Текст книги "Последний раунд (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Да вчера днём уснул и так выспался, что всю ночь, считай, бодрствовал, – отмахнулся я. – Теперь вот навёрстываю.

– Здрасьте, – изобразила она притворную печаль. – А я уж хотела тебя после института в гости пригласить. Теперь уж вижу, что идея так себе.

– Чтой-то, – тут же возмутился я. – По такому случаю я готов привести себя к указанному времени в полную боевую готовность.

– Точно? – выгнула она бровь. – Ну смотри, если обманешь…

Я не обманул. Во всяком случае, по окончании наших плотских утех Инга дышала так, словно позади осталась марафонская дистанция. Да и я порядком взмок, выполняя свой пусть и не супружеский, но мужской долг.

Эх, знали бы наши родители, чем мы тут занимаемся… Хотя мой отец к такому вот времяпрепровождению, думаю, отнёсся бы с пониманием. Они до сих пор, насколько я знаю, не прочь с мамой, скажем так, уединиться. Тем более не старые ещё, мама вон, как говорится, ягодка опять, выглядит очень даже неплохо для своего возраста.

Да и родители Инги наверняка не святые. Правда, на фото на стене, где они изображены вместе с ещё мелкой дочкой, папа и мама моей возлюбленной куда моложе, но думаю, и сейчас они ещё не растеряли боевой пыл. Недаром же Юрий Анатольевич презервативы хранит. Видно, его супруга ещё и до климакса не дожила, не венерических же болезней они опасаются, вряд ли думают, что кто-то из них способен завести интрижку на стороне и притащить домой что-то нехорошее. Хотя… Чужая душа – потёмки.

Своим чередом продолжались и тренировки. Причём тренировался я по-прежнему в своём клубе, но между делом мы с Иванычем посмотрели и динамовскую базу. М-да, неплохой зальчик, раза в три побольше нашего. И оборудован если не по последнему слову техники, то вполне современно. Нам понравилось, что уж скрывать. И Калюжный, не откладывая дело в долгий ящик, встретился с Базаровым, и начал на полставки, будучи проведён через отдел кадров УВД Пензенского облисполкома, тренировать ещё и динамовцев. Тут уж пришлось, конечно, ставить в известность Сапожкова, но тот, как уже упоминалось, будучи если не приятелем, то хорошим знакомым главного милиционера области, пошёл навстречу. А то мог бы и уволить Иваныча, попади вожжа под хвост.

Насчёт меня в разговоре двух начальников также было упомянуто, это я от тренера узнал. И тут препон никаких чинить не собирались, хотя и было выражено сожаление, что на чемпионате страны я буду защищать другие цвета. И с защитой диплома экстерном было обещано помочь – это уже мне декан сообщил после какой-то планёрки в ректорате.

Радовало, что хотя бы в этом плане наступила некоторая ясность.

А тем временем Инга всё же уговорила меня познакомиться с её родителями. Мол, отношения между нами серьёзные, ты вроде как уже и свою жизнь связать со мной не против, скрывать их всё труднее и труднее, пора бы уже делать следующий шаг. Ну а что, я на досуге подумал и понял, что Инга – не самый плохой вариант моего будущего. Химия между нами во всяком случае какая-то есть, партия она – более чем достойная, и не сказать, что брак может вылиться в мезальянс. Это да, папа у неё шишка с перспективой занятия кресла директора крупного предприятия. Ну и что, зато мой батя – фрезеровщик 5 разряда, его на заводе чуть ил не на руках носят. Да и я – комсорг курса. Да и моя спортивная карьера складывается пока удачно, может, я стану звездой советского, а то и мирового бокса. Плохо ли⁈

Смотрины – как я это про себя называл – были назначены на воскресенье, 20 апреля. Своих я предупредил, куда иду. Оказалось, родители – а мама в первую очередь – давно подозревали, что я встречаюсь с девушкой, и вот теперь узнали от меня, с какой именно. Естественно, мама закидала меня вопросами, насколько у нас всё серьёзно, на что я отделался общими фразами. Мол, всё ещё пока молодо-зелено, в этом деле торопиться не надо, и так далее… Но мой ответ, судя по виду мамы, её точно не удовлетворил.

