Текст книги "Вторая жизнь Арсения Коренева книга четвёртая (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Я почувствовал, как внутри всё похолодело, но самообладание всё же меня не покинуло, в отличие от застывшей с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом Лебедевой и, прежде чем трактор решил её переехать я, словно распрямившаяся пружина, метнулся вперёд прямо из сидячего положения и, схватив девушку за руку, резко, со всей силы дёрнул на себя. Я практически успел, однако её правая ступня всё же угодила под переднее, малое колесо трактора, который пронёсся мимо и только метров через пятьдесят встал в поле. К нему тут же кинулись студенты и кто-то из мужчин-преподавателей, а навстречу им из кабины буквально выпал тракторист. Судя по тому, что он даже не мог стоять на ногах, подлец был пьян в стельку, и моментально схлопотал крепкий подзатыльник от Жоры Аванесяна – крепкого, почти двухметрового армянина с лечфака.

Я же в это время уже был возле девушки. Она лежала на пожухлой траве и громко стонала, то и дело повторяя:

– Ой, мамочки, больно-то как! Ой, мамочки…

Да уж, мамочки конкретные, подумал я, разрезая перочинным ножом резиновый сапог и осторожно стягивая его с ноги. Затем так же осторожно снял носок. М-да, приехали.

[1] Маскулизм – идеология и общественно-политическое движение, целью которого является устранение дискриминации мужчин и уравнение их в правах с женщинами.

Глава 2

Ступня уже начала отекать, приобретая синюшно-лиловый оттенок, и это зрелище заставило кого-то из числа собравшихся вокруг испуганно охнуть.

– Там по-любому все косточки в лепёшку, – услышал я чей-то голос.

– Товарищи, давайте не будем нагнетать раньше времени, – попросил я. – Нужно транспортировать пострадавшую в районную больницу. Хотя бы вон на грузовике, что полевую кухню привёз.

Я поднял всё так же стонавшую Лебедеву на руки, показавшуюся лёгкой, как пушинка, и понёс в сторону машины. Водитель, которого повариха называла Иваном, видевший всю картину произошедшего из кабины, даже слова против не сказал, только пояснил своей поварихе, что заберёт её вместе с кухней позже, всё равно это была последняя точка их обеденного маршрута.

Причём мне никто и слова не сказал из своих по поводу того, что именно я вызвался сопровождать пострадавшую в больницу. А то пришлось бы проводить сеанс исцеления прямо здесь, в поле. Ну или подождать, пока ногу Маргариты загипсуют, как-то проникнуть к ней в палату и там уже все косточки

Эх, жаль, анестезию нечем сделать, чтобы облегчить страдания девушки. Да кто ж знал… Втроём в кабине было тесновато, и я забрался в кузов, благо там имелась скамеечка. Хлопнул ладонью по крыше кабины:

– Поехали!

До районной больницы, со слов водителя, ехать было не более получаса. А примерно посередине пути, когда мимо замелькали поля подсолнечника, я снова постучал по крыше кабины:

– Иван, тормози!

– Что случилось? – спросил недоумевающий шофёр, высунувшись из окна, всё же остановивший машину.

– Окажу пострадавшей первую помощь, потом может быть поздно, – туманно ответил я.

Лебедева, кажется, вообще с трудом понимала, что происходит, продолжая стонать с бледным, как мел, лицом. Я осторожно вытащил её из кабины, отнёс в сторону, где начинались заросли подсолнуха, положил на траву.

– Рита, вы как?

– Больно, – простонала девушка.

– Ничего, сейчас будет легче. Вы только не дёргайтесь, лежите смирно, мне так удобнее будет работать.

– А что вы хотите делать?

На её лице сквозь гримасу страдания промелькнула заинтересованность, смешанная с испугом.

– Буду приводить вашу ногу в порядок. Древняя восточная методика, тайну которой хранят тибетские монахи… Всё, ничего не говорите, мне нужно сосредоточиться.

Задним числом подумал, что и водителя нужно было предупредить, чтобы не вымешивался, а терпеливо дожидался нас в кабине. Ну теперь уж ладно, надеюсь, не станет нам мешать. Вернее, мне. Тем более ему нас точно не было видно, как и нам его.

