Текст книги "Убить Хрущева! Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
[2] Журнал «Советская милиция был учрежден в 1922 году и за время своего издания сменил целый ряд названий. С 1922 −1924 гг. – 'Рабоче-крестьянская милиция»; 1925−1930 гг. – «Административный вестник»; с 1931 по 1954 г. не издавался. А с 1955 по 1991 гг. – «Советская милиция». В 1992 году и по апрель 2011-го – «Милиция», а с апреля 2011 г. – «Полиция России».
Глава 9
«Кабинет предварительных пыток»
Конечно, «нашему человеку в эпохе Хрущева» жилось тяжело без смартфона, компьютера и глобальной сети Интернет. Но, с другой стороны, сейчас – в 1955 году в СССР, он и не тонул в океане бессмысленной информации и назойливой рекламы. Никакого спама: «Оцени! Прочитай! Подпишись! Прими участие в акции!» Да нахрена оно надо?..
Вместо этого Артем по вечерам читал книги, газеты и журналы или включал радиолу в фоновый режим. Размеренное вечернее времяпрепровождение здорово успокаивало после работы.
А вот газеты и журналы Артем покупал с умыслом: скучные статьи о решениях Съездов и Пленумов ЦК КПСС, а также события, связанные с высшим руководством Советского Союза и его спецслужбами, он внимательно читал и записывал в толстую общую тетрадь. На желтоватых страницах каждая клетка олицетворяла отдельный бит информации, и он со старательностью отличника заполнял собственный массив актуальной информации.
Причем, газеты и журналы он именно покупал в розницу, а не оформлял подписку. «Наш человек в эпохе Хрущева» не желал оставлять следов даже в мелочах. Ведь на них, как правило, и прокалываются.
От идеи своей Артем не отказался, но понимал, что готовиться к устранению Хрущева следует со всей тщательностью, если он хочет выжить и увидеть тот – «другой СССР», к которому стремился. А значит, на первый план выходила аналитика и скрупулезное планирование самой «акции».
* * *
Артему важно было понять, кто есть кто в спецслужбах СССР. В принципе, как он считал – и своего мнения не изменил, в 1955 году КГБ еще не стал той всесильной спецслужбой мирового масштаба, которой пугали в далеком «туманном Альбионе» знаменитого «Агента 007» с лицензией на убийство.
Понятное дело, что в 1955 году открытых источников по интересующим его вопросам политических интриг в высшем руководстве Советского Союза попросту не существовало. Но для Артема уникальная «память попаданца» заменяла так необходимые сейчас базы данных и массивы информации. В свое время в Москве XXI века он всерьез интересовался историей послевоенного периода СССР, в том числе – и теми самыми интригами в Кремле.
Как говорил обаятельный маньяк и людоед – доктор Ганнибал Лектер: «Память, агент Старлинг, – это то, что заменяет мне вид из окна». Да, роман «Молчание ягнят» Томаса Харриса, равно как и одноименный фильм Джонатана Демми – великие произведения! А воплощение кинообраза Ганнибала Лектера гениальным Энтони Хопкинсом – просто каноничное, настолько точно великий актер прочувствовал своего весьма неоднозначного и пугающего персонажа…
Отвлекшись на эти мысли, Артем вернулся к цепи своих мысленных рассуждений об интригах в Кремле-1955 и ранее.
Итак…
В 1951-м – то есть всего четыре года назад, арестовали всесильного председателя НКВД и КГБ Виктора Абакумова. Именно он в 1943 году организовал знаменитую военную контрразведку СМЕРШ – «Смерть шпионам!»
Но не только этим был знаменит Абакумов. Под его руководством происходило насильственное переселение народов Кавказа. А кроме того, под его руководством были проведены крупные репрессии уже после войны. В том числе, и пресловутое «Ленинградское дело». Так, Абакумов 14 июля 1950 года направил Сталину доклад с предложением арестовать Анну Ахматову. Но вскоре этот эпизод стал частью обвинений против самого всесильного шефа КГБ.
