большую помощь партии, если опишете это»… По его словам, новым методом так называемой кислородной выплавки стали – минуя доменное производство и применение кокса, заинтересовался сам Сталин! Тогда я тоже преисполнился энтузиазма, много ездил по нашим гигантским металлургическим комбинатам. Даже на время снял комнату в доме провинциальной семьи рабочих-металлургов с питанием с рабочего стола. Чтоб непосредственно приобщиться к реалиям жизни, так сказать. Казалось, вот оно – литературное дело всей жизни! Тот роман, которым я могу ответить всем – после «Молодой гвардии»! И что же в итоге получилось?!! Оказалось, что «изобретение» было шарлатанством, обошлось государству в сотни миллионов рублей убытков… Одним словом, роман мой пропал!.. – горестно воскликнул Фадеев, в отчаянии обхватив голову руками, будто она вот-вот лопнет.
Отчаянье Фадеева можно понять. Лауреат Сталинской премии первой степени за роман «Молодая гвардия», кавалер двух высших орденов Ленина и ордена Красного Знамени – еще за Гражданскую войну, всесильный «генерал от литературы», член Центрального комитета КПСС… Он карал – в прямом смысле слова, подписывая расстрельные списки в 1937 году. Обрушивался с разгромной критикой на Анну Ахматову, Михаила Зощенко, Бориса Пастернака, Андрея Платонова… Но он же и хлопотал перед высшим руководством о персональной пенсии для того же Зощенко, печатал Платонова, его стараниями выходили стихи Ахматовой, причем поэтесса прислала в подарок Фадееву томик стихов с дарственной надписью. Помог в освобождении из лагерей ее сыну – Льву Николаевичу Гумилеву…
Но при этом, занимаясь административной работой, являясь приближенным к высшим эшелонам советской власти, отстаивая – против всемогущего Сталина – собственную позицию, Фадеев чувствовал, что впустую растрачивает бесценный дар писателя. Вот именно это и бросало его в пучины черного пьянства.
А смерть Сталина просто подкосила Фадеева.
К тому же он видел, как вчерашний сталинский холуй – Никита Хрущев, уверенно лезет во власть, буквально расталкивая коллег локтями. Хотя формально Советским Союзом управлял председатель Совета Министров СССР в 1953 – 1955 годах Георгий Маленков, секретарь ЦК, именно Хрущев, будучи первым секретарем ЦК КПСС, инициировал арест Лаврентия Берии 23 декабря 1953 года. Причем арестовывал его никто иной как лично маршал Победы Георгий Жуков! Впоследствии Берия по приговору Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР был объявлен изменником Родины, лишен всех наград и званий и расстрелян.
При этом Хрущев действовал весьма решительно – вполне в духе сталинских репрессий. Что наводило на тревожные мысли о том, что на этом бывший любимец Сталина, преданно заглядывавший в глаза Вождю народов и плясавший перед ним вприсядку – в прямом смысле, дорвавшись до власти в СССР, не остановится.
Незнакомец молча поднялся во весь рост.
– Вот что, Александр Александрович, насколько мне известно, австрийцы, вроде бы, ведут сейчас работы в том же самом направлении. Более того, уже в 1952 году в городе Линц в Австрии начал работать первый в мире кислородно-конвертерный цех.[1] Вскоре и мы начнем – забыв о своем, перенимать, как это водится, иностранный опыт. Так что ваша «Черная металлургия», как говорят писатели, еще выстрелит! Пишите о Михаиле Голдобине и его конвейерном способе разливки стали. Тем более что он работает в этом направлении с 1949 года здесь – в Москве, на заводе «Серп и Молот». В этом году[2] намечается промышленное освоение УНРС на «Красном Сормове» под руководством академика Бардина в Горьком.[3] Тем более что, как известно, с Иваном Павловичем вы знакомы. Более того, в городе Сталино[4] в Донбассе строится первая в мире промышленная, а не только экспериментальная, УНРС – установка непрерывной разливки стали. С таким изобретением мы оставим далеко позади и японцев и американцев.
– Да, но сам академик Бардин раскритиковал меня как писателя за «стахановские» идеи в металлургии, – несмотря на мрачную иронию, с которой это было сказано, было видно, что Фадеев на глазах оживает, будто бы заражаясь спокойной уверенностью незнакомца.
