Текст книги "Последний раунд (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Кузьмин, – вздохнул парень, воздев очи горе. – Евгений Кузьмин. Могли бы уже и запомнить, вторую неделю мы с вами считай каждый день видимся.

– Я с вами со всеми вижусь, а не только с тобой, – буркнул Олег Ефимович. – Если каждого запоминать, то никакой памяти не хватит, на. Командира отряда знаю – и хорош… Так, пойдёмте, покажу ваши комнаты.

Не успели войти в барак, как навстречу нам вышел тощий и какой-то поджарый котяра, который тут же принялся тереться о ноги Кузьмину. Тот присел, почесал котяре подбородок, тот блаженно заурчал, зажмурившись.

– Матвей наш, – прокомментировал дежурный. – Прибился, как только мы заехали. Назвали его Матвейкой, стали прикармливать. Но он не нахлебник, мышей ловит.

Матвей тем временем, посчитав свою миссию выполненной, повернулся и с видом, достойным кошки королевских кровей, отправился куда-то по своим делам.

– Глядите, чтобы тут не гадил и не метил, – предупредил Гриценко. – Почую, что ссаньём кошачьим несёт – лично утоплю скотину, на.

– Да вы уже в прошлый раз говорили…

– Повторение – мать учения… Короче, на, две комнаты занимают криворожцы, две – куряне, и вам, на, тоже две выделили, – пояснил Гриценко и покосился на Таню. – Для дам у нас, извиняюсь, отдельных помещений нет. Можешь свой угол простынкой отгородить, на… Короче, матрацы сейчас получите со склада, он на заднем дворе. А чемоданы можете оставить в кладовке, она под замком, ключ у дежурного. Кузькин!

– Да Кузьмин я!

– Давай открывай кладовку, ребята чемоданы туда складируют и прочий ненужный скарб. А взамен выдашь им матрацы, подушки, по две простыни – это чтобы одну постелить, а второй укрываться, и по вафельному полотенцу… Учтите, постельное бельё и полотенца стирать будете сами, на это вам опять же будет выдаваться каустическая сода. Верёвки для сушки натянуты позади барака. Погладить если что – утюг опять же у дежурного возьмёте. Вон розетка, стол придвинете, что-нибудь на него постелите – и гладьте на здоровье, на. Так, возьмите из чемоданов сразу предметы личной гигиены. Водопровод тут есть, душ даже имеется в отдельно стоящем здании, но воду для него надо греть в бойлере. Бойлер на газу, устройство там простое, на, криворожцы уже освоили, но включает его только дежурный. А вон там, в конце коридора, умывальники с водопроводной водой и своего рода маленькая кухня – плита на четыре конфорки и стол для разделки продуктов. На плите можно и готовить, и воду греть для умывания, чтобы бойлер по мелочи не гонять. Хотя умыться можно и холодной, на, чай не девицы красные. А отхожее место на заднем дворе. Я выдавал Кривому Рогу пачку старых газет, чтобы… – тут он снова покосился на Таню. – В общем, на гигиенические нужды.

– Там осталось на пару дней, – прокомментировал Кузьмин.

– Да? Тогда завтра ещё принесу… Это… Деньги и прочие ценности без присмотра не оставляйте… В общем, на, располагайтесь, пензюки, насчёт ужина я вам говорил, а на завтрак уже пойдёте вместе с остальными архаровцами.

– А где пункт питания, товарищ Гриценко? – подал голос Цымбалюк.

– Пункт питания, на – это они вам завтра покажут. Тут рядом на консервном заводе столовая. Питаться будете по талонам, которые тебе в управлении на всех твоих охламонов выдали. Там печати соответствующие стоят «Завтрак» и «Ужин». Столовая работает с 8 утра до 8 вечера, у них сейчас как раз сезон, в две смены завод работает. Обед, на, шесть дней в неделю на рабочем месте, там будете кормиться из полевой кухни. Воскресенье у вас – выходной день, и в заводской столовой тоже, так что завтракаете и ужинаете здесь своими силами. Газовая плита, как я говорил, имеется, а также сковородка, кастрюля, чайник… Тарелки и лож. А обед к двум часам дня привозит полевая кухня, после того, как накормят работяг на участке. Там работа идёт без выходных. Криворожцам хватало, с учётом вашего приезда будут готовить больше.

