Текст книги "Вторая жизнь Арсения Коренева книга четвёртая (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Что же вам сыграть? – спросил я, закончив с настройкой.

– А можно «Букет»? – тут же оживилась Рита.

– Можно и «Букет». Только сначала минералочки выпью, с вашего позволения, промочу горло…

Ну а дальше спел. Старался, женщинам точно понравилось, Сергей Михайлович благосклонно кивал. А затем Ольга Леонидовна поинтересовалась, сколько у меня всего песен и не собираюсь ли я написать ещё что-нибудь такое, что мы услышим по радио и увидим по телевидению? Вот этот вопрос для меня всегда как триггер, спусковой крючок, заставляющий пускаться во все тяжкие, и я нагло заявил, что да, парочка песен практически готова, нужно только написать ноты, разложить на инструменты и сделать аранжировку.

– А под гитару можете исполнить? Ну пожалуйста!

Ольга Леонидовна молитвенно сложила руки, я вздохнул и обречённо кивнул.

– Только это, так сказать, черновик, так что уж сделайте снисхождение…

– Ничего, ничего, мы придираться не будем, мы всё понимаем, – заверил хозяйка.

Я тем временем мысленно перебирал песни из моего будущего, те, что появятся не раньше, чем лет через пять, а лучше десять. И чтобы при этом не были пошлыми, голимой попсой, к которой я питал стойкое отвращение.

О, точно! Эту за авторством бит-квартета «Секрет» я помню наизусть, да и аккорды простейшие. Разве что не тупо отбивать их ногтями по всем струнам, а цепляя определённые, и получится своего рода акустическая аранжировка.

– Песня называется «Привет». В начале лета был в Москве, решался вопрос с институтом, пришлось ехать в троллейбусе, шёл дождь, на углу стояла девушка под зонтиком и, глядя на неё, у меня родился первый куплет. Я слова даже на прокомпостированном билетике записал ручкой, так как блокнота с собой не было, – вдохновенно сочинял я.

– Как романтично, – выдохнула Ольга Леонидовна. – Спойте же нам её скорее!

Играю четыре такта, каждый разбитый на четыре четверти, и начинаю:

Привет, сегодня дождь и скверноА мы не виделись, наверно, сто летТебе в метро, скажи на милостьА ты совсем не изменилась, нет-нет…

Когда я закончил, ещё какое-то время стояла тишина. Лица у матери с дочерью и Лебедева-старшего были практически такими же, как и после исполнения «Букета». Главное, что вещь приняли, а я со временем запущу её в ротацию. Надо будет только найти, кто её станет исполнять. Ну и зарегистрировать, понятное дело, придётся, благо что я знаю, куда направлять свои стопы.

Тут меня торкнуло, не подфартить ли конкретно генералу, да и всей советской милиции? Тем более что эта песня «Любэ» (вернее, Игоря Матвиенко) сама всплыла в сознании.

– Сергей Михайлович, а ещё у меня про милицию песня есть, хотите услышать?

Ещё бы он не хотел! Ну я и выдал:

На спящий город опускается туманШалят ветра по подворотням и дворамА нам всё это не впервойА нам доверено судьбойОберегать на здешних улицах покой И дальше припев, чуть ли не надрывая глотку:Да! А пожелай ты им ни пуха ни пера!Да! Пусть не по правилам играДа! И если завтра будет круче, чем вчера«Прорвёмся» – ответят операПрорвёмся, опера…

Не успел я закончить, как Рита воскликнула:

– Вот это да! Арсений Ильич, да с такой песней не стыдно и на Дне милиции выступить! Тем более до праздника осталось всего ничего[3].

– Не знаю насчёт Дня советской милиции, но то, что сотрудникам правоохранительных органов она придётся по душе – не сомневаюсь, – добавил Лебедев. – Есть в ней что-то такое… Искреннее, что ли. А знаете что… Может быть, и правда получится к этому Дню милиции песню подготовить? Я знаю, что программа ещё только начинает составляться, и если предоставить комиссии, которая утверждает репертуар, уже готовую вещь, то вполне может и получиться.