– Ничего страшного, ведь вы известный писатель – так дерзайте! Он – известный в стране металлург, академик и мастер в своем деле, но вы же как автор видите проблему гораздо шире и глобальнее. Следовательно, и академика Бардина сможете убедить в полезной необходимости именно литературного описания этой проблемы. Сейчас время такое. Время энтузиастов-новаторов, время заглянуть за горизонт – в светлое советское завтра!
– Хорошо, за роман я примусь и бросать его не собираюсь. Но вам-то что от меня нужно?.. – с недоумением воззрился Фадеев на загадочного собеседника.
Все же «генерал от советской литературы» привык к конъюнктурным играм Союза писателей СССР. Он по опыту знал, что писатели – самые тщеславные и алчные существа на Земле, и в бескорыстие верил слабо.
– Сведите меня с товарищами Маленковым и Молотовым.
Как всегда, все началось с «интернет-срача»…
Большая наклонная аудитория факультета психологии и педагогики, как всегда, шумела. Парни и девушки шумели, смеялись, переговаривались, залипали в телефонах. Но вот в аудиторию вошел лектор, окинул взглядом присутствующих, легко улыбнулся. Средних лет, в светло-коричневом вельветовом пиджаке, серой водолазке и отутюженных темных брюках. Удобные полуботинки поблескивали лаком. Свободный стиль у него сочетался с элегантностью – так мог одеваться только уверенный в себе человек, которому не нужно ничего доказывать окружающим. Для него собственное мнение являлось результатом знаний, эрудиции и весьма богатого жизненного опыта. Об этом говорила и легкая седина на висках, такой тип мужчин нравится всем женщинам – от восемнадцати и до «возраста элегантности». Он уверенно подошел к столу, поставил рядом небольшой, но дорогой по виду кожаный портфель с блестящей пряжкой.
– Здравствуйте, товарищи студенты!
– Здравствуйте, Артем Викторович! – несколько вразнобой, но искренне ответили студенты.
– Товарищи давно уже в Советском Союзе остались! – выкрикнул кто-то из студентов с места.
– Прекрасно! Как раз тема нашего сегодняшнего занятия: «История психологии. Психология в СССР», – в тон излишне активному студенту ответил Артем Викторович.
– А разве в отсталом СССР существовала психология⁈ – удивилась гламурная блондиночка в розовой кофточке и с ультрадлиными ногтями. Как девушка с таким маникюром писала конспект, непонятно. Но училась она неплохо.
– С чего вы взяли, милая девушка, что Советский Союз был отсталой страной? Все же именно СССР отправил в 1961 году человека в космос! – искренне удивился Артем Викторович. – Кстати, а как звали первого космонавта планеты?.. Ставлю плюс один балл к следующему семинарскому занятию – но только по-честному, не гуглить!
– Этот… Как его?.. Юрий… это – Гагарин, вот! – провозгласил Славик, разгильдяй и весельчак, но талантливый.
– Да, тот самый Юрий Гагарин… Сейчас о нем мало кто помнит, но еще для нашего поколения первый космонавт планеты считался своеобразным символом огромной цивилизационной победы великой страны. Хотя вы живете уже в иной парадигме и в ином хронотопе, выражаясь научным языком. А проще говоря, в иных временах. Для вас эти события примерно там же, где и Римская империя, – невесело усмехнулся преподаватель.
– Вот именно, СССР сейчас там, где и Римская империя, и Античная Греция – на свалке истории! Несмотря на величие империй, они уже в прошлом, поскольку не смогли доказать своей жизнеспособности, – запальчиво крикнул кто-то из студентов. В огромной наклонной аудитории собрались сразу несколько потоков одного курса, и разобрать, кто говорит, не получалось.
– Что ж, отвечу вам стихами нашего современника и моего любимого поэта Игоря Губермана:
Любую можно кашу моровую
затеять с молодежью горлопанской,
которая Вторую Мировую
уже немного путает с Троянской.
Не правда ли, подходит по контексту? – не растерялся преподаватель.
– Согласен с вами. Но все же считаю, что Хрущев своей неумной и неумелой политикой заложил основы будущего развала Советского Союза, и за это именно он, а не тогдашний американский президент Кеннеди, больше достоин смерти! – выкрикнул все тот же студент.
– Позвольте с вами не согласиться. Кстати, как мне вас называть? – преподаватель обратил внимание на запальчивого собеседника. Интересно складывалось начало его лекции сегодня…
– А называйте меня Вальдос!
– Что же, Вальдос, я принципиально считаю, что никто из людей не достоин смерти. Как человек и, тем более, как дипломированный практикующий психолог, имеющий ученую степень. Убить человека легко, а вот жить с этим гораздо тяжелее. Насилие, действительно, отравляет душу, и это отнюдь не метафора, молодой человек.