– А как с культурным досугом? – вылез из-за спины нашего командира Смирнов. – Телевизор или радио тут имеются?

– Можа вам ещё и театр сюда подогнать с балетом? В Доме культуры кино крутят вечером в пятницу, а также по субботам и воскресеньям. Утренние сеансы для детей, как раз для вас, на.

Народ прыснул, а Андрюха всё не успокаивался:

– Ну а танцы в этих Бродах есть?

– Танцы, – передразнил Гриценко. – Лучше бы о работе думали, а не о танцульках, на.

– В Доме культуры танцы есть, но летом, как я выяснил, в основном народ ходит на танцплощадку в местном парке, – с видом знатока объяснил Кузьмин. – Там по вечерам в пятницу и в выходные вокально-инструментальный ансамбль играет. Мы с парнями собираемся в воскресенье сходить, как раз выходной. В прошлый раз не получилось сходить, пока туда-сюда, толком ещё освоиться не успели. Но теперь точно пойдём.

– О, надо вам компанию составить…

– Андрей, угомонись, – наехал на него влёгкую Цымбалюк. – Правильно товарищ Гриценко говорит, о работе надо в первую голову думать. Так, давайте прикинем, кто на какой кровати спать будет. Я вон на той, у окна.

Как в «хате», подумал я, вспоминая дни, проведённые в СИЗО. Шконка пахана всегда у зарешечённого оконца. У нас это был уважаемый вор с погонялом Шнопак, а не какой-нибудь Василий Алибабаевич, как у авторов фильма «Джентльмены удачи». То есть изначально начальник колонии правильно говорил товарищу Трошкину, что самое козырное место возле окна, а оказалось, там располагался какой-то несчастный автозаправщик, разбавлявший бензин ослиной мочой. А не, к примеру, Никола Питерский.

– В этой комнате будет жить 75-я группа, во второй – 76-я, – распорядился Цымбалюк.

Я молча уселся на угловую кровать. Панцирная сетка под моим весом прогнулась, но терпимо, главное, что не провисает. Больше вроде бы претендентов на эту «шконку» не наблюдалось. Ну и славно!

Проверил прикроватную тумбочку. Пусто, только лежит засохшая веточка полыни. Интересно, что она тут делает? Может, тараканов отпугивает? Или злых духов? По старинным поверьям, вроде бы нечисть боится горького запаха полыни.

Не стал трогать веточку, пусть себе и дальше лежит, места для моих личных вещей и так хватит. Зубная щётка в пластиковом футляре, мыло в мыльнице, ещё ни разу не пользованный тюбик шампуня «Кедр», бритвенные принадлежности, мочалка в пакетике… Полотенца у меня из дома, мама парочку дала в дорогу, оба вафельные. Тут выдают, если верить Гриценко, но я лучше буду пользоваться своими. Тем более они за предыдущие дни в дороге не успели сильно замараться, особенно если учесть, что пользовался я пока одним. В общем, второе, девственно чистое, и повесил на спинку кровати.

Остальные занимались тем же самым, осваивая места своего нового обитания на ближайшие… Ну это пока, по словам всё того же Гриценко, участок не двинется дальше. Интересно, на сколько в день километров или метров увеличивается нефтепровод? Завтра утром нас отвезут на участок, увидим всё своими глазами.

– Народ, кладовка открыта, относите всё, что пока не нужно, – пригласил Кузьмин и, кивком указав на мои кроссовки, спросил. – Слушай, а что за фирма́?

– Финские.

– Фи-и-инские, – протянул он. – Что-то не слышал раньше о таких.

– Тебя хоть как звать-то, Кузьмин? – вмешался Цымбалюк.

– Роман.

– Ого, и я Роман! Тёзки, выходит.

Он протянул Кузьмину ладонь, тот с готовностью её пожал.

– А так меня многие просто Кузей зовут, – добавил обладатель «ботасов» с открытой улыбкой.

Мы же тем временем свои чемоданы и вещмешки тащили в кладовую. Кстати, идея с кладовкой вполне здравая. Может, мне молодому и было бы неприятно думать о возможности воровства среди стройотрядовцев, да я вообще такой бы мысли не допустил, однако теперь с высоты своих прожитых в первой жизни лет я знал, что люди способны на что угодно. Так что уж лучше перестраховаться.