Приподняв брови, он как бы вопросительно посмотрел на меня, а я пожал плечами:

– Нет, ну если получится, то почему бы и нет… Только у меня в Москве нет знакомых музыкантов и людей, имеющих специальное оборудование для записи музыки.

– Зато у меня есть, – с хитрой миной на лице заметил Лебедев. – Завтра у вас выходной?

– Э-э-эм… В общем-то да.

– Есть какие дела по дому или личные? Простите меня за эти немного бестактные вопросы, но я просто хотел бы знать, насколько свободным временем вы располагаете.

А вскоре Сергей Михайлович уже кому-то звонил с телефона в прихожей, я его не видел, но слышал голос:

– Валера, привет! Это Лебедев… Я знаю, ты на своей студии проводишь семь дней в неделю, завтра ты как, будешь? Отлично! Давай мы к тебе с одним товарищем подъедем часикам, скажем, к 11? Что будем делать? Песню записывать. Хотим её к одному мероприятию подготовить в предельно сжатые сроки. Да-да, угадал… На аккомпанемент кого-нибудь подтянешь?.. Вот и славно. Ну ладно, завтра в 11 мы у тебя. Фамилия? Фамилия товарища Коренев… Да, тот самый… Про паспорт помню. Всё, пока!

Генерал вернулся в комнату, довольно потирая руки:

– Вопрос со студией я решил, завтра где-то без четверти одиннадцать подъезжайте к Дому радио на Малой Никитской. Найдёте? Буду ждать вас на проходной. Паспорт не забудьте.

– А музыканты будут?

– Конечно, кто-то же должен вам аккомпанировать.

– Мне?!

– Ну, для демонстрационной записи споёте сами. Я уже успел оценить ваши вокальные данные, не хуже, чем у некоторых эстрадных исполнителей.

– А знаете что, Сергей Михайлович… Вот поглядел на ваше фото с орденами, и у меня в голове стала складываться песня. Можно ручку и бумагу?

Несколько минут под внимательными взглядами семейства Лебедевых я чиркал по бумаге текст и над каждой строчкой – аккорды, как я их помнил. А потом взял в руки гитару и запел:

Высока, высока над землёй синева,Это мирное небо над Родиной,Но простые и строгие слышим слова:«Боевым награждается орденом...»

Эта вещь в исполнении Муромова никогда не входила в список моих любимых, но под гитару, в отличие от оригинальной, насыщенной электронными звуками версии, слышалась ещё более-менее. Хотя бы не такой попсовой. Несмотря на вполне нормальный текст, автор музыки, а впоследствии ещё и исполнитель Михаил Муромов превратил песню в какой-то попсовый шансон.

Но присутствующим зашло, а особенно Сергею Михайловичу. Тот настоял, чтобы завтра на студии была записана и эта песня. Снова при мне позвонил этому Валере и сказал, что песен будет две. А потом заявил мне, что предложит эту вещь редактору праздничной программы. А я что? Да бога ради, с меня не убудет. К тому же мне не привыкать, когда мои песни – пусть даже условно мои – в исполнении какого-то популярного деятеля искусств звучат и по ТВ, и по радио.

Дальше мы ещё немного посидели, отведали на десерт и пирог, и «Наполеон», после чего я сердечно попрощался с хозяевами. Настроение было прекрасным, я понял, что не зря принял приглашение Лебедевых. И люди они симпатичные, да ещё и с песнями вон собираются помочь… Вернее, Сергей Михайлович собирается, хотя идею с Днём милиции как раз Рита предложила.

Утром я проснулся ровно в семь, без всякого будильника. В прекрасном состоянии души и тела отправился на пробежку с последующим выполнением комплекса физических упражнений на свежем воздухе, благо что ясная погода бабьего лета располагала. После контрастного душа и завтрака принялся перекладывать на ноты песни про оперов и орден. Спасибо Гришину, научил в своё время нотной грамоте, а то бы такой знаменитый (хе-хе) композитор, не знающий нот, выглядел бы настоящим посмешищем. Уложился впритык к отъезду.

Едва не опоздал. Понадеялся на своё знание Москвы, примерно знал, где находится улица Качалова – в моём будущем после развала СССР снова Малая Никитская, но поплутать пришлось. Ещё и ремонтные работы велись на улице Наташи Качуевской, которой опять же в моём будущем-прошлом вернули название Скарятинский переулок, пришлось искать объезд. Так что приехал без пяти и чуть ли не бегом кинулся на проходную, где меня уже ждал Лебедев.

Был он вновь гражданском, в строгом и скромном костюме. Пожали друг другу руки и отдали на проверку паспорта молоденькому милиционеру на вахте. Тот первым взял мой паспорт, сверил со списком, вернул, затем взял паспорт Лебедева.

– Товарищ генерал-лейтенант? – спросил он, поднимая взгляд.

– Он самый.

– Извините, сразу не узнал, – сказал он, вставая и прикладывая ладонь к фуражке. – Здравия желаю!

– Да бросьте, у нас неофициальный визит, – улыбнулся Лебедев. – Могу я паспорт забрать?

– А, да, конечно... Держите.

Я шёл по коридорам Дома радио за Сергеем Михайловичем по застеленному линолеумом полу. Идти пришлось долго, малая музыкальная студия, куда мы двигались, располагалась в относительно новом крыле здания.

– Приветствую вас, Сергей Михайлович!

Валерой бородатый мужик, глядевший на нас сквозь линзы с сильными диоптриями, чем-то похожий в сумме на Шевчука, только худее.

– А это вот тот самый Арсений Коренев.

Валера протянул мне узкую ладонь с длинными пальцами, которую я осторожно пожал. Почему-то мне казалось, будто эти пальцы, которые могли принадлежать пианисту, очень легко сломать.

– Что-то я музыкантов не вижу, – напрягся Лебедев.

– Обещали приехать все вместе. Наверное, немного задерживаются.

– А кто будет?

– Лёша Белов, Володя Матецкий и Миша Соколов. Может быть, слышали – группа «Удачное приобретение»[4]. Они так-то больше к ритм-энд-блюзу склоняются, но когда надо, то могут сыграть всё, что угодно. Инструменты у нас все имеются, включая барабанную установку – вон стоит – так что приедут налегке.

Ничего себе, сам Матецкий, написавший позже «Лаванду» и ещё кучу эстрадных хитов для Ротару и других исполнителей.

– Вы не сильно торопитесь? – спросил Валера.

– Арсений, вы не торопитесь? – повернулся ко мне Лебедев.

– Да нет, хоть до вечера могу тут пробыть. Кстати, наверное, нужно оплатить их… да и вашу работу? – повернулся я к Валерию.

– Не нужно, – махнул рукой тот. – Я им тут бесплатно уже целый альбом, наверное, записал. А я сам в долгу перед Сергеем Михайловичем.

– Ну, Валера, какой это долг…

– В долгу, в долгу, – повторил Валера.

Впрочем, в чём была суть этого долга, я так и не услышал. Музыканты прибыли минут десять спустя. Оказалось, таксист, который их вёз, тоже угодил под дорожные работы, решил проехать дворами, уверяя, что знает проезд, но там ворота в подворотне, которые якобы всегда были открыты, оказались на замке. Можно было пройти только через встроенную в ворота дверь. В общем, они заплатили таксисту и до Дома радио оттуда добрались пешком.

– Ну тогда вы работайте, а я по кое-каким своим делам съезжу, – сказал Лебедев. – Через пару часов вернусь.

И ушёл. Решили сначала записать «оперов». Я раздал парням размноженную вручную партитуру, затем под имевшуюся здесь в наличии акустическую гитару повторил своё вчерашнее выступление, услышав одобрительные комментарии музыкантов, а дальше пошёл рабочий процесс. Каждый инструмент и голос записывались отдельно. В припеве Валера логичного сразу же предложил записать не только мой голос, но и наложить на него голоса Белова и Матецкого, добившись аналога хорового звучания.

Часа за полтора мы записали несколько дублей, и только последний удовлетворил всех без исключения. И тут же после небольшого перекура и чаепития, устроенного Валерой, у которого помимо электрического чайника с заваркой и сахаром нашлись чашки на всех, засели за «орден». На часах было около трёх, когда мы и с этой песней закончили. К тому времени Лебедев вернулся и скромно сидел рядом с Валерой, глядя на нас через звуконепроницаемое стекло. То есть они-то всё слышали через наушники – второй парой хозяин студии поделился с генералом.

– Отлично! – заключил Валера. – Теперь сажусь сводить дорожки и окончательный вариант записывать на магнитную плёнку. Всем спасибо!

Музыканты из «Удачного приобретения» начали с нами прощаться.

– Ну, мужики, должен буду, – сказал я им. – Если кому здоровье поправить надо будет – обращайтесь.

– А ты что, ещё и врач? – удивился Лёша Белов по прозвищу «White».

Мы с ребятами в процессе работы как-то быстро перешли на «ты», включая Валеру, и я уже чувствовал себя среди них вполне комфортно, как будто мы были знакомы не один год.

– Кардиолог, это моя основная профессия. А музыка – типа хобби.

– Ничего себе. Какие у нас врачи разносторонние, – улыбнулся Володя Матецкий.

– Так ты только сердце лечишь? – уточнил Алексей.

– Не только, много чего. Я ж ещё и иглорефлексотерапией занимаюсь.

Далее ещё пара минут ушла на объяснение, что это такое. Сергей Михайлович тоже прислушивался с интересом. В итоге закончилось всё тем, что я пригласил к себе на сеанс в больницу Матецкого, которого уже несколько дней мучил камень в почке и периодически заставлял музыканта от боли чуть ли не лезть на стену. Врачи предлагали лечь на операцию, но Володя надеялся, что камень всё-таки выйдет сам, для чего по совету одного знакомого литрами хлестал тёплое пиво и принимал горячие ванны. Договорились, что завтра он появится у меня в отделении.

– Сегодня нам ещё выступать в ресторане «София», – сказал Матецкий. – Раньше полуночи дома не появлюсь. Так что прям вот с утра не обещаю, но до обеда буду.

– Кстати, бывал когда-нибудь в «Софии»? – спросил Белов. – А то приезжай, проведём. И девушку свою бери.

– Так её у меня и нет пока. Вернее, была в Пензе, мы тихо-мирно расстались, а новой обзавестись пока не успел.

Тут же подумал о Марине, и стало чертовски стыдно. С другой стороны, я ей ничего не обещал, и она с этим согласилась.

– Ну, в Москве за этим дело не станет, – ободряюще ухмыльнулся Лёша.

Я уж грешным делом подумал о Рите. Не пригласить ли её, но тут же от этой идеи отказался. Побывал один раз в гостях, узнал, что папа – генерал-лейтенант, рулит целой Академией, и сразу тащить её в ресторан? Некрасиво как-то получится.

Вот если пригласить девушку в какое-нибудь по-настоящему культурное место… Ну, скажем, в театр или музей. Хотя музеем её не удивишь, не место для свиданий с москвичкой. Вот если бы какая-то статусная премьера в театре…

Да и самому надо культурно развиваться, а то всё работа да работа. Эта вот вылазка на студию – и то благодаря настойчивости Лебедева-старшего.

Я задержался вместе с ним в ожидании, когда Валера всё сведёт и запишет на плёнку готовый материал. Очень уж хотелось услышать, что получилось.

Звукорежиссёр сидел в наушниках, поэтому мы с генералом могли общаться, не отвлекая его от работы.

– Кстати, Арсений, читал я статью в «Комсомолке», где вы на пару с журналисткой весьма откровенно высказывались о так называемом социальном лифте для детей партноменклатуры и прочих заслуженных работников из разных отраслей, которым под силу сделать жизнь своих отпрысков безоблачной. Сами додумались или кто подсказал?

Наши взгляды скрестились и, не отводя глаз, я сказал:

– Сам додумался. Научился подмечать то, что многие мои ровесники не замечают. И вселяет надежду тот факт, что такая же молодая журналистка не только подхватила, но и развила мою мысль. Значит, наше поколение не совсем ещё потеряно.

