Текст книги "Музыкант-2(СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Будем надеяться, что не освистают.

Эх, тут я с тоской вспомнил наше московское трио. С Ивановым-Крамским и Каширским выступление получилось бы вполне удобоваримым, а так придется отбиваться в одиночку. Ладно, я как-никак по той-то жизни профессиональный музыкант, инструментом владею прилично, выкарабкаемся. Еще и не в такие передряги попадал. Особенно если вспомнить, как на одной подмосковной даче работал на корпоративе перед ворами в законе... Хотя лучше не вспоминать.

Итак, выступает Джоплин, то есть народ соберется потусить под ритм-энд-блюз в угаре марихуаны. Или LSD, как-то еще не интересовался, что сейчас молодежь вкуривает или всасывает. По идее и я должен исполнять что-то блюзовое. Хрен знает, прокатит или нет, придумывать что-то новое не было ни малейшего желания, но моя программа состояла практически полностью из баллад. Будем надеяться, что меня не закидают пустыми пивными бутылками. Или даже полными, что, наверное, более чревато при прямом попадании в голову.

О мероприятии я решил Федулову не докладывать. Ни к чему лишние вопросы, надеюсь, он и не узнает про этот междусобойчик в одном из ночных клубов Лондона. А двенадцать фунтов будут точно не лишними, учитывая, что до зарплаты у меня оставалось денег всего ничего. Хорошо еще, что до района Фулхэм, где находились 'Стэмфорд бридж' и штаб-квартира 'Челси', от моего дома было не так далеко, поэтому я мог позволить себе пешую прогулку, а не тратиться на метро, автобус и тем более такси.

В субботу, 27 февраля, я получил в свое распоряжение обещанную гитару вместе со вполне приличным кофром, и весь вечер гонял программу, прикидывая, как это будет выглядеть завтра в прокуренном зале ночного клуба. Поневоле вспомнились 'квартирники' молодого Алексея Лозового, как сидели на кухнях до утра, перебирая струны и гоняя чай из опилков. Может, и здесь, в Лондоне, устроить нечто подобное? Собирать молодых рокеров, кое-кто из которых уже вкусил славы, и петь друг другу песни под настоящий, ароматный чай? Вот только режим может полететь к чертям. В общем, с этой мыслью надо будет как-нибудь переспать.

А на следующий день я появился на Уордор-стрит-33 за час до своего выхода на сцену. Олдхэм меня уже поджидал, показал мне место моего будущего выступления. Пока клуб напоминал вполне цивильное заведение, люди выпивали и закусывали, а на небольшой сцене темнокожие музыканты негромко наигрывали джаз, под который некоторые посетители медленно двигались на танцполе. Как-то и не верилось, что через час-другой здесь будет настоящий ад. Или я все же немного преувеличиваю?

За полчаса до начала моего выступления к черному ходу подъехала Джоплин вместе со своей группой из трех музыкантов – явно не 'Big Brother & the Holding Company', с которыми она скорешится только летом этого года. Н-да, недаром в университете, где она училась, в одной из студенческих газет ее назвали 'самым страшным из парней'. Было в ней что-то... мужиковатое. Да еще торчавшая изо рта сигарета...

Но в то же время от Дженис исходили какие-то располагающие флюиды, мне редко в жизни – в той и этой – встречались люди, обладающие таким магнетизмом. Плюс на это накладывалось понимание, что я лицезрею очередную легенду рок-музыки, которая выбрала лучший мир в возрасте всего 27 лет. Хендрикс, Джоплин, Моррисон... Они ушли один за другим, меньше чем за год, все практически ровесники. И всех сгубили алкоголь или наркотики, а скорее и то и другое. Предупредить их? А смысл? Все равно как кололись, пили, курили – так и продолжат это делать, отыскивая в угаре вдохновение. Деструктивные личности, и при этом некоторые из них, как та же Джоплин, притягивали к себе людей.

– Дженис, а это русский футболист, он сегодня играет у тебя на разогреве, – представил меня ухмыляющийся Олдхэм.

– Футболист? Из России? – удивилась прокуренным голосом певица, переводя взгляд с меня на Эндрю и обратно.

– Да, он играет за 'Челси', и при этом сочиняет классные песни! У себя в Союзе он считается неплохим композитором. Недавно один потенциальный хит написал, кстати, для моей группы 'Роллинг Стоунз'. А сегодня выступит под акустическую гитару.

– Что будешь петь? Блюз, ритм-энд-блюз, рок-н-ролл? – спросила меня Джоплин.

– Ну, на блюз это не очень похоже. Даже затрудняюсь определить жанр, что-то роковое, но не рок-н-ролл... Надеюсь, что публике понравится.