Гриценко ушёл, заявив, что завтра утром приедет на автобусе, и повезёт нас знакомиться с непосредственным руководством на объекте. Варить нам эти трубы – не переварить. Причём криворожцы и куряне, не имеющие навыков сварки, заняты на менее квалифицированных работах. Так что мы можем гордиться освоенной профессией.

– Через час смена у ребят закончится, приедут, помоются, и пойдут на ужин повезут их сразу в столовую ужинать, – сообщил нам Кузьмин, когда Гриценко наконец нас покинул. – А потом уже сюда вернутся.

– А ты что же, ужинать с ними не будешь? – спросил Титов.

– Кто-то из них меня подменит на посту дежурного, слетаю до столовой, – пожал тот плечами.

– А чего ждать-то, мы и сами можем тебя подменить, – сказал Димка Ключников, не спеша перебирая струны на своей гитаре.

Кузьмин задумался, потом почесал пятернёй в затылке и махнул рукой:

– И правда, дельная мысль. Так и поступим.

– А утром, после завтрака, парни сразу на объект уезжают? – спросил Цымбалюк.

– Это ты к тому, кто подменяет дежурного, чтобы тот тоже на завтрак сходил? Так он просто вешает амбарный замок на дверь, и спокойно чешет со всеми в столовую… Так, а вы-то припасы по дороге не все проели? Или вам рассказать, где магазин находится?

– Разве что хлеба свежего прикупить, а так у нас консервы ещё остались, – сказал наш командир. – Тимур, сбегаешь за хлебом?

– Да не вопрос, сколько надо?

– Там и портвешок продаётся, – намекнул Кузьмин.

– Э-э-э, нет, никакого спиртного, – покачал головой Цымбалюк. – А у вас что тут, балуются этим?

– Ну-у, не то чтобы, – уклончиво протянул Кузя и тут же сменил тему. – Ладно, идёмте, я вам постельное бельё и полотенца выдам, а потом уж в магазин побежите.

Простыни и наволочки были проштампованы, и явно ими пользовалось не одно поколение стройотрядовцев, или кому их тут раньше выдавали… Но всё было без дыр, (в моём случае как минимум), чистое, пусть и совсем чуть-чуть влажноватое, словно бы малость недосушенное, но хотя бы не пахло затхлостью.

– Смена белья раз в неделю, – пояснил Кузя, записывавший в специальный журнал каждого, кому выдал бельё, и заставляя каждого получившего ставить подпись. – Сдавать в таком же виде, как и получили, только с поправкой на загрязнение. Бельё стираем сами, два таза имеются, мыло хозяйственное в кладовке тоже есть. Утром в воскресенье постирали – к вечеру того же дня застилаем чистое и сухое. Верёвки для сушки на заднем дворе натянуты.

– Так, а душ с дороги будет? – влез Смирнов.

Кузя посмотрел на часы.

– Помывка у нас

– Давай, – согласился наш командир. – И пока затопишь… Тимур, давай дуй в магазин. Купи пару буханок чёрного, который посвежее. Сегодня будем консервами с хлебом ужинать. А чайник вон у ребят одолжим, куда ж без чая.

И протянул Шарафутдинову рубль. Когда Тимур вернулся с двумя буханками хлеба и сдачей, мы уже выстроились в душ. Тут было три лейки, и Кузя попросил не задерживать очередь, поэтому друг друга поторапливали. Я быстро намылился, так же быстро потёр себя мочалкой, смыл мыльную воду, вытерся, натянул чистые трусы, оделся – и на выход, уступая душ Игорю Титову. Дальше можно не спеша причесаться.

От нечего делать заглянул в комнаты соседей. В одной из них над кроватью висела обклеенная овальными портретами девушек гитара. У Шарафутдинова, кстати, тоже на деке три таких гэдээровских наклейки красовались. Да что там, у нас дома на серванте моими усилиями такая наклейка красовалась.