– Ну, я никогда и не считал его потерянным, – хмыкнул генерал. – Гляжу на сына, на дочь, и уверен, что из них получатся полноценные граждане своей страны. Ну а, возвращаясь к статье, вы лично сталкивались с подобными случаями? Или, может быть, слышали от кого-то?

– А вы ни разу с подобным не сталкивались? – задал я встречный вопрос. – Ну признайтесь самому себе, что регулярно наблюдаете случи кумовства. Вот, к примеру, по ряду причин некто, породнившись с человеком из верхних эшелонов власти, начинает рулить. И хорошо, если человек способный и талантливый, а если алкоголик и бездарность? Который прёт как танк, сметая все на своем пути, разрушая сложившуюся работающую систему? Или я ошибаюсь, не такого?

Лицо собеседника на мгновение дрогнуло, но тут же приняло прежнее выражение. Повисла пауза, генерал отвёл взгляд в сторону, глядя сквозь стекло, разгораживающую студию надвое. Прошла, наверное, минута, прежде чем он, всё так же глядя сквозь стекло, тихо произнёс:

– Не ошибаетесь, Арсений, к сожалению, не ошибаетесь.

Лебедев наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок и опираясь локтями на колени, теперь его взгляд нырнул вниз, себе под ноги, в истёртый от колёсиков кресла ковролин. Импортный ковролин, почему-то мелькнула мысль, в СССР его вроде бы ещё не производят.

– Ладно, Сергей Михайлович, оставим эту щекотливую тему. Давайте лучше подумаем, кто будет исполнять эти вещи на Дне милиции… Если, конечно, песни пройдут конкурсный или какой там отбор.

– Вот это здравая мысль, – оживился генерал. – На этот счёт у меня пока одна кандидатура – Академический ансамбль песни и пляски внутренних войск МВД СССР. Руководитель Ансамбля – мой хороший товарищ, он не откажет.

Час спустя мы попрощались и отправились каждый по своим делам. Вернее, Лебедев уселся в чёрную служебную «Волгу», а я уезжать не спешил. Сидел в припаркованной у Дома радио машине, с опущенным стеклом со моей стороны, куда задувал всё ещё тёплый сентябрьский ветер, барабанил пальцами по «баранке», размышляя над своими ближайшими планами, которых ещё не было, и одновременно фоном слушая передаваемые по «Маяку» последние новости. В Союзе всё отлично: надои растут, выпуск чугуна увеличился на 12%, жилое строительство шагает семимильными шагами… В мире неспокойно: Ближний Восток потряхивает, теракт в Маниле, в США индейцы требуют равных прав с американскими гражданами, протестуя против нахождения в резервациях… Негры тоже протестуют. Ну да, до BLM – ещё как до Китая в позе одного членистоногого.

В бардачке лежала бобина с копиями сегодняшних песен. Завтра партитуру и плёнку завезу в ВААП, надо всё будет официально оформить.

А сейчас вроде бы можно было спокойно ехать домой, но, с другой стороны, проводить остаток дня в четырёх стенах не хотелось. Уборку я сделал ещё вчера утром, до похода в гости, у меня с той жизни традиция сложилась – убираться утром в субботу, чтобы почти два полных выходных об этом уже не думать.

Всё же интересно, как Шумский распорядился информацией о войне в Афганистане? Предпринял хоть какие-то шаги или решил попросту забыть о моём «видении»? Забыть и забить. Или решит как-то обезопасить своего сына? Достать ему «белый билет», например, а на всё остальное наплевать.

А вообще надо бы через него, что ли, как-то повлиять на ситуацию с Лебедевым. Раз уж тот решил пустить всё на самотёк, то, может быть, смежники помогут. Всё-таки он им не чужой, вышел из чекистов.

– Гражданин!

Я повернул голову на голос. Рядом с водительской дверью стоял гаишник с погонами сержанта. Чуть поодаль виднелся мотоцикл с коляской, характерной жёлто-синей окраски.

– Добрый день, товарищ сержант! Что-то случилось?

– Случилось, – серьёзно произнёс он. – Вы знак видели?

