Текст книги "Убить Хрущева! Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
– А вы заказ, о котором договаривались, подготовили?.. Для меня он очень важен, хочу поглубже вжиться в советскую эпоху.
– Конечно, дорогой вы мой! Более того, работая над ним, я получил настоящее эстетическое удовольствие! Да я бы за такой заказ с вас бы и рубля не взял, чисто, по-человечески…
– Нет-нет, Петр Николаевич, уж я-то знаю, какой вы мастер, а потому привык ценить не только труд, но и талант. Сейчас переведу вам оговоренную сумму, – Артем Викторович достал смартфон и быстро выполнил ставшую привычной банковскую операцию.
Вот он действительно знал и ценил талант Петра Николаевича.
* * *
Будучи оперуполномоченным уголовного розыска, старший лейтенант, а затем и капитан, завербовал художника и по совместительству – не менее талантливого фальшивомонетчика. В последнее время он переквалифицировался на изготовление фальшивых паспортов, удостоверений и прочих документов.
Артем вышел на него, когда только получил по третьей звездочке на погон. Но уже тогда – ближе к самому концу «лихих девяностых» он считался опытным опером. Собственно, наступившие «нулевые» оказались лишь чуть более цивилизованными, а так… Как было сказано в выразительном фильме «Антикиллер» по одноименному роману Даниила Корецкого: «Вор – есть вор, а мент – есть мент!..» Но фамилия Артема Викторовича, как считали и коллеги, и недруги, у него оказалась подходящая – Лиходеев. Молодой, но жесткий опер по прозвищу Лихо не считался ни с уголовными авторитетами, ни новоявленными «братками-спортсменами», ни с продажными ментами, которых тоже тогда хватало. Зарплаты тогда у ментов были мизерные, да и «ельцинская Россияния» особо не жаловала ни МВД, ни армию, ни спецслужбы. Соответственно, и уважения к людям, которые стоят на страже безопасности страны, в народе почти что и не было. Изменилось к лучшему как раз только в «нулевых», когда и новое российское государство стало крепнуть. Артем Лиходеев – опер по прозвищу Лихо, правил службу по собственному разумению. Взяток не брал, хотя и пытались, и уж тем более, не шантажировал и «левые» дела внаглую не «шил», «липовые» признания не выбивал.
Но уж если вцеплялся в бандюганов – так мертвой хваткой.
А если благодарили от души – принимал. Тем более что относился к людям и к их непростым житейским ситуациям в водовороте «лихих девяностых» с пониманием.
Собственно, он и Петра Николаевича «заагентурил», однако лишний раз старался не светить. Как раз и помог ему именно что от души: один раз – нечистые на руку коллеги решили «внагляк» дело против антиквара сфабриковать. Однако недооценили опера по прозвищу Лихо. А во второй раз «братки-отморозки» наехать решили. В итоге в одного из них Артем всадил три пули из штатного «Макарова». А двух других прямиком на тюремную больничку определил. За это он и сам ранение в грудь получил – и орден Мужества впридачу.
Были в биографии Артема Лиходеева и командировки на Кавказ и в другие «горячие точки». Оттуда он привез еще одно ранение, второй орден Мужества и досрочно присвоенное капитанское звание.
А в перерыве между «командировками» умудрился – к огромному удивлению коллег, самостоятельно написать кандидатскую диссертацию по психологии служебной деятельности. А также – успешно защитить эту диссертацию. Научная работа оказалась по-своему сложной, но для Артема она стала своеобразной отдушиной, которая позволяла увидеть гораздо больший масштаб событий, почувствовать себя значимым не только на службе, но и вне ее. К тому же он старался, как говорится, «не складывать все яйца в одну корзину». Конечно, сама защита кандидатской диссертации порой выливалась в откровенную нервотрепку – на службе в «горячих точках» проще было, честное слово! Но Артем не сдавался, стискивал зубы и шел дальше. Конечно же, ему помогли и личные связи – очень многим людям он в свое время помог, и они помнили добро. А уж сколько денег было потрачено на поездки на научные конференции и на взносы для публикаций статей ВАК в научных журналах!.. Но зато степень кандидата психологических наук Артем Викторович Лиходеев получил вполне заслуженно.