К походу в гости я готовился ответственно. Первым делом купил на рынке у какого-то то ли армянина, то ли грузина букет цветов для мамы Инги. В кулинарии – торт «Ленинградский». Перед выходом тщательно побрился, затем надел свой лучший и по совместительству единственный костюм. Сбрызнул себя слегка «карпатским» одеколоном.

– Хорошо выглядишь, – похвалила меня мама, поправляя узел галстука на моей шее.

– Жених, – одобрительно хмыкнул отец. – Я в своё время, когда знакомился с родителями твоей матери, выглядел скромнее.

– Ну уж вспомнил, как тогда – и как сейчас, – скорчила гримасу мама. – Тогда всё было проще.

Ага, подумал я, а через двадцать лет будут говорить, что в 70-е всё было куда как проще.

– Потом как-нибудь пригласи Ингу к нам, а то неудобно получится: ты с её родителями познакомился, а она с твоими – нет, – наставляла меня мама.

– ладно, поговорю с ней на этот счёт, – вздохнул я.

До дома Инги добрался пешком, благо идти было от силы минут двадцать. Шёл аккуратно – из-за оттепели снег превратился в кашу, причём грязную, не хотелось запачкать брюки. Поэтому особо опасные места обходил стороной.

Дверь открыла сама Инга. А откуда-то из глубины квартиры на меня дохнуло божественным ароматом курицы с чесноком.

– А ты вовремя, минута в минуту.

Инга привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку. В этот момент в прихожей появилась со вкусом одетая женщина, вытиравшая руки кухонным полотенцем.

– Здравствуйте, Виктория Андреевна! Это вам!

Тщательно выщипанные брови мамы Инги поползли вверх.

– Неожиданно, – протянула она, принимая букет. – Хризантемы, мои любимые… Как вы догадались?

Мы с Ингой обменялись быстрыми взглядами, что не укрылось от внимательного взора Виктории Андреевны. Она негромко рассмеялась:

– Кажется, я догадалась. Что ж, отдаю должное, пока вы сумели меня, молодой человек, приятно удивить.

– А это даже мне не так часто удаётся, – раздался слегка насмешливый голос появившегося в просторной прихожей солидного мужчины с небольшой залысиной на голове в обрамлении которое стриженых с небольшой проседью волос.

Тот протянул мне руку, представился:

– Юрий Анатольевич.

– Захар, – ответил я на его крепкое рукопожатие своим, не менее крепким, но стараясь не переборщить.

Далее было предложено пройти в зал и сесть за стол, на котором уже стояли закуски и две бутылки – «Арарат Ахтамар» и «Мукузани». Коньяк, я так понял, предназначался мужчинам, а сухое красное – прекрасной половине человечества.

– Давайте, Захар, вы дамам вино наливаете, а я нам кое-что покрепче, – сказал Табаков-старший, с чпоканьем выдёргивая пробку из коньячной бутылки.

Я последовал его примеру. Разливая, умудрился не пролить на белоснежную скатерть ни капли. Вот почему такую постелили? Её же стирать потом замучаешься.

– Ну что, за знакомство? – предложил Юрий Анатольевич, когда мы все вооружились разной степени наполненности рюмками и бокалами.

Выпили, закусили… Дальше выяснилось, что сегодня главное блюдо – запечённая в духовке курица с чесноком, аромат которой встречал меня уже на пороге. То-то хозяйка после второго тоста, произнесённого мной за здравие семейства Табаковых, исчезла на кухне. Видно, курочка как раз доходила.

– А вы, я слышал от Инги, боксом занимаетесь, причём весьма успешно? – спросил Юрий Анатольевич, отправляя в рот кружочек финского сервелата.

– Есть такое, – не смог сдержать я улыбки. – Пока вот всесоюзное первенство «Буревестника» выиграл, в июне надеюсь выступить на чемпионате Союза. Вроде бы победители получат шанс отобраться в олимпийскую сборную.

– Да-да, я слышал, что в этом году летние Олимпийские игры пройдут в Западной Германии. Не доводилось там бывать, а вот в ГДР три года почти оттрубил в составе Группы советских войск. Это было почти сразу после войны, меня призвали в 48-м. А в должности заместителя директора завода – ну вы знаете наверняка со слов Инги, что я работаю на «Тяжпроме» – так вот, в этой должности мне иногда приходится выезжать за рубеж, налаживать производственные отношения. И не только в соцстраны. В частности, прошлым летом летал в Голландию.

– И как вам у них показалось? Хорошо живут?

Юрий Анатольевич хитро прищурился и погрозил мне вилкой:

– А вы, Захар, с какой целью интересуетесь?

– Да просто интересно, – пожал я плечами. – Правда, что у них в магазинах по тридцать сортов колбасы?

– Не в колбасе счастье, – теперь уже вилка проделала движение в другой, отрицающей плоскости. – Да, в магазинах у них выбор побогаче нашего, но купить всё это может далеко не каждый. Там за всё нужно платить. За жильё, которое у нас бесплатное – плати. Коммунальные услуги и всякие налоги съедают чуть ли не половину зарплаты. Медицинские услуги очень дорого обходятся, болеть там вообще невыгодно…

– Тем не менее многие ездят на личных автомобилях, – с серьёзным видом подначил я собеседника.

– Ага, только взять и выложить сразу всю сумму не каждому по карману, так что большинству приходится брать машину в кредит и выплачивать оставшуюся сумму долгие годы. И с квартирами та же история. Нам вот незнакомо слово ипотека, а там оно в порядке вещей. Это когда человек вносит за квартиру первый взнос, а остальное выплачивает в течение десяти-пятнадцати, а то и двадцати лет. Такая вот кабала, для кого-то пожизненная.

– Тут согласен, у нас хотя бы квартиру бесплатно дают. Правда, многие годами на неё в очереди стоят, а целые поколения живут в коммуналках, – вздохнул я. – Но хотя бы в любом случае есть крыша над головой. А типа ипотеки у нас вон в мебельном можно оформить. Только называется это рассрочкой.

– Ну ты не сравнивай, – как-то незаметно перешёл на «ты» Юрий Анатольевич. – В рассрочку ты берёшь по божеским ценам, три шкуры, как у них, с тебя никто драть не будет. Ладно, что это мы всё про них, да про них… Ты вот мне скажи, какие у тебя планы на будущее?

– На будущее? – задумчиво переспросил я.

Тут же перед мысленным взором пронеслась моя прошлая жизнь со всеми её нереализованными возможностями. Мог бы я ещё до развала Союза сделать карьеру, скажем, по партийной линии, и тем самым создать какой-никакой задел для безбедного будущего уже в новой России? Чтобы вовремя приватизировать какой-нибудь завод, чтобы не было всех этих ларьков, наездов братвы и последующего срока за мордобой?

– Пока главное – сдать успешно диплом, – наконец ответил я после несколько затянувшейся паузы, за время которой Инга успела с кухни вернуться за стол. – Дальше, скорее всего, буду работать по профессии, постараюсь достичь каких-то успехов. Ну и спорт бросать пока не собираюсь. Если какую-нибудь глупую травму не получу, глядишь – и на этом поприще будут достойные результаты.

– Молодец, – покивал Табаков-старший. – Всегда нужно стремиться к победам. Что в профессии, что в спорте, что… в личной жизни.

Тут он покосился на дочь, отчего на её щёчках заиграл румянец.

– А вот и наша курочка!

Виктория Андреевна поставила на стол большое блюдо с дымящейся курицей, и специальной двузубой вилкой с помощью ножа принялась её разделывать, а куски выкладывать нам на тарелки. Аромат от курицы исходил и правда божественный. Если она ещё и на вкус такой же окажется…

Наверное, я в одиночку под чуть насмешливым взглядом Юрия Анатольевича и довольным Виктории Андреевны слопал полкурицы точно. И ещё съел бы, тем более что хозяйка дома предлагала, но наглеть совсем уж не хотелось.

После чего был ещё и земляничный пирог, который терпеливо дожидался своего часа на кухне. И вкусный какой оказался, я два здоровенных куска умял, прежде чем понял, что в меня больше не влезет. Нет, всё-таки Виктория Андреевна – хозяйка от Бога!

А потом мы смотрели семейный альбом. Мне показали фото Инги чуть ли не с пелёнок. Она и в том возрасте выглядела милашкой. А вот уже голенастый подросток. Следующее фото – групповое, сделанное на крыльце института. Мы здесь только что закончили первый курс. Инга одна среди мальчишек. И себя узнал на фотографии.

– А это кто? – спросил я, неприличны тыча пальцем в старое, пожелтевшее от времени фото, на котором был изображён мужчина в форме военного с парой лейтенантских кубиков в каждой петлице.

– Это отец мой, Анатолий Ильич Табаков, – со вздохом ответил Юрия Анатольевич. – Фото было сделано буквально за неделю до начала войны. Осенью 41-го пропал без вести где-то в Карелии.

Он вытащил фотографию из угловых держателей, посмотрел на изображение отца с грустью в глазах. Тут меня что-то словно под руку толкнуло.

– Можно поглядеть?

Табаков-старший если и удивился моей просьбе, то ничем этого не выказал. Молча протянул фотокарточку, которую я бережно взял двумя пальцами.

Есть! Сработало! Я смотрел на окружающий меня мир словно бы чьими-то глазами, и я догадывался, чьими. Вот я оборачиваюсь и вижу позади себя колонную примерно из взвода красноармейцев. Уставших, грязных и мокрых, так как идти приходилось чуть ил не по какому-то болоту, а с неба противно моросило.

– Давайте, братцы, до заката нужно успеть занять позицию, – слышу я свой простуженный голос. – Там и перекусим.

Следующая сцена – грохот выстрелов, пронзившая грудь вспышка боли, я сползаю на дно окопа, а следом раздаётся взрыв, и на меня сверху сыпятся комья перемешанной с камнями земли. Сознание покидает меня, и я проваливаюсь в чернильную тьму.

Но проваливаюсь на какое-то мгновение. Потому что дальше такое чувство, что душа моя, покинув бренное тело, медленно взмывает вверх, в серое, затянутое облаками небо, среди которых обнаруживается небольшой просвет, в который я и устремляюсь. И уже сверху я. Как на карте, вижу поле боевых действий, где похожие на букашек немецкие танки медленно ползут на наши позиции. В сознании мелькает слово Лоухи, и я возвращаюсь в квартиру Табаковых, ошалело моргая.

– Захар, с вами всё в порядке? – немного испуганно спрашивает Виктория Андреевна.

Остальные на меня также смотрят встревоженно. Но не будешь же им рассказывать о своих видениях. Разве что… Разве что если только в немного иносказательной форме.

– Просто как-то живо представилось, как наши бойцы отражали атаки превосходящих сил противника в этой самой Карелии.

– А, ну да, – кивнул Табаков. – Бои там, говорят, были знатные. И по численности людей и техники фашисты превосходили наших в несколько раз. Тем не менее, продвигались вперёд с огромным трудом. Много там советских бойцов полегло, думаю, где ни копни – найдёшь останки.

– А слово Лоухи вам, случайно, незнакомо?

– Лоухи? – приподнял бровь Юрий Анатольевич. – Да, есть там такой населённый пункт, где-то в тех местах отец и воевал. А где вы слышали про Лоухи?

И снова на «вы». Интересно, это он специально или непроизвольно меняет форму обращения!

– Где-то вычитал, а вот где – убей, не помню! Я вот что подумал… Раз там столько наших воинов лежит, может, организовать в те края поисковый отряд? Назвать его, скажем, «Поиск». Чтобы поднять останки, по возможности опознать и с почестями перезахоронить героев. Они же все там герои, если сложили головы за свою Родину, верно?

– М-да, тут не поспоришь, – протянул Табаков. – А вообще идея интересная – насчёт поискового отряда. Сколько у нас в земле неизвестных солдат лежат…

– Вот и я о чём. По идее это должно стать всесоюзной акцией. Чтобы со всей страны в места боёв отправлялись поисковые отряды, преимущественно состоящие из студентов, которые будут поисками заниматься после сдачи зачётов в летние каникулы.