Год спустя: 4 июля 1951-го Абакумова вызвали в Кремль, где Сталин, выслушав доклад, распорядился считать министра под домашним арестом. Уже через восемь дней последовал формальный арест. Основанием послужил, как было распространено в те времена, донос.
Допросы подследственного Абакумова велись с применением пыток, а его держали в одиночной камере в Лефортово, закованного в кандалы. Расследованием руководил заместитель министра госбезопасности Михаил Рюмин, стремившийся доказать вину своего бывшего начальника любой ценой. Обвинения включали государственную измену, шпионаж в пользу США и Великобритании, а также вредительство внутри спецслужб.
«Я просто исполнял приказы Сталина», – говорил Абакумов на суде, не признавая вины и отказываясь давать показания против кого-либо. Он стал инвалидом, его жена и даже новорожденный сын были арестованы!
Но даже после смерти Сталина шансов на пересмотр дела не появилось, поскольку Абакумова считали человеком Берии.
Судебный процесс прошел в Доме Офицеров – в Ленинграде. Подсудимый Абакумов вел себя спокойно и уверенно. Приговор тоже оказался традиционным для тех времен – смертная казнь. Он был приведен в исполнение 19 декабря 1954 года.
Символично, что эта дата совпала с Днем военной контрразведки.
Абакумова расстреляли на Левашовской пустоши и похоронили среди множества политических жертв – рядом с теми, чьи судьбы он сам исковеркал и разрушил.
Да уж – лютые времена тогда были! А почему, собственно, «тогда», ведь самого Абакумова расстреляли всего лишь год назад – в 1954-м?..
Странная и страшная судьба, хотя и весьма показательная: всесильный глава мощнейшего силового ведомства огромной страны в момент оказывается на месте тех, кого сам допрашивал, пытал и приговаривал к высшей мере наказания.
Однако выходца из Москвы XXI века интересовала более глубокая подоплека вопроса. Более того, Артем ее знал. Интересовался теми событиями еще в «своем времени», в XXI веке. К тому же подоплека событий была еще более непростой, запутанной и трагичной.
* * *
Год 1950-й – в последние два дня сентября в Ленинграде, в Доме Офицеров на Литейном проспекте шел процесс по так называемому «Ленинградскому делу». Естественно, обвиняемые уже сознались во всех предъявленных им обвинениях. А именно в том, что они – Кузнецов, Попков, Капустин, Вознесенский, Лазуткин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев еще в 1938 году объединились в антисоветскую группу, высказывали изменнические замыслы, проводили вредительско-подрывную работу, наносили экономический вред советскому государству.
Оглашение приговора завершилось в 00.59 минут 1 октября 1950 года. Шестеро приговорены к расстрелу. В зале суда присутствует сам министр госбезопасности СССР Абакумов.
Он лично вел это дело целый год. Основные фигуранты: бывшие секретарь ЦК Кузнецов, председатель Совмина РСФСР Родионов, председатель Госплана Вознесенский. Все эти партийные функционеры довольно высокого ранга – выходцы из Ленинграда. Их всех в свое время привел всесильный Алексей Жданов.
Тот самый, кто всю страшную блокаду Ленинграда безотлучно находился в осажденном городе. Жданов в июне 1942 года отказался от предложения Сталина стать начальником Главного политуправления Красной Армии и переехать в Москву. Но в личном письме Сталину он просил отказаться от такого назначения, мотивируя тем, что его отъезд из осажденного Ленинграда будет плохо истолкован войсками и населением, а также может негативно отразиться на взаимоотношениях военных и гражданских властей и тем самым – на обороноспособности Ленинграда.
А после войны Жданов проводил линию компартии на идеологическом фронте в поддержку соцреализма. В августе 1946 года выступил с докладом, в котором осуждались лирические стихи Анны Ахматовой и сатирические рассказы Михаила Зощенко, в частности «Приключения обезьяны». Зощенко был охарактеризован Ждановым как «подонок литературы», а поэзия Ахматовой была признана «совершенно далекой от народа». К представителям «реакционного мракобесия и ренегатства в политике и искусстве» он также отнес Дмитрия Мережковского, Вячеслава Иванова, Михаила Кузмина, Андрея Белого, Зинаиду Гиппиус, Федора Сологуба.