И на более чем заслуженную пенсию замначальника угрозыска он вышел вполне еще молодым майором. Просили остаться, но – честно говоря, под конец карьеры Артему просто хотелось более спокойной работы. Место консультанта по безопасности в крупном финансово-промышленном холдинге и место преподавателя на кафедре психологии в университете позволяли с уверенностью смотреть в будущее человеку с богатым, но сложным жизненным опытом – и в самом расцвете лет.
* * *
Так что неведомый Valdos очень сильно ошибался, полагая, что их «препод» по психологии вовсе уж «бесхребетный и кабинетный». Свою философию Артем строил на собственном – очень богатом, но специфическом жизненном опыте. Он повидал многое из того, без чего можно было бы обойтись в нормальной и спокойной жизни маленького обывателя… И героизма, и подлости, и веселых, и откровенно страшных моментов в этих событиях хватало, как минимум, на десятерых.
Поэтому, когда преподаватель психологии говорил своим студентам, что осуждает ЛЮБОЕ убийство, то абсолютно не кривил душой. Он сам настолько нахлебался войны, что ненавидел сам феномен войны как таковой. Именно как абсолютно «расчеловечивающее» явление. Да и служба в угрозыске помимо совершенно особых навыков, научила весьма неплохо разбираться в людях и в непростых жизненных ситуациях. Собственно, это и мотивировало Артема поступать в аспирантуру по философии.
* * *
– Есть неплохая подборка дореформенных советских купюр.
– До хрущевской реформы 1961 года? – уточнил Артем.
– Именно так, причем, в очень хорошей сохранности.
– Хм, и сколько же у вас есть старых денег – миллион?.. – усмехнулся гость.
– Чуть меньше, – скромно ответил Петр Николаевич.
– Что ж, приму по курсу к настоящим! В те времена нас бы обоих расстреляли! Помните дело Рокотова?..
– Я тогда еще совсем пацаном был, но дело валютчиков Рокотова – Яковлева – Файбишенко тогда гремело, в каждой газете печатали и на радио выступали… Хотя, ведь, несправедливо это: сначала им по восемь лет дали, потом – увеличили до 15, а после и вовсе расстреляли. И все это беззаконие – «по гневным письмам рабочих Ленинградского металлического завода»! Закон-то объективно обратной силы не имеет. И пересмотр дела идет только в сторону смягчения наказания, а – гражданин начальник⁈ – с неким вызовом в голосе спросил бывший жулик бывшего мента.
– Согласен с вами, Петр Николаевич. Но это лишь один из перегибов самодура Хрущева – а сколько их потом было?.. И целина, и кукуруза… Сначала чуть с Америкой Третью Мировую термоядерную войну не устроили в 1962 году, а после Никита Хрущев чуть ли ни в десна с тем фермером, как его…
– Росуэлл Гарст?..
– Да, именно, с ним. И опять же, ведь это при Хрущеве стали закупать зерно за границей – в той же Америке и в Канаде… Стыд и позор!
Советских денег периода до «хрущевской реформы» у Петра Николаевича оказалось чуть больше 30.000 рублей. Артем купил их из расчета по два современных рубля Российской Федерации к одному советскому. Хозяин дома выложил аккуратно перетянутые резинками пачки слегка потрепанных рублей, Троянов, пятерок, десяток и сотенных купюр. А вот банкнот номиналом 25 и 50 рублей взял всего несколько штук, в СССР такие купюры всегда были редкостью, их и советские граждане видели редко. А расплачивались ими чаще всего на севере. Куда, собственно, советские люди и ехали – «за длинным рублем».
Все тридцать тысяч – огромное состояние, по меркам СССР, Артем спрятал в свой портфель – туда же, куда чуть раньше положит тот самый, большой конверт из плотной бумаги.