– Да откуда вам, кабинетному кандидату наук это знать⁈
Артем Викторович только пожал плечами.
– Действительно, откуда мне это знать?..
– Хорошо, а Гитлера – его тоже стоило бы пожалеть⁈
– С точки зрения психологии, которую мы с вами изучаем: почему же тогда Гитлер принял яд и застрелился? Не потому ли, что ему следовало бы сохранить жизнь – ради правосудия! Причем, правосудия в данном случае абсолютного, поскольку в таком случае мы бы осудили само зло. Косвенно это подтверждает прекрасная работа выдающегося немецкого философа-экзистенциалистапсихиатра Карла Ясперса «Вопрос о виновности: О политической ответственности Германии». Притом что Карл Ясперс – один из немногих, кто не запятнал свою биографию сотрудничеством с нацистами. В отличие, например, от крайне противоречивого Мартина Хайдеггера. Его учителя – феноменолога Эдмонда Гуссерля гитлеровцы буквально затравили, – перешел в наступление Артем Викторович. – Но мы с вами рассуждаем сейчас вовсе не об Адольфе Гитлере, а все же о Никите Хрущеве. Поэтому хотелось бы услышать конкретику.
– Хорошо, вот вам конкретика, – не унимался студент. – Распаханная целина, посадка кукурузы за полярным кругом, попытка «догнать и перегнать Америку по мясу и молоку»… Когда первый секретарь Рязанского обкома КПСС Алексей Ларионов во всеуслышание заявил, что его область сможет всего за один год утроить государственные заготовки мяса, а потом забил всю скотину в колхозах, включая телят из приплода, молочные стада и племенных быков-производителей. Стали даже закупать скотину на убой в соседних областях, расходуя выделенные государством деньги на строительство больниц и школ. Ездили за коровами даже в Казахстан. В итоге Рязанская область с планами по заготовке мяса не справилась, приехала комиссия из Москвы. Видя такую безвыходную ситуацию, Ларионов попросту застрелился. В итоге из-за этой гребаной кукурузы и прочих авантюр Хрущева в сельском хозяйстве мясо и даже просто хлеб или овощи пропали с прилавков магазинов! Зато у спекулянтов все это было – по удесятеренной цене! Скажете, нет?..
– Да, было. Вы, я вижу, неплохо осведомлены об истории того периода. Собственно, я и сам интересовался именно этим, незаслуженно забытым периодом в истории СССР, – примирительно ответил преподаватель. Он решил дать студенту, как говорится, «выпустить пар», а потом вернуться к лекции.
– Далее. А потом закономерно случилось повышение цен на мясо и молоко, снижение расценок за работу на заводах – тоже при Хрущеве. Как следствие, расстрел мирной демонстрации в Новочеркасске в 1962 году. Собственно, и до этого – после осуждения культа личности Сталина на XX съезде КПСС – кровавый разгон демонстрации в Тбилиси в 1956 году. Да и вообще, развенчание культа личности Сталина и репрессий того времени очень сильно подкосили советское общество. И дали возможность подняться диссидентам внутри страны, оправдывая по сути «интеллектуальный сепаратизм» попытками «донести правду»!.. – не унимался Вальдос.
– Согласен… – не стал спорить Артем Викторович, пытаясь проанализировать поведение собеседника и построить его психопрофиль.
– Дальше – внешняя политика. Никита Хрущев попросту просрал мятеж в Венгрии в 1956 году. Почему тогда не договорились с Имре Надем и ввели танки в Будапешт?.. Карибский кризис 1962 года – это вообще на грани термоядерной Третьей Мировой войны! Причем, сначала Никита – долбо…б тупорылый, намеревался воевать с США, а потом – уже в 1964 году мы у американцев стали пшеницу закупать. Вы только вдумайтесь: при Хрущеве мы закупали хлеб у своего геополитического противника!!!
– Можем продолжить эту увлекательную беседу на моей страничке в соцсетях. А теперь – уважаемые будущие психологи, продолжим все же нашу лекцию по введению в эту замечательную область знаний о человеке. Кстати, в следующем семестре я буду читать у вас спецпредмет – конфликтологию. А теперь – вернемся к изначальной теме лекции… – преподаватель обвел взглядом притихшую аудиторию. Что ж, это и есть практическая психология. Эти молодые ребята и девчонки тоже научатся подобным премудростям – познавать внутренний мир человека и управлять им.