– Да уж, постарайся не облажаться, парень, не испогань мне выступление.

Хе, девушка весьма прямолинейна, что, впрочем, я помнил из прочитанных в будущем на эту тему газетных и журнальных статей.

Дженис и ее парни скрылись в гримерке, мне же в качестве гримуборной был отведен совсем маленький закуток. Делать там было нечего, переодеваться и гримироваться я не собирался, поэтому просто ждал, когда можно будет проверить звук.

Между тем на Уордор-стрит у дверей заведения выстроилась очередь из довольно шумных молодых людей. Это я увидел, высунувшись из оконца второго этажа, в какой-то момент даже появилось глупое желание плюнуть кому-нибудь на голову. Но все же сдержался. Это ж моя аудитория, потенциальные поклонники, что ж я им на бошки еще и гадить буду?

Ух, что-то сердечко колотится, как в былые времена. Нет, ребята, скажу я вам, что выход на поле переполненного стадиона и выход на сцену перед залом пусть даже на полторы сотни человек – две большие разницы. Не знаю, как это объяснить, но сердце бьется в другом регистре. Вот и в этот раз, ожидая в боковом коридорчике, когда меня объявит Олдхэм, я крепко зажмурил глаза и пытался привести себя в равновесие, пожалев, что отказался от предложенного Эндрю стаканчика виски.

– Леди и джентльмены! Все вы, конечно, с нетерпением ждете появления на этой сцене талантливой певицы из Соединенных Штатов Дженис Джоплин. И вы ее увидите и услышите, это я вам гарантирую! Но чуть позже. А пока позвольте представить вам русского футболиста из 'Челси' Егора Мэлтсэфф...

– Он что, в футбол тут будет играть? – выкрик из толпы.

– Уверен, что он мог бы и сыграть, но сейчас он будет играть музыку, свою музыку, и исполнять собственные песни. А после этого вы можете выразить о нем свое мнение. Прошу!

Ну что ж, пора! При моем появлении народ встрепенулся, кто-то свистнул, кто-то закашлялся...

– Эй, коммунист! Спой нам гимн Советского Союза!

По залу прокатился хохот. Ладно, настанет время – еще услышите советский гимн, и не раз. А пока будем брать вас за жабры вокально-инструментальным творчеством. Елки-палки, а это еще что?! На задние сцены был растянут... красный, серпасто-молоткастый флаг! Ну Эндрю, ну паразит, когда только успел! Ладно, этот факт мы после обсудим.

– Всем привет! – заняв место на высоком стуле и откашлявшись, говорю в микрофон. – Меня зовут Егор, по-английски, наверное, Джордж, я не против, как вам удобнее. Когда-то я был простым московским подростком, не самым благополучным, по-вашему, хулиганом. Но в один прекрасный момент я схватился за оголенный провод и потерял сознание. А когда очнулся, то мир вокруг меня изменился. Вернее, мир остался прежним, а изменился я. И понял, что жизнь нужно менять. Открыл в себе талант к футболу и музыке. Как я играю на поле – многие из вас, я уверен, могли убедиться...

– Да, я видел, как он играет, – выкрикнул долговязый парень в короткой куртке. – Этот Джордж реально крут.

– Спасибо, но теперь вам предстоит убедиться, какой из меня музыкант. Надеюсь, я вас не разочарую.

Начал с песни из репертуара 'скорпов' – 'Holiday', при этом присматриваясь к публике. Пока народ в непонятках. Шли, в общем-то, оторваться на Джоплин, а тут перед ней какой-то русский футболист на одинокой гитаре тренькает. Хотя тренькает что-то вполне мелодичное и душевное.

А как вам 'Knockin' on Heaven's Door'? Черт, как же теперь без нее Боб Дилан... Эх, ну теперь уже, как говорится у нас славян, снявши голову, по волосам не плачут.

Кстати, если кто не знает, 'Losing My Religion' ввиду отсутствия мандолины и под гитару неплохо играется. Зрители это одобрили, и еще как!

'Soldier of Fortune' я разучивал лет сорок с лишним назад, вчера только решил повторить после столь долгого перерыва. К счастью, текст не забыл, а уж ноты тем более.

Добавил депрессивного гранжа в виде 'Come As You Are' и 'Heart – Shaped Box' от Курта Кобейна. Черт, а народ-то завелся, и ведь не орут, черти, а реально СЛУШАЮТ. А некоторые еще и покачиваются, взявшись за поднятые вверх руки. Несколько человек зажигалки свои включили, огоньки медленно плавают в сумраке зала. Красиво, однако!

