Текст книги "Вторая жизнь Арсения Коренева книга четвёртая (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Ну, для того, кто несёт службу в правоохранительных органах – это не такая уж и большая проблема, – хмыкнул он. – И адрес вызнал у сестры как бы между прочим. А вообще-то видел я тебя из окна, когда ты Ритку до подъезда провожал, как вы с ней миловались… Я, собственно, по этому поводу и пришёл.

Он постарался придать своему лицу строгое выражение. Я молча ждал продолжения.

– Короче, не нужно вам встречаться. И на Новый год лучше не приходи. У Ритки уже есть парень.

– Вот как? Но она сама почему-то об этом ни разу не обмолвилась. Как, впрочем, и ваши родители.

– Это неважно, – дёрнул уголком рта Андрей. – И это не просьба.

Я уже было собирался ответить что-нибудь резкое, но в этот момент рядом с нами тормознула белая «копейка», из которой не спеша выбрались четверо, включая водителя, и все явно кавказской наружности. Причём в голове почему-то мелькнуло, что это не «чехи» или «даги», а либо грузины, либо армяне. Уж не знаю, чем они отличаются от жителей Северного Кавказа, но вот именно такое стойкое убеждение я в этот момент испытывал.

Первым впереди своей небольшой группы в нашу сторону двигался мужик и постарше, и посолиднее габаритами. При этом угрожающе шевеля чёрными усами и не менее угрожающе хмуря такие же чёрные брови. Он остановился шагах в трёх напротив нас, и его палец в кожаной перчатке уставился на меня.

– Ты Коренев? – спросил он с лёгким акцентом, выпустив изо рта облачко пара.

– Предположим, – ответил я. – Вы по какому вопросу?

– К тебе подходил один уважаемый человек, за племянника просил.

– А-а-а, так вы от Симоняна, его армянские друзья, – криво ухмыльнулся я.

Страха почему-то не испытывал, разве что на задворках сознания замигал предупреждающий огонёк.

– Не хочешь изменить своё решение? Учти, второй раз предлагать не буду.

– А я своё решение менять не собираюсь.

– Так, да? Типа мужик? Ну смотри, сейчас будешь плакать, как девочка.

Я покосился на шагнувшего вперёд Андрея.

– Вы кто такие? Что здесь вообще происходит?

– Слушай, ты тут не при делах, давай уходи, э!

– А если не уйду?

– Тогда огребёшь вместе с ним.

Андрей сунул руку за пазуху и не спеша извлёк оттуда красную книжечку, лицевой стороной продемонстрировал здоровяку.

– Капитан милиции Лебедев Андрей Сергеевич. Ещё вопросы есть? А теперь, если не хотите проблем, садитесь в машину и уезжайте.

Дети гор слегка приуныли, решимости в их глазах поубавилось. Но здоровяк оказался настроен решительно.

– Да хоть генерал! Ты в наши дела не влезай, понял?

И он, шагнув вперёд, сделал попытку отодвинуть Андрея в сторону. Однако попытка оказалась неудачной, Лебедев стоял как скала, хотя соперник был шире в плечах, пусть и ростом чуть пониже. Явно борец, я видел его поломанные уши, благо тот был без шапки.

Здоровяк сделал попытку толкнуть Андрея, а в следующее мгновение с заломленной за спину рукой стоял на коленях.

– Ай-яй, больно! Отпусти, сука!

И ещё что-то на своём родном.

– Оскорбление сотрудника милиции, пусть даже и не при исполнении – свидетель вон у меня есть, – спокойно сказал Андрей, второй, свободной рукой пряча удостоверение обратно во внутренний карман то ли пальто, то ли пиджака.

После чего просто взял и крутанул запястье задержанного. Раздался хруст, и бычара так завопил, что его наверняка услышали мои соседи по дому, возможно, кто-то даже и через закрытые окна.

Так, один минус, остались трое. Они, конечно, могли сбежать, бросив своего товарища, но, к их чести, решили идти до конца. Пока я стоял в нерешительности, Андрей под вопли боли здоровяка, всё ещё сидящего на снегу и баюкавшего сломанное запястье, медленно отступал к сугробу, готовый в любой момент врезать тому, кто первым на него дёрнется.

Брат Риты оказался в незавидном положении, и я понял, что пора бы и мне проявить какую-то активность. В конце концов, они по мою душу пришли, а Андрюха вместо того, чтобы тихо уйти, впрягся за меня по полной.

Я одним прыжком преодолел расстояние до окружившей его троицы, и сильным толчком в спину буквально снёс в сугроб одного из противников. Повернулся ко второму – и в этот момент что-то долбануло меня в бедро. Да так сильно, что нога в этом месте онемела.

Я повернулся… Ничего себе, мужик со сломанным запястьем, оказывается, снова в деле! То-то его крики как-то резко затихли. Подкрался, гад, и врезал ногой по моему бедру. Хорошо, что берцовую кость не сломал.

Глаза красные от налившейся крови, ноздри раздуваются, здоровую левую руку отвёл для удара, готовится снова засандалить мне, теперь уже, похоже, в морду.

Поскольку мы находились в разных весовых категориях, даже невзирая на однорукость соперника, я посчитал себя вправе применить какой-нибудь запрещённый в честных единоборствах приём. Ну, например, удар носком ботинка под колено. Ты мне в ногу – и я тебе. Оформившуюся в долю секунды идею я воплотил моментально, пока кулак оппонента ещё только начинал движение в сторону моей головы. Хрясь! И тигры у ног моих сели… Вернее, сын гор сел, снова издавая рычащий вопль и держась левой рукой за правое колено, куда и пришёлся удар.

Вот теперь этот бык точно вне игры… Теперь можно и Андрею помочь, которого снова атаковали трое; тот, которого я отправил в сугроб, опять был в деле. Пользуясь тем, что нападавшие на меня не обращали ровным счётом никакого внимания, полностью сосредоточившись на неуступчивой жертве, которая нашла в себе силы начать отмахиваться, мне удалось ударом сцеплёнными в замок руками приголубить по затылку одного из кавказцев, благо что кепка с него уже давно слетела, и смягчить удар было нечему. В бессознанку не отправил, я всё-таки не какой-нибудь Голиаф, чтобы так вот людям черепа проламывать, но секунд на десять, думаю, потрясённый ударом чернявый вышел из игры.

Тут моё присутствие заметили наконец двое, которые ещё оставались в деле. Один из них что-то крикнул на своём языке товарищу, и тот переключился на меня. Тут уже начался конкретный бокс, мы вытанцовывали напротив друг друга, изредка обмениваясь выпадами с дальней дистанции, пока не входя в клинч. Краем глаза я заметил, что потрёпанный, но полный боевого задора Андрей обхватил своего соперника, и они принялись кататься по снегу, периодически обмениваясь короткими тычками.

При этом во дворе ни души, даже с самодельной горки малышня, которую обычно сопровождают бабушки или дедушки, не катается, хотя время ещё относительно детское. Эдак нас могут и отметелить (хе, удачное выражение в зиму), закопав в снег, который дворничиха ещё утром после ночного снегопада заботливо сгребла в палисад под окна дома.

Но в следующий миг я услышал звук приближающейся сирены, а ещё несколько секунд спустя во двор на полном ходу влетел милицейский «УАЗ» жовто-блакитной, как сказал бы незалежный украинец, расцветки.

Драка, как по мановению волшебной палочки, тут же прекратилась. Из «уазика» выскочили старший лейтенант, а следом с «Макаровым» в руке сержант-водитель.

– А ну стоять! – заорал старлей, хотя все и так застыли. – Никому ни с места! Всем лечь на землю!

Кавказцы даже не сделали попытки убежать. Наверное, ствол и на них произвел впечатление. Да и «Жигули» по-любому жалко было бросать в надежде, что всё ещё обойдётся по минималке. Опять же, их главный так и сидел на снегу, держась то за кисть, то за колено и, судя по интонации, ругался на своём языке.

– Гражданин начальник, – заголосил один из кавказцев, показывая на травмированного амбалу. – Смотрите, что они сделали! Мы подошли, спросили закурить, а этот…

Теперь он уже указывал на Андрея.

– А этот Вартану руку сломал. Чисто зверь!

– Врёт он, – встрял Андрей, осторожно трогая разбитую бровь. – Они первыми на нас напали. А я капитан милиции, и показывал им своё удостоверение, а им оказалось плевать. Вот, смотрите.

Он снова извлёк из-за пазухи удостоверение, протянул старлею. Тот раскрыл красную книжицу, сверил фото с оригиналом, вернул обратно.

– Хм… Надо разобраться… Товарищ капитан, я бы всё же попросил вас проехать в отделение для дачи показаний.

– Не вопрос, – кивнул Андрей.

Старлей включил рацию, передал информацию на пульт дежурному с просьбой отправить на место происшествия более вместительный транспорт, и буквально минут семь спустя (я уже начал, правда, подмерзать, хотя было не так уж и холодно) рядом с «бобиком» притормозил «РАФ» такой же жёлто-синей расцветки. Из него выбрались усатый капитан и старшина, а водитель-сержант остался за рулём.

– Что тут у вас? – поинтересовался капитан у старлея.

Тот вкратце объяснил ситуацию, после чего обладатель четырёх звёздочек на погонах попросил Андрея предъявить ему удостоверение, убедился, что тот тоже четырёхзвёздочный, вернул с кивком, и дальше последовала команда:

– Так, этого везите в травмпункт, потом в отделение, никаких госпитализаций. А вас, граждане задержанные, прошу проследовать в задний отсек машины. Ну а вы, товарищ капитан, садитесь в салон.

– И он тоже, – Андрей показал на меня. – Это мой знакомый, он лицо пострадавшее, и не с руки ему ехать в клетке с бандитами.

Капитан покряхтел, но всё же вынужден был согласиться с доводами коллеги. Минут двадцать спустя мы были в отделении. Тут уже я узнал, что по «02» позвонила не кто иная, как всевидящая Евгения Петровна из 19-й квартиры. В тот момент, когда старушка чаёвничала на кухне у выходящего во двор окна, и началась драка, и бабуля оперативно набрала всем знакомый номер. На наше счастье наш район патрулировал тот самый «бобик», с летёхой и сержантом. Задержись они ещё на пару минут – и дело могло бы закончиться печально. В первую очередь для нас с Андрюхой.

Из отделения мы с ним вышли через полтора часа. К тому времени кровь из рассечённой брови уже не шла благодаря найденной в отделении перекиси, но без наложения швов было не обойтись, иначе останется шрам.

Мы стояли на крыльце отделения, потрёпанные, но свободные. А тем гаврикам светило судебное разбирательство, и им ещё повезёт, если отделаются 15 сутками.

Андрей, оттопырив отворот пальто, с грустью глядел туда, где раньше была пришита верхняя пуговица. Теперь же её на месте драки в снегу и не найдёшь, похожую придётся искать в галантерейных магазинах. Моя одежда вроде бы не пострадала, в отличие от физиономии, по которой пару раз прилетело во время «боксёрского» поединка. Сопернику, правда, тоже досталось.

– Слушай, так чего им было от тебя нужно? – спросил Андрей, доставая из кармана пачку сигарет.

В отделении во время допроса ни я, ни армяне (а это оказались именно они) о настоящей причине потасовки не сказали ни слова. Дети гор по-прежнему придерживались своей версии, мол, они просто остановились, чтобы спросить закурить, а в ответ услышали матерную брань и рукоприкладство. По нашей версии, правдивой, четверо выскочили из машины и полезли в драку. Причём Андрей ничего не стал говорить о том, что им был нужен именно я, за что я был ему благодарен.

Главное, что правильную версию озвучила и Евгения Петровна, у которой побывал старлей. Правда, до этого он выполнил приказ капитана, свозил обладателя сломанной кисти в травматологию, затем доставил в отделение, и только после этого поехал снимать показания со старушки. Спасибо ей, а то не знаю, чем бы вообще всё закончилось. А то так и пришлось бы звонить Сотникову.

Андрей-то сказал, что незнакомцы потребовали от него свалить, типа у них ко мне разговор, но он не бросил знакомого в беде. Проводивший допрос капитан всё домогался, знаю ли я этих драчунов, я честно заявил, что впервые в жизни их увидел.

И вот сейчас мне предстояло ответить на вопрос брата Риты. Ну что ж, поделюсь догадкой. И я рассказал о неожиданном визите Симоняна, и как он предлагал мне деньги, только чтобы его непутёвый родственник сдал у меня сессию. А потом уже грозил мне и моим родным.

– Ты смотри, какая сволочь! – ударил кулаком в раскрытую ладонь Андрей. – Эх, жаль, не докажешь. Даже если его на допрос вызовут – скажет, что ничего такого не было.

– Ну почему же не докажешь? – ухмыльнулся я. – У меня осталась диктофонная запись нашего разговора, и голос Симоняна вполне узнаваем.

– Слушай, так это совсем другое дело! – оживился Андрей. – Я сегодня же подключу отца… А как тебе это удалось?

– Диктофон недавно прикупил в комиссионке, он лежал у меня в ящике стола. И когда Симонян начал разговор, я незаметно нажал на запись. Только не надо никого подключать, я уже подключил.

– Серьёзно? И кого, если не секрет?

– Одного, скажем так, знакомого из комитета госбезопасности. Я недавно ему одну неприятную болячку помог вылечить, – чуть приврал я, – вот он и предложил обращаться к нему в любое время дня и ночи. Так что дело у него на контроле. Я и про сегодняшнюю драку ему расскажу.

– Ну если контора этим занимается, тогда и правда нам лучше не лезть, – развёл руки в стороны Андрей. – Так, ладно, я домой… Хорошо, что на метро ещё успеваю.

– Да и мне с той же станции ехать, – сказал я. – Но по идее тебе надо бы сначала к травматологу, зашить бровь.

– Ах да, – он досадливо поморщился. – Надо швы наложить, а то шрам на всю жизнь останется.

– Погоди… Давай-ка я сам попробую.

В общем, минуты за три я управился. Естественно, от Андрея последовали вопросы, я не стал пускаться в долгие объяснения, сказал, что применил ту же технику, что и с ногой его сестры. Рассказывал я ему про восточную методику по пути на станцию метро, откуда мы уже разъехались каждый в свою сторону. На прощание Андрей извинился за свой наезд.

– Сам пойми, мой товарищ и однокурсник давно на Ритку заглядывается, хотя она, правда, на него ноль внимания. А я с его двоюродной сестрой встречаюсь. Думали, через сестёр и породнимся. А тут ты появляешься, и Ритка в тебя по уши влюбляется…

– Так уж и по уши? – хмыкнул я.

– Ну, мы уж всей семьёй это видим, как бы она ни скрывала. А ты ещё и ногу ей собрал, а то бы, не исключено, хромоножкой на всю жизнь осталась. Так что придётся мне с Юркой поговорить, чтобы другой объект для обожания себе поискал. Но учти! – он сдвинул брови, на одной из которых и следа не осталось от недавней раны. – Если обидишь Ритку…

– Вот за это можешь не переживать, – улыбнулся я во всю ширь своей физиономии.

Перед Сотниковым я, как и говорил Андрею, отчитался. Тот снова пообещал взять дело на контроль.

Домой добираться пришлось своим ходом. У станции метро набрёл на всё ещё работавший ёлочный базар. За продавца тут был коренастый мужик в кроличьей шапке, валенках, стёганом полушубке и таких же стёганых штанах. Ну да, уже изрядно похолодало. Я прекрасно помнил, как на этот Новый год в Пензе трещали сорокаградусные морозы. В Москве, помнится, писали, стояли такие же холода.

С помощью мужика выбрал себе небольшую лесную красавицу, заодно купил деревянную крестовину. Дома был небольшой топорик, и я подогнал всё, как должно быть. А на следующий день в ГУМе накупил ёлочных игрушек, гирлянд и прочей мишуры. Нарядил ёлку, полюбовался… Ну вот, теперь и настроение уже почти новогоднее.

Правда, слегка его подпортила своим звонком Елена Владимировна.

– Арсений, мне Евгения Петровна звонила, рассказывала, что у вас тут драка вчера произошла. Это правда?

– Было дело, – не стал отказываться я. – Стоял у подъезда с товарищем, тут какие-то армяне стали до нас докапываться, мы их вежливо попросили уйти, а они в драку… Да Евгения Петровна всё ведь видела, это она милицию и вызвала.

– Да, она мне рассказывала, – вынуждена была согласиться хозяйка квартиры. – Вы в субботу будете дома?

– Да вроде бы никуда не собирался, если только в магазин…

– Я приеду ближе к обеду, посмотрю, в каком состоянии квартира.

28 декабря меня вызвал к себе Лакин, у которого в кабинете сидел ещё и парторг института.

– Арсений Ильич. Ну что же вы нашего коллегу сразу органам сдали, – не стал ходить вокруг да около ректор. – Доложили бы нам, мы бы уж сами как-нибудь разобрались. А так пятно, чего доброго, на весь институт ляжет.

– Да я так и хотел сделать, просто не успел, – развёл я руками. – На меня напали люди Симоняна, все оказались в милиции, и тут уже поневоле всплыл факт шантажа.

– Да? – почесал переносицу Капитан Михайлович. – Тогда ладно. Но ан будущее…

– Понял, чуть что – сразу вам докладываю или в партком.

29 декабря на кафедре после итогового совещания собрался междусобойчик, что-то вроде новогоднего корпоратива. Каждый скинулся на трёшке, в итоге организовали стол, за который и сесть было не стыдно. Разве что икры с ананасами не было, а так всё выглядело вполне достойно.

Посидели, среди мужчин, что помоложе, не нашлись любители что-нибудь спеть под гитару. В итоге женская часть кафедры заставила меня исполнить уже звучавшие по радио и с магнитофонов песни моего авторства, да ещё и хором подпевали.

И вот наступил последний день 1978 года. Градусника за окном в этой квартире не было, да и я всё купить не догадался, но вряд ли что-то сильно изменилось по сравнению со вчерашним вечером, когда в конце программы «Время» под музыку Андре Поппа, сопровождающую прогноз погоды, сегодня в Москве обещали – 32. Во всяком случае, окна по-прежнему были раскрашены морозными узорами.

Делать совершенно ничего не хотелось, но превозмог себя, проделал обычный комплекс физических упражнений. О пробежке в такую погоду речи просто не шло – застудить лёгкие на бегу было делом элементарным, а заодно отморозить нос. А затем поехал поздравлять Ларина с наступающим Новым годом. Не на машине, та теперь будет стоять ан приколе, пока не потеплеет, а на метро.

Вручил бутылку хорошего коньяка, а затем обсудили ситуацию с доцентом, которого Герман Анатольевич знал, пусть и лично с ним общаться не доводилось. Рассказал, что отдал плёнку чекисту, на что профессор заявил, что я сделал всё правильно.

– А вообще я не удивлён, – поморщился он. – Институт, как сейчас говорят, блатной, и учатся в нём дети не совсем простых родителей. Не все, конечно, но таковых хватает.

По пути домой вышел из метрополитена чуть раньше, заскочил на переговорный, чтобы по телефону поздравить маму и Юрия Васильевича с наступающим. Заодно пообещал до начала сессии, которая у нас стартовала 3 января, приехать и вручить подарки, в том числе Марату.

Ближе к вечеру принял душ, тщательно побрился, выгладил костюм, а без пяти минут девять входил в подъезд дома на Мосфильмовской. Снова добирался на метро, которое способно выручить временно безлошадного в любой ситуации.

– Ну здравствуй, Арсений!

Отец Риты ко мне уже обращался на «ты», сама девушка вне больничных или институтских стен тоже не стеснялась общаться в том же стиле, а вот мама по-прежнему интеллигентно выкала. Андрея не было, он встречал Новый год со своей девушкой в компании сокурсников, обещался подойти утром.

– С наступающим! – приветствовал я Лебедевых, высыпавших встречать меня в просторную прихожую. – А вас, Сергей Михайлович, ещё и с днём рождения!

Ну да, 31 декабря – день рождения генерала Лебедева. Об этом мне Рита обмолвилась. Везёт же кому-то родиться в этот день. Или, наоборот, не везёт. Тут смотря с какой стороны поглядеть. Во всяком случае, именинник выглядел довольным и торжественным.

Как я понял, все присутствующие надели свои лучшие наряды. Ну, Сергей Михайлович был в том же костюме, что и на концерте к Дню советской милиции, а Ольга Леонидовна и Рита блистали прямо-таки в настоящих вечерних платьях. Но если маме такой наряд был к лицу, то Риту, как мне показалось, такое платье немного старило. Ей бы больше подошло что-то молодёжное, типа джинсового костюма. Однако своё мнение я оставил при себе, вслух же не преминув заметить, что дамы сегодня просто очаровательны. Комплимент попал в точку, хотя, думаю, именно этого от меня и ждали.

Ёлка, кстати, у них была не в пример выше моей, и украшена на порядок солиднее. В данным момент на ней всеми цветами радуги переливалась гирлянда.

Мы сели за стол, принялись под разговоры понемногу уничтожать салаты и холодные закуски. Горячее было обещано попозже, примерно в половине двенадцатого. По телевизору показывали вторую серию нового музыкального фильма «31 июня» – 1-ю серию показали перед программой «Время». «На арене цирка» и документальный телефильм «Страна моя» шли с приглушённым звуком, так как меня уговорили спеть под гитару, а в итоге получился целый импровизированный концерт.

И вот наконец на экране появляется Леонид Ильич. Да, в этот раз он лично поздравляет советских граждан с Новым годом. Причём в прямом эфире. Не очень членораздельно, но поздравил. Под бой курантов все выпили шампанского и загадали про себя желания. А затем началась раздача подарков.

Я первым приступил к раздаче и, кажется, всем угодил. Имениннику вручил перьевую ручку с золотым пером, купленную в антикварном магазине на Калининском проспекте. Лебедев расплылся в довольной улыбке:

– Вот спасибо, будет теперь чем важные документы подписывать.

Отсутствующему Андрею попросил передать бензиновую зажигалку «Ронсон». За песенку «А снег идёт» Рита подарила мне кожаную визитницу западногерманской фирмы «Mozart» с изображением сидящего за клавесином композитора, якобы отравленного Сальери. Очень полезная штука, между прочим, да и круто, знаете ли, извлекать визитную карточку из специального, да ещё и красивого кейса.

Потом они дарили подарки друг другу: жена и дочь получили по флакону духов, а Сергей Михайлович – запонки. Причём всё сопровождалось чтением стишков, даже Лебедеву-старшему пришлось читать, и он выбрал стихотворение Саши Чёрного:

«Тишина!» – шепнула белая поляна.«Тишина!» – вздохнула, вея снегом, ель.За стволами зыбь молочного туманаОкаймила пухлую постель.Переплет теней вдоль снежного кургана…Хлопья медленно заводят карусель,За опушкой – тихая метель,В небе – мутная, безбрежная нирвана…«Тишина!» – качаясь, шепчет ель.«Тишина!» – вздыхает белая поляна.

Это сам Лебедев пояснил, что стихотворение принадлежит перу Саши Чёрного, я, признаюсь, не слишком силён в поэзии «Серебряного века». Честно говоря, не ожидал, что генерал является большим поклонником хорошо подзабытых при советской власти мастеров декаданса. Хотя… Насколько я помнил из прочитанного в Сети и насколько успел узнать его в реальности, Сергей Михайлович являл собой образчик начитанного, интеллигентного человека, каковым, на мой взгляд, и должен быть каждый офицер. Что в милиции, что в армии. А не тупым быдлом, готовым только брать подл козырёк и пучить глаза при виде начальства. При царе-батюшке многие офицеры были выходцами из дворянских семей и по происхождению получали неплохое образование. А вот Лебедев всего добивался сам, за что ему честь и хвала.

Я уж думал, что на этом всё, мол, и визитница вполне себе неплохой подарок, но, как оказалось, ошибался. В следующую минуту мне был торжественно вручён фотоаппарат «Зенит-Е», причём вместе с футляром коричневой кожи. Что любопытно, в той жизни у меня тоже был «Зенит», правда, более современной модели, приобретённый в середине 80-х.

– Ого, вот это подарок! – не смог сдержать я своего восхищения. – Ну теперь точно придётся стать фотографом.

Понятно, что я при желании мог купить сотню таких фотоаппаратов, но всё равно приятно было сознавать, что Лебедевы не поскупились ради меня на такой вот презент. На этот раз я спел под гитару «Happy New Year» из ещё ненаписанного альбома 1980 года группы «ABBA». Да, посетила меня когда-то такая блажь – выучить текст и аккорды. С аранжировкой, конечно, вышло бы куда круче, да ещё и с женским вокалом, вернее, вокалами, которые дуэтом исполняют припев. Но и так вышло вполне сносно.

Когда закончил – меня тут же закидали вопросами, что это за песня, кто автор… Я сказал, что слышал у шведской группы «ABBA» с ещё только готовящегося изданию альбома, этот сингл вроде как гоняют по ихнему ТВ, а кто-то с телевизора переписал на плёнку и завёз в СССР, после чего копии разошлись по рукам. Мне тоже давали на время, я успел подобрать аккорды и чисто по-попугайски выучить текст, который вроде как про Новый год.

Попросили исполнить на бис, пришлось петь снова. А потом у Риты возникла идея подыграть мне на пианино, и она довольно уверенно подобрала мелодию. А я в свою очередь предложил ей подпевать на припеве, и после пары прогонов получилось очень даже ничего. В итоге Сергей Михайлович приволок катушечный магнитофон с выносным микрофоном, и записал на плёнку наш инструментально-вокальный дуэт. Мы даже «Голубым огоньком» на это время пожертвовали, а это получилось порядка получаса.

– Эх, жаль, в такую погоду не погуляешь, – сказал я, косясь в покрытое такими морозными узорам окно, как и у меня дома. – Не будете против, если я с вашего телефона опробую такси вызвать?

– Какое такси, Арсений?! – всплеснула руками Ольга Леонидовна. – Оставайтесь у нас. Комната Андрея всё равно свободная, там и ляжете. А утром уже спокойно отправитесь домой.

– Тут я с супругой солидарен, – степенно кивнул Лебедев. – Переночуете у нас, товарищ лейтенант, и никаких разговоров.

– Есть переночевать у вас, товарищ генерал-лейтенант! – шутливо козырнул я, вызвав улыбки на лицах присутствующих.

Спать отправились ещё минут через тридцать, когда по телевизору закончилась эстрадная программа «Мелодии и ритмы». Мне даже постелили свежее бельё. Жалея, что Риты нет под боком, немного поворочался и уснул.

Утро для меня началось в половине десятого. Я оделся и только после этого отправился в туалет совершать гигиенические процедуры. Ольга Леонидовна уже была на ногах, мыла на кухне посуду, а Сергей Михайлович сидел в кресле, листая журнал «Советская милиция». Увидев меня, подмигнул:

– Выспался?

– Более-менее. А Рита спит?

– Дрыхнет. Давай умывайся, чаёвничать будем.

Оказывается, Ольга Леонидовна ещё и выпечку вчера напекла, специально на утро. Чаёвничать сели впятером – к тому времени не только Рита проснулась, но и Андрей вернулся, где-то с полчаса назад. Подарком оказался доволен и пообещал отдариться при первом удобном случае, например, в мой день рождения. То есть 10 марта.

В разгар чаепития Ольга Леонидовна вдруг поморщилась и приложила руку к правой груди. А там я успел заметить небольшое расплывшееся пятнышко на халате в районе соска, которого ещё минуту назад не было. Покраснев, с извиняющей улыбкой произнесла:

– Отлучусь ненадолго.

Пока её не было, мы все делали вид, будто ничего не произошло. Хотя я был уверен, что со здоровьем у мамы Риты не всё в порядке. И я догадывался, что именно, хоть и был кардиологом, а не маммологом. Когда она вернулась за стол уже в плотной кофточке, я без обиняков выдал:

– Ольга Леонидовна, можно с вами посекретничать? Скажем, на кухне?

– Посекретничать? – недоумённо приподняла она тонкие брови. – А насчёт чего?

– Так это же секрет, – улыбнулся я.

– Ну-у…

Она растерянно поглядела на Сергея Михайловича, тот тоже выглядел слегка не в своей тарелке, но всё же кивнул:

– Ступайте, посекретничайте. Может там и правда что-то важное.

Рита с Андреем тоже глядели на меня недоумённо, но я им обоим одновременно ободряюще улыбнулся, мол, не переживайте, не украду я вашу маму.

Когда же мы уединись, я вполголоса спросил:

– Ольга Леонидовна, как врач могу я поинтересоваться… У вас фиброзно-кистозная мастопатия?

У неё округлились глаза, а лицо теперь и вовсе стало пунцовым.

– Ой, – она прижала ладошку к губам. – Арсений, а как вы…

– Я же врач, – ободряюще улыбнулся я собеседнице. – Пусть и не маммолог, но кое-какие познания в этой области имеются. Так что, я угадал с диагнозом?

Она опустила глаза, глядя в пол, чуть слышно произнесла:

– Угадали. Месяц назад начались выделения из правой груди, пошла на обследование, вот и выявили. Маммолог сказала, что это серьёзно, со временем может перейти в рак молочной железы.

– И я с ней солидарен, – заявил я с видом бывалого профессора, который освоил ещё в прошлой жизни. – Знаете что, голубушка… Предлагаю не терять время, а прямо сейчас заняться вашим лечением.

– Как прямо сейчас? – опешила Ольга Леонидовна.

– А вот так – прямо сейчас. Не здесь, конечно, – огляделся я, – а в какой-нибудь из комнат, чтобы нам никто не мешал.

– Ой, я даже не знаю… Надо у Серёжи спросить.

– Конечно, конечно, – согласился я. – Сергея Михайловича необходимо обязательно поставить в известность.

Лебедев тут же был вызван женой на кухню и, когда я ему всё объяснил, без разговоров разрешил воспользоваться его кабинетом. Когда мы вышли втроём с кухни, я, глядя на хранящие вопросительное выражение лиц Риты и Андрея, вкратце пояснил, что сейчас займусь здоровьем их мамы, полечу её от одной неприятной болячки.

Оказавшись в кабинете, я предложил Ольге Леонидовне застелить обтянутый кожей диван покрывалом, затем снять кофточку и бюстгальтер, ежели таковой на ней присутствует, и лечь на диван.

– И бюстгальтер? – беспомощно захлопала накрашенными уже с утра ресницами мама Риты.

– Ольга Леонидовна, в данный момент я ваш врач, а не какой-то посторонний мужчина. Так что прекращайте стесняться.

Она разделась. Увидев залепленный пластыре сосок, я поморщился:

– Потом будете отдирать его… Это же больно!

– А куда деваться? – вздохнула Ольга Леонидовна. – Меня эти выделения уже достали.

– М-да, – теперь уже и я вздохнул. – Ладно, сначала я проведу диагностику. У вас, может, помимо мастопатии ещё какие-то болячки имеются?

– Ну как... Хронический цистит, но это вроде бы не так уж и серьёзно, верно?

– Тоже ничего хорошего, – буркнул я. – Им тоже займёмся.

Диагностика подтвердила и фиброзно-кистозную мастопатию, и хронический цистит, а до кучи ещё и обнаружился остеохондроз шейного отдела – не такая уж и редкая возрастная штука. Про остеохондроз Ольга Леонидовна знала, но считала это совсем уж пустяковой болячкой. На что я возразил:

– Пустяковых болячек не бывает. Остеохондрозом я тоже займусь.

Я не гнал коней, торопиться было некуда. «Паутинки» медленно, но верно и неумолимо уничтожали больные клетки, заменяя их здоровыми. Пациентка вела себя тихо, и спустя сорок три минуты я объявил, что мастопатия, цистит и остеохондроз в ближайшие месяцы как минимум беспокоить её не будут.

Честно говоря, невзирая на то, что выделения из соска прекратились, Ольга Леонидовна немного с сомнением отнеслась к моему вердикту, в отличие от остальных членов её семьи, за исключением Андрея, который в своей комнате, где я провёл ночь, уже дрых без задних ног. Но вида не показала, поблагодарила и, прежде чем проводить, меня снова напоили чаем, теперь ещё и со смородиновым вареньем, сваренным из собранной на подмосковной даче Лебедевых чёрной смородины.

– Летом обязательно приезжайте к нам в гости на дачу в Купавну, – сказал Ольга Леонидовна. – Вы не представляете, Арсений, какой там чудесный воздух, какой сосновый бор, какая чистая вода в Бисеровском озере. Серёжа пожарит шашлыки… Ах, какие шашлыки он делает, вы должны их обязательно попробовать! Серёжа, что ты молчишь? Или ты не хочешь, чтобы Арсений к нам на дачу приехал?