Я из интереса засёк время, и приступил к работе… Уложился я всего за девять минут. Но эти девять минут дались мне очень и очень нелегко, так как работать ввиду пришлось в экспресс-режиме. С большим трудом я сдержал порыв рвоты, так как меня буквально выворачивало наизнанку, едва не выблевал свой обед в траву. Слабость была такая, что я весь покрылся холодной испариной, тонкая кофта под ветровкой моментально промокла насквозь.

– А чой-то вы тут делали так долго? – услышал я голос водителя.

Тот стоял на обочине и смотрел на нас сверху вниз.

– Ногу приводили в порядок, – отозвался я слабым голосом и посмотрел на Риту. —

– Сделал всё, что мог. Отёчность ещё продержится какое-то время, но с ногой уже, думаю, всё в порядке. На всякий случай всё же стоит доехать до больницы и сделать рентген. Можете, кстати, встать и опереться на правую ногу.

– Э-э, у неё же ступня была чуть ли не в лепёшку, – прямо-таки перепугался Иван.

– Современная медицина, батенька, творит чудеса, – ответил я. – Ну, Маргарита, давайте уже попробуем.

Глядя на меня неверящим взглядом, она опёрлась на руку, чуть привстала, опираясь на здоровую ногу, затем медленно выпрямилась. Глядя теперь уже вниз, опустила на землю правую ступню, осторожно перенесла на неё вес тела. И снова неверяще посмотрела на меня.

Я ободряюще улыбнулся:

– Не болит? Ну и отлично. Сможете самостоятельно забраться в кабину?

Она пожала плечами:

– Не знаю… Попробую.

Естественно, у неё получилось. Ещё бы не получилось, со здоровой-то ногой. Я тоже влез третьим, надоело в кузове телепаться.

По пути Рита не удержалась, спросила:

– Арсений Ильич, а что это за восточная методика, тайну которой хранят тибетские монахи? И откуда вы её знаете?

Иван покосился в мою сторону, но промолчал, хотя было видно, что его тоже распирает любопытство.

– Если коротко, то это умение управлять своей внутренней энергией. Но чтобы этого достичь, нужны годы упорных тренировок.

– А вы-то где научились? Неужели жили в Тибете?

– Нет, не жил, – криво усмехнулся я, – но знаком с человеком, который в юности жил в Китае. Он научился у китайского мастера не только иглоукалыванию, но и работе с энергиями, а когда встретил меня, решил мне передать свои знания. Хотя, конечно, мне даже до него ещё далеко, вон, видишь, как от перенапряжения пальцы дрожат?

Они и правда мелко подрагивали.

– В общем, всё, что я только что тебе рассказал – большой секрет! Иван, слышали?

– Я вообще могила! – расширил глаза водитель.

Но я-то понимал, что у деревенских язык за зубами долго не держится. Вряд ли Иван является исключением.

До больницы добрались без происшествий, а там первым делом девушку осмотрел травматолог и сделали рентгеновский снимок.

– Странно, но все кости на месте, даже трещинки нет, – прокомментировал травматолог. – А точно по ноге трактор проехал?

– Точно, – подтвердили мы с Ритой хором.

– Хм-м… Ну, судя по первоначальной отёчности ступни можно было предполагать более серьёзные последствия. Однако… Даже и не знаю, что и сказать.

Мы с девушкой переглянулись и загадочно друг другу улыбнулись. Травматолог наших переглядываний, к счастью, не заметил, иначе у него появились бы к нам вполне резонные вопросы.

В общем, час спустя тем же порядком мы вернулись в поле, где наши уже заканчивали уборку моркови. Известие о том, что с ногой всё в порядке, если не считать небольшой отёчности, которая ещё будет сходить день-другой, вызвало бурную радость, смешанную с искренним удивлением. Как так? Все были уверены, что кости расплющены в лепёшку. В общем-то, они были правы, вот только я не стал распространяться о том, что применял ДАР, дабы все кости срослись в течение нескольких минут.