А это кто там из боковой двери выглядывает? Ха, сама Дженис и, похоже, ее всерьез пробрало. Недаром и про сигарету забыла, бычок тлел уже почти между пальцев, эдак и обжечься недолго. И не понять, какие чувства испытывает, то ли вне себя от злости, то ли не ожидала, что русский футболист такое на сцене умеет вытворять.

А на десерт я приготовил пару замечательных баллад от 'Metallica' – 'The Unforgiven' и 'Nothing Else Matters'. Гитарная партия в обоих случаях не такая уж и сложная, как могло бы показаться непосвященному на первый взгляд, многие со страхом брались за ту же 'Nothing Else Matters', но в итоге оказывалось, что не так страшен Джеймс Хетфилд, как его малюют. Во всяком случае, я когда-то освоил эту гитарную партию меньше чем за час. Какой же я молодец, что моя любовь к качественной музыке не утонула в океане попсы...

– Еще! Русский, давай еще!

Глядя на беснующуюся толпу, я чувствовал, как меня распирает гордость. Совесть, впрочем, малость трепыхнулась, намекая, что я тут, собственно, жирую за счет других авторов, так что мне пришлось пинками загонять ее под лавку. Эти авторы еще что-нибудь сочинят, может, я наоборот делаю добро, заставляя того же Дилана придумывать новые хиты.

– Ладно, – как бы нехотя соглашаюсь, – но только одну песню, потому что близится время Дженис, а я не хотел бы отнимать ее у вас. Песня называется 'Try', а о чем она... О мужчине и женщине, о нас с вами, о любви.

Ну да, та самая вещица в исполнении Pink, которую я полгода напевал после того, как впервые услышал. Вновь вооружившись медиатором, без которого тут должного звучания не добьешься, начинаю петь, только в последний момент догадавшись в первой строчке заменить 'he's doing' на 'she's doing'. Нет, можно было оставить как бы от лица женщины, в СССР в это время без вопросов, а тут небось гомосятина уже процветает, еще не так поймут. А оно мне надо?

Как бы там ни было, сцену я покидал под вопли полутора сотен новообретенных фанатов. По пути столкнулся с Джоплин, следом за которой тенями двигались ее музыканты. Только что она хмурилась, а сейчас, проходя мимо меня, улыбнулась и подмигнула. От сердца отлегло, надеюсь, блюзвумен меня не сильно взревновала к слушателям.

– Это было круто! – высказалась Дженис в микрофон, отодвинув малость опешившего Эндрю в сторону. – Выступать после этого парня даже как-то стремно. Но ничего, мы постараемся вас взбодрить. Только потерпите еще несколько минут, нам тоже нужно настроить звук.

Не успел оказаться в гримерке, как следом влетел Олдхэм.

– Егор, это было нечто! Честно, я сам не ожидал, что ты так здорово выступишь. Что это за стиль? Фолк? Кантри?.. Нет, тут какая-то смесь стилей... Но как ни крути, а было потрясающе!

– Согласен, народу понравилось, – натянув на лицо маску хладнокровного убийцы, ответил я. – Эндрю, откуда на сцене взялся советский флаг?

– Я здесь ни при чем! Это команда Дженис притащила его с собой, сами и повесили. Может, они все коммунисты, хочешь – сам у них выясняй.

– Хм... Понятно... А где мои деньги?

– Ох, да разве я мог бы тебя обмануть?! Держи, вот твои двенадцать фунтов... Слушай, Егор, я хочу организовать еще одно твое выступление. Только не на разогреве, а сольное. Уверен, после сегодняшнего концерта слух о тебе разнесется по всему Лондону. В смысле, так-то тебя и так уже знают, но теперь узнают и как музыканта. Ну так что, готов еще раз выступить? Если хочешь, можем набрать тебе сессионных музыкантов.

Я с тоской подумал про Федулова. Узнай он, что я левачу с концертами – такого можно ожидать! Блин, и хочется, и колется...

– Я подумаю, Эндрю, над твоим предложением.

Продюсер исчез, а я все часовое выступление Джоплин просидел в своей гримерке, откинувшись в потертом кресле, с закрытыми глазами, и сквозь опущенные веки краснотой просвечивал свет лампы без абажура. А ведь изначально собирался так же из бокового прохода послушать выступление легендарной в будущем певицы. Но что-то не было сил, наверное, все оставил на сцене. Да и нужно было как-то переварить впечатления от своего концерта.

Наконец шоу завершилось, слышно было, как публика кричит и свистит, а Дженис благодарит зрителей за внимание. Потом шаги нескольких человек по коридору, хлопнувшая дверь соседней гримерки. Ладно, чего сидеть-то, домой двигать надо. Блин, только гитару не мешало бы вернуть Олдхэму, чужая все-таки.