* * *
День в университете прошел в обычных трудах и заботах. Артем Викторович заполнял ведомости и занимался другой – обычной в таких делах бюрократической тянучкой. В обед, впрочем, как всегда, пришли должники на пересдачу. И преподавателю пришлось слушать заикающихся, с заплетающимися от нервов языками студентов и студенток. Ничего необычного.
– Учил?
– Учил!..
– Точно?..
– Ну…
– Давай зачетку, только пыль с нее сотри. Может быть, мне в карму зачтется доброе дело…
* * *
Вечером Артем Викторович раскрыл ноутбук, чтобы пролистать странички в соцсетях. И тут – уже на просторах Интернета – снова разгорелся утренний спор о роли Никиты Хрущева в развале Советского Союза. Сначала полемика даже забавляла Артема Викторовича. Но вскоре в комментариях появился субъект с ником Valdos, и вот тогда простое обсуждение довольно интересного и спорного вопроса превратилось в настоящий «интернет-срач».
«Ведь именно откровенно дурацкие и провальные инициативы недалекого и малограмотного в вышиванке и подрубили на корню мощь СССР! А дальше – только стагнация. Опять же, именно Никита Хрущев фактически подарил товарищу Мао Цзэдуну атомную бомбу – чего не сделал и от чего предостерегал мудрый Иосиф Виссарионович…» – продолжал клеймить собеседник с ником Valdos.
«А как же первый искусственный спутник Земли в 1957-м и полет в космос Юрия Гагарина в 1961 году?.. А первый атомный ледокол „Ленин“ и первая промышленная АЭС… Опять же, форсированное восстановление промышленности. Да и войну в Корее в 1953 году все же мы выиграли – накрутили хвост американцам!» – не сдавался Артем Викторович.
«Да, вот только советский атомный проект, по которому создали, ни много ни мало, а целых пять новых отраслей промышленности, инициировал Сталин в 1942 году. А курировал его как раз Берия. Также Лаврентий Павлович курировал не только атом, но и создание ракет, реактивной авиации, отечественной вычислительной техники и радиолокации. Собственно, его сын работал в ЦКБ №1 „Беркут“, которое и создавал советскую систему ПВО и противоракетную оборону. Даже высадка ветрозащитных лесополос – тоже идея Сталина! Да и восстановление и модернизация тяжелой промышленности и машиностроения тоже началось еще до Победы. Вот и получается, что откровенно тупоголовый и недалекий Хрущев откровенно паразитировал на масштабных достижениях сталинской эпохи», – быстро напечатал Valdos.
«Но ведь что-то Хрущев делал сам?..» – вполне обоснованно возразил Артем. Его пальцы так и бегали по клавиатуре ноутбука.
«Да, построил блочные „хрущевки“ в пять этажей, развил систему орошения на полях в южных регионах России и на Украине. Памятник адмиралу Нахимову вернул в Севастополь. До этого его убрали, как „приспешника царского режима“. А вместо статуи почитаемого на Черноморском флоте Адмирала на площади возвышался каменный Ленин. Но даже поставили статую Нахимова спиной – а не лицом к морю и к флоту! И тут у Хрущева все через одно место пошло. Короче, как по мне – Хрущев хуже Горбачева! Вот если бы его „грохнул“ кто-нибудь до этого самого – рокового для всей страны XX-го съезда КПСС и осуждения Культа личности Сталина, то всем только лучше бы было. Или если бы Георгий Маленков с Вячеславом Молотовым „и примкнувшим к ним Шепиловым“ не играли бы в демократию и свергли бы Хруща на Политбюро летом 1957 года… Ведь, собственно, Никиту-самодура так и так сняли в 1965 году и отправили на пенсию. А так бы он дров не наломал своим убогим „руководством“ и не подорвал бы мощь СССР практически по всем направлениям. Правили бы Маленков, Молотов „и примкнувший к ним Шепилов“ Советским Союзом – глядишь, и не было бы ни Перестройки, ни развала великой страны СССР», – все так же запальчиво ответил Valdos.
«В любом случае, убийства и покушения на убийство я – как психолог и преподаватель высшей школы, одобрить не могу. К тому же и убийство президента США Кеннеди также ни к чему не привело – как наглядно показала сама история. Уж в этом я твердо убежден», – ответил Артем Викторович.
«А вот я убежден, что смог бы убить этого вашего Хрущева! И всем бы от этого стало только хорошо. Его ведь все равно свергли в 1965 году, а так: и гораздо раньше, и с гарантией!» – все не унимался Valdos.