– А что, пап, и правда, вот бы наш институт стал зачинателем этой акции! – поддержала меня Инга.

У неё даже глаза заблестели. Хотя, не исключено, и под действием выпитого вина.

– Только это уже без вас, получается, – хмыкнул Юрий Анатольевич. – Вы-то в этом году учёбу заканчиваете.

– И правда, – расстроилась Инга.

– Так можно не только студентами такие отряды комплектовать, – добавил я. – Пусть едет кто угодно, лишь бы организованно. Ну и не совсем уж пожилые, потому что таскать по лесам и болотам – тут нужно иметь определённую физическую подготовку. В принципе, Юрий Анатольевич, даже при вашем заводе можно организовать такой отряд. Уж молодых и крепких, да ещё и лёгких на подъём ребят, думаю, у вас на производстве хватает.

– И то верно, – согласился он. – Мы даже под такое дело, думаю, смогли бы выбить кое-какое финансирование, завод-то не из бедных.

– Вот и отлично! Я у нас в институте на бюро озвучу эту тему. Создание отряда станет приоритетной задачей комитета комсомола. А на предприятиях помимо комсомольской организации нужно будет задействовать и партком.

– Правильно мыслишь, – одобрительно крякнул снова перешедший на «ты» Табаков. – В общем, идею твою я понял, завтра же поговорю с нашим директором.

Глава 8

О результатах переговоров Юрия Анатольевича с непосредственным руководством, а после ещё и с вынесением вопроса на общезаводское собрание, я узнал от Инги неделю спустя. Идея получила всеобщее одобрение, и к лету была поставлена задача сформировать поисковый отряд именно в Карелию, где воевало немало пензяков. Правда, предстояло всё это ещё согласовать с обкомом партии, но я почему-то был уверен, что и на этом уровне всё будет согласовано.

А что касается моих «смотрин», то на следующий день после моего воскресного визита к Табаковым Инга заявила мне, что я её родителям понравился.

– А в каких выражениях они это объяснили? – поинтересовался я.

– Думаешь, я дословно помню? Ну что-то вроде приятный молодой человек, голова на плечах, не похож на пустозвона, инициативный… Этого хватит? – ехидно улыбнулся Инга.

– С лихвой, – одарил я её ответной улыбкой. – Рад, что сумел произвести хорошее впечатление.

– Но ты раньше времени не задирай нос, – малость приземлила меня возлюбленная. – Как понравился – так можешь и разонравиться. Один неосторожный шаг…

Она многозначительно приподняла бровь, я понятливо кивнул.

– Ясно, получается, что действовать нужно, как на минном поле. Обещаю, что буду стараться продумывать каждое своё телодвижение.

И подумал, что ещё неизвестно, сколько времени на самом деле продлятся наши с тобой отношения. Не исключено, что Табаковы уже видели во мне потенциального жениха, не так же просто пригласили в гости. Видел ли я себя в роли жениха – тут ещё вопрос. Нет, Инга во всех отношениях девушка приятная, в постели огонь, да ещё и с родословной, если можно так выразиться. Но готов ли я позвать её в ЗАГС и прожить с ней всю оставшуюся жизнь?

Постарался представить её в роли матери, хранительницы домашнего очага… Хотя воображение больше рисовало Ингу какой-нибудь начальницей, зацикленной на карьере. Этакая Калугина, только сексапильная.

– Кстати, мои родители тоже хотят с тобой познакомиться, – сказал я. – Ты не против?

– А почему нет? – улыбнулась она. – Я, честно говоря, давно ждала от тебя этих слов. Когда приходить?

Я с родителями обсудил этот вопрос, и назначили встречу на ближайшее воскресенье. Инга пришла нарядная, вела себя скромно, поддерживала беседу… В общем, и маме, и отцу понравилась. О чём я девушке и сообщил, как в своё время она мне по итогам моего знакомства с её родителями озвучила вердикт.