Я и спустя полвека с лишним помнил, как их клеить. Нужно было сначала погрузить наклейку в теплую воду и дождаться, пока бумажка свернется трубочкой. Затем достаёшь трубочку из воды и снимаешь с неё пленку. На эту плёнку из-за перепада температуры и переносилось изображение. Оставалось расправить его и приклеить к нужной поверхности.

После мытья всех пробило на хавчик. Вскоре мы ужинали, заедая местным хлебом пензенские консервы. Кузя тем временем отпросился на ужин в столовую, а вернулся уже с остальными стройотрядовцами, которых было под три десятка.

Цымбалюк тут же уединился пообещаться с командирами отрядов Курска и Кривого Рога, обсуждая какие-то свои вопросы, ну и мы как-то незаметно перезнакомились с курянами и криворожцами. Первые представляли Криворожский горнорудный институт, вторые – Курский сельскохозяйственный институт. Я сразу смекнул, что куряне по большей части деревенские. Ну а кто ещё из городских станет поступать на агронома или зоотехника?

Обладателем гитары оказался некто Иван Романов из Кривого Рога, они тут же с Ключниковым и Шарафутдиновым, вооружившись инструментами и то и дело оглашая барак звоном струн, нашли общие темы для обсуждения. Я же сходил до уборной, вернулся, вымыл руки в «умывальной комнате», и отправился на двор, где на завалинке в виде длинного, ошкуренного бог знает когда бревна, курили несколько человек – двое наших – Иваненко и Титов – и трое незнакомцев из дружеских теперь нам отрядов. Сел рядом, просто чтобы нюхнуть дымку. Всё-таки леденцы – не совсем то, что может полноценно заменить привычку к многолетнему потреблению табака. Так что побуду немного Брежневым, который на фоне медицинских запретов просил своего помощника пускать дым в его сторону.

– О, а это наш Захар Шелест, – представил меня Макс Иваненко. – Между прочим, чемпион области по боксу. А ты чего, тоже покурить решил? Вроде же бросил…

– Посижу с вами, понюхаю, – хмыкнул я.

– Я тоже бросал, на пару месяцев силы воли хватило, – вздохнул конопатый парень с рыжим отливом волос, стряхивая пепел себе под ноги. – Кстати, меня Игорем звать. Курский сельхоз.

– Захар, пензенский политех, – пожал я протянутую руку.

– А я Мирон, Кривой Рог… А меня Виктором звать, тоже курский… Я Алексей, Криворожский горнорудный.

Пожав всем руки, я спросил, глядя на конопатого Игоря:

– Как там вообще обстановка на участке?

– Тяжеловато, но жить можно, – ответил Мирон. – Вы-то сварщиками, а вот нам приходится корячиться – мама не горюй. Но это ладно, больше всего там комары донимают. Просто поедом жрут. Только одеколон «Гвоздика» и спасает.

– Им моя бабушка в деревне носовой платок смачивала и вешала на абажур лампы, – вставил Игорь. – И, между прочим, тоже помогало.

– Мы просто протираем одеколоном кожу, правда, хватает на час-полтора, – вздохнул Мирон. – Но хоть так, лучше, чем ничего.

– Здесь вон тоже комары летают, – добавил Макс, хлопая себя по щеке и размазывая по ней комариную тушку.

– Тут-то ещё терпимо, хотя да, ночью их зуд, бывает, достаёт, – вздохнул Игорь. – Я простынёй с головой накрываюсь – нормально вроде.

– А крем «Тайга» здесь не продаётся? – спросил я.

– Говорят, бывает, но редко, его местные сразу раскупают.

– Есть ещё жидкость от комаров, называется «Дэта-20», – вспомнил Титов. – Сильная вещь, хотя сам не пробовал. Отец говорил, что она даже пластмассу может подплавить, если за неё взяться пальцами, смазанными «Дэтой».

Игорь почесал в затылке:

– Да уж, такую бадягу внутрь лучше не употреблять.

Гитаристы тем временем выбрались во двор, и теперь, собрав вокруг себя десятка полтора слушателей, по очереди горланили песни из репертуара отечественных и зарубежных исполнителей. Многие им подпевали, не стесняясь орать во весь голос, даже если песня того не требовала. Ну а что, это не поезд, кричи – сколько влезет, и никто тебе не сделает замечаний. Вон даже Матвей, сидя на карнизе крыши, взирал на происходящее с неподдельным изумлением. Видно, в его кошачьей жизни такого ора ему ещё слышать не доводилось.

Я посмотрел на часы, часовая стрелка приближалась к цифре 9. Солнце медленно садилось за верхушки стоявших стеной деревьев, поливая алым заревом крыши и стены домов. На мгновение мне показалось, что всё вокруг меня – одна сплошная затянувшаяся галлюцинация, что на самом деле я лежу в больничной палате под ИВЛ, а на мониторе в моём изголовье тянется, попискивая, почти прямая линия с редкими бугорками, означающими, что я ещё жив.

Бр-р-р… Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, в очередной раз убеждая себя, что не бывает таких реалистичных галлюцинаций. Да, случилось невероятное, но оно случилось, и за прошедшие пару месяцев пора бы уже к этому привыкнуть.

Несмотря на полный запрет спиртного, кое-кто умудрился слегка принять на грудь. Во всяком случае, перед самым отбоем я унюхал исходившее от улёгшегося на соседнюю кровать Толи Лашкина лёгкое амбре чего-то вроде бормотухи. М-да, запреты – это не про русского человека, подумал я, пытаясь поудобнее пристроить голову на отнюдь не туго набитой непонятно чем подушке. Надеюсь, этой ночью комары не устроят на меня охоту.

[1] Договор о дружбе между Пензой и Тернополем был подписан в 1974 году и действовал вплоть до 1991 года.

[2] Логотип был разработан английским арт-дизайнером Джоном Паше для рок-группы «The Rolling Stones» в 1970 году.

Глава 4

Проснулся я в этой комнате первым. Часы показывали начало шестого, за окном, правда, было уже довольно светло, а сна ни в одном глазу. Блин, кажись, покусали всё-таки… Я почесал волдырь, которого вечером ещё не было. Чешется, за-р-р-раза!

Прислушался, как сопят мои соседи и сольно похрапывает Макс Иваненко, повернулся на другой бок в надежде уснуть, однако попытка не удалась. В голову лезли разные мысли. Почему-то не о своём будущем, а о будущем страны. Двадцать лет пройдёт – и СССР прекратит своё существование. Скажи я кому об этом сейчас – покрутят пальцем у виска. И это в лучшем случае. А то и донос накатают в соответствующие инстанции. Тут выбор имеется; хоть в милицию звони, хоть в психушку. А можно в оба заведения сразу, как-нибудь между собой разберутся. Сначала с тобой поговорит следователь и, если будешь упорствовать в своих «заблуждениях», то быстро станешь клиентом людей в белых халатах. А те умеют сделать из человека овощ в рекордные сроки. Нет уж, не хочу слюни пускать в окружении Наполеонов и Сталиных.

Стараясь не сильно скрипеть составляющими кровати, я поднялся и, прихватив гигиенические принадлежности, отправился умываться. Когда вернулся, то обнаружил нашего командира сидящим на кровати, зевающим и почёсывающимся.

– Искусали всё-таки, гады, – негромко, чтобы не разбудить остальных, прокомментировал он.

– Меня тоже один зацепил, – немного утешил его я. – Пойду зарядочку сделаю, а то в пути как-то не до того было.

– Да? Погоди, и я с тобой.

Особо не напрягались, провели на заднем дворе обычный комплекс разминочных упражнений. Ну я ещё с тенью побоксировал, дабы освежить профессиональные навыки. Всё-таки в сентябре первенство ДСО «Буревестник» по Поволжью, август обещает быть в плане тренировок весьма напряжённым, нужно и сейчас поддерживать себя в какой-никакой, а форме. Как мне, собственно, Иваныч перед моим отъездом и советовал, а тренировались мы с ним чуть ли не до последнего дня, так как в отпуск он всё одно, как и все преподаватели, уходил в июле.

Когда вернулись, дежурный (считай, что дневальный) уже объявил побудку. Кузя свой пост сдал ещё накануне перед отбоем, а принял дежурство долговязый парень из курского стройотряда, имени которого я пока не выяснил. Впрочем, со временем со всеми перезнакомимся. Кривой Рог покинет нас, правда, неделей раньше, а с курянами мы заехали практически одновременно, так что целый месяц будем работать с ними бок о бок.