И где его носит? Ха, понятно, все такой же возбужденный голос Эндрю доносился из-за двери комнаты, занятой Джоплин и ее музыкантами. Вежливо постучал, потом толкнул дверь.

– Эндрю, я хотел тебе вернуть инструмент...

– Заходи, – махнула мне Дженис. – Присаживайся.

Возле нее на столике стояла откупоренная бутылка джина, а во рту дымилась опять... нет, не сигарета, а что-то самопальное с характерным запахом.

– Будешь? – протянула она мне обмусоленный косячок.

Твою ж мать, я уже и забыл, когда последний раз втягивал в себя насыщенный 'каннабиноидами' дым. Надеюсь, от пары затяжек меня не вырвет и в пляс не пущусь...

А ничего так, качественная травка. Затянулся даже три раза, после чего Дженис отняла у меня 'самокрутку' и косяк пошел по кругу.

– Слушай, а правда, ты коммунист? – неожиданно спросила она меня.

– Пока нет, – честно признался я.

– А я вот думаю, может, мне в компартию вступить... Даже достала какой-то труд Ленина, но мало что поняла из его рассуждений. А вот мой сосед по дому, Линдон, он как-то доходчиво все объясняет. Он в компартии уже три года, правда, ему голову недавно проломили какие-то уроды, Линдон теперь левым ухом слышать перестал, но я почему-то после этого еще больше захотела вступить в компартию.

Затем разговор как-то незаметно свернул на музыку, я вновь удостоился похвалы от Дженис, которая поинтересовалась, где можно достать мой альбом именно с этими песнями. Выяснилось, что еще нигде, но вероятно, это дело ближайшего будущего. Во всяком случае, так всех заверил Эндрю, после чего принялся рассчитываться с Джоплин и ее музыкантами. Чтобы их не смущать, я на секунду отвлек Олдхэма, показав ему, что у стены стоит гитара в кофре, и вежливо откланялся.

Да, думал я, сейчас ни 'роллинги', ни 'битлы', ни та же Джоплин особых эмоций у любителей музыки не вызывают. Нет, фанаты есть, как не быть. Вон, к примеру, ливерпульская четверка уже вызывает у некоторых особо впечатлительных дам истерику. Но все это ничто по сравнению с тем, какого статуса добьются исполнители спустя десятилетия, и многие, причем, посмертно. И только я с высоты своих лет понимаю, с кем удостаиваюсь чести общаться накоротке. И даже сочинять песни для тех же 'роллингов', хотя и придуманные не мною. Но это уже, как говорится, совсем другая история...

А через пару дней на предпоследней полосе таблоида 'The Sun', где регулярно описывалась жизнь звезд, появился отчет о концерте Джоплин, в котором была упомянута и моя персона. Мало того, рядом с фотографией будущей королевы ритм-энд-блюза красовался снимок, где я был запечатлен в весьма удачном ракурсе. Странно, я должен был бы заметить фотовспышку... А в целом мое выступление удостоилось самых лестных слов, было названо психоделической музыкой и выражалась надежда, что вскоре о молодом русском все заговорят не только как о футболисте.

Звонок от Федулова раздался буквально через час после того, как я прочитал газету.

– Егор Дмитриевич, что же вы делаете?!

– Что такое, Леонид Ильич?

– Что такое? Это вы меня спрашиваете, что такое?!! Егор, вы, наверное, забыли, зачем вы приехали в Лондон? Почему я открываю свежий номер 'The Sun' и вижу фотографию Егора Мальцева в каком-то ночном клубе, выступающим перед обкуренной и накачанной алкоголем толпой?

– Ну это вы утрируете, Леонид Ильич, люди выглядели вполне адекватными. Тем более отзыв в газете положительный! Да и песни, можно сказать, звучали правильные. Некоторые о любви, некоторые с философским подтекстом, а некоторые о несправедливости устройства капиталистического мира.

– Да? Интересно... И где же вы, Егор, так быстро английским овладели?

В голосе сотрудника советского консульства послышался металл, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

– Так ведь с педагогом занимаюсь, бывшего эмигранта подсунули, дедульку лет семидесяти, у него не забалуешь. Чуть что – учебником по лбу. И бьет ведь больно как пенсионер! Но я сам далеко не уверен, что грамотно составил тексты для песен, хотя от зрителей нареканий вроде не было.

– Хм, это мы в курсе, насчет педагога, – вроде как смягчился Федулов. – Поймите, Егор, что Советский Союз делегировал вас в капиталистическую державу в качестве футболиста, а не музыканта. