Текст книги "Последний раунд (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Подготовка к чемпионату Союза началась практически сразу после возвращения из Волгограда. И это нужно было умудриться совместить с дипломной работой. Писал я её по своим же воспоминаниям, не собираясь ничего менять, так как в первой жизни защитился без особых проблем. Так что совмещать умудрялся, не жертвуя боксом ради учёбы.

Ещё и договорился сдать экстерном, до начал чемпионата страны. Это уже через Базарова и дальше по инстанции через Морозова и начальника УВД Ивана Дмитриевича Уланова, который по дружбе позвонил Сапожкову, и вопрос был урегулирован.

Диплом я защитил, да экзаменаторы особо и не придирались. В институте я был на хорошем счету. Особенно после того, как стал комсоргом курса, так что я изначально рассчитывал на некоторую снисходительность. Да я и без неё нормально защитился чуть ли не за месяц до защиты сокурсников. Вот только сам диплом получу вместе со всеми, по этому поводу традиционно будет проведена торжественная церемония. Я никуда не спешил, и был не против подождать до возвращения с чемпионата Союза.

Мою успешную защиту мы с Ингой, которой ещё предстояла вся эта тягомотина, отметили походом в ресторан «Нева». По ходу дела я от неё узнал, что она с дипломом (который обязательно, как она заверила, получит) будет трудоустроена инженером к отцу на «Тяжпром». Ну как и предполагалось.

А вообще с этим походом в ресторан мы подгадали, когда её родители на пару дней уедут в деревню, и после посиделок отправились к Инге домой. Я своим сказал, что вернусь утром, не уточняя, но как бы и так было понятно по моим недомолвкам, с кем я проведу эту ночь. На мои слова они отреагировали достаточно спокойно, мол, мальчик взрослый, не нужно лезть в его личную жизнь, так что до утра мы с Ингой могли вытворять всё, что нам заблагорассудится.

Ну мы и вытворяли… Вырубились только ближе к двум часам ночи, а проснулся я почти в девять утра – Инга всё ещё тихо сопела, разметав волосы по подушке. В воскресенье никуда торопиться нам было не нужно. Тихо и сладко потянулся, после чего, стараясь не разбудить девушку, отправился в ванную.

А когда вернулся, прикрытый мохеровым халатом Юрия Анатольевича – она уже проснулась и смотрела на меня с многообещающей улыбкой. Я не стал её разочаровывать, скинул халат, под которым моё мужское достоинство уже было готово к бою, и скинул с Инги одеяло.

Воспоминание об этой ночи и утреннем продолжении долго ещё грели мне душу. Потому что до чемпионата я дал себе зарок больше этого не делать. Мне нужно копить боевой настрой, чтобы выплеснуть его на ринге в нужный момент. Мохаммед Али, чьи воспоминания я как-то читал в той жизни, не позволял себе заниматься любовью до шести недель перед боем. Чем я хуже него?

Зашёл в военкомат, где взял удостоверение офицера запаса. Надо же было такому случиться, что встретил в его стенах того самого майора из артучилища. Тот, видно, тоже приходил сюда по каким-то своим делам. Увидев меня, подошёл, поинтересовался, по какой надобности я в военкомат зарулил, потом спросил, не передумал ли я? Мол, спортрота и звание лейтенанта ещё ждёт тебя.

– Я всё ещё в раздумьях, – с улыбкой ответил я ему. – Разрешите идти?

– Идите, – вздохнул он, покачав головой.

Ещё мне на заказ сделали капу из акриловой смолы по зубному слепку. Сделал известный пензенский стоматолог Леонид Борисович Соловейчик, которого мне порекомендовал Иваныч. Мол, у этого еврея золотые руки, хотя и берёт солидно, но лучше него в Пензе никто тебе капу не смастерит.

Капа и впрямь получилась отличной, сидела на зубах как влитая. По моей просьбе с подкинутым мною дизайном капа даже получила расцветку-триколор. Белая, синяя и красная полоски шли наискосок. Если бы они шли горизонтально – это выглядело бы не столько изящно. Вертикально – напоминали бы флаг лягушатников, хоть там и другое чередование цветов. Так что я выбрал нейтральный вариант. И пускай кто-нибудь догадается, что это цвета дореволюционного российского флага, существовавшего наряду с чёрно-жёлто-белым.

Так что в столицу я отправился, можно сказать, во всеоружии. Ну и Иваныч тоже был готов как тренер и секундант оказать всяческую помощь. Теперь мы оба официально представляли «Динамо», и мне перед отъездом на моих красной и синей майках вышили логотип – знаменитую литеру «Д».

Выехали в Москву поездом 11-го июня вечером. Перед сном я снова полистал вынутый ещё утром из почтового ящика и захваченный в дорогу '«Советский спорт», в котором вышла небольшая заметка, посвящённая предстоящему турниру. В ней были упомянуты самые известные боксёры, которым предстояло выйти на ринг, автор рассуждал об их перспективах отобраться в сборную на Олимпийские Игры. Моей фамилии там не было. Я особо не расстроился. Победа на «Буревестнике» – ещё не повод включать себя в число избранных.

Перед сном ещё и в картишки с Иванычем перекинулись. Играл он прилично, правда, всё больше в «дурака» или «очко», но до моих высот ему было далеко. Потому приходилось иногда мухлевать, чтобы тренер хоть иногда радовался победам. На кон ставили мелочь, по итогу я выиграл у Калюжного целых полтора рубля, хе-хе.

Турнир принимал Универсальный спортивный зале ЦСКА на Ленинградском проспекте. Это был ещё старый комплекс зданий, на месте которого позже к Олимпиалде-80 будет построен новый УСК ЦСКА. В том я бывал, а в этом мне предстояло побывать впервые.

До Ленинградского проспекта добрались с пересадкой на метро. Над входом в УСЗ висел транспарант, где белым по красному красовалась надпись: «Привет участникам 38-го чемпионата СССР по боксу!». Приятно было чувствовать себя одним из них.

На месте у динамовского стенда нас встретил представитель «Динамо» – некто Дмитрий Фёдорович Амелин. Накануне отъезда о нём мне по телефону сказал Базаров, он должен будет ждать пензенских гостей возле динамовского стенда, а уже после проводить нас на регистрацию, и решить вопрос с гостиницей.

Амелина мы нашли без проблем, он вполне подходил под выданное нам описание, пусть был и не в милицейской форме, а в гражданском. Познакомились, после чего Дмитрий Фёдорович, поинтересовавшись, не забыли ли мы случайно паспорта (кто ж нас, пензяков толстопятых, знает), повёл нас на регистрацию. Много времени это не заняло. Заодно узнали, что жеребьёвка состоится сегодня вечером, и на ней желательно присутствовать или тренеру, или спортсмену, или обоим вместе. Мы заверили, что будем оба.

А затем, когда мы отошли в сторонку, Амелин отметил, что в турнире принимают участие 11 динамовских боксёров. Надежды возлагаются на Владимир Иванова в первом наилегчайшем весе, Бориса Опука в первом среднем, Руфата Рискиева во втором среднем и полутяжа Виктора Егорова.

– А на Захара не рассчитываете? – не без обиды в голосе поинтересовался Иваныч.

Амелин слегка смутился:

– Ну почему же… Товарищ Базаров охарактеризовал вашего подопечного как вполне перспективного боксёра. Просто не хотелось бы выдавать авансы раньше времени.

Я про себя хмыкнул. Так бы уж и сказал, что на меня надежды не возлагаются. Тем более в моём весе тот самый Егоров выступать будет, который, если верить словам нашего сопровождающего, просто обязан оказаться на пьедестале.

Селили динамовских боксёров в ведомственной гостинице, находившейся рядом со станцией метро… «Динамо». А там ещё и знаменитый динамовский стадион в Петровском парке, где можно будет и потренироваться; в подтрибунном помещении, по словам Амелина, находился зал бокса. Старшим там некий Борис Петрович, он в курсе, что могут прийти участники будущего чемпионата страны.

Что касается гостиницы, то нас заселят в двухместный номер, причём бесплатно. И питаться мы будем тоже в гостинице бесплатно.

– Цените! – поднял вверх указательный палец Дмитрий Фёдорович.

Гостиница оказалась скромной, но уютной. И сам номер тоже. Помимо радиоточки даже имелся чёрно-белый телевизор «Рекорд» с комнатной антенной. Как выяснилось позже, когда я его включил, более-менее ловивший первую и вторую программы телевидения.

– Так, какую кровать выбираешь? – спросил Иваныч.

Я прикинул – они обе стояли по бокам от окна, абсолютно одинаковые. Может, какая-то из них больше продавлена или скрипит? Ну не буду же я проверять, в самом деле, и выбирать себе лучшую. Пусть уж как жребий ляжет.

– Да без разницы, Михаил Иванович, – отозвался я. – С виду они идентичны, как близнецы. Если хотите, можем монетку кинуть.

– Монетку? Ну давай. Мой орёл.

В итоге выпало мне спать справа от окна, а Иванычу слева. У него оказалась слегка продавлена, а моя даже показалась жестковатой. Вот и славно, а то на продавленной позвоночник за ночь может не расслабиться, а даже вклиниться. Чем жёстче – тем лучше.

Разложили свои вещи по тумбочкам, после чего отправились обедать. Как раз подошло время, о котором нам говорила администратор на заселении, а мы с тренером были внесены в список бесплатно завтракающих, обедающих и ужинающих. Правда, с ограниченным выбором блюд. Либо можно было выбрать что угодно, но за собственный счёт.

Хотя это заведение общепита и называлось рестораном, но с тем же успехом могло именоваться и как кафе. Правда, с официантами и вполне неплохой кухней. Иваныч предпочёл халявное меню, я не стал выпендриваться, выбрал почти то же самое, только на гарнир вместо картофельного пюре взял макароны. Ещё и расписались в какой-то ведомости за то, что взяли блюда согласно бесплатной раскладке.

Перед ужином решили потренироваться, отправились на стадион «Динамо». Идти было совсем недалеко, в пределах километра, и вскоре мы уже были на месте.

Борис Петрович оказался подвижным, на вид ровесником Иваныча мужичком. Они быстро нашли с моим тренером общий язык, и вскоре нам выдали пару видавших виды перчаток, такие же потрёпанные «лапы», и разрешили делать всё, что мы хотим, не ограничивая себя во времени.

В раздевалке выделили ящик, куда мы сложили наши пожитки, переодевшись с Иванычем в трико. По ходу дела выяснилось, что в зале уже занимаются двое участников предстоящего чемпионата страны – упомянутые Амелиным обладатель странной фамилии Опук и обладатель привычной русскому уху фамилии Иванов. Они закончили раньше нас, причём в зал подтянулся ещё один будущий претендент на медали союзного чемпионата Руфат Рискиев. Я уже знал, что в его весе боксирует и будущий олимпийский чемпион Мюнхена Вячеслав Лемешев, и память мне подсказывала, что именно Рискиев выиграет чемпионат, но на Олимпиаду по итогам сборов поедет всё же Лемешев. А Рискиев победит в 74-м на чемпионате мира, и на Олимпиаде 76-го станет серебряным призёром. Хорошая у них конкуренция в весе до 75 кг, и я даже был рад, что выступаю в другой весовой категории.

13 июня выпадало на вторник. С утра съездили в УСЗ ЦСКА, посмотреть результаты жеребьёвки. Её проводили без участия боксёров и тренеров, как бы намекая, что совтеским судьям доверять можно и нужно. Ну или кто там жеребьёвкой занимался…

В ⅛ финала мне предстояло биться с мастером спорта Юрием Читалкиным из Даугавпилса. О боксёре нам не было известно ничего, поэтому представление о нём можно будет получить только в ходе поединка, который в сетке турнира был запланирован на вечернюю часть программы.

– А знаешь, кто ещё в ⅛ бьётся? – хитро прищурился тренер. – Кушнир, с которым ты дрался на «Буревестнике». И если выиграете по два боя, то можете сойтись в полуфинале.

– Ну ещё разочек ему накидаю, – самоуверенно хмыкнул я.

Мы вернулись в гостиницу, отобедали, отдохнули пару часов… Иваныч даже вздремнул, а меня хоть и тянуло в сон, но я сдержался, так как потом – знал по опыту – голова будет чугунной. Поэтому, позёвывая, всё же сумел сосредоточиться на чтении купленного в киоске холла журнала «Техника – молодёжи». На обложке был изображён летящий на читателя катер на подводных крыльях – иллюстрация к статье на стр. 31 «Тайфун» – двоюродный брат «Ракеты». Материла под названием «Наука о большой нефти» пролистал, не читая. Зато задержался на статье Захарченко «В поисках разума во Вселенной», мысленно сравнивая её с прочитанным несколько месяцев назад в журнале «Вокруг света». Всё ищем и ищем братьев по разуму, а народу по большому счёту плевать на гуманоидов. Человек – существо в своём большинстве приземлённое, и волнует его, как достать дефицитную колбасу или скорость продвижения очереди на румынскую стенку. У нас лучшие в мире танки и космические корабли, а нормальную одежду и приличную обувь сделать не можем. Потому и платят огромные деньги люди за американские джинсы и финские сапоги.

В 16.30 выдвинулись снова в направлении УСЗ ЦСКА. Вспомнил, что сегодня 13-е число… Интересно, для кого оно станет несчастливым?

В преддверии моего первого за обе жизни боя на чемпионате СССР дёргал лёгкий мандраж, да и Калюжный, я заметил, заметно нервничал, хоть и старался этого не показывать. Для него это тоже был своего рода экзамен.

Как по мне, так ничего особо страшного, если проиграю в первом же бою, не было. Другое дело – как проиграть. Буду достойно выглядеть, продержусь три раунда – и дома меня никто не осудит. Хотя, конечно, наше динамовское руководство рассчитывает на чудо. Ну или на приятный сюрприз, как сказал перед поездкой Базаров.

В желудке уже посасывало, и в раздевалке, пока не начал разминаться, перекусил одним прихваченным из гостиничного буфета бутербродом с сыром и колбасой. Купил два, но употребил пока один, чтобы слегка заглушить нарастающее чувство голода, запив чаем из термоса, который ещё из дома захватил Иваныч. То есть термос, а чай он в него с утра набодяжил, добавив, как обычно, каких-то сушёных и пахучих травок.

– Сегодня у нас в кои-то веки красный угол, – доложил Калюжный, вернувшись с разведки. – Так что готовь красную майку. А пока идём на торжественное открытие.

Все боксёры, кому предстояло выступать сегодня, уже были в форме, причём почти все – в адидасовских боксёрках. В отечественных, кроме меня, всего лишь ещё двое. Ну и ладно, пусть мои старые будут мне на удачу.

С приветственной речью к участникам турнира обратился Георгий Свиридов. Не композитор, а его полный тёзка – теперь уже бывший председатель федерации бокса СССР. Бывший, так как свой пост, как оказалось, сдал в прошлом году, а нового председателя ещё не выбрали, но вроде бы им должен стать лётчик-космонавт Павел Попович. И станет, это я помнил точно, а Свиридов году, кажется, в 76-м снова займёт этот пост. Он ещё и книги пишет, Георгий Иванович. В той жизни читал его очень даже неплохие повести «Ринг за колючей проволокой» и «Джексон остаётся в России».

Прозвучал гимн, под который был поднят флаг СССР, после чего боксёры и их тренеры отправились готовиться к выступлению.

– Давай, как обычно, со скакалкой попрыгай, «бой с тенью», поработай, потом на «лапах» постучим, – говорило Иваныч, пока мы шли в тренировочный зал.

Любопытно, что разминка проходила не в раздевалке, как у профи из телетрансляций будущего, а в зале, где обычно тренируются местные, армейские боксёры. На время соревнований зал отдали в наше распоряжение.

– Вон, видишь лысого? – вдруг спросил Иваныч.

– Вижу, а что?

– Это и есть Читалкин.

Я повнимательнее присмотрелся к будущему сопернику. На вид ничего особенного. Да, мускулатура достаточно хорошо развита, но в боксе это ещё ни о чём не говорит. Вспомнить хотя бы Тайсона Фьюри. Вроде бы чуть ли не гора жира, а укладывал на канвас куда более рельефных соперников.

Мы разминались минут двадцать, и ещё почти столько же я отдыхал в раздевалке, сидя на низкой лавке и прислонившись спиной к прохладной, выкрашенной в грязно-голубой цвет стене. Закрыв глаза, вспоминал нашу с Ингой последнюю ночь, и истома приятно грела душу.

– Э, Шелест, хорош дрыхнуть! Пора на ринг.

Голос Иваныча вырвал меня из грёз, заставив вернуться в суровую реальность. Я поднялся и подставил ему сначала одну, затем вторую забинтованные кисти, позволяя надеть и зашнуровать перчатки. Сжал пальцы как мог, постучал одну перчатку о другую.

– Рот открой.

Секунду спустя моя трёхцветная капа плотно, как на присосках, прижалась к зубам верхней челюсти. Я несколько раз широко открыл рот, разогревая челюстно-лицевые связки.

– Ну, пошли!

Иваныч хлопнул меня по спине, направляя в сторону выхода из раздевалки. В ту же сторону двинулся и мой соперник со своим тренером. На Читалкине уже была синяя майка без всяких эмблем, поэтому о ведомственной принадлежности боксёра можно было только гадать.

Читалкин и его сегодняшний секундант шли позади, словно соблюдая субординацию относительно красного и синего угла. А навстречу по коридору уже плёлся участник предыдущего боя. Лицо в кровоподтёках, вид унылый, тренер что-то говорит ему негромко, будто бы успокаивая. Не хотелось бы сегодня выглядеть похожим образом.

И вот я выхожу в зал. Видел его утром без зрителей, а сейчас он заполнен… Ну где-то на две трети. А это почти 3 тысячи зрителей.

Идём с Иванычем по серой с двойной бордовой окантовкой по краям ковровой дорожке к рингу. Вижу, как между канатами пролезает рефери – невысокий, упитанный мужичок с солидной залысиной. Белая рубашка с коротким рукавом, чёрные брюки, начищенные до блеска чёрные же полуботинки, ну и бабочка на шее, тоже классического чёрного цвета.

Мы с Калюжным на ринг поднимаемся первыми, следом свой угол занимают Читалкин и его тренер. Секунданты «вооружены» стандартным набором – по нынешним временам достаточно скромным: полотенце, пластиковая (в Пензе ещё такую достать нужно было суметь) полная воды литровая бутыль с закручивавшейся крышкой, пузырёк с нашатырным спиртом и ватка.

Ну и ведро как непременный атрибут боксёрского поединка, которое всегда стоит в красном и синем углах. Надо же куда-то сплёвывать воду, которой полощешь в перерыве рот и которой промываешь капу. После каждого боя специально, скажем так, обученный человек ведро выносит в туалет, и обратно несёт уже пустое.

По ту сторону канатов в боевой готовности замер лысоватый мужчина с увесистой фотокамерой в руках. Не иначе фотокорреспондент какой-нибудь газеты. Скорее всего «Советского спорта».

– В красном углу ринга спортсмен из Пензы Захар Шелест, – объявляет судья-информатор. – Боксёру 22 года. Он является кандидатом в мастера спорта и представляет спортивное общество «Динамо». На ринге провёл тридцать семь боёв, в тридцати одержал победу.

Я напряг память… Ну да, если считать юношеские соревнования, то, пожалуй, столько и наберётся.

Судья-информатор между тем добавил, что я являюсь победителем ДСО «Буревестник» и финалистом всесоюзного турнира в Волгограде. После чего я поднял вверх закованную в перчатку правую руку, приветствуя вяло хлопавшую публику. Затем настал черёд представления соперника. Боёв и титулов у того было побольше, да и звание «Мастер спорта СССР» о многом говорило.

Ну так не боги горшки обжигают. Посмотрим, чего этот парень стоит на ринге.

Оказалось, что Читалкин предпочитает неожиданные двойки и быстрое маневрирование. В целом оказался резким, с хорошей реакцией. Вот только мощи в его ударах не хватало, чтобы хоть раз потрясти меня на протяжении первого раунда. Это отметил и Иваныч.

– Можешь особо не опасаться его ударов, спокойно проводить свои комбинации, – подсказывал тренер. – Конечно, дуром лезть не надо, о защите не забывай, но и слишком перестраховываться не нужно. Поработай от души.

Я и поработал. В нокдаун соперника не отправил, и по попаданиям не скажу, что перевес был за мной, но акцентированных ударов накидал представителю Латвии куда больше, нежели он мне. И в во втором перерыве Иваныч попросил придерживаться той же тактики.

А я всё-таки расслабился, и за что и поплатился. Один из ударов соперника оказался на редкость сильным и точным, после чего под моим левым глазом начала наливаться гематома. Я мысленно выругался. Даже если сегодня выиграю, то завтра этот фингал, вполне вероятно, будет доставлять определённый дискомфорт.

Но это если я выиграю, а пока нужно брать этот бой. Всё-таки не с чемпионом бьюсь, соперник вполне по зубам, и проиграть в первом же поединке… Не-е-ет, не для того я в Москву приехал, чтобы сразу же получить по щам и уехать, несолоно этих щей хлебавшим.

Меня охватил настоящий боевой азарт, замешанный на хорошей такой спортивной злости. Чем-то это даже напоминало безумие, в которое впадают опьянённые то ли беленой, то ли мухоморами берсерки. Стиснув зубы так, что на мгновение даже мелькнула мысль, как бы не прокусить капу, я обрушил на соперника град тяжёлых ударов. Решил выложиться в этой – одной из последних – атак полностью.

В себя я пришёл, лишь когда понял, что рефери оттаскивает меня от зажатого в угол соперника, согнувшегося пополам и закрывавшего голову перчатками. А на канвасе рядом лежало полотенце. Только тут до меня дошло, что всё, бой окончен техническим нокаутом.

– Да! Да!

Это Иваныч, не в силах сдержать эмоции, подпрыгивал, ухватившись за верхний канат, словно собирался его вырвать с корнем. На мою физиономию невольно наползла улыбка. Есть! Я победил в своём первом бою на чемпионате СССР!

* * *

Едва спустился с ринга, как Иваныч повёл меня к врачу. Тот осмотрел гематому, намазал её гепариновой мазью, дал с собой маленький тюбик, велев мазать каждые три часа, и отправил восвояси. В душе я мазь благополучно смыл, сам этого не заметив, так что пришлось воспользоваться дарёным тюбиком.

В моём прошлом-будущем катмены[1] использовали специальные «утюжки». Такие плоские железки, которые постоянно хранятся во льду, а потом прикладываются к гематомам. Может, у профи такое уже и в ходу, но в суровых советских реалиях приходится рассчитывать на гепариновую мазь.

Переодевшись, погнали с Калюжным на трибуну, смотреть бой, по итогам которого должен был определиться мой соперник в ¼ финала. На ринге встречались тот самый Кушнир, побитый мною на первенстве «Буревестника», и обладатель странной фамилии Мирон Крохмальный из Львова, представлявший спортобщество «Спартак». Между прочим, бронзовый призер прошлогоднего чемпионата, так что особых иллюзий в отношении исхода поединка мы с Иванычем не испытывали.

Да и не только мы, судя по комментариям болельщиков. Как и предполагалось, бой прошёл с преимуществом львовянина – представителя города, в котором мне довелось побывать прошлым летом. И завершился во втором раунде после трёх нокдаунов, последовавших один за другим.

– Руки у него короче твоих, и ростом он пониже, я думаю, но широк в плечах, – говорил Иваныч, когда мы покидали спорткомплекс. – Предпочитает, как ты видел, среднюю дистанцию, работает первым номером. Заметил, как он исподтишка правую снизу кидает?

– Заметил, он этим ударом первые два раза так Кушнира в нокдаун отправил.

– Вот и я о чём… Причём удар вроде как корявый, но для соперника неожиданный. Так что завтра с утра на свежую голову нужно будет поработать над тактикой на бой. День у нас будет на подготовку.

Это да, нам с Крохмальным теперь на ринг выходить только послезавтра. Завтра же боксирует вторая группа участников ⅛ финала. Так что у тех, кто начинал в первый день турнира, будет в дальнейшем преимущество перед теми, кто начинал днём позже, так как будут лишние сутки на отдых.

В гостиницу мы вернулись относительно рано, в начале девятого, так что ещё успели на халявный ужин. А поскольку после всего пережитого аппетит у нас был зверский, то взяли ещё по порции второго уже за свой счёт. К слову, в ресторане-кафе я приметил ещё парочку представителей «Динамо» – участников турнира, также активно поедающих свой ужин.

Пока Иваныч фальшиво распевал в ванной отрывок из арии Ленского, я, уже помывшийся после боя в прилегающей к раздевалке душевой, лежал на диване, лениво косясь в телевизор. Но взгляд не фокусировался на картинке, я раз за разом прокручивал в голове сегодняшний бой. Нет, придраться было не к чему. Разве что, при сильном желании, к тому, что во время решающего штурма я на какое-то мгновение потерял над собой контроль. Может, это и помогло мне «прибить» соперника, но вообще-то такие вещи нужно исключать. Даже ярость – хорошая спортивная ярость – должна находиться под контролем.

Сам не заметил, как уснул. Проснулся только ночью, когда приспичило отлить. Заодно стянул с себя джинсы и рубашку, лёг уже в трусах и майке. И продрых до восьми утра, проснувшись от голоса Иваныча, звавшего на завтрак.

– Жаль было тебя будить, но ты так завтрак проспишь, – с извиняющим видом сказал он.

Я сладко потянулся, не менее сладко зевнул, протёр глаза.

– Да шли бы без меня, Михал Иваныч.

– Что ж я… Не мог я так поступить!

– Ладно, всё равно уже не усну. Щас умоюсь – и идём.

Умываясь, поглядел на своё отражение в зеркале. Окрашенная в фиолетово-красный цвет припухлость ещё имелась, но слабенькая. Не должна особо помешать в бою. Всё-таки вовремя применённая гепариновая мазь даёт неплохой эффект. Может, и замороженная курица дала бы такой же, но где ж её взять… Тут даже мешочек со льдом достать нереально. Хотя ведь должен быть в здании холодильник с морозильным отделением, куда можно сунуть пакетик с водой, а перед боем достать уже обёрнутые полиэтиленом кусок льда. Его можно и в перерыве прикладывать как к большим, так и не очень большим гематомам.

Тут же себя одёрнул. Какие на хрен пакеты? Это не моё прошлое-будущее, где в каждом магазине типа «Пятёрочки» бери и отрывай, сколько тебе надо. Тут у нас в СССР всё в бумагу заворачивают. Крафтовая, кажется, называется.

О, идея! В той жизни где-то читал или слышал, что некоторые умники (катмены или просто секунданты) ещё даже в суровые 90-е замораживали воду в обычных грелках. Ну а что, купить грелку – не проблема. Сунул за пару часов до боя в морозильник – вот тебе

Своей идеей я поделился с Иванычем, и она ему пришлась по душе.

– Самое главное – холодильник найти, – добавил я.

– Ну, не может быть такого, чтобы во всём здании не было холодильника…

– Думаю, что есть, только бои-то вечером, а в это время кабинетные работники уже по домам разбегаются, двери на ключ закрывают.

– Хм, тут ты прав, – почесал проступавшую сквозь редкие волосы плешь Иваныч. – Ну что ж, не получится – будем синяки той мазью замазывать, что тебе врач дал.

После завтрака я отправился в ближайшую аптеку, откуда вернулся с грелкой ядовито-синего цвета. После чего подумали над тактикой ведения завтрашнего боя. Сошлись в одном – нельзя подпускать Крохмального на его любимую дистанцию, нужно использовать длину рук, работая джебами и иногда добавляя кроссы.

Наконец дошли руки до свежего номера «Советского спорта», купленного в холле гостиницы, где располагалось что-то вроде киоска «Союзпечати» без крыши и стен. Первая полоса сразу отправляла на финальный турнир футбольного чемпионата Европы в Бельгию, стартовавший как раз сегодня, 14 июня. В финале всего четыре команды, в том числе и советская дружина. Автор статьи напоминал, что на отборочной стадии наша команда стала первой в группе, где играла с Испанией, Северной Ирландией и Кипром, а на стадии плей-офф по сумме двух матчей более чем уверенно прошла Югославию (0:0 и 3:0). В финальную четвёрку попали также сборные ФРГ, Венгрии и Бельгии. Последняя взяла на себя проведение финального турнира. В полуфинале мы играем венграми, а немцы с бельгийцами.

Жаль, нет в СССР тотализатора, я бы поставил на сборную Германии. Они как раз в финале Евро разделают наших под орех, кажется, со счётом – 3:0. А два года спустя и чемпионами мира станут.

А на второй полосе была опубликована небольшая заметка под заголовком «Курс – на Мюнхен!». И в ней как раз рассказывалось о первом дне соревнований. Отмечалось, что чемпионат страны является смотринами перед олимпийским турниром, и его победители первенства страны имеют хорошие шансы выступить в Мюнхене. Увы, фотография была не моя, был запечатлён эпизод из боя в первом лёгком весе. Но моя фамилия упоминалась:

«В весовой категории до 81 кг на ринге выясняли отношения представитель Даугавпилса Юрий Читалкин и дебютант соревнований такого ранга Захар Шелест из Пензы. Соперники смотрелись достойными друг друга, и лишь в самой концовке боя благодаря серии мощных ударов Шелесту удалось закончить бой досрочно».

Я решил сохранить этот номер, дома покажу.

Ближе к вечеру съездили в УСЗ ЦСКА, посмотрели бои «чётников». Это я их так про себя называл, тех, кому выпало выступать по чётным числам. В том числе боксёрам и в моей весовой категории. Интересным получился поединок между чемпионом страны позапрошлого года Олегом Коротаевым и серебряным призёром 1969 года, победителем первой матчевой встречи СССР – США Владимиром Бабарыка. Или Бабарыкой, не знаю, если честно, склоняется фамилия или нет. Сначала он и доминировал, но потом Коротаев перехватил инициативу, тогда как его соперник подустал, и в итоге одержал победу по очкам. М-да, если позже с Коротаевым сведёт судьба… Ну да ладно, пока нужно думать, как одолеть ближайшего соперника.

А вот у Олега судьба, насколько я помнил, сложится незавидно. Да, будет серебро чемпионата мира в 74-м, а в 77-м то ли из-за драки с сыном Щёлокова, то ли иностранца изобьет и отберет бумажник, но в итоге на 5 лет окажется в колонии. Потом будет еще один срок, и так Коротаев станет криминальным авторитетом. В начале 90-х уедет в США, там его и убьют на Брайтон-Бич выстрелом в затылок. Похоронят в Москве, на Ваганьковском, почти у входа. В интернете видел фото могилы с памятником из чёрного гранита.

Виной всем этим приключением – непростой характер уральского парня. Как помочь ему избежать в будущем всех этих неприятностей? Прочитать лекцию на тему что такое хорошо, и что такое плохо? Смешно… Ладно, может, позже появятся какие-то идеи.

А потом на ринг поднялись представители более лёгкого, второго среднего веса. Я даже узнал его раньше, чем объявили, благодаря светлым усикам и характерному прищуру глаз. Да, это был не кто иной, как Вячеслав Лемешев. Тот самый долговязый парень, который на этом чемпионате, насколько я помнил, даже не попадёт в число призёров, но пройдёт отбор на Олимпийские Игры и станет в Мюнхене первым. И это в 20 лет! Жаль, что потом жизнь его покатится под откос, и закончится в 43 года.

Свой первый бой на турнире Лемешев выиграл. Причём нокаутом. Но если в призёры не попадёт, значит, в следующем поединке проиграет. А его соперник по ¼ финала определился ранее, им стал Анатолий Куриков из Петрозаводска.

Мы с Иванычем так увлеклись просмотром боёв, что даже решили проигнорировать ужин в гостинице. Благо при УСХ имелся неплохой буфет, где можно было подкрепиться не только чаем или какао с бутербродами и пирожными, но даже взять салат (их тут было несколько видов), сосиски или сардельки, варёные яйца, икру зернистую, паюсную или китовую, сёмгу, севрюгу горячего копчения, сельдь с гарниром, судака фаршированного с хреном, телятину жареную с огурцом… Так что выбрать было из чего, и по вполне доступным ценам. Тем более что деньги и у меня, и у Иваныча, получавшего помимо прочего полставки в динамовском зале, водились.