Потом все три отряда отправились пешочком в столовую консервного завода. На моих ногах уже красовались видавшие виды ботинки. Кроссовки я на всякий случай сдал в кладовку, вечером после работы заберу.

Рисовая каша на молоке с кусочком сливочного масла, запеканка, чай… Ну так себе, подумал, я, вытирая губы салфеткой и вставая из-за стола. Мой молодой организм не отказался бы и от более калорийной пищи, ну или хотя бы от двойной порции каши, которая действительно была вкусной.

У столовой нас дожидался уже знакомый лобастый «ПАЗик». Водитель разрешил перекурить, да и сам посмолил со студентами папироску, только после этого народ загрузился в салон автобуса. Командиры отрядов провели перекличку, и только убедившись, что все на месте, сообщили водиле, что можно отправляться на объект.

Сначала дорога была нормальной, ехали по трассе, а вот когда свернули на просёлок… Иногда мне казалось, что завтрак вот-вот из меня выскочит обратно, и в такие моменты радовался, что мне не хватило смелости попросить добавки.

Ехали так минут двадцать, прежде чем лес расступился и нашим глазам открылась ещё одна, в несколько раз шире и идущая параллельно дороге просека. Масштаб работ впечатлял. Вдали, выпуская в воздух чёрные клубы переработанной соляры, вовсю пыхтели экскаваторы, бульдозеры сгребали в огромные кучи суглинок, трубоукладчики медленно ползли вдоль траншеи, на металлических стропах покачивались трубы, готовые опуститься в траншеи.

– Работа идёт круглосуточно, это мы только в дневную смену работаем, – пояснил командир криворожского стройотряда Антон Полюхин. – Вон тот вагончик видите? Там сейчас получим наряды на работу.

А полчаса спустя мы уже знакомились с бригадиром сварщиков Фёдором Кузьмичом Буханкиным. Коренастый, плотный, с лицом, словно бы вырубленным из куска гранита, он хмуро посмотрел на нас, выстроившихся перед ним, крякнул:

– Из Пензы, значит? Был у нас в роте один пензяк, когда я в стройбате лямку тянул. Вернее, откуда-то из района. Эх и номера отмачивал, хоть в цирке его показывай… Хм, ладно, дай бог от вас польза будет, хоть немного моих ребят разгрузите. Сейчас идём на склад, получите обмундирование. Одежонка на вас, смотрю, рабочая, такую и прожечь не особо жалко. А пока вам выдадут рукавицы, маски, электроды, молотки – отбивать шлаковые корочки… Учтите, лично проверю, какие швы варите, если у кого-то замечу брак – сразу же отстраню от работы. Будет вон пни вручную выкорчёвывать. Вы как вообще, трубы раньше варили?

– И трубы варили, иначе нас бы сюда не отправили, – успокоил его Цымбалюк.

– Всё равно напомню, что начинать сваривать корень трубы методом «снизу-вверх» всегда стоит с потолочного положения, которое потом переходит в вертикальное и далее в нижнее. Самый сложный участок – переход от потолочного к вертикальному положению, потому что, если в этот момент не изменить угол ведения электрода или не снизить сварочный ток (с помощью помощника или самостоятельно), то метал начнет стекать из сварочной ванны. Шов сваривается полумесяцами по разные стороны потолка и соединяется в верхнем положении трубы.

Дальше было рассказано про корень шва и обратный валик, после чего мы наконец добрались до склада, где строгая женщина средних лет с косынкой на голове выдала нам под роспись всё необходимое для работы. Сварочные трансформаторы уже дожидались нас на рабочем месте. Причём перетаскивать их с места на место предстояло нам же, сделать это можно было только вдвоём.

Один из сварщиков при нашем появлении остановил работу, приподнял «забрало» маски и щербато улыбнулся:

– Что, помощники прибыли? Эк вас до хрена… Откуда вы такие нарядные? Из Пензы? Это где такая? А то про Пермь слышал, а про Пензу – первый раз.

Для прохождения «экзамена» нам был выделен свежий стык двух труб, который мы облепили, как муравьи. Давненько не держал в руках я шашки… Вернее, сварочный держак. С тех пор, как на пенсию вышел. Однако руки-то помнят, пусть даже пришлось заново привыкать к «допотопному» оборудованию. Так что свой небольшой экзамен я сдал без вопросов. Впрочем, как и остальные мои товарищи по стройотряду «Звезда».

Первый рабочий день с непривычки дался нелегко. Понятно, что бригадир то и дело приглядывал за нами, как идёт работа, все ли швы ровные, а то ведь один косяк – и чуть ли не уголовка. Во всяком случае, так нам пообещал Буханкин. Добавив, что герметичность сварных швов проверяют при помощи специального прибора, о котором мы по идее должны знать. И тут же его нам и показал. Модификация прибора по нынешним временам, если память мне не изменяла, была вполне современной, оно и понятно – стройка века, тут всё должно быть на уровне.

Комаров и правда хватало, однако ко мне они не слишком липли. Может быть, их отпугивали электрическая дуга и дым сварки… Правда, довольно скоро я взмок, учитывая, что с утра было солнечно и жарко. Хорошо, что тут же на участке была передвижная бочка с водой, можно было на пару минут прерваться, чтобы сходить к ней и из крана налить в оловянную кружку ещё прохладной водички.

Ближе к полудню появилась полевая кухня. Обедали рабочие в две смены. Пока одни восполняли калории – вторые продолжали их тратить.

Обед мне понравился. Просто, но вкусно и нормальными порциями. На первое щи с солидным куском свинины на косточке, на второе хорошо разваренная, как я люблю, гречневая каша с тушёнкой, и на третье чай. Плюс можно было брать сколько влезет чёрного и белого хлеба, что важно – ещё тёплого и с хрустящей корочкой, будто только что из печи. Эх, ещё бы на халяву… Но нет, за еду, проживание, спецуху – за всё это вычтут с зарплаты. А там ещё по-любому мелочь типа комсомольско-профсоюзных взносов.

Пока народ курил, окутываясь дымом от непрестанно зудящего комарья, и я с ним рядом стоял, слушая трёп о всякой ерунде. Это же как в армии: кто не курит – тот работает. Так что лучше тут постою с умным видом. Трепались и о работе, и о том, кто на что заработанные деньги потратит, и о девчонках… Нет чтобы о роли партии в деле строительстве коммунизма поговорить. Хм, шутка!

– Захар, а ты правда мотоцикл хочешь купить? – неожиданно отвлёк меня от размышлений голос Андрюхи Смирнова.

– Мотоцикл? – переспросил я. – Было бы неплохо… Только вот какая от него польза? Никакой, кроме как повыпендриваться, да ещё и расшибиться можно. Тратить деньги надо с умом.

– И как же ты их собираешься потратить? – бросив окурок в консервную банку и пуская ноздрями прощальную струю дыма, спросил Полюхин.

Я пожал плечами:

– Над этим вопросом пока думаю. Время есть, а если так ничего и не придумаю, то можно и на мотоцикл замахнуться. Тут ещё надо поглядеть, сколько на руки получим, а то, чего доброго, план не выполним и денег хватит только на велосипед. Ну или на мопед.

В этот момент я поймал на себе чей-то взгляд. Невольно обернулся и увидел метрах в сорока от нашей компании коренастого мужика, на вид лет пятидесяти, глядевшего в нашу сторону из-под низко надвинутой кепки. Причём он был в телогрейке, хотя солнце припекало. Незнакомец, впрочем, увидев, что я на него смотрю, сразу же отвёл взгляд и двинулся в сторону будки, где сидело местное начальство. Хм, странный тип…

Ближе к концу смены я снова увидел его, правда, уже издали. Мужик шёл куда-то к лесу с топором в руке. Тут как раз поблизости нарисовался наш бригадир, и я его спросил, кивнув в сторону удалявшейся фигуры:

– Фёдор Кузьмич, а это кто, не знаете?

– Кто? С топором который?

– Угу…

– Так это… Горобец. Богдан… м-м-м… отчество какое-то у него чудное… А, Маркиянович! Богдан Маркиянович. Разнорабочий он на участке. А чего спрашиваешь?

– Да так, – уклончиво скривился я. – Ходит какой-то мужик подозрительный с топором.

– Ну, это он валежник рубит для кухни. Завтра приедут, будет им чем котлы топить.

– Короче, я так понял, он местный?

– Ага, местный… Он это, – с запинкой продолжил Буханкин, – из бывших.

– В смысле?

– Ну, полицаем вроде как был, националистом. Убивал или нет – этого я не знаю. После войны за сотрудничество с оккупантами попал в лагерь, а в 55-м амнистия[1] всем им вышла, освободился и вернулся в родные места. Ну как родные… Так-то он из-под Тернополя, но там, видно, побаивается появляться, вот где-то здесь осел. Это я через наш отдел кадров узнал, если что, – зачем-то уточнил бригадир.

Вот оно что… То-то мне физиономия этого мужика не понравилась. Хотя можно процитировать Хмыря в исполнении Вицина: «Да рожи-то у нас у всех хороши». Но, как ни крути, а сотрудничество с фашистами, даже если ты и не убивал своих – мерзко и подло.

К концу рабочего дня с непривычки ломило спину, да и комары всё-таки несколько раз отведали моей кровушки, отчего я периодически почёсывался. Понимал, что чесать нельзя, можно и какую-нибудь инфекцию занести, но сдержать себя было практически невозможно. Однако в целом «Гвоздика», которой с нами щедро поделились парни из Кривого Рога, давала положительный эффект, и это внушало определённый оптимизм. Так что после работы, оставив помывку на потом, я первым делом, как нас только автобус подвёз к бараку, рванул до местного универмага, про который рассказывали криворожцы, чтобы приобрести несколько флаконов «Гвоздики». В надежде, что её ещё не всю разобрали. Компанию мне составили Тимур и Андрей Смирнов. Нам повезло, в продаже осталось полтора десятка флаконов, которые мы немедленно скупили.

– Заявку уже отдали, завтра машина во Львов поедет на базу, должны ещё привезти, – по секрету поведала нам дородная продавщица.

Три флакона я оставил себе, остальные были распределены между желающими нашего стройотряда. Естественно, с денежной компенсацией, дураков раздавать просто так не было. Вроде и копейки – а всё равно на эту мелочь можно было и в кино сходить, и ещё мороженого купить в хрустящем вафельном стаканчике.

Второй день дался полегче. Во всяком случае, мне так показалось. На редкие укусы комаров уже не обращал внимания, при этом всё же не забывая каждые два часа покрывать открытые участки кожи чудодейственным одеколоном. Накануне не хватило наглости выклянчить целый пузырёк у криворожцев, обошёлся одним «помазанием» с утра, теперь же пузырька мне должно хватить по идее на три-четыре дня. А там снова в универмаг смотаюсь, закуплюсь, чтобы хватило до конца трудовой вахты.

Снова на глаза попался… как его… Горобец. Вот же, ходит по одной с нами земле, дышит одним с нами одним воздухом как ни в чём ни бывало… Спасибо «гениальному» Хрущу и его не менее «гениальным» советчикам. Сначала в 53-м после смерти Сталина амнистию устроили, выпустив заодно с политическими из лагерей тьму уголовников, а потом ещё и этих бандерлогов простили. Ну так что уж теперь, сделанного не воротишь. Даже с временными парадоксами. Попади я в прошлое на двадцать лет раньше, что смог бы сделать? Сталину жизнь продлить? Как? Вот и хрен-то.

Прилетели пятница и суббота, настал единственный выходной – воскресенье. С утра и отправился в универмаг за полюбившейся «Гвоздикой». Действительно, завезли, не обманула продавщица. У неё же и купил ещё пять флаконов. Такого запаса, по моим прикидкам, должно было хватить до окончания смены.

– Дуйте в универмаг, пока «Гвоздику» не разобрали, – сказал я своим, вернувшись в расположение отряда. – А то потом просить будете – фиг поделюсь.

Прислушались, отправили делегацию, снабдив деньгами. Причём следом и криворожские гонцы вместе с курскими подрядились. В общем, обнесли отдел парфюмерии и косметики, выгребли «Гвоздику» подчистую. Продавщица, по словам вернувшихся закупщиков, хваталась за голову, стеная, что снова придётся заказывать этот треклятый одеколон.