– Я старалась, – хмыкнула она. – И мне твои родители тоже понравились. А с мамой, когда она станет мне свекровью, думаю, будем жить душа в душу.

Я от таких слов только крякнул, не зная, что и ответить.

К концу февраля создание поискового отряда было утверждено на высшем уровне, то есть на уровне аж самого обкома партии. Он и будет курировать работу отрядов «Поиск», причём такие отряды будут созданы не только при «Тяжпроме», но также при моём политехе и пединституте. Там уже были в курсе.

К чести Табакова-старшего, тот не стал славу первооткрывателя присваивать себе, честно доложил по инстанции, что идея создания такого отряда принадлежала студенту политеха Захару Шелесту. А посему я удостоился приглашения в кабинет второго секретаря обкома КПСС Георга Васильевича Мясникова. Человека, ставшего легендой при жизни. Сколько он уже сделал для города и области, и сколько ещё сделает… Музей одной картины, Музей народного творчества, памятники Первопоселенцу, стадион «Темп», Дворец водного спорта, турбазы «Чистые пруды» и «Чембар». И много ещё чего….

Даже первый секретарь Лев Ермин, 18 лет возглавлявший область, на его фоне казался куда менее значимой фигурой.

В кабинет, отделанный дубовыми панелями, я попал, минуя секретаршу лет сорока пяти, строго глядевшую на меня поверх очков. Мясников тоже был в очках, причём в практически такой же роговой оправе. Встал из-за стола, за которым работал с какими-то бумагами, протянул руку:

– Так вот вы какой, Захар Шелест, придумавший искать останки советских воинов. Присаживайтесь.

– Спасибо!

Я сел на предложенный стул с мягкой обивкой, руки сложил на коленях.

– Чая не предлагаю, мне через двадцать минут в музей-усадьбу «Тарханы» выезжать, – он бросил взгляд на часы. – Встреча с коллективом. А чаепитие не терпит спешки… Так вот, были у меня директор «Пензтяжпромарматуры» и его заместитель, рассказали о вашей инициативе. Я поддержал, поговорил с товарищем Ерминым, тот тоже согласился, что дело нужное. А вам-то как такая мысль в голову пришла?

– Да как-то спонтанно, – пожал я плечами. – Был в гостях у знакомой, её папа – как раз тот самый заметситель директора. Листали семейный фотоальбом, а там фотография дедушки моей знакомой, который пропал без вести в Карелии осенью 41-го. Так вот и родилась идея создать поисковый отряд. Юрий Анатольевич вам не рассказывал?

– Почему же, рассказывал, в том числе и про своего отца, и про его фотокарточку. Это я так, люблю уточнить всякие детали…

Дальше он мне рассказал о том, что поисковые отряды планируется создать также при политехническом и педагогическом институтах. Впрочем, я уже выступил на бюро нашей комсомольской организации, там мою идею единогласно поддержали. А Мясников добавил, что уже лично связывался с военным комиссаром Пензенской области, поскольку такие вещи нужно согласовывать и с военными. Чтобы на месте раскопок присутствовали сапёры, во избежание, так сказать…

– А сами-то вы не планируете отправиться по местам боёв? – спросил он меня, как и секретарша, глянув поверх очков.

– Почему бы и нет? Если примут в состав поискового отряда… Правда, летом я уже не буду студентом, и от какой организации мне ехать – пока не представляю.

– Это не проблема, – улыбнулся краешками губ Мясников. – Я позвоню куда надо – и вас примут. Было бы желание.

– Желание есть, – повторил я, – но тут ещё, Георг Васильевич, нужно учитывать, что мне участвовать в чемпионате Союза по боксу, который пройдёт в середине июня. А ещё диплом надо получить… В эти сроки точно поехать не получится.

– Ну это мы учитывали, в том смысле, что у студентов в июне ещё сдачи экзаменов идут. Поэтому отряды поедут в июле, когда никто никуда не спешит. Причём отправятся по разным адресам. От завода, как и хотели, в Карелию, от политехнического – в Белоруссию, а педагоги – в Крым. Я, заручившись поддержкой Льва Борисовича, успел уже со всеми созвониться, везде наших поисковиков будут ждать. В Крыму вон и сами заинтересовались, говорят, может, и свою молодёжь подключим, дело-то нужное, патриотическое воспитание тем более. Конечно, всё это дело и соответствующие органы будут контролировать, всё-таки вместе с останками и оружие наверняка найдётся, да и мины какие-нибудь, неразорвавшиеся снаряды. Тут нужна большая аккуратность… А что вы говорили про бокс?

– Чемпионат СССР в июне, мне на нём выступать, – терпеливо повторил я. – Победители, насколько я знаю, войдут в состав олимпийской сборной, и выступят на Летних играх в Мюнхене.

– Вот даже как? Это дело хорошее, а то что-то в последнее время я и не припомню, чтобы в Пензе хорошие боксёры появлялись.

Я вспомнил про Владислава Грунюшкина, ставшего в 66-м победителем командного первенства Европы. Достижение, конечно, неплохое, но не сказать, что выдающееся. Печально, но и в будущем некого особо отметить. Разве что уроженца Кузнецка Романа Кармазина, сумевшего в профи выиграть титул по версии IBF.

– А чем сейчас вообще дышит молодёжь? – вдруг спросил Мясников. – Какие у вас, молодых, интересы? У нашего поколения были одни, мы воевали да страну восстанавливали из разрухи. А сейчас, в мирное и вполне сытное время, что вас волнует?

– Советская молодёжь, Георг Васильевич, по своему духу от той, что была в ваше время, вряд ли чем-то сильно отличается. Устремления всё те же – строить коммунизм. Комсомольцы строят заводы, железные дороги, я вот сам прошлым летом в составе стройотряда работал сварщиком. Не бесплатно, конечно, но ведь каждый труд в нашей стране должен оплачиваться согласно Конституции. А все эти джинсы и кроссовки, жвачка и пластинки с записями западных рок-групп… Не более чем приятное дополнение. Будь вам сейчас двадцать лет, вы бы от нас ничем не отличались.

Второй секретарь с полминуты молча глядел на меня, задумчиво почёсывая кончик мясистого носа.

– Хорошо сказано, и главное, с душой. Я всегда чувствую фальшь в словах. А вы, Захар, говорили искренне.

После чего, вспомнив о поездке в «Тарханы», засобирался, и нам пришлось попрощаться. В своё время читал в интернете воспоминания тех, кто знал Мясникова близко, кто-то отмечал его высокомерие. Но сейчас он мне таковым не показался. Возможно, решил произвести на меня благоприятное впечатление.

А уже на следующий день меня пригласили в областной комитет по физической культуре и спорту, где из рук председателя спорткомитета я получил удостоверение «Кандидата в мастера спорта» и на лацкан моего пиджака был прикреплён соответствующий значок. После чего была выражена надежда на успешное выступление в Москве и завоевание путёвки на Олимпийские Игры.

И снова учёба, тренировки, встречи с Ингой… Как-то незаметно подкрался Международный женский день. Но я успел озаботиться подарками для мамы и своей девушки. Для этого снова пришлось мотануться в Ухтинку, выручившую и на этот раз. Маме взял набор польской косметики, а Инге – духи «Наташа» с финской блондинкой на упаковке. К тому времени я успел выяснить, каким парфюмом она пользуется, а потому не боялся совершить роковую ошибку.

Ну и цветы, куда же без них⁈ Эти я уже прикупил на рынке у представителя одной из гордых кавказских республик.

Подарки и мамой, и Ингой были приняты с благодарностью. Батя со своей стороны тоже маму подарком не обделил, вручил ей один из последних номеров журнала «Burda». Где уж он его достал – даже мне не признался. Но мама была очень рада, пусть даже швейной машинки дома не имелось, а мама, по её словам, когда-то умела на ней работать. Правда, на «зингеровской», с ножным приводом, стояла такая в доме бабушки в деревне.

– Ой, я бы с таким удовольствием начала шить, – вздохнула мама, листая отливающий глянцем немецкий журнал. – Жаль, что та машинка у бабушки сломалась, а мама отдала её соседке практически за бесценок.