Да и Маргарита, щеголявшая в разрезанном сапожке, как обещала, молчала, как партизан на допросе у фашистов. Так до самой Москвы, куда мы вернулись уже на закате, не проронила о моём участии ни слова. Я это знал, поскольку мы ехали в одном автобусе, хотя утром она сидела в другом. Захотела обратно ехать в «ПАЗике», вместе со мной, и попросила одного студента поменяться. Тот был не против, всё-таки в «ЛиАЗе» ехать немного комфортнее. Во всяком случае, у автобуса из Ликино-Дулёво ход плавнее, да и пыль не так лезет изо всех щелей.

Я-то практически всю дорогу до Москвы банальным образом проспал, всё ещё сказывалась слабость. Только по приезду почувствовал себя более-менее лучше. Даже позволил себе сесть за руль терпеливо дожидавшегося меня весь день на стоянке у института «Жигулёнка». Правда, предложив перед этим Маргарите подвезти её до дома. Всё-таки она ещё прихрамывала.

– Не откажусь, – улыбнулась окончательно пришедшая в себя девушка. – Мой дом на Мосфильмовской улице.

Вот когда я этот адрес услышал, а позже и сам дом увидел, уже тогда в моей голове промелькнуло подозрение, что девочка непростая. А через день она пришла в больницу с со своей группой. Улучив момент, когда я остался один, а остальные студенты уже двигались к выходу, Рита задержалась и с покаянным видом сказала:

– Арсений Ильич, простите меня, пожалуйста!

– За что? – искренне удивился я, так как не помнил, чтобы девушка успела мне подстроить какую-нибудь пакость.

– Я… Я рассказала родителям про то, как вы чудесным образом восстановили все поломанные кости моей ступни. Они приглашают вас к нам домой, хотят познакомиться с вами… Если вы не против, – торопливо добавила она, отчаянно краснея.

– Хм, ну в общем-то я не против нанести визит вежливости… И когда меня ждут в гости?

Рита сразу просияла.

– В субботу или воскресенье сможете? – спросила она.

– Смогу, у меня всё-таки выходные, разве что с утра в субботу заскочу в больницу. Нужно будет провести парочку сеансов иглорефлексотерапии и записать показатели. Давайте предварительно на вечер ближайшей субботы договоримся? Я как-то больше привык воскресенья проводить дома, делать свои дела. Кстати, как родителей звать?

– Папа Сергей Михайлович, мама Ольга Леонидовна.

– Ага, ясно, постараюсь не забыть… И давайте на всякий случай обменяемся телефонами, мало ли какие могут возникнуть форс-мажорные обстоятельства.

Так и порешили. В субботу, вернувшись ближе к обеду из больницы, я набрал домашний номер Лебедевых. Трубку подняла, похоже, мама Маргариты, Ольга Леонидовна.

– Добрый день! Это Арсений, из института, где ваша дочь учится. А Маргариту я могу услышать?

– Один момент!

Спустя некоторое время в трубке раздался знакомый голос:

– Здравствуйте, Арсений Ильич!

– Здравствуйте, Рита! Ну что, я готов вечером заехать в гости, часикам, скажем, к шести.

– Здо́рово! – казалось, на том конце провода девушка приплясывает от радости.

– Но как ваши родители на это смотрят? Может, спросите у них?

– Ой, да, секундочку…

Её не было секунд пятнадцать.

– Мама с папой только рады будут, приезжайте. У нас 12-я квартира.

– Вот и славно, тогда до вечера.

Не знаю, кто по жизни её родители, может, простые рабочие (хотя вряд ли, дом-то с виду чуть ли не ведомственный), но к визиту я тщательно подготовился. Для начала смотался в «Елисеевский», где разжился тортом «Наполеон». Затем рванул на Центральный рынок, купил пяток свежайших роз, попросив их красиво упаковать.

Ближе к вечеру принял душ, надел лучший костюм в сочетании с чёрной водолазкой… От одеколона «Миф», подаренного мне ещё Татьяной и который всё не желал заканчиваться, я в этот раз отказался. Буду пахнуть собой, всё-таки уже не лето, не вспотею.

Ехать решил на такси. Не исключено, что придётся хоть немного, но выпить, а садиться за руль в подпитии довольно чревато.

В красивый пакет с эмблемой грядущих Игр в виде олимпийского Мишки положил торт и бутылку «Золотого петушка», цветы, понятно, придётся держать в руках. Уже в такси сунул в рот мятную жевательную резинку «Wrigley’s Spearmint». Если и должно чем-то пахнуть изо рта, так это свежестью. А выплюнул я жвачку в урну, стоявшую рядом с крыльцом «ведомственного» дома.

В подъезде обнаружился самый настоящий консьерж в виде немолодого мужичка с густыми, пшеничными усами и подозрительным взглядом слезящихся глаз, которым он тут же просканировал меня с головы до ног.

– Вы к кому? – встретил он меня вопросом.

– В 12-ю, к Лебедевым.

– Есть такое, они предупредили, что к ним придут. Третий этаж. Только лифт не работает, с утра починить не могут.

– Уж на третий этаж как-нибудь добегу, – усмехнулся я.

А вот и искомая дверь. Нажимаю пимпочку звонка, слышу разлившуюся по квартире почти что соловьиную трель. Несколько секунд спустя щёлкает замок, дверь открывается, и вижу на пороге улыбающуюся Риту.

– Привет! – говорю я и тоже дарю ей улыбку.

– Здравствуйте, Арсений Ильич! Проходите.

Она отступает в сторону, давай мне пройти, а в просторной прихожей уже появляются её родители.

– Лебедев, Сергей Михайлович, – протягивает руку глава семейства.

Это невысокий, чуть полноватый мужчина, с большой залысиной, высоким лбом и пронзительным взглядом, под которым хочется говорить только правду и ничего, кроме правды. Одет в брюки и рубашку, на ногах домашние тапочки. Женщины тоже одеты по-домашнему.

– Коренев Арсений, можно без отчества, – жму я ладонь Лебедева-старшего.

– Договорились, – улыбается он. – А это моя супруга Ольга Леонидовна.

– Очень приятно, – делаю я кивок и протягиваю цветы. – Это вам.

– Ой как приятно!

Она принимает букет и подносит цветы к лицу, чуть прикрыв глаза, втягивает носом аромат роз.

– Это вот торт, держите, Рита… Взял «Наполеон», заверили, что свежий. А это, Сергей Михайлович – фирменная пензенская горькая настойка.

– Ух ты, – приподнял брови Лебедев, принимая бутылку. – Даже и не слышал о такой. Ну сегодня по случаю и продегустируем.

В общем, раздал всем сёстрам по серьгам. Мне выдали почти такие же тапочки, как у Лебедева-старшего, предложили снять пиджак и вымыть руки в ванной комнате. Квартира, как я понял по количеству дверей, пятикомнатная. Однако… Не иначе даже рабочий кабинет имеется. Он кто у неё, писатель?

Обстановка в зале солидная, но в то же время отдаёт мещанством. Наверное, это на меня так то ли югославская, то ли гэдээроская стенка с хрусталём внутри подействовала. И телевизор цветной на ножке лапчатой. Ну хотя бы книги, коих тут в шкафу вдоль стенки изрядно, читают. Это было заметно невооружённым глазом. А то поставят некоторые по цвету корешков и вообще к ним больше не прикасаются, только пыль с этих самых корешков изредка протирают. Однако книг с фамилией Лебедев не увидел, да и не помню я такого писателя.

Взгляд упал на стоявшее у окна пианино «Ласточка». Надо же, кусочек Пензы в центре столицы[1]. Ну или почти в центре. Наверное, Рита играет, или в крайнем случае мама, папа-то вряд ли.

Заметил несколько семейных фотографий. На одной, чёрно-белой, сделанной, думается, как минимум года три назад, присутствовали все трое, плюс парень в милицейской форме, возрастом постарше Риты, возможно, что мы с ним ровесники. Заметив мой взгляд, Лебедев пояснил, что этот молодое человек – их старший сын Андрей, который учится в Академии МВД. На фото он ещё лейтенант, а сейчас уже капитан. Не смог присутствовать на домашних посиделках, так как встречается с девушкой и домой обещал прийти поздно.

– Это вот Маргарита всё никак жениха себе не найдёт, слишком уж разборчива, – хмыкнул Лебедев.

– Папа!

Лицо Риты сделалось пунцовым, а Ольга Леонидовна тут же попыталась сменить тему:

– Мы с вами потом ещё семейный альбом посмотрим, а пока пойдёмте к столу.

Кто же у неё родители? Мама явно при папе, не большого полёта птица. А вот Сергей Михайлович… Я пытался вспомнить, может быть, в дальнем уголке моего сознания отложились воспоминая о каком-нибудь Лебедеве? Увы! Ни лицо, ни фамилия мне ни о чём не говорили. Но явно не сантехником работает папа, сантехников с такими начальственными лицами не бывает. Да и с такими… Ну, пожалуй, не сказать, что прямо уж холёными руками, н уж точно ими он не гаечный ключ держит, скорее ручку, которой подписывает важные документы.

Стол уже сервированный, причём очень даже достойно по нынешним временам. Собственно, чего-то такого я и ожидал. «Сельдь под шубой», винегрет, рыба заливная… Сразу вспомнилось классическое: «Какая же гадость эта ваша заливная рыба!». Надеюсь, хозяйка умеет её готовить. Грибочки маринованные в сметане или майонезе, в общем, в чём-то белом. Малосольные огурчики. Неизменная нарезка из сыра и колбасы. Фрукты на отдельном небольшом столике – апельсины и яблоки. В большом стеклянном кувшине то ли морс, то ли процеженный через марлю компот (в красноватой жидкости не наблюдалось никаких ягод), стояла парочка бутылок минеральной воды «Боржоми», и посередине стола три бутылки – коньяк «Арарат», водка «Столичная» и полусладкое «Хванчкара», наверное, для дам. Моя бутылка тоже оказалась на столе. А со стороны кухни доносились приятные ароматы чего-то мясного, готовящегося явно в духовке.

Салфетки матерчатые, причём торчат из салфетницы, прямо как в приличном ресторане.

Меня усадили в торце прямоугольного стола, и Ольга Леонидовна со своего места тут же принялась предлагать то одно блюдо, то другое. Перед визитом я слегка перекусил, но вид всех этих разносолов вновь разбудил во мне чувство аппетита. Большого труда стоило просить накладывать понемногу, понимая, что попробовать всё или хотя бы большинство блюд получится только небольшими порциями. А ещё было обещано на горячее мясо из духовки с картофелем.

– На десерт я испекла пирог с малиной, но и ваш торт порежем, если вы не против, – с улыбкой сообщила Ольга Леонидовна, ставя передо мной тарелочку с той самой заливной рыбой.

– Ну что, давайте, Арсений, отведаем вашей пензенской настойки? – предложил Лебедев, беря в руки бутылку.

– Я не против. Хоть она и на любителя, но надеюсь, что вам понравится. А дамы что будут?

– А мы вино, – ожидаемо заявила Ольга Леонидовна.

Я с чпоканьем вытащил из горла бутылки уже заранее наполовину извлечённую пробку и налил вино в фужеры.

– Что ж, предлагаю выпить за знакомство! – заявил Сергей Михайлович, поднимая рюмку.

Он пил не спеша, явно пробуя вкус напитка. Я тоже выпил, закусил малосольным огурчиком.

– Неплохо, – прокомментировал хозяин дома, тоже закусывая, но уже нанизанным на вилку грибочком. – Знатная настойка. Почему я раньше её нигде не встречал?

– Она изготовляется чуть ли не на заказ, а продаётся в основном в Пензе и области. Если понравилась – могу ещё бутылочку презентовать. Например, передам через Риту, когда мы в следующий раз увидимся.

– Только не при всех, – притворно нахмурился Лебедев-старший.

– Само собой, – улыбнулся я.

– А вообще хотел выразить вам, молодой человек, благодарность за спасение нашей дочери.

– Это, наверное, слишком громко звучит, – скромно заметил я. – Жизни Маргариты ничего не угрожало, а вот ноге, пожалуй, да. Могла в будущем остаться хромота.

– Ну а как же вы это сделали? Дочь говорит, она чуть сознание не потеряла от боли, там же по ноге трактор проехал. Хорошо хоть не гусеничный. Но и так было ясно, что однозначно кости всмятку.

– Как сделал? – я втянул через ноздри изрядную порцию воздуха, посмотрел в свою тарелку с салатом, потом снова на Лебедева. – Ну, Маргарита вам в общих чертах, думаю, объяснила?