«В любом случае, молодой человек, проверить это мы с вами не сможем – поскольку, как известно, история не имеет сослагательного наклонения…» – несколько примирительно, стремясь снизить «градус неадеквата» собеседника, написал в чате Артем Викторович. Да и спать, если честно, уже очень хотелось.
«Уважаемый Артем Викторович, а что вы знаете о так называемых „попаданцах“? Вот, если бы мне довелось попасть во времена СССР эпохи Хрущева – то я бы его убил! Скажем, до того, как он сделает доклад о Развенчании культа личности Сталина на XX Съезде КПСС… Как раз тогда Никита Сергеевич не сможет никак навредить последующей истории Советского Союза», – ответил Valdos.
«Конечно, я знаю, что „попаданцы“ сейчас – очень популярный жанр в литературе. Особенно – „попаданцы“ в СССР, и я считаю, что это совсем неплохо. Хотя бы потому что у современной молодежи возник интерес к великой стране, где жили их родители и родители их родителей», – все так же примирительно ответил Артем Викторович.
Видно, что у его навязчивого собеседника, похоже, не все в порядке с психикой. Может быть, просто навязчивые мысли, но вполне возможно, что и нечто посерьезнее. Однако сам Артем Викторович был все же психологом, а не психиатром, поэтому просто не имел права ставить какие-либо медицинские диагнозы в области психиатрии.
«А если я скажу, что нашел возможность попасть в прошлое – как раз в СССР эпохи Хрущева! Если не верите, приезжайте в „Город N“, как говорили в Советском Союзе. Не переживайте, это не так далеко от Москвы. Возможно, там мы и встретимся!..», – бросил вызов невидимый, но очень навязчивый Valdos.
«А мне зачем ехать к вам на такую сомнительную встречу? Знаете ли, своих дел хватает», – возразил Артем Викторович. Он намеренно хотел вести свою линию в этом явно конфликтном разговоре.
«Вполне ожидаемо, тем более – от кабинетного психолога! Понятное дело, чтобы окунуться в водоворот событий, нужно иметь определенную смелость и авантюрный склад ума. А не пыль из умных книг, что скопилась в голове под названием „эрудиция“, – как сказал один умный человек! Что ж, уважаемый преподаватель, можете все так же продолжать восседать в уютном кресле за письменным столом в своем уютном академическом кабинете – в то время как я буду менять не только историю великой страны, но и саму реальность! На всякий случай оставляю вам описание городка и того места, где вы найдете портал в иное измерение», – отписал Valdos.
«Доброй ночи и всего наилучшего!» – Артем Викторович потер усталые за ноутбуком глаза.
Еще раз перечитал столбики сообщений и негромко хмыкнул. Название городка, который указал Valdos, показалось ему знакомым.
Хозяин антикварной лавки
Петр Николаевич Ольховский к своим 68 годам имел весьма извилистую биографию. На его глазах разворачивалась грандиозная послевоенная история Советского Союза. Талантливый художник, член творческого союза, он работал в стиле актуального тогда соцреализма. Писал виды строек, колхозные пейзажи, суровых шахтеров и металлургов, веселых механизаторов и дорожных доярок. Весьма неплохой доход приносили художнику портреты видных политических деятелей республиканского, областного и районного звена. Особенно удавались Петру Николаевичу портреты советских эмансипированных женщин: завотделов крупных НИИ, технологов на промышленных предприятиях, советских депутатш. Поговаривали, что со многими из эмансипированных женщин Петр Николаевич состоял в более близких, нежели просто творческие, отношениях. Впрочем, он – натура творческая!..
Но, к сожалению, он – и не только как художник, испытывал слабость к иным портретам. К портретам вождей, что на советских купюрах. При том что простым карандашом на обычной бумаге мог так изобразить советский червонец, что Госбанк СССР просто рыдал от подобного «соцреализма»!
На чем, собственно, Петр Николаевич и погорел… Самый справедливый и гуманный суд в мире дал ему четыре года лишения свободы – довольно мягкое наказание, учитывая санкцию статьи. Отсидел художник трояк и вышел по УДО. Собственно, он и в колонии особо не бедствовал: оформлял стенды и плакаты, афиши местной самодеятельности. Да и у арестантского народа оказался не из последних: хороший «кольщик», который профессионально и художественно набивает татуировки, всегда в цене!.. Так что, как арестанты говорят, Петр Николаевич «сидел ровно».
После выхода он вел себя скромно, писал картины на заказ – и боролся с пагубной страстью писать портреты на купюрах! В конце концов, соблазну он уступил, но уже на гораздо более высоком уровне, став непревзойденным мастером в подделке документов. Особенно его тайный талант стал востребован в последние годы существования Советского Союза и в первые годы ельцинско-гайдаровского беспредела проклятых «лихих девяностых». В те времена «первоначального накопления капитала» новой России одинаково свободно можно было нажить себе баснословный капитал, солидный тюремный срок или паяльник в задницу от суровых братков. От последних двух весьма сомнительных перспектив Петра Николаевича отмазал тот человек, который сегодня должен был прийти к нему в гости…
После угара «лихих девяностых» – наступило относительно спокойное время нулевых. Но годы были уже не те, Петр Николаевич, увы, немного постарел. Но зато остепенился, приобрел некую благообразность – и открыл антикварную лавку. Причем «экспонаты» на продажу, как он их называл, хозяин лавки подбирал с большим вкусом. Со временем его скромный магазинчик, и правда, стал напоминать музей. Причудливые статуэтки, изящные, с благородной патиной времени, украшения, массивные напольные или наручные часы, потрепанные солидные фолианты в обложках из тисненой кожи с «ятями» и «ерами»… Конечно, имелся в наличии и товар попроще, но для настоящих ценителей антикварная лавка Петра Николаевича стала настоящей пещерой Аладдина. Здесь можно было найти все, чего могла пожелать изысканная и изнеженная душа сибарита.
А в последнее время на волне возрождающегося интереса к эпохе СССР Петр Николаевич как раз и увлекся собирательством уже советских артефактов. Хорошо расходились бюсты Ленина и Сталина, фарфоровые статуэтки и елочные игрушки, оловянные и даже пластиковые солдатики, машинки, танчики и прочее. Старые советские сервизы и открытки… Мебель 1950 – 60-х годов. То, что раньше стоило буквально копейки или выбрасывалось на помойки, сейчас обрело весьма значимую ценность. Прожившему всю эту послевоенную эпоху СССР Петру Николаевичу было и смешно, и грустно…
Но все же особо ценные экспонаты своих уникальных коллекций Петр Николаевич держал не в магазине, а дома, в частном секторе на окраине города. Да и гостей принимал нечасто.
Собственно, его хороший знакомый – практически единственный близкий друг, тоже поддался этому очарованию великой советской эпохи, хотя по нему и не скажешь, что человек – идеалист. Хотя бы в силу своей весьма специфической профессии. Ну, да ладно – время, оно меняет всех.
Петр Николаевич подошел к письменному столу, на котором лежал большой плотный конверт. Тот самый заказ, который и оставил ему тот самый странный друг. Пообещав, между прочим, щедро заплатить. А платил он всегда щедро.
Во дворе забрехала собака, Петр Николаевич выглянул в окно. У калитки стоял его странный друг.
* * *
– Как добрались, Артем Викторович? – приветствовал хозяин дома гостя.
Было заметно, что он, выказывая радушие, все же держится несколько стесненно.
А вот вошедший в дом Артем Викторович, напротив, держался вполне уверенно. Чуть выше среднего роста, под сорок, худощавый, с внимательными серыми глазами и короткой стрижкой. В волосах заметна пробивающаяся седина. В руках он держал небольшой изящный портфель из натуральной кожи с блестящей металлической застежкой.
– Вот, решил без машины, на автобусе – по старинке… Давно не был в вашем уютном городке. Кстати, прихватил вот, посидим за кофе с коньяком, поговорим о том о сем, – гость показал пузатую бутылку с янтарной жидкостью. – Вы не против, Петр Николаевич?..
– Как раз нет, Артем Викторович, можно и «похолостяковать», тем более что завтра суббота. Можете переночевать у меня.
– Вообще прекрасно! Кстати, пока шел к вам здесь – на окраине города, заметил развалины автотракторной станции, что ли… В общем, нечто похожее на автовесы: большой навес со смотровой ямой и металлической площадкой. А сбоку примостилась старая кирпичная будка. Да и сам навес сделан из проржавевших балок, профилированного листа и уже рассыпающихся от старости досок. Шифер, кстати, на навесе такой же старый. В общем, еще один архитектурный артефакт ушедшей советской эпохи. Очень похож, знаете ли, на портал в другое измерение… Очень уж атмосферно смотрится.
– Да, это у нас от бывшего колхоза остались несколько построек, впору хлопотать в муниципальной администрации о присуждении им статуса памятников архитектуры, – согласился хозяин дома.