– А советской мелочи того времени у вас на продажу нет, уважаемый Петр Николаевич?
– Немного найдется.
– Возьму и монеты.
– Да, коль скоро речь идет о монетах, еще есть пара совершенно уникальных экспонатов.
– Вот как… И что же это?
– Есть обычные царские золотые червонцы, но имеются и два – «сеятеля»!
Макс удивленно присвистнул – «сеятелем» нумизматы-коллекционеры называли довольно редкий советский червонец. Из-за изображения крестьянина на аверсе монеты. На реверсе, как водится, герб СССР. Причем советский червонец по составу и по весу золота банковской – 999 пробы соответствовал царскому, Николая II.
– Так вы меня совсем разорите, Петр Николаевич! Ладно, беру все!.. – рассмеялся Артем. Он не торговался, зная, что хозяин дома назначит за подобные экспонаты достойную цену. Его портфель заметно располнел от приобретений.
* * *
– Но вы ведь еще и практикующий психолог, насколько я знаю… А потому достал специально для вас такое вот раритетное издание!.. – с этими словами хозяин дома принес старый том в серой матерчатой обложке с серебряным тиснением: «проф. С. Л. Рубинштейн. ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИИ». – Обратите внимание на дату…
– Обратил: 1940 год – это же настоящее сокровище! – не смог сдержать чувств Артем Викторович. Для любого психолога подобная книга оставалась чем-то сродни Святого Грааля.
Член-корреспондент Академии Наук СССР Сергей Леонидович Рубинштейн был основателем Отделения психологии и первым заведующим одноименной кафедрой на философском факультете МГУ имени Ломоносова в 1942 году. Рубинштейн был первым в Советском Союзе ученым-психологом, удостоенным Государственной Сталинской премии СССР в области науки и культуры. При том что эта премия вручалась ежегодно двум советским ученым, одним из которых за издание фундаментального университетского учебника «Основы психологии» в 1942 году стал именно Сергей Леонидович Рубинштейн. Интересно, что 100 тысяч дореформенных советских рублей Сталинской премии выплачивались за счет личных средств самого Иосифа Виссарионовича, которые он получал как гонорары за издание своих книг. Фундаментальный учебник «Основы психологии» впервые вышел в 1935 году, но довоенное издание 1940 года тоже считалось особенно ценным.
Более того, Артем Викторович знал, что впоследствии книга под немного измененным названием «Основы общей психологии» переиздается и в двадцать первом веке! Она абсолютно не утратила своего фундаментального научного значения и общепризнанно относится к числу наиболее значительных достижений отечественной психологической науки, остается одним из лучших университетских учебников по общей психологии. Актуальность университетского учебника Рубинштейна проверена временем и востребована и в наши дни.
– Удружили – так удружили! Спасибо вам большое, Петр Николаевич.
А после два холостяка решили отметить свои «незаконные советские валютные операции».
* * *
Французский коньяк под зажаренные, с хрустящей корочкой, стейки и с жареной на сале картошечкой употреблялся отлично. Салат из свежих овощей, заправленный душистым подсолнечным маслом, и большая тарелка с тонко нарезанной твердой копченой колбасой и сыром дополняли прекрасный натюрморт.
Расположившись в удобных низких креслах мужчины: один – постарше, другой – помоложе, вели неспешную беседу.
– Действительно, сейчас особенная мода на эпоху СССР – что ни говори, а ведь великая страна была! Давайте за нее очередной тост и поднимем! Ведь я тоже – рожденный в СССР, – заметил Артем. – Сейчас вот даже в фантастике популярна тема «попаданцев в СССР». Представляете, мне об этом недавно даже один из студентов сказал!.. Мол, если бы он стал «попаданцем в СССР», то непременно бы убил Хрущева!
Два умудренных жизненным опытом мужчин негромко рассмеялись. Звякнули пузатые рюмки, благородный напиток растекся по телу приятной волной теплоты.