Она была мною услышана. Три дня спустя я притащил завёрнутую в тонкое одеяло швейную машинку «Чайка». Купил с рук у одной старушки за 30 рублей – удачно подвернулось объявление в газете. Причём в рабочем состоянии – проверял на месте. Надо ли говорить, с какой радостью мама принялась осваивать этот агрегат, обещая обшить нас с отцом. Ну и себя, само собой.

Кстати, в ответ от своей девушки за презент (ну или просто по доброте душевной) я получил божественные два часа плотских утех. Как водится, после занятий, пока родители не вернулись с работы, завалились к ней на квартиру, и давай изгаляться. Это был, наверное, самый крутой мой секс в этой новой жизни. Сравниться с горячей Ингой могла разве что Анхела из моей прошлой жизни.

* * *

– Захар Шелест?

Я, только что вошедший в учебный корпус, обернулся на голос, и увидел перед собой человека в военной форме с погонами майора. Ещё один майор, мелькнуло сразу же в голове. Только этому чего от меня нужно?

Оказалось, то же самое, что и Базарову. Мне предлагалось в звании лейтенанта служить в спортивной роте при Пензенском артиллерийском училище. А этот майор как раз и возглавлял спортивное направление в училище. Плюшки обещались примерно того же уровня, что и в «Динамо». Я сказал, что подумаю, однако для себя решил – не стоит менять шило на мыло. Тем более под знамёна ЦСКА звали только меня, а я уже привык работать с Иванычем. Нет, нас и здесь неплохо кормят, как говорил один кот из мультика про попугая Кешу. Вернее, ещё скажет.

Тренеру я рассказал про предложение из артухи, и Иваныч согласился, что нужно позвонить этому майору – благо тот оставил свой контактный телефон – и вежливо сообщить о своём отказе. Я так и поступил, чем изрядно, судя по голосу, огорчил собеседника.

А тем временем нам с Калюжным пришло приглашение для участия в достаточно представительном турнире в Волгограде, приуроченному к очередной годовщине Победы в Великой Отечественной войне. В нём должны были принять участие даже несколько победителей и призёров чемпионатов страны разных лет. Своего рода облегчённая версия предстоящего чемпионата СССР, пробник, если можно так выразиться.

И у нас началась подготовка к турниру. Причём тренировки проходили в динамовском спортзале, где Иваныч уже был официально проведён тренером. Здесь условия были получше, и со спарринг-партнёрами проблем не было. Однако это если касалось весовой категории, так как уровень мастерства этих ребят был заметно ниже моего. Получалось так, что я проводил три раунда с тремя разными бойцами, так как никого из них даже на два полноценных отрезка боя не хватало, когда я работал на полную. Зато в глазах того же Базарова, периодически заглядывавшего в зал, я смотрелся достаточно выгодно. Во всяком случае, Виктор Геннадьевич не скрывал своего удовлетворения, хотя и переживал, что на этом турнире в Волгограде я буду представлять не «Динамо», а всё ещё «Буревестник». В противном случае кто-нибудь из соперников может подать протест, и меня попросту дисквалифицируют.

1 мая с группой отправился на праздничную демонстрацию. Как комсоргу, пришлось следить за порядком, на пару с деканом проверяли карманы, не прихватил ли кто с собой спиртное. Но поскольку об этом все были предупреждены мною заранее, то эксцессов не возникло.

Потом плакаты с портретами вождей и транспаранты закинули в бортовой ГАЗ-52, я сел в кабину, и мы поехали в институт, сдавать груз на склад согласно описи. Ни один из членов Политбюро по пути не исчез, так что, отчитавшись, я с чистой совестью двинул к Инге домой. Мы заранее договорились после демонстрации прогуляться в кино, посидеть в кафе… В общем, стандартный набор, который нас обоих вполне устраивал.

Хотя я бы, признаться, с большим удовольствием завалился к Инге домой. Но там были её родители, и максимум, на что я мог бы рассчитывать – это посиделки за чашкой чая. Ну может, ещё и с пирогом, который мастерски – что уж греха таить – пекла Виктория Андреевна.