Он ткнул жезлом в сторону знака «Стоянка запрещена». Ох ты ж, бляха муха, и как я его сразу не заметил?!

– Виноват, – вздохнул я, протягивая ему без напоминания водительской удостоверение с картонным талоном.

Полминуты спустя инспектор вернул мне документы, только теперь уже в талоне красовалась дырочка. М-да, что называется, не всё коту Масленица.

Я повернул ключ зажигания и тронулся в сторону дома. Как-то резко расхотелось каких-то приключений, буду тупо лежать на диване и читать беллетристику. Надо дать отдых мозгам. К тому же кое-что из дома прихватил. Правда, всё уже не раз перечитанное, прежде всего ещё в той жизни, а я бы не отказался от чего-нибудь новенького. Записаться, что ли, на абонемент в обычную библиотеку...

Тут мне в голову пришла новая мысль, и я свернул в сторону «Московского дома книги» на проспекте Калинина. Самый большой книжный магазин в СССР растянулся вдоль проспекта на пару сотен метров. В предыдущей жизни бывал тут пару раз, в этой ещё как-то не доводилось.

С некоторым благоговением я почти час бродил по магазину, рассматривая книжные полки, а заодно и первый электронный экран страны, под названием «Элин» – «электронный информатор», состоявший из сотни тысяч автомобильных ламп.

Вот только купить было практически нечего. Хотя, быть может, есть реально любители почитать труды Владимира Ильича, их тут было с избытком, этих трудов, чуть ли не километры книжных стеллажей. Это не говоря уже о другой подобного рода литературе, включающей в себя решения последнего съезда КПСС. Дошёл до отдела художественной литературы

– А научная или просто фантастика у вас вообще бывает? – спросил я скучающую продавщицу.

– Бывает, только её сразу же разбирают, – явно сдерживая зевоту, ответила та.

М-да, беда с беллетристикой в стране. В книжных магазинах сплошь нечитабельная макулатура, выпускаемая по партийной разнарядке.

Постоял, повздыхал и направился прочь. Однако на выходе из отдела меня остановил неприметный мужичонка с объёмистым портфелем в руках, оттягивавшем его правую руку.

– Молодой человек, я слышал, вы интересуетесь фантастикой?

Я повёл плечами:

– Ну так... А что?

– Я так понимаю, ничего достойного вы здесь не нашли. Может быть, я вам смогу что-нибудь предложить?

Он многозначительно приподнял портфель и сделал движение головой в сторону выхода. Я проследовал за ним, в итоге мы вышли из здания, и в ближайшей подворотне я ознакомился с содержимым портфеля. Да-а, тут было на что посмотреть. И не только фантастика, но и «Библиотека приключений», и «Зарубежный детектив» от «Молодой гвардии» 1977 года издания… В итоге я всё же разжился книгами из серии «Зарубежная фантастика», а именно романами Кларка «Космическая одиссея 2001 года» и «Свидание с Рамой», Азимова «Сами боги», Саймака «Всё живое…» и романом-катастрофой Сакё Комацу «Гибель дракона». При том, что на задней обложке была пропечатана цена 70 коп., этот «книголюб» впарил их мне по 5 рублей за штуку. Только на мгновение мелькнула мысль из принципа отказаться, но всего лишь на мгновение. Была ещё мысль, что это какая-нибудь подстава, и сейчас в подворотню влетит группа захвата, но мои страхи, к счастью, не оправдались. Так что чтением как минимум на остаток воскресного дня я был обеспечен.

[1] Пианино «Ласточка» выпускалось на Пензенской фабрике музыкальных инструментов

[2] Фамилия изменена, но желающие могут поучаствовать в этом небольшом квесте, попробовав найти того, кто стал прообразом Лебедева.

[3] 26 сентября 1962 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был установлен День советской милиции, который отмечался ежегодно 10 ноября в связи с тем, что в этот день в 1917 году было принято постановление НКВД РСФСР о создании рабочей милиции.

[4] В этой реальности Матецкий задержался в составе группы «Удачное приобретение» как минимум до конца 1978 года.