Текст книги "Последний раунд (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Меня потянуло подурачиться. А вот моим оппонентам, и прежде всего Лёхе, было не до смеха.

– Слышь, ты, клоун, ты щас дошутишься, – добавив угрозы в голос, насупился парень.

Габаритами Лёха был с меня. Сёма похлипче, но кто знает, какой подлянки от него можно было ожидать.

– Если ты её парень, что ж на танцплощадке к ней не подошёл? – развёл я руками. – Ты же там, я тебя видел. А она сама меня пригласила на «белый танец». И после согласилась, чтобы я проводил её до дома. Получается, ты не её парень, так?

Лёха закипал, даже в сумраке было заметно, как наливается краской его лицо. А потом… В общем, моя провокация удалась. Честно говоря, соскучился я без тренировок и спаррингов, а тут хоть выпал шанс поразмяться. Так-то Иваныч всегда говорил, что бокс – не для уличных драк, но… Но жизнь – штука такая, иногда приходится нарушать неписанные правила. Тем более, когда против тебя двое.

Лёха ударил первым. Справа. Резко причём ударил, но я ждал, и после лёгкого уклона под бьющую руку пробил ему в печень. Уже понимая, что на ближайшие пару минут как минимум он мне не соперник, быстро распрямился. И вовремя, потому что Сёма уже сблизился на дистанцию удара и готовился двинуть мне ногой. Не знаю, куда он целил, может, и в промежность надеялся заехать, однако ногу я перехватил, и дёрнул её вверх, отчего не обладавший растяжкой Ван Дамма оппонент, потеряв равновесие, грохнулся на спину. И, думаю, нехило так приложился затылком о землю. Во всяком случае, всё, на что он был в данный момент способен – это лежать и стонать, ощупывая пальцами голову. Кепка, которая могла бы смягчить удар, валялась в метре от тела.

– Ещё есть вопросы? – спросил я, поворачиваясь к согнувшемуся пополам Лёхе.

Тот, не разгибаясь, просипел:

– С-сука…

– Могу добавить, – как ни в чём ни бывало предложил я. – Или всё же разойдёмся миром? Чего молчим? Ну ладно, я так понимаю, что молчание – знак согласия, и никто сегодня больше не хочет получать по лицу и другим частям тела.

Я присел над поверженным Сёмой. Тот, тут же перестав стонать, смотрел на меня с неподдельным испугом.

– Живой? Ну-ка, дай затылок пощупаю… М-м-м, шишка небольшая, а так даже крови нет. Надеюсь, без сотрясения обошлось.

Я выпрямился, окинул место побоища взглядом, увиденным остался удовлетворён, и не спеша двинулся в прежнем направлении. Атаки в спину я не ждал, слишком уж подавлен был противник.

Из всех, кто уходил в парк на танцы, я вернулся первым. Остальные организованной толпой вернулись в начале двенадцатого. Андрюха Смирнов сразу же полез с расспросами, мол, как у меня всё прошло, намекая, не дошло ли дело до поцелуев.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – отбрехался я. – Ложись давай, завтра на смену вставать.

Во мне всё ещё бурлил адреналин. Ну как бурлил… Побулькивал. Тут наслоились друг на друга впечатления и от Оксаны, и от разборки с её воздыхателем и его корешем. Так что уснул я только в первом часу ночи, когда все наши уже мирно посапывали, невзирая на периодическое зудение комарья.

[1] Имеется в виду Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».

Глава 5

Понедельник начался с неприятностей на работе. Оказалось, в ночь с воскресенья на понедельник какая-то сволочь устроила настоящую диверсию в виде поджога одного из двух имевшихся в наличии гусеничных кранов. Именно поджога – это уже ближе к обеду понедельника выяснило следствие.

Кран сгорел буквально дотла и восстановлению, я так думаю, не подлежал. Из-за этой диверсии работа на объекте значительно замедлилась. Только во вторник откуда-то привезли аналогичный кран, и работа постепенно вошла в обычный ритм. К концу недели бригады общими усилиями смогли даже наверстать упущенное. Хотя кто вернёт стоимость сгоревшего крана… Краем уха я услышал, что стоит такая махина чуть ли не сто тысяч. 24-я «Волга» в это время стоила под десятку. Считай, десять «волжанок» – нормальный такой ущерб.

В среду мне выпало дежурить. Обошлось без происшествий, даже понравилось, учитывая, что денежка всё равно капала.

Оставшееся до единственного выходного время пролетело в трудах незаметно, и все эти дни я думал о предстоящей встрече с Оксаной. Вернее, о возможной встрече. Придёт ли на танцы в это воскресенье? А если придёт – есть ли у меня шанс стать нам с ней чуточку ближе? Кто знает, может, и переписываться будем, когда настанет время мне отсюда уезжать. Запала эта зеленоглазая чертовка мне в душу.

С утра воскресенья я принялся приводить себя в порядок. Тщательно побрился, взял у дежурного утюг и прямо на столе, подстелив пару простыней, прогладил брюки и рубашку. И бегом в местный универмаг, благо что тот работал с 9 утра – это я выяснил ещё в прошлый раз во время похода за одеколоном.

Зачем мне понадобился универмаг? Да затем, чтобы плавки купить. Потому как вариант с отдыхом на пляже – на фоне вроде бы сдавшейся гидрофобии – в семейных трусах и с девушкой совсем не прокатывал. Да и погода который день стояла ясная, с утра хорошо так пригревало, день обещал быть жарким.

Каково же было моё разочарование, когда в универмаге плавок не обнаружилось от слова совсем. Хоть бы какая древняя модель – и того не было. Блин, ну вот почему я из дома их не прихватил⁈ Видно, придётся делать вид, что своё обещание заглянуть на пляж я успешно забыл. Если только сама не напомнит.

– Молодой человек!

Я обернулся на голос. Ко мне обращалась женщина лет сорока или чуть старше.

– Я слышала, вы плавки в отделе спрашивали, верно?

– Ну да, – ответил я, пытаясь сообразить, куда она клонит.

– В магазинах не найти, – продолжала она между тем. – А вот на развале – там всё есть.

– И где же находится этот развал? – тут же заинтересовался я.

– Та недалеко, – махнула она рукой.

И дальше в течение полуминуты объяснила в деталях, как добраться до этого самого развала. Оказалось, не так далеко, я прикинул, что на встречу с Оксаной должен успеть. Если, конечно, моя прогулка по этому развалу не сильно затянется.

Мог ли я представить, что через каких-то полчаса станут счастливым обладателем польских плавок⁈ Правда, отвалить за них пришлось 12 рублей. И то трёшку сторговал, сначала продавец все 15 просил, упирая на то, что восточнее, в какой-нибудь Москве (именно в какой-нибудь) меньше чем за двадцать пять такие труселя не купишь. Но зато теперь буду на пляже самым модным парнем. Плавки я просто сунул в карман, так как сумки у меня не имелось. Что меня ещё заинтересовало на развале – так это разбитная тётка, продававшая бэушные, но вполне приличные «вранглеры». То есть джинсы и заинтересовали, хотя тётка на мой стариковский взгляд ещё была вполне, как говорится, ягодка опять. Объяснила, что сын покупал их в прошлом году, перед свадьбой. А как женился – так быстро поправился, и в джинсы уже не влезает. Вот и попросил мать штанишки продать. Просит она недорого, всего семьдесят рублей, добавив, что сын брал их «у спекулянтов» за сто двадцать. Ну да, у наших западных границ импортный товар дешевле выходит, в Пензе новые фирменные джинсы потянули бы с рук от ста пятидесяти. Хорошо им тут живётся…

Причём тётка предложила прямо тут же, не стесняясь, их и примерить. А мне чего стесняться, чай, не голышом скакать предстояло. Стянул свои брюки, натянул джинсы… Хм, а ничего так сели. И по длине, и в талии. Жаль, зеркала тут не имелось, но я и так чувствовал, что сидят хорошо, да и тётка разошлась в комплиментах, мол, будто на меня пошиты.

Я снял джинсы, проверил их подлинность на уровне своих знаний из прошлого. Нет, не послюнявленной спичкой, а швы и прочие заклёпки – на вставочку с надписью «Made in USA» я особого внимания не обращал. В целом создалось впечатление, что вроде бы и правда фирма́.

Учитывая, что в бараке банковской ячейки не имелось, все свои деньги приходилось носить с собой. Поэтому с оплатой покупки проблем не возникло. И с развала я уже шлёпал в обновке, держа подмышкой бумажный пакет со старыми брюками.

В бараке моё появление в джинсах было встречено бурей эмоций. Я не стал скрывать, что джинсы ношеные, как и уплаченную за них сумму. Каждому нужно было пощупать мои «вранглеры», чтобы лично убедиться в их оригинальности.

– Вроде как настоящие, – выдал наконец своё веское мнение Кузя.

К месту встречи с Оксаной я мчался чуть ли не бегом. По пути купил у торговавшей на улице цветами бабки букетик полевых цветов за 30 копеек. Успел, на оговорённой неделю назад позиции оказался без пяти десять. Конечно, за эти дни могло всякое произойти. И передумать Оксана могла, и какие-то дела могли появиться, да и элементарно приболеть… Может, лежит сейчас дома с соплями, в мыслях обо мне⁈

Но волновался я зря. Немного опоздав (я так думаю, для видимости, что обычно свойственно женщинам) она всё же пришла. На этот раз в другом платье, однако длина та же самая – чуть выше колена. Ну а чего стесняться, есть что показать – показывай, хе-хе. Тем более мода сейчас такая у девчонок, даже некоторые женщины носят платья такой длины. Причём далеко не все, кому такие фасоны фигура позволяет. Видел в Пензе незадолго до отъезда женщину (хотя что уж там, скорее – бабищу) в цветастом платье до середины бедра. А бёдра – сплошной целлюлит. И ничего, шла себе как ни в чём ни бывало.

В руке у неё, кстати, был полиэтиленовый пакет с прорезанной ручкой и рисунком в виде синего силуэта яхты на синей же с зубчиками волне. Пакет явно несоветского производства, таких у нас ещё не делали.

– Привет! – одарила она меня своей белозубой улыбкой.

– Привет!

Я протянул ей букетик.

– Ой, это мне?

Хм, как будто тут ещё кто-то есть. Тем временем, не дождавшись ответа, она поднесла букет к лицу.

– Как пахнет… Цветы будто бы только что сорвали. Спасибо!

– Да не за что, – чуть улыбнувшись, пожал я плечами. – Ну что, на пляж? Я тут по случаю с утра даже плавки купил на вашем развале – в универмаге не продавали. Не в трусах же купаться.

Про джинсы я умолчал, они были на мне, и Оксана не могла их не заметить.

– А я купальник взяла, и полотенце, – она махнула пакетом.

– Пакет у тебя какой красивый, – сделал я комплимент то ли ей, то ли пакету.

– Мама прошлым летом ездила в Венгрию в турпоездку, привезла оттуда три пакета… Ну им ещё кое-что. Вот это платье, между прочим, тоже оттуда.

– Кстати, как мама отпустила, без вопросов?

– Ой, она у меня настоящий разведчик. В то воскресенье спрашивала, кто это меня провожал… Оказывается, в окно углядела, между шторками, как мы прощались.

– А ты что?

– Так и сказала, что ты работаешь на строительстве газопровода, из пензенского стройотряда, познакомились на танцах. А она спросила, насколько у нас всё далеко зашло.

– Надеюсь, ты ответила, что мы уже обговариваем дату свадьбу? – пошутил я с совершенно серьёзным лицом.

Оксана даже остановилась, потом, поняв, что это шутка, задорно рассмеялась и ткнула меня кулачком в плечо.

– Так, значит, свадьбу обговариваем? И когда идём подавать заявление?

– Да хоть завтра… Хотя, у меня же работа с утра до вечера, а воскресенье – единственный выходной. Но ради такого случая, пожалуй, меня отпустят на часок-другой.

– А потом ещё нужно ехать в «Салон для новобрачных», всё к свадьбе покупать, – продолжала, едва сдерживая улыбку, подкалывать Оксана. – Ты готов?

– А ты готова рожать детей, стирать пелёнки, и каждый день варить щи с кашами?

– Это уже какой-то патриархат, – надула она притворно губки. – Я требую равноправия!

– Это уж как будешь себя вести… О, квас не хочешь? Он с утра там точно прохладный.

Жёлтая квасная бочка (они по всему Союзу были однотипными) маячила прямо по курсу. Оксана, чуть подумав, согласилась, что выпить по пути на пляж квасу – не самая плохая идея.

Я взял полулитровую кружку за 6 копеек, а Оксана предпочла трёхкопеечный стакан. Понятно, что спонсором выступил я, моя спутница даже не пыталась качать феминистские права.

И на вкус квас оказался практически таким же, как и пензенский. Оно и понятно, делали его по ГОСТу, как и большинство продукции в СССР. С ужасом вспомнил квас из моего будущего – какая-то совсем уж непотребная газировка. Правда, в ларьках от «Истока» продавали разливной и вполне приличный холодный квас из кег. Помню, пьёшь его – и напиться не можешь. Однако тот был слишком сладковатый на вкус, а в этом, гостовском, присутствовала приятная кислинка.

На пляж мы пришли без четверти одиннадцать. Народу уже было немало, но где расположиться, мы нашли без проблем. Полотенце Оксана раскинула недалеко от кустиков, на чистом песочке. А потом по очереди сходили в кабинку для переодевания. Сначала она вышла оттуда в своём раздельном купальнике цвета небесной лазури, обалденно смотревшемся на пусть и не точёной, но вполне изящной фигурке, а затем и я побрёл натягивать плавки. На развале померять не довелось, и я немного опасался, что окажутся лимбо слишком тесными, либо слишком свободными – не хватало их ещё в воде потерять. Тем более завязочек не было, только резинка. Однако продавец был прав, когда, поглядев на меня опытным взглядом, заверил, что плавки сядут на меня идеально. Так оно и вышло.

Единственное, что меня слегка смущало – моя белая кожа. Оксана в плане загара по сравнению со мной смотрелась куда выгоднее. Ну ничего, наверстаем. Тут главное – не обгореть, а то по дурости можно так назагораться, что каждое движение будет причинять боль. Надо было в универмаге в отделе косметики и парфюмерии спросить крем от (или для, не помню, как правильно) загара. Может, уже выпускают в Союзе. Не догадался.

А вот Оксана догадалась. Достала из пакета тюбик и предложила сначала мне её спину намазать, а потом и сама покрыла мою слоем этой желеобразной массы. Оказалось, что крем тоже из Венгрии, и даже с намазанной спиной можно купаться – крем со спины никуда не денется. Нормально стереть его можно только кусочком ткани, например, полотенцем. Возможно, что и купальник из всё той же Венгрии, я просто постеснялся спросить.

Долго я на жаре не выдержал, потянуло искупаться. Страха перед водой я практически не ощущал, переборол себя неделю назад, и потому в реку вошёл с разбегу, немного по-пижонски, красуясь перед Оксаной. Как и в прошлый раз, под водой проплыл метров двадцать, вынырнул, помахал Оксане рукой, та помахала мне.

Сама она купаться отправилась только как следует позагорав. Причём, лёжа на животе не рискуя развязать тесёмки купальника (чай не Европа), просто перемещала их вверх и вниз, дабы избежать светлой полоски на коже. Это вызывало у меня снисходительную и в то же время сочувствующую улыбку. М-да, трудно ещё советским женщинам в плане раскованности, в моём будущем даже матроны в возрасте спокойно развязывали тесёмки ради ровного загара, ничуть не беспокоясь по поводу частично оголившихся грудей. Да что там, не раз видел даже в нашей патриархальной Пензе женщин, загорающих топлес. Нет, я слышал что-то такое про нудистские пляжи в СССР, особенно популярные после революции. Всякие там «Долой стыд» и прочие товарищества свободных нравов. Но вот сейчас… Если только в каких-нибудь укромных уголках Крыма, типа «Лисьей бухты» о которой я что-то где-то читал. В целом же на 99% советских пляжей представить подобное довольно трудно.

– О, Пенза, привет!

Вот те раз… На пляж пожаловали трое ребят из Кривого Рога во главе с Кузей. Они уже успели раздеться и искали место, где бы бросить одежду. Причём в плавках был только Кузя, двое припёрлись купаться и загорать в обычных семейных трусах: у одного были в цветочек, у второго просто тёмно-синие. Между прочим, народу на пляже «в семейниках» хватало, и никто по этому поводу не комплексовал.

Расположились парни рядом с нами, благо Оксана не возражала. С другой стороны, пляж нами не был куплен, так что по соседству мог прилечь любой желающий.

– Хороша, – подмигнул мне Кузя, когда Оксана решила освежиться, и оставила нас одних. – Я её ещё на танцах примети л, хотел к ней подойти, да она меня опередила, тебя пригласила.

– Не завидуй, – хмыкнул я, – сколько их ещё будет в твоей жизни.

– Таких-то? Думаю, что не очень много. Хотя одна в Кривом Роге меня ждёт, – расплылся Кузя в довольной улыбке.

На пляже мы пробыли часа полтора, после чего Оксана засобиралась домой. О том, что несколько часов сегодня она должна посвятить домашним делам – в частности – сопроводить маму на базар, где ближе к вечеру продукты дешевеют, я узнал от Оксаны ещё про пути на пляж. Но вечером девушка обещала быть на танцах, так что если я и расстроился, что не весь день доведётся побыть рядом с этой нимфой, то не сильно.

Отобедал я на базе, как мы называли наш барак и прилегающую территорию. Не видел смысла тратиться на продукты или посещение местного кафе, когда можно было вполне вкусно и довольно питательно поесть из полевой кухни.

На танцы в этот раз наших собралось чуток побольше, нежели неделю назад. Таня снова решила развеяться… Добавился даже Цымбалюк, заявивший, что он хоть и командир отряда – но тоже человек и имеет право на культурный отдых. Не всё же слушать бренчание на гитарах местных «высоцких».

Я снова принарядился. Естественно, теперь на моих ногах впридачу к финским кроссовкам красовались и джинсы производства нашего геополитического противника. Наряду с Кузей, облечённым также в джинсы, «ботасы» и свою «роллингстоуновскую» майку. В прошлой жизни, что уж скрывать, по молодости, случалось, завидовал обладателям фирменных вещей, но после первой зарубежной командировки стал ко всему этому относиться проще. Тем более что мог позволить себе привезти какие-то шмотки даже из занюханной, казалось бы, Африки, а потом потратить в «Берёзке» инвалютный рубли. А потом уже и не гнался за модой, для меня главными были удобство и надёжность, особенно что касалось обуви. В этом плане я на себе не экономил.

Шёл с ребятами в парк в приподнятом настроении, в ожидании новой встречи с Оксаной. Та обещала подойти к 8 часам, и моих ожиданий не подвела. И опять новое платье… Хм, и ведь идут они ей, не поспоришь.

Репертуар, кстати, у ВИА «Аккорд» оказался тем же самым за редким исключением. Правда, и в прошлое воскресенье мы не с самого начала их слушали, всё-таки пришли попозже, и ушли мы с Оксаной раньше закрытия танцплощадки… то есть танцверанды, так что не все песни местных музыкантов слышали. Хотя некоторые вещи и повторялись. Всё-таки четыре часа играть с небольшими перерывами на перекур, и при этом постоянно обновлять репертуар – это нужно постараться.

Лёху с Сёмой видно не было, а то я в глубине души тревожился, вдруг снова припрутся и будут весь вечер сверлить меня взглядами, полными ненависти. Да ещё хватит ума после танцев опять попробовать со мной разобраться. В этот раз я бы с ними церемониться не стал, так легко они бы точно не отделались. Визит к стоматологу и в челюстно-лицевую травматологию я бы им устроил. Пусть потом доказывают, что это моих рук дело. А то ведь в случае чего я вообще крайним окажусь, мол, напал первым.

На этот раз Оксане было позволено прийти домой после окончания работы танцверанды, то есть после 11 часов. Мол, если уж тебя ухажёр провожает до дома, то я за тебя, дочка, спокойна. Думаю, тут её мама (кстати, интересно узнать, как её зовут) права – рядом со мной девушке ничего не угрожает.

Между делом заметил, что наша Таня, кажется, нашла себе поклонника. Какой-то долговязый тип в костюме и при галстуке не отходил от неё весь вечер. Даже если они не танцевали, он просто стоял рядом и что-то втирал нашей Тане, а та смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, словно маленькая девочка, увидевшая живого Деда Мороза с мешком подарков.

А у нас с Оксаной продолжался свой романтический вечер, который завершился после того, как я проводил девушку к подъезду её дома. Домой – вернее, в барак – я возвращался той же дорогой, что и неделю назад, совершенно забыв о возможно грозящей мне опасности, так как на прощание Оксана удостоила меня поцелуем. В щёку, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Как говорится – играй, гормон!

А потом, как в каком-нибудь дурном водевиле. Ну или как у Высоцкого:

'Они стояли молча в ряд,

Их было восемь…'

Ну, скажем, не восемь, а пятеро, но расклад для меня всё равно был хреновый. Лёха, Сёма и ещё трое незнакомых рож. Особенно напрягал здоровяк, что был вышек меня на полголовы, и при этом ещё и косая сажень в плечах. Подумал, что если и начать их вырубать, то выводить из игры этого громилу нужно первым.

Хотя на самом деле первой была мысль просто позорно сбежать. С другой стороны, не особо-то и позорная, учитывая подавляющий численный перевес соперника. Но я представил, как моё бегство выглядело бы в глазах Оксаны… Понятно, её здесь не было, но вдруг каким-то образом до неё дойдёт информация о моём бегстве с поля боя. Опять же ясно, что она поддержала бы моё решение, во всяком случае, нашла бы слова оправдания, зайди об этом речь. Однако сто процентов в глубине её души поселился бы червячок сомнения. И задалась бы про себя вопросом, что, если бы она шла в этот момент рядом со мной, я бы тоже сбежал или всё-таки попытался её защитить?

Всё это пронеслось в моей голове за какие-то секунды, прежде чем Лёха начал говорить.

– Ты, москаль, так и не понял, выходит, что не стоило тебе клеиться к Оксане, – не вынимая рук из карманов, с деланным равнодушием произнёс гопник. – Ну раз ты такой непонятливый, то придётся тебя проучить.

В следующее мгновение он кивнул амбалу, и тот молча в два шага оказался рядом со мной. Я не стал ждать, пока он размахнётся, просто на третьем его шаге врезал носком кроссовка по голени опорной ноги. Хруста я не услышал, однако рёв громилы мог бы посоперничать с рёвом либо белуги, либо и вовсе саблезубого тигра. Уверен, доисторический хищник ревел так, что все неандертальцы и прочие австралопитеки с кроманьонцами в ужасе прятались по пещерам.

Пока оппоненты находились в лёгком оцепенении, я времени не терял, и сам одним скачком оказался возле Лёхи. Грохни командира – и его подчинённые сами разбегутся. Ну или сдадутся в плен. Во всяком случае, на войне так частенько и бывает. Лёха, мигом потерявший свою невозмутимость, дёрнулся в сторону, но я его уже догнал. Удар, правда, пришёлся по затылку, но и этого хватило, чтобы незадачливый ухажёр растянулся на земле.

Оставались трое. Сёма благоразумно шагнул за спины своих подельников, что-то невнятно оттуда выкрикивая. Мною же овладело какое-то весёлое безумие, знакомое ещё по прошлой жизни. Это чувство не часто, но появлялось в минуты серьёзной опасности. Нет, не на ринге, там я всегда полностью себя контролировал, а вот именно в таких ситуациях, как сейчас. Неделю назад до этого не дошло, а вот сейчас на фоне многократно возросшей опасности – дошло.

К чести этих двоих, они не бросились наутёк, а попытались дать мне отпор, пока Сёма за их спинами продолжал что-то кудахтать. Одного я отправил в нокаут прямым в челюсть, второй же вытащил что-то из кармана, и в слабом свете уличного фонаря сверкнул металл.

Нож, впрочем, как я успел разглядеть, был несерьёзным, перочинным, хотя при желании и умении даже таким можно отправить человека на тот свет. Я не стал выяснять, насколько мой соперник поднаторел в этом вопросе, попросту схватил с земли каменюку и швырнул ему… Нет, не в голову, всё же мог промахнуться, да и вообще прибить к чертям идиота, проломи я ему булыжником голову. Швырнул в грудь. Этого хватило, чтобы парень ойкнул, схватившись левой рукой за грудину и на какое-то время забыл обо мне. А мне хватило этих секунд, чтобы врезать также по ноге, но уже под коленную чашечку.

Ну вот, ещё один на земле стонет и корчится. Всё-таки боксёрская подготовка вкупе со школой, пройденной в местах не столь отдалённых – вещь весьма полезная.

Подобрав выпавший из ослабевшей руки ножичек, закинул его в кусты. Обернулся в описках Семёна. Вот же жук… Вернее, заяц – резво свалил.

Я оглядел покрытое ночным сумраком поле боя. Так, ну и что делать дальше? Снова вести с каждым профилактические беседы? Но от раздумий меня отвлёк свет фар. По грунтовке сюда приближалась машина, вроде бы легковая. И сейчас в свете фар откроется вся эта неприглядная картина. Тут уж надо точно делать ноги.

Я шагнул в темноту, а спустя несколько секунд позади меня замелькали красно-синие всполохи. Ого, да это же милицейский «ГАЗон»! Это я удачно зашёл… Вернее, ушёл.

Правда, ещё неясно, чем вообще дело закончится. А ну как сдадут меня эти красавцы, и милиция приедет вязать меня прямо в бараке, на глазах у стройотрядовцев?

Однако шестое чувство мне подсказывало, что не сдадут. Западло это для настоящих пацанов, коими они себя наверняка считают. Да и стыдно было бы признаться, что пятерых… тьфу, четверых, один-то сбежал! В общем, что четверых, включая того амбала, отмудохал всего один.

В расположение стройотряда я вернулся ближе к полуночи. Спали ещё не все, тем более что не пришла ещё Таня. Не иначе загуляла со своим новым долговязым хахалем. А ведь знает, что утром на смену вставать. Вроде девчонка рассудительная, должна понимать, что перед работой нужно выспаться. Может, и вообще под утро заявится. Вариант, что наша Таня способна заночевать у нового знакомого, как-то вообще в голове не укладывался.

Однако его пришлось принять во внимание, когда утром обнаружилось, что девушка в бараке так и не появилась. Цымбалюк от гнева места себе не находил.

– Да где ж её носит⁈ – то и дело всплёскивал он руками, пока народ приводил себя в порядок и готовился завтракать.

И правда, странно это всё, думал я, собираясь на смену, где это её носит? Если и впрямь заночевала у новоиспечённого хахаля, то уж должна была всё равно вскочить ни свет, ни заря и прибежать в расположение своего стройотряда. Цымбалюк матерился на чём свет стоит. Обещая на голову незадачливой студентки все кары небесные вплоть до исключения из комсомола. Впрочем, сам бы он её не исключил, но настучать в секретариат института мог вполне. Нет, не мог, я нашего командира знаю. Такой предпочтёт дать в морду, но не выносить сор из избы. Опять же, это и на его репутации будет пятно.

С другой стороны, в морду Тане он не даст, девушка всё-таки (да и кто бы ему позволил), но наказать материально – почему нет? Отлучить Таню от сварочных работ и направить в разнорабочие – это вполне в его силах. Ну это я уже тут сам себе придумываю, как будет на самом деле – можно только гадать.

Думали, если не в течение дня на участке, то уж вечером в бараке наша пропащая по-любому объявится. Хм, как бы не так! Тут уже все наши не на шутку взволновались.

– Надо в милицию идти, – посоветовал я Цымбалюку. – Правда, заявление о пропаже человека вроде как на четвёртый день принимают, но тут случай явно неординарный. Я могу описать того парня, что с ней весь вечер крутился.

– Давай до завтрашнего утра всё же подождём, вдруг появится, – предложил командир.

– Ну, как скажешь, – вздохнул я, не в состоянии избавиться от непреходящего чувства тревоги.

Мой взгляд невольно упал на уголок, который занимала Таня. Её кровать была отделена ширмой – мы сами её соорудили по предложению командира и согласию девушки. Хоть какой-то интим. Сейчас ширма на проволоке была собрана, моему взору предстали и кровать, и прикроватная тумбочка с лежавшей на ней книгой. Это была «Маория Стюарт» Стефана Цвейга. Память тут еж подкинула информацию, что Цвейг со своей женой, находясь в депрессии, в 1942 году добровольно ушли из жизни, приняв смертельную дозу снотворного. Их так и нашли в их доме в Рио-де-Жанейро – лежавшими вместе и державшимися за руки.

Примерно из середины книги торчала закладка в виде тонкой атласной ленточки кумачового цвета. Двигаясь словно на автомате, я подошёл к тумбочке и взял книгу в руки. Потом присел на тихо скрипнувшую кровать, раскрыл книгу в месте, заложенным ленточкой, коснувшись пальцами этой самой ленточки, и вот тут-то меня и шибануло… Даже не знаю, как ещё можно назвать то, что случилось со мной в следующий миг. Это было как удар током, после которого я не потерял сознание, а увидел перед собой туманное изображение какого-то оврага, по дну которого протекал тонкий ручеёк, и вот прямо в этом ручейке лежало что-то, напоминавшее человеческое тело. А чьё – я догадался по платью в мелкий горох, именно в нём была Таня воскресным вечером на танцах. И туфелька знакомая виднелась на одной ноге – вторая нога была босой. А вот головы… Головы с той точки, откуда мне открылась картинка, я не видел.

Дрожавшая картинка перед моими глазами растаяла в течение нескольких секунд, и только после этого я понял, что всё это время не дышал. Судорожно выдохнул и тут же набрал в лёгкие воздуха – чего мне так не хватало в тот миг на Суре, когда я ушёл под воду. После этого снова выдохнул, уже входя в нормальный ритм. Ёжик шёл по лесу, забыл, как дышать – и умер. М-да, совсем как в той идиотской детской шутке.

Я глянул по сторонам. Вроде никто не заметил моего странного состояния. А может, оно со стороны никаким странным и не выглядело, я же не бился в припадке, не пускал пену ртом.

А что это вообще сейчас было? Моё подсознание сыграло со мной злую штуку? Моя тревога вылилась в странное и пугающее видение? Б-р-р… Я встряхнул головой, прогоняя остатки этой жутковатой галлюцинации. И тут же подумал, а что, если это не галлюцинация? Что, если я каким-то загадочным образом смог увидеть то, что реально произошло с нашей Татьяной? Может, у меня дар проявился, как у какой-нибудь Джуны или кто там ещё был ясновидящим…

Но пока о своих видениях лучше молчать. Может, это вообще было что-то одноразовое на фоне физической и психологической усталости. Всё-таки смена сварщиком на ветке трубопровода – не такая уж и лёгкая работа. Тем более для нашей единственной девушки.

Чёрт! Снова перед глазами встала эта ужасающая картина. Как же хочется верить, что это всего лишь плод воспалённого воображения, и что с Таней на самом деле всё в порядке. Ну загуляла девчонка, с кем не бывает. Хотя, конечно же, сам понимал, что наша не по годам рассудительная Тани, даже если бы и переночевала у нового знакомого, всё равно на следующий день появилась бы в бараке. А она не появилась.

Обезглавленное тело Татьяны нашли утром среды. В овраге недалеко от парка. Наткнулась на него тётка, выгуливавшая болонку. Вернее, болонка что-то почувствовала и принялась рваться в овраг, где и лежала наша Таня. Тётка с края оврага присмотрелась, офигела от увиденного и помчалась звонить в милицию. Тело опознали не сразу (сумочки, в которой мог находиться паспорт, рядом не нашли), но у следствия уже имелось заявление о пропаже девушки с её описанием. В том числе с описанием одежды. Не выдержав положенных трёх дней, Цымбалюк в моей компании ещё накануне посетил местный РОВД, где я деталях описал того долговязого ухажёра, как и то, в чём была Татьяна. Однако о своих видениях умолчал, считая, что такие вещи к делу не пришьёшь, да ещё как бы у психиатра не порекомендовали обследоваться.