– На самом деле, Артем, вы ведь лет на двадцать моложе меня и застали Советский Союз уже как бы и на излете. А ведь я видел его в период расцвета: помню, хоть и был тогда маленьким, полет первого космонавта Юрия Гагарина и выход в открытый космос Алексея Леонова. Огромные по масштабам всесоюзные стройки, заводы-гиганты и огромные электростанции… Но вместе с тем, много ведь было и ошибок. Роковых ошибок!.. Взять того же Никиту Хрущева…
– Согласен с вами, Петр Николаевич. Но, знаете, мое мнение такое: эпоха СССР для нынешнего поколения жителей современной России – это как викторианская эпоха для англичан.
– Верно подмечено, ничего не скажешь. Хотя, по прошествии лет, действительно, кажется, что это была «лучезарная эпоха», особенно – 1960-е годы…
– Если бы только не этот лысый дурак Хрущев!.. Сколько же он успел херни наворотить всего лишь за семь лет своего правления⁈ Вот я, действительно, увлекся сейчас не самым известным периодом в истории Советского Союза, – заметил Артем. – В принципе, я в какой-то мере могу даже понять своего дерзкого студента. Хотя как преподаватель и психолог – резко против насилия и тем более убийства.
– Согласен с вами. А что до эпохи СССР – вы, что, открыли в себе талант историка, Артем Викторович?.. – не удержался от шпильки хозяин дома.
– Не то чтобы, просто интересно стало. Великая Отечественная война у нас описана более-менее полно, особенно – в 2000-е годы о ней появилось много толковых публикаций: тот же Алексей Исаев, между прочим – кандидат исторических наук, Артем Драбкин и его проект «Я помню!» Другие авторы. Послевоенный сталинский СССР тоже неплохо описан, и в документальной – и в художественной литературе. Вспомните хотя бы братьев Вайнеров и их «Эру милосердия», по которой поставили фильм «Место встречи изменить нельзя» с Владимиром Высоцким… А вот приход к власти Хрущева и его «государево самодурство» описаны у нас довольно слабо. А зря, я считаю. Вот теперь и молодое поколение меня в этом укорило, представляете?..
– Тот самый студент, который готов убить Хрущева?.. – уточнил старый художник-антиквар с криминальным уклоном.
– Да, именно он. А вот история Советского Союза, причем – не та, что в сухих строчках учебников, а та, что переживали именно советские граждане, сейчас действительно очень интересна.
– Вы так считаете? Но ведь я сам видел Советский Союз того времени: космос, ракеты, первый в мире атомный ледокол «Ленин», первая в мире промышленная атомная электростанция, Братская ГЭС, комсомольские стройки… – живо ответил Петр Николаевич.
– Но опять же, Хрущев действительно наделал немало «государевых глупостей». Развал сельского хозяйства из-за кукурузы и массового забоя скота. Было же ведь такое…
– Помню, моя бабушка с ночи очередь за «кирпичиком» черного хлеба в одни руки занимала… Собственно, с конца 1960-х дефицит и стал нормой в Советском Союзе, – задумчиво кивнул Петр Николаевич.
– А разгон демонстрации в Тбилиси в 1956 году? Тогда, действительно ведь, много людей погибли. Да и сама Грузия сразу стала в жесткой оппозиции Москве и центральной власти. Да и вообще развенчание культа личности Сталина и репрессий того времени очень сильно подкосили советское общество. Расстрел демонстрации в Новочеркасске – ведь эта трагедия тоже случилось! Люди шли под портретами Ленина и Сталина, а по ним открыли огонь. Не хочу давать субъективную оценку всем этим событиям, но ведь за ними – вполне реальные трагедии советских людей! При том что сами сталинские репрессии уже стали отходить в прошлое, а тут – новые откровенные зверства власти!.. И как такое понимать и принимать в стране, которая всего лишь год назад впервые в мире отправила Юрия Гагарина в космос?!!
– В 1962 году я уже в школе учился… Помню, ходили какие-то невнятные слухи об «антиправительственном мятеже»… – художник-антиквар тоже пригубил коньяку.
Артем перевел дух и немедленно выпил. Благородный коньяк на этот раз как наждаком обжег глотку, словно дешевая паленая водка.
– К тому же именно Хрущев в 1962 году сначала едва не спровоцировал с США Третью Мировую термоядерную войну, а после стал заигрывать с Америкой – вплоть до того, что именно при «кукурузном Никите» СССР и начал закупать пшеницу у США. Фактически у своего геополитического противника, и так продолжалось уже до самого распада Советского Союза в 1991 году. Да и вообще, именно Хрущев и начал заглядывать в рот американцам вместо того, чтобы строить свою – аутентичную Советскую цивилизацию! Может быть, тогда бы все пошло по-другому. Возможно, что и сейчас Россия не воевала бы с прозападной националистической Украиной за Донбасс и Причерноморье! – гость снова сделал неторопливый глоток коньяка из пузатой рюмки. – Собственно, я вот размышляю: а в чем не прав вот этот мой студент⁈ Да, он абсолютист, но это всего лишь абсолютизм молодости. А так, ведь, действительно – Хрущев сделал много не просто ошибок, а целенаправленного государственного саботажа в отношении СССР.
– То есть, вы, Артем, по сути, оправдываете политическое убийство Хрущева?!!
– Нет, не я, но тот самый студент, который – поверьте, Петр Николаевич, – так навязчиво желает убить Хрущева, – Артем только пожал плечами и глотнул коньяку. – Со своей стороны, я не имею морального права с ним согласиться. Хотя временами – очень хочется.
Но на одной и той же теме собеседники все же зацикливаться не стали. Разговор незаметно, как это бывает в общении с давно знакомыми людьми, перетек в другое русло. Собеседники, не торопясь, принялись обсуждать увлечения друг друга. Собственно, у двоих зрелых и состоявшихся, много повидавших мужчин увлечение оставалось одно – интересные и привлекательные женщины. Именно так, интересные и привлекательные, на взгляд опытных ценителей. Обсуждали без излишней пошлости и цинизма, но с некоторой долей присущего джентльменам романтизма.
С увлечений любовных, как водится, перешли к разговорам на профессиональные темы. Артем поинтересовался, как идет работа над серией картин о советском прошлом для выставки. Оказалось, что вполне успешно. Тем более что он еще и получил крупный контракт на рисование обложек книг – в популярном ныне стиле «советского пин-ап», для крупного российского издательства. С чем Макс и поздравил художника.
– А вы, Артем Викторович, все так же токарным делом балуетесь? – поинтересовался Петр Николаевич.
– Почему же, «балуюсь»?.. Я ведь еще на УПК – учебно-производственной практике в школе профессию токаря начал осваивать. А потом даже пару лет работал токарем на заводе, пятый разряд получил. Давно, правда, это было… А сейчас дома – станок купил и для души занимаюсь. В моем детстве была такая книжка: «Как мы путешествовали по городу. Как я сделал хоккейную шайбу» – старенькая, по-моему, еще 1970-х годов. А вот автора, к сожалению, не помню…[5] Там как раз о заводе было написано очень, знаете ли, сочно, что ли, для детей, простым языком, но интересно… Там как раз была описана и работа на токарном станке.
– Интересное у вас хобби, нечего сказать.
– У вас тоже, Николай Петрович… – тонко подколол собеседника Артем.
Холостяцкое застолье закончилось далеко за полночь. Артем остался ночевать у своего друга, чтобы завтра с утра, не торопясь, отправиться домой.
Обыкновенный кожаный портфель
С утра два товарища плотно позавтракали, крепкий чай помог выветрить из головы вчерашний хмель. Артем еще раз тепло поблагодарил художника-антиквара за выполненный сложный заказ, гостеприимство и прекрасную беседу за рюмкой коньяку. Хозяин дома просил заходить почаще в гости. В общем, оба расстались в прекрасном расположении духа.
Выйдя из калитки, Артем решил пройтись. Здесь, на окраине города, само время будто бы застыло. Уютные двухэтажные домики 1950-х годов с палисадниками и клумбами соседствовали через дорогу с одноэтажной частной застройкой. А в этих двухэтажных домах, построенных большей частью руками пленных немцев после войны, устроены милые и уютные дворики с беседками, где можно собраться по вечерам, – с детскими песочницами и горками, с игрушечными машинками и самолетиками, с клумбами, выложенными беленым кирпичом. Артем вспомнил, что в этих домах существовала одна интересная особенность. Сама коробка здания была кирпичной, а вот внутри – лестница на второй этаж и перекрытия оставались деревянными.
Словно в детство вернулся! – лет на тридцать с гаком назад…
Единственное, что не нравилось Артему, – белые рамы пластиковых окон и «тарелки» спутниковых антенн, смотревшиеся на таких уютных двухэтажных домиках очень уродливо и чужеродно.
Внезапно запищал и завибрировал в кармане смартфон. Артем достал его и глянул на экран: высветился незнакомый номер. «Опять мошенники названивают, задолбали уже!» – раздраженно подумал преподаватель психологии.
Звонок повторился.
– Да, слушаю! – все же ответил Артем.
– Здравствуйте, товарищ преподаватель, вы все же приехали в тот самый «Город N»?.. Это Вальдос, и я тоже здесь – собираюсь пройти через портал в СССР эпохи Хрущева – и убить его!
– Послушайте, Вальдос, ваша навязчивость раздражает. У меня совершенно иные планы на жизнь, нежели потакать вашим бредовым фантазиям.
– Что ж, в таком случае – желаю здравствовать в вашем уютном мирке и продолжать смотреть не далее кончика собственного носа. А я же буду вершить не просто историю – но менять саму тонкую ткань реальности! Менять ткань самого Мироздания!
В смартфоне раздались короткие прерывистые гудки.
* * *
Между тем Артем за этим нелепым разговором дошел до конца улицы. А дальше простирались те самые развалины колхоза, и возвышалась старая постройка автовесов. Тот самый навес со смотровой ямой и металлической площадкой. Сбоку примостилась старая кирпичная будка, похожая на домик смотрителя железнодорожного переезда. С одной стороны она как бы подпирала всю конструкцию своей кирпичной стеной. Дальше стены состояли из профлиста и серых от времени досок, обитых толстым рубероидом в сочетании с грубо сделанной крышей. Внизу, где, собственно, когда-то и располагался механизм автовесов, зияла квадратная яма с металлическими балками внутри. Она сейчас была заложена импровизированным настилом из грубых толстых досок. Все это делало сооружение похожим на короткий тоннель, похожий на портал в другое измерение.
Хотя «на том конце» тоннеля все так же, как и здесь, светило весеннее солнце, и колыхались ветви деревьев с нежными еще по-апрельски изумрудными молодыми листьями. Так же блестели на солнце лужи от первого после зимы долгожданного дождя. А дальше в дымке уходила вдаль дорога и в синеватом мареве дня виднелись распаханные поля и темные перелески. За развалинами колхоза тоже шла улица одноэтажных частных домов, ее как раз было видно сквозь «тоннель» старой, полуразрушенной постройки времен «развитого социализма». Там во дворах блеяли козы, лаяли собаки. Вообще здесь, в пригороде, уклад жизни больше напоминал сельский, нежели городской.
Артем подошел поближе к постройке: покосившиеся проржавевшие балки и прогнившие доски навеса, под который въезжали грузовики, выщербленный кирпич с облезлой штукатуркой служебного домика, который образовывал одну из несущих стен этого сооружения… Действительно – последний уцелевший памятник советской утилитарной архитектуры.
Артем вгляделся в этот «пространственный тоннель», и, кажется, разглядел какую-то тень человека на «том конце тоннеля». Возможно – только возможно! – это и был тот самый загадочный и говоря откровенно, слегка невменяемый Вальдос. Кто знает… Хотя, какая разница? У Артема и так уйма дел в субботний день, который только начинается.