Родители синхронно кивнули, я продолжил:

– Я могу повторить то же самое, может быть, чуть более детализировано.

И дальше пошёл рассказ минуты на три, где я в очередной пудрил мозги своим слушателям историей про секретные восточные методики, экстрасенсорику… В общем, снова нёс конкретную пургу. Других вариантов у меня всё равно не было.

Не знаю уж, насколько мне поверил Сергей Михайлович, чьё лицо хранило вежливо-внимательное выражение, а его супруга слушала меня чуть ли не с открытым ртом. Да и Рита тоже, поскольку в прошлый раз я ограничился кратким объяснением, а теперь представил более обширный экскурс в тайны нетрадиционной восточной медицины.

В общем, нашёл чем развлечь хозяев, после чего мы последовали вопросы, всё больше от Ольги Леонидовны, при этом она начала что-то рассказывать про экстрасенсорику. Выяснилось, что мама Риты и про Джуну много чего слышала. Она мне чем-то напомнила Раису Захаровну из кинокартины «Любовь и голуби», также увлекавшуюся эзотерикой. Мне же стоило большого труда не сболтнуть лишнего – очень уж умело хозяйка дома втянула меня в беседу.

– Оля, совсем нашего гостя замучила разговорами, – вмешался Сергей Михайлович. – Он из-за тебя даже поесть толком не может.

– Ох, простите! – прижала руки к груди (не очень выдающейся) Ольга Леонидовна. – Со мной такое бывает. Как начну болтать… Давайте я вам ещё салатика подложу.

– Да я ещё этот не съел.

– А можно уже и мясо, а под горячее ещё по стопочке, – Лебедев-старший подмигнул мне, как показалось, с заговорщицким видом. – Надеюсь, вы не за рулём? А то Маргарита рассказывала, что у вас собственный автомобиль.

– Сегодня на такси, – сказал я. – А так да, предпочитаю занимать место водителя.

– А мне вот приходится служебным транспортом пользоваться. Да я и не был никогда автолюбителем. Даже немного завидую тем, кто сам водит машину. Хотя заработать на неё не каждому под силу. Да и в очереди приходится годами стоять.

Ах ты ж, Сергей Михайлович, допрос завуалированный решил гостю устроить? Да мне скрывать нечего, всё куплено на честно заработанное. Во всяком случае, перед законом я чист.

– Да, машина не каждому по карману, – согласился я. – Но вот я благодаря своему сочинительству сумел заработать на «Жигули».

– Ой да, Риточка говорила, что вы ещё и песни сочиняете, которые по радио и телевидению крутят, – встряла Ольга Леонидовна. – Неужели на песнях можно хорошо зарабатывать?

– Оля, – укоризненно посмотрел на неё супруг.

– Ох, вечно я со своими нескромными вопросами, – захихикала та. – Простите ради бога, Арсений!

– Лучше скажите, как дочка учится? – перевёл разговор на другую тему Сергей Михайлович.

– Я могу судить лишь как её наставник по практической линии, мы пересекаемся у нас в отделении кардиологии, где я в качестве аспиранта. В целом могу Риту похвалить. Она проявляет усердие, не лишена способностей, а самое главное – ей интересно то, чем она занимается. Мне кажется, из неё получится неплохой терапевт. А может быть, даже получится привить ей любовь к кардиологии, и мы станем, так сказать, коллегами.

– Как приятно слышать такое о своей дочери, – сказала Ольга Леонидовна, с умилением глядя на Риту.

Вообще-то я немного покривил душой, какого-то фанатичного интереса девушка к своей специальности не проявляла, была, в общем-то, как все, может быть, чуть выше среднего уровня. Но надо же было настроить её родителей на позитивный лад. Да и Рите приятно. Порозовели немного щёчки от моей похвалы, и смотрит с благодарностью.

Третий тост был от меня за присутствующих тут женщин. Сегодня решили добить мою настойку, хотя не уверен, что получится. Это ж по полбутылки на брата, а я предупредил, что три рюмки для меня – норма. Вроде как я вообще-то непьющий, и только по такому случаю позволил себе немного расслабиться.

Мои слова, я так понял, пришлись Лебедеву по душе, хоть он вслух ничего и не сказал. Но выражение его лица и глаз говорили сами за себя.

Что-то не давало мне покоя. И я понимал, в общем-то, что. Лебедев… Эта фамилия угнездилась где-то в уголке моего сознания и посылала оттуда сигналы, которые я пока никак не мог расшифровать. Где-то я однозначно то ли слышал, то ли читал о человеке с такой фамилией, достаточно известном, чтобы отложиться в глубинах моей памяти. Опять же, служебный автомобиль… Спросить его напрямую, кто он такой? Будет выглядеть не совсем вежливо, даже если я попробую поинтересоваться у Риты. Можно будет потом окольными путями выяснить в деканате. Но это потом, а пока придётся принимать действительность таковой, какая она есть. А именно я гость, а они – хозяева, вне зависимости от статуса членов этой семьи.

Ольга Леонидовна под третий тост принесла мясо с картофелем, приправленное зеленью. Что ни говори, а готовить хозяйка умела. Мясо получилось обалденно вкусным, о чём, к вящему удовольствию Лебедевой, я не преминул заявить.

– А если бы готовила похуже, то я, возможно, был бы чуть стройнее, – хитро прищурившись, сказал Сергей Михайлович.

– Ой, Серёжа, и стал бы ты жить с такой, которая невкусно готовит? – парировала супруга.

– Это да, – вынужден был согласиться Лебедев, – пришлось бы искать другую. Но ведь, когда мы свадьбу играли, я ещё не знал, как ты готовишь, вспомни-ка… А оказалось, тебя мама как следует подготовила к семейной жизни.

– Кстати, мы маму давненько не навещали. Давай думай, когда к ней поедем.

– Оль, да я сейчас по работе так загружен…

– Серёжа, ты всегда загружен, – в голосе Ольги Леонидовны прорезались строгие нотки.

– Ладно, ладно, может быть, на следующий выходной попрошу Колю свозить нас в твоё Бескудниково. Хотя по работе ещё всякое может случиться.

– Если что, могу предложить свои услуги, – встрял я в их диалог. – Машина у меня есть, в выходные я свободен.

– Мам, пап, ну что вы при госте наши семейные дела обсуждаете? – не выдержала Рита. – Как будто ему интересно, как давно мы были у бабушки.

Взгляды родителей скрестились на дочке. Сергей Михайлович крякнул, потом с укоризной глянул на свою вторую половинку:

– И правда, Оля, чего это мы…

– Да уж, – смутилась та. – А может, расскажете, Арсений, как вы в Москве оказались? Дочка говорила, вы из Пензы, а я Пензу почему-то всё время с Пермью путаю.

И захихикала, а я вежливо улыбнулся. После чего рассказал, как меня пригласили в аспирантуру с возможностью подготовить кандидатскую. Поинтересовались, кто мои родители, в общих чертах рассказал, что отце погиб, был врачом на «скорой», рассказал, кем мама работает… Про её личную жизнь не стал ничего говорить, это именно что личное. На вопрос, как я езжу по Москве, по существу не зная города, сказал, что пока выручает «Атлас дорог». Спросили про увлечения.

– Да, собственно, ничего особенного. Книги, кино, театр… Марки не коллекционирую, макеты кораблей и самолётов не мастерю. Разве что на гитаре поигрываю.

Не сказал, что и гитары-то у меня нет, надо будет для правдоподобия прикупить, что ли, в каком-нибудь магазине музыкальных инструментов. А то придут люди в гости к композитору, а у него ни пианино, ни гитары…

– А Риточка у нас на фортепиано играет, – оживилась Ольга Леонидовна. – Она закончила музыкальную школу, но иногда продолжает играть. Это развивает мелкую моторику. Хотите, она сыграет что-нибудь? Ну вот, скажем, недавно она выучила «Карнавал животных» Сен-Санса. Очень трудная вещь, но дочь с ней справилась. Солнце, сыграешь нам?

– Ма-а-ам, – сделала брови домиком девушка.

– Ну не хочет она, стесняется, – встал на сторону дочери отец.

Ольга Леонидовна смешалась, посмотрела на меня, я улыбнулся и пожал плечами, мол, и правда, пожалуй, не стоит насиловать девушку просьбой сыграть на фортепиано. Тогда мама Риты предложила посмотреть семейный альбом. Вскоре, сидя на диване между Ритой и Ольгой Леонидовной, я уже рассматривал семейные фотографии Лебедевых.

– Вот это я закончила 10 класс в своей школе в посёлке Бескудниково, сейчас это уже Москва, север столицы.

Ольга Леонидовна ткнула наманикюренным ноготком в чёрно-белую, с пожелтевшими краями фотографию. На ней была изображена голенастая девушка в тёмном платье чуть выше колен и белом переднике а-ля горничная. На ногах белые гольфы и чёрные туфли на низком каблучке. Слева красуется чуть различимый комсомольский значок. Волосы заплетены в две косички с белыми бантами.

– А это вот мы с Сергеем в московском роддоме, я держу на руках Андрюшу. Муж тогда уже был старшим преподавателем кафедры службы войск Военного института МВД имени Дзержинского. А так он родом из Могилёвской области. Мы в Москве через одного общего друга познакомились, я тогда после политеха только устроилась по распределению в проектный институт.

Она перевернула ещё одну страницу.

– А это тот же роддом, уже с Риточкой выписываюсь, а Андрюша рядом вот стоит, папу за руку держит. Тут Сергей Михайлович уже старший преподаватель и заместитель начальника научно-издательского отдела Военного института КГБ при Совете Министров СССР. А вот на этой фотографии муж уже генерал-лейтенант внутренней службы, начальник Штаба МВД СССР. Сейчас он возглавляет Академию МВД СССР, которую сам и создавал, и где наш старший учится. Он и в кино успел поработать, консультантом фильма «И снова Анискин». Смотрели же? – не без гордости спросила Ольга Леонидовна.

– Смотрел, – механически кивнул я, разглядывая фото Лебедева в генеральской форме, причём с боевыми орденами.

– Оля, ну это нашему гостю совершенно ни к чему, – поморщился Лебедев.

А в моей голове что-то щёлкнуло и тут же пазл сложился. Сергей Михайлович Лебедев[2], тот самый, которого Цвигун по поручению Брежнева отправил реформировать МВД. Очень деятельный, даже чересчур, что многим не нравилось. Невзлюбил его почему-то и Чурбанов, который устраивал в Академии проверки, пытаясь найти на Лебедева компромат. В апреле 79-го Чурбанов заставил Лебедева написать заявлении об увольнении по собственному желанию. Лебедев вернулся в Академию и застрелился в собственном кабинете. Оставил предсмертную записку, в которой в общих чертах писал о том, что он себя не жалел, а его гнобили власть имущие. Что-то там про мир холуёв, рабов и карьеристов. А ещё Лебедев дружил со многими деятелями культуры. Точно помню увиденное на каком-то сайте фото, где он стоит рядом с Высоцким.

Да-а… Я посмотрел на Сергея Михайловича другими глазами. Какая же трагедия разыграется меньше чем через год! И он ещё ничего не знает, живёт своей Академией, пестует её… Ну я так предполагаю. Как же и супругу жалко, и детей, прежде всего Риту. Андрей-то ладно, он живёт своей жизнью, с девушкой вон встречается, хотя, конечно, потеря отца и для него станет ударом. Опять же вся эта история с самоубийством и предсмертной запиской может как-то негативно отразиться на его будущей карьере.

Тут мама моей студентки решила переключиться на мои музыкальные способности.

– А может вы, Арсений, нам что-нибудь сыграете? Вы же ведь композитор!

– Да я на фортепиано и не играл толком никогда. Всё больше народный инструмент – гитара.

– А у нас есть! Риточка, принеси, пожалуйста, нам гитару. У нас папа иногда под неё романсы поёт, – сообщила женщина с заговорщицким видом, снова заставив Сергея Михайловича поморщиться.

Гитару девушка принесла из соседней комнаты, и был инструмент, к счастью, шестиструнным. А то с семиструнной гитарой пришлось бы помучиться, настраивая под привычную шестиструнную, был у меня такой опыт. Эту, правда, тоже пришлось подстраивать, хорошо хоть на ней не было слоя пыли. Значит, и правда глава семьи романсы периодически исполняет.