Доклад Жданова лег в основу партийного постановления «О журналах 'Звезда» и «Ленинград».
Британский писатель с мировым именем, автор антиутопии «1984» – Джордж Оруэлл сказал: «Если через десять лет мы будем пресмыкаться перед кем-то вроде Жданова, значит – именно этого мы и заслужили».
Но все тот же Жданов по поручению ЦК партии руководил в июне 1947 года проведением философской дискуссии. В том же году по распоряжению Жданова в 1947 году начал выходить журнал «Вопросы философии» и создано Издательство иностранной литературы. То самое, которое долгие годы существования СССР снабжало читателей актуальными произведениями из-за границы.
Однако к 1950 году Жданова уже больше двух лет нет в живых. Да и его смерть окутана завесой тайны: лечили от инфаркта, но не долечили…
Секретарь ЦК Алексей Кузнецов, по сути, заступил на место Жданова, который в послевоенные годы был вторым после Сталина человеком в партии. Интересно, что еще в 1946 году – при Жданове, Сталин поручил Кузнецову курировать МВД и МГБ. С возвышением Кузнецова связан приход «ленинградской группировки» на самые различные высокие посты в руководстве Советского Союза. За два года Ленинградская парторганизация выдвинула на руководящую работу 12.000 человек!
Несомненно, представители «московской группировки»: Маленков, Берия и Хрущев были активными противниками усиления «ленинградской группировки». Особенно – на фоне того, что старел и сам Сталин. Ведь в прошлом – 1949 году «вождь всех народов» отметил 70-летие.
Вот поэтому «москвичи» Маленков, Берия и Хрущев и воспользовались слабостью стареющего Вождя – ведь для Сталина любые разговоры о преемнике – обсуждение его, Сталина, смерти!
Потому Алексей Кузнецов оказался обречен – и стал первой жертвой так называемого «Ленинградского дела». А раскручивали это дело – с помощью Абакумова все те же «москвичи»: Маленков, Берия и Хрущев.
Но по ходу разворачивающихся событий обозначился один маленький, однако важный нюанс: всесильный на тот момент Министр госбезопасности СССР Абакумов был в дружеских отношениях с обвиняемым Кузнецовым – они вообще дружили семьями.
Но обстоятельства стали превыше даже старой дружбы. Сталин в ходе «Ленинградского дела» потребовал от Абакумова, чтобы Кузнецов пошел у него по статье «шпионаж» – то есть, по заведомо «расстрельной» статье. Впоследствии следователь по этому делу Комаров сказал: «Я доложил Абакумову план расследования и заговорил про шпионаж, а он принялся рассуждать вслух: 'Они все давно на виду, постоянно под охраной МГБ. Начни мы ставить вопросы об их связи с заграницей, в ЦК Партии будут смеяться».
На самом же деле Абакумов отлично осознавал, что тут не до смеха.
Если Кузнецов будет обвинен в шпионаже, то МГБ – по сути, «абакумовское» ведомство, будет обвинено в попустительстве шпионам. Тогда и сам Абакумов, приятель Кузнецова, сядет с ним на одну скамью подсудимых… Именно поэтому Абакумов обеспечит признание обвиняемых во всем, кроме шпионажа.
«Две стаи волков рвали друг друга – не на жизнь, а насмерть за будущую власть в стране!» – подумал Артем. Но больше всего – и тогда, в Москве XXI века, когда он читал эти материалы, и сейчас – в 1955 году, когда вспоминал и выстраивал в уме логические цепочки, «нашего человека в эпохе Хрущева» поразило упоминание о «кабинете предварительных пыток» – это же как понимать⁈
Иосиф Турко, проходивший по ленинградскому делу и выживший, вспоминал о методах следствия в ведомстве Абакумова:
«Кабинет №31 – это кабинет ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ пыток. НАСТОЯЩИЕ пытки в кабинете №4. Совершенно пустой кабинет. Только несгораемый ящик. На нем какие-то странные предметы. Орудия пыток. Следователь Комаров в синей рубашке, расхристанный. Сидит в кресле. На другое ноги положил. Вскочил и для начала приложил меня так, что у меня кровь изо рта пошла…».[1] Говорят, что лично – Абакумов, прежде чем приступить к пыткам в своем собственном кабинете, расстилал на пол замаранное покрывало, чтобы кровь подследственных не испачкала ковер.
А вот когда арестовали самого Абакумова, он написал письмо Сталину следующего содержания: «Я живу и работаю, руководствуясь вашими мыслями и указаниями, товарищ Сталин. Заверяю Вас, товарищ Сталин, что какое бы задание вы мне ни дали, я всегда готов выполнить его в любых условиях».
На одном из первых допросов Абакумов сказал следователю: «У меня были недостатки и неудачи в работе. Но я был весь на глазах ЦК ВКП (б). Там повседневно знали, что делается в ЧК».
В общем, Абакумова на свободу так и не выпустили. Сталин умер в 1953 году, но оставался Берия, занявший Верховную власть в Кремле вместе с Хрущевым и Маленковым. Поэтому и ему тоже «неудобная» правда от бывшего главы самой мощной и беспощадной советской спецслужбы отнюдь не была нужна. Да, собственно, и сами Хрущев с Маленковым – тоже являлись идейными последователями Сталина, который их взращивал отнюдь не на молоке и хлебе – но на крови своих идеологических – классовых врагов! Тот же Маленков с помощью Жукова фактически низложил и уничтожил самого великого и ужасного Берию, и глазом не моргнул! А с виду – круглолицый добряк с заметным брюшком, говорил всегда мягко и негромко, а сам… В общем, и в случае с Георгием Маленковым первое впечатление – очень обманчиво!.. За маской народного добряка и кремлевского либерала скрывался матерый кремлевский хищник, также трепетно выращенный Сталиным на крови своих врагов.
Советский народ по-своему отреагировал на падение всесильного и ужасного Берии, сочинив выразительную частушку:
А товарищ Берия – вышел из доверия!
А товарищ Маленков – надавал ему пинков!
Вот так в Советском Союзе рука об руку шли трагедия и фарс. Что поделать, такова жизнь.
* * *
А вот интересно, отдавал ли себе отчет во всей этой ситуации Вальдос⁈ Ведь для него та эпоха СССР середины 1950-х годов не просто удалена по времени. Он и многих нюансов истории, культуры, нравов того времени не понимает. Хотя, может быть, – тяжело вздохнул Артем, – именно это и может стать сильной стороной убийцы Хрущева… Эдакая «отбитость и пофигизм» человека из Москвы XXI века, которые помогут ему не оглядываться на частности, не обращать внимания на мелочи. И стремительно двигаться к цели. К цели… На лысую голову, которой вполне может быть наведен оптический прицел.
* * *
Но у всех этих лютых, по-волчьи кровавых раскладов имелась и обратная сторона.
Прекрасно знакомые с действительно людоедской – этого не отнять, иначе реально не победили бы Абвер, Гестапо и СС в Великой Отечественной войне, практикой НКВД и МГБ/КГБ – кремлевские наследники Сталина вовсе не хотели ни повторения послевоенного «Ленинградского дела», ни тем более – довоенного «Большого террора» 1933 – 1937 годов в отношении себя. Поэтому по общему молчаливому согласию после арестов и расстрелов Абакумова и, тем более, Берии, новые хозяева Кремля: Молотов, Хрущев и Маленков вовсе не стремились к усилению советских спецслужб.
Как раз наоборот.
После расстрела Берии и милиция, и КГБ значительно просели в качестве оперативной работы.
Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР № 137/40 от 13 марта 1954 года был образован Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. В состав нового комитета вошли выделенные из Министерства внутренних дел СССР управления, службы и отделы, занимавшиеся вопросами обеспечения госбезопасности. Председателем Комитета был назначен бывший первый замминистра внутренних дел СССР генерал-полковник Иван Серов. А 26 апреля того же года председатель КГБ был включен в состав Совета Министров СССР. Свой пост, как помнил из книг «наш человек в эпохе Хрущева», Серов занимал до 1958 года.
Карьера у него выдалась, опять же, как знал Артем своей уникальной «памятью попаданца», довольно «ровной»: ни особых взлетов, ни стремительных падений. Серов с февраля по июль 1939 года – начальник Главного управления Рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР. С 1939 по 1941 годы – нарком внутренних дел УССР, с 1941 по 1947 годы – замнаркома, считай – министра внутренних дел СССР. А с 1947 по 1954 годы – первый замминистра внутренних дел СССР. Собственно, то, что Серов возглавил КГБ СССР, стало пиком его карьеры. При этом, поскольку «контора» официально значилась при Совмине СССР, подчинялся Серов непосредственно Маленкову.
Как знал Артем своей уникальной «памятью попаданца», самого Серова также тихо «ушли» с должности Председателя КГБ, как и привели, и дали напоследок в 1963 году совершенно «декоративную» должность помощника командующего войсками Приволжского военного округа по военно-учебным заведениям.
Конечно, спецслужбы и милицию СССР совсем уж недооценивать не следовало. Но все же «просели» силовые ведомства очень сильно. Что характерно, и в народе – как раз за репрессии, не любили ни тех, ни других. Это в фильмах и книгах отважные чекисты мужественно ловили матерых преступников и шпионов, но зрители и читатели относились к таким «идеологическим поделкам» с плохо скрываемой иронией, если не сказать – с презрением. По всей огромной стране хватало тех, кто сидел и вышел, унеся с собой довольно жуткую память.
* * *
Опять же, именно потому в старых советских черно-белых фильмах милиционеры представали сплошь чуть ли ни педагогами с пистолетами, рассуждая о чести и совести советского человека и гражданина.
Как в том же – виденном Артемом фильме «Дело пестрых». Там, что ни следователь, так диалоги ведет, достойные Макаренко и Ушинского! О том, что в советском обществе надо жить честно, о том, что нужно быть достойным памяти погибшего на фронте отца… Так-то оно так, но подано, как «спор хорошего с прекрасным». Ни социального, ни психологического конфликта в произведении нет – от слова «совсем». Конечно, он все же присутствует в сюжете, но только лишь формально. И это – в детективе!
Хотя Аркадий Адамов саму повесть напишет только в 1956-м. Возможно, – подумал Артем, – как раз в этот момент он эту повесть и пишет… Не исключено.
Хотя, вот, например, «Эра милосердия» братьев Вайнеров, по которой сняли (пока еще не сняли – разумеется) замечательный фильм «Место встречи изменить нельзя», самому Артему нравилась больше. Глеб Жеглов там более фактурный – живой, эмоциональный, упрямый, отстаивающий собственный кодекс чести и собственную жизненную философию. Он ошибался, признавал или не признавал собственные ошибки, но дело делал так, как его чувствовал. Да и Владимир Шарапов также имел свою фронтовую правду, свой кодекс чести и жизненный опыт. Оттого такие главные герои и выглядели правдоподобно. А вот Сергей Коршунов и полковник Зотов в повести Аркадия Адамова уж очень идеализированы.
Единственный персонаж в фильме, который по-настоящему интересен – это главный антигерой рецидивист Ложкин в исполнении талантливейшего актера Пуговкина. Здесь артист вышел из амплуа комедии и оперетты, явив зрителю настоящего душегуба. Жестокого, «наглухо отмороженного» опасного преступника, для которого вообще не существует ни общественной морали, ни рамок закона. Единственное, что для него имеет цену – собственная шкура. Вот этому – веришь безоговорочно.
Но даже, несмотря на все попытки идеализировать и смягчить образ советских милиционеров – их и в народе не любили.
Все же в огромной стране «сидели» многие, поэтому и вынесли стойкую неприязнь к «серым шинелям». При этом неприятие «мильтонов», как раньше, буквально сразу после Великой Отечественной войны называли милиционеров, закрепилось в советских людях едва ли ни на уровне «коллективного бессознательного», если выражаться научным языком аналитической психологии Карла Густава Юнга. Собственно, кандидат психологических наук из Москвы XXI века, учитывал и этот фактор. При этом он отмечал, что именно военных в СССР также истово, можно сказать – «архетипически» любили. Офицер в погонах и общевойсковой шинели, лопоухий солдатик-срочник или видавший виды немолодой уже старшина-ветеран пользовались у простых советских людей непререкаемым авторитетом и уважением. В них простые люди, совсем недавно пережившие ужасы самой разрушительной войны, видели заступника и защитника. Солдату верили.
Психолог из Москвы XXI века старался учесть и такую немаловажную особенность.
* * *
Артем вновь крепко задумался. «Кабинет предварительных пыток»! – от одного словосочетания веет могильным холодом. Так что попадать в поле зрения даже ослабленных внутренними репрессиями и жестокой борьбой за власть советских спецслужб Артем не горел желанием. А потому нужно было заранее принимать меры. В том числе и выходить на высшее руководство СССР, учитывая их подковерные политические расклады. Артему жизненно важно было заручиться прямой поддержкой Георгия Маленкова – теперь уже против Никиты Хрущева. Иначе ему попросту не выстоять. Значит, нужно будет заняться и этой проблемой… В конце концов, пока Артем не начал активных действий – он неуязвим.
А вот в кабинет предварительных пыток не хотелось…
Богатый жизненный опыт, или рояль в кустах
Поскольку вечерами после работы у Артема времени хватало в избытке, он много размышлял. В принципе, главным в своем неожиданном «попаданчестве» он считал отнюдь не «обыкновенный портфелишко» – хотя и его содержимое стало для Артема серьезным подспорьем. Все-таки, и документы, и деньги эпохи Хрущева позволили относительно плавно войти в колею такого неожиданного и незадачливого «попаданчества». Открытые на предъявителя сберкнижки тоже позволяли в известной степени маневрировать средствами. А те ценности – золотые николаевские червонцы и особенно раритетные для нумизматов «сеятели», позволяли с уверенностью смотреть в будущее, каким бы суровым оно ни было – золото оставалось высоколиквидным платежным средством в любые времена.
Но самым главным активом, чтобы выжить в эпохе Хрущева и реализовать задуманное, Артем полагал собственный богатый и весьма разносторонний жизненный опыт.
* * *
Многим подобное могло бы показаться примитивным «роялем в кустах». В книгах и фильмах подобный поворот сюжета встречается, когда автор, чаще всего – начинающий и откровенно неопытный, начинает на пути своего персонажа расставлять такие обстоятельства, которые выводят главного героя по сюжету в заведомо выигрышные условия. Как правило, когда главному герою грозит смертельная опасность, он находит или тайник с оружием, или верного и мощного помощника, или же у «главгада» внезапно заканчиваются патроны, или происходит осечка в уже наведенном на героя оружии. Прямо скажем: в современном искусстве это – очень избитый штамп и прибегать к нему считается признаком дурного тона.
Но вот личные способности, навыки и жизненный опыт, который человек накапливает годам к сорока, позволяет ему более-менее понимать эту жизнь и ориентироваться в ней.
Как говорится, жизнь – самый талантливый автор.
Вот у самого Артема был очень хороший знакомый с весьма извилистой судьбой. Обычный и ничем не примечательный «книжный мальчик» окончил биологический факультет', но понял, что учителем биологии и химии в этой жизни не заработаешь, и пошел учиться на журналистику. Выучился и стал весьма неплохим корреспондентом: работал в газетах и пресс-службах ведущих промышленных предприятий, потихоньку нарабатывал жизненный опыт. Даже книги писал…
Когда в 2014 году Донбасс восстал против украинских националистов в Киеве, журналист снова вспомнил о своем первом – биологическом образовании. Биолог это же – почти медик: устройство, точнее – строение человеческого организма и анатомию он в общих чертах знает. Биохимию и фармакологию – как лекарства действуют, тоже. Жгуты крутить и бинты мотать – тоже он в общих чертах умел. А когда стал военно-полевым медиком в Народном ополчении Донбасса, научился и обезболивающие с противошоковым колоть, и капельницы ставить, и даже ПХО – первичную хирургическую обработку раны научился делать, и простейшие швы накладывать. Всякое, в общем, бывало. К тому же у этого парня за плечами был еще и 41 прыжок с парашютом, сказалась еще детская любовь к авиации. И он еще до войны в Донбассе записался в авиаклуб Моспино под Донецком. Это – при «– 6» близорукости! А уже относительно недавно этот товарищ умудрился окончить аспирантуру по социальной и политической философии и подготовить кандидатскую диссертацию. Защита, правда, немного затянулась, но он и с этим справился. Вот такой разносторонний оказался у Артема хороший знакомый.
Так что именно разнообразный личный жизненный опыт позволяет выкручиваться из самых разнообразных «острых» ситуаций. Действительно, на каждую такую ситуацию из колоды жизненного опыта можно достать козырную карту – и еще козырный туз в рукаве останется.
На это и рассчитывал Артем, поскольку больше рассчитывать ему было не на что.
* * *
Более того, богатый жизненный опыт учит, в том числе, и осторожности. Позволяет осознать реальные границы собственных возможностей. Как раз и понимаешь, что тормоз не менее важен, как и, собственно, газ. Свою жизненную философию Артем выстрадал самой жизнью и отказываться от нее не собирался.
Более того, он полагал, что если ты дотянул до своих 35 – 40 лет, и при этом – не сбухался, не потерял себя, имеешь минимум одно высшее образование, а то и звание посолиднее, следовательно, можешь рассчитывать именно на собственный жизненный опыт, а не на сомнительные мнения окружающих. Ведь именно твой жизненный опыт – уникален и эксклюзивен лично для тебя. Проще говоря: отвечая на вопрос, «что такое хорошо и что такое плохо», можно смело говорить – «хорошо то, что хорошо для меня!» Потому что именно ты становишься тем критерием достоверности наличного бытия. Того, что философ Мартин Хайдеггер называл «dasein» – то есть «наличное бытие».
Конечно, вовсе игнорировать мнения окружающих тоже глупо, но жизненный опыт как раз и позволяет прислушиваться к действительно дельным и актуальным советам и тем людям, которые компетентны в тех темах, о которых рассуждают. А вот для советского общества, как заметил «наш человек в эпохе Хрущева», было тяжело полагаться на собственное мнение. Больше как раз надеялись на мнение большинства. И это Артему как раз не нравилось. Он придерживался того мнения, что некоторые вещи стоит делать самостоятельно – без участия большого и дружного коллектива…
Собственно, для Артема и философия, и психология являлись не просто академическими научными дисциплинами, но – руководством к жизни. Вот на это он и рассчитывал, и, что характерно, довольно редко ошибался.
[1] Авторский проект историка Николая Сванидзе в эфире Радио «Комсомольская правда» [аудио]; Режим доступа – URL: https://www.kp.ru/daily/26501.4/3369418/
Уважаемые друзья!Первая книга приключений «нашего человека в эпохе Хрущева» завершена. Но впереди его ждет решающая схватка с «Освальдом наоборот» и непростые романтические отношения в не самом простом времени в эпохе Советского Союза. Искренне благодарю вас. уважаемые читатели и подписчики. поскольку именно вы мотивируете меня работать для вас! С уважением. автор.