Повинуясь безотчетному импульсу, Артем прошел внутрь и вышел с другой стороны своеобразного «тоннеля». Огляделся. Ничего не произошло. «Собственно, а чего же ты хотел – чтобы произошло? Выйти на „той стороне“ и попасть прошлое, во времена СССР…» – подумал Артем. Он хмыкнул и прошел еще пару раз взад – вперед через «тоннель» развеивая собственные несвоевременные и странные мысли. Шаги гулко отдавались под крышей грузовой площадки. Он задел ногой какую-то железяку и негромко выругался. Боль в ударенном большом пальце ноги несколько отрезвила. Тоже мне, фантаст-«попаданец» нашелся!..
Артем услышал шум мотора и повернул голову – по дороге между одноэтажными домами ему навстречу ехала старая «Победа».[6] Сомнений быть не могло: вытянутый капот, массивные крылья по бокам от него, превратившиеся в своеобразные полки с круглыми фарами, «горбатый» плавно закругленный кузов, разделенное на две половинки хромированной перегородкой лобовое стекло.
Поначалу Артем даже и не обратил на ретро-автомобиль выпуска 1948 года особого внимания. Мало ли, кто на чем сейчас ездит?.. Кому подавай суперсовременные спорткары, а кто предпочитает такие вот – отреставрированные, что называется, «с иголочки» ретро-автомобили. Тем более что найти такую вот древнюю «Победу» и выкупить ее у владельца стоит не таких уж и больших денег. Гораздо солиднее сейчас ценник на саму реставрацию с оригинальными запчастями.
Но все же какая-то определенная деталь в облике ретро-автомобиля родом из послевоенного Советского Союза насторожила Артема. Что-то неуловимое и в то же время важное ускользало от его внимания.
Когда мимо Артема проехал крашеный в темно-зеленую краску грузовик ЗИС-5 с очень характерной квадратной деревянной кабиной, мужчина удивился еще больше. Причем сам грузовик не выглядел «парадно», как на выставке ретро-автомобилей. Вполне обычный, замызганный весенней грязью грузовик-трехтонка. Много деревянных деталей, гнутые крылья,
вытянутый капот двигателя с плоским радиатором и простыми круглыми фарами, плоское, без изысков, лобовое стекло. Водитель рулил, объезжая лужи и ямы на дороге, держа в зубах папиросу.
Артем машинально вышел на обочину, пропуская необычное транспортное средство. Еще раз мельком взглянув на грузовик, Артем понял, что его насторожило – автономера! И на встретившей его за «порталом» новенькой «Победе», и на этом грузовике автомобильные номера были черного цвета с белыми буквами и цифрами. Насколько знал Артем, такие номера остались только у военных, а у гражданских были белые таблички с черными буквами и цифрами. Правда, такими они стали только после 1963 года… Но что за ерунда⁈
Тут Артем и призадумался… Более того, он обратил внимание, что асфальт под ногами как-то незаметно уступил место спрессованной временем, укатанной «гравийке», а ухабы и рытвины стали, кажется, глубже и больше. Странно…
Следующей странностью стали уличные фонари. Да, на окраине города еще встречались старые желтые уличные фонари на побитых временем выщербленных бетонных столбах и с вытянутыми плафонами. Но их уже почти везде заменили современным LED-освещением. Однако Артем внезапно поймал себя на мысли, что фонарные столбы стали деревянными – с белыми фарфоровыми изоляторами, а сами лампы на них обзавелись небольшими круглыми «тарелками» отражателей. Мужчина остановился возле одного из таких столбов и присмотрелся: действительно, в центре такой «тарелки» ввинчена простая лампочка. Странно! Артем провел рукой по деревянному столбу. Как ни странно, ничто не указывало на его старость: дерево оказалось не трухлявым и не рассохшимся от времени. Как, например, доски на все тех же автовесах, которые стали для Артема неведомым «порталом»… Но вот куда он привел? А вот это стоило выяснить.
Мимо прошла молодая женщина в юбке чуть ниже колен и в серой кофточке. В руках у нее была довольно старомодная массивная кожаная сумка. Каштановые волосы собраны заколками в пышную объемную прическу. Впрочем в этом Артем не слишком понимал. Он невольно оглянулся ей вслед, настолько скромным показался ее наряд. Но еще больше Артема поразило то, что хлеб, стеклянную бутылку кефира и какие-то покупки в грубой оберточной бумаге она несла в сетке. Сетке! Такие вещи маленький Артем только у бабушки с дедушкой и видел, сначала не понимая, зачем они вообще нужны. И очень удивился, когда ему объяснили назначение сеток и авосек. Ну, да, тогда же полиэтиленовых пакетов не было…
Возле водонапорной колонки собрались пожилые женщины и мужики в телогрейках с ведрами. Один из них качал рычаг, а остальные набирали воду. Коротая время в очереди, мужчины купили папиросы. Артем вновь обратил внимание, насколько старомодно они одеты. Телогрейки были наиболее приметными и, так сказать, «антуражными». А так мужчины носили широкие пиджаки и мешковатые брюки, а также серые рабочие кепки. Бросались в глаза орденские планки на пиджаках, хотя мужчинам редко было за пятьдесят. Где они могли воевать?.. И тут же Артем хлопнул себя по лбу: если это 1950-е годы, к которым, собственно, и относилась приехавшая мимо него «Победа», то и Великая Отечественная война закончилась, ну лет шесть – восемь назад… Потому, собственно, и возраст мужчин, и их наградные планки вполне соответствовали времени.
Но, в принципе, на улице людей было немного. Видимо, большая их часть находилась на работе. Хотя же, суббота, выходной…
Еще Артема поразил резкий запах, будто бы от сгоревшего пороха… Но секунду спустя он понял, что это – дым от дешевого «курного» угля, которым топили печи в домах. Артем прикрыл глаза… Запах знакомый из детства! Действительно, бабушка с дедушкой как раз и жили не в селе – но на окраине города, в просторном частном доме, и там еще оставалась печь с железной плиткой, тяжелыми «кружками» на ней, которые нужно было приподнимать не менее тяжелой кочергой, чтобы забросить внутрь дров или пару лопаток мелкого угля. Того самого – «курного»… Но откуда здесь печи в домах, если в современной России везде – сплошь и рядом, газификация⁈
Артем огляделся – теперь уже внимательнее. Деревянные столбы уличного освещения, дома, над которыми вился печной дымок, дорога – вся в рытвинах и колдобинах, по обе стороны улицы – узкие мощеные камнем тротуары, по которым почти никто не ходит, предпочитая идти по обочине. Старые машины, выглядящие абсолютно новыми. Ощущение у Артема было такое, будто бы здесь кино снимают о «хрущевской оттепели»… Так и ждешь, что сейчас на площадку выбежит режиссер и закричит: «Стоп, снято!» Антуражно, конечно, но…
Стоп!
А если… Что если это и не фильм вовсе? Внезапно у Артема закружилась голова. Нет, если только предположить… Только предположить, что он действительно прошел через неведомый «портал» Межвременья и оказался… Действительно – оказался в 1950-х годах, в эпохе СССР после смерти Сталина!
– Не-не, это ж херня какая-то! – Артем шумно выдохнул и прислонился к услужливо стоящему деревянному фонарному столбу.
Собственно, а не об этом ли они разговаривали вчера вечером с Петром Николаевичем?.. О литературе про «попаданцев в СССР» и об откровенно авантюрных решениях Хрущева, которые подорвали и общественные устои, и экономику, и политику Советского Союза.
И то, о чем заметил Петр Николаевич.
«То есть, вы, Артем, по сути, оправдываете политическое убийство Хрущева?» – помнится, сказал художник-фальшивомонетчик.
Макс, помнится, тогда только пожал плечами и молча глотнул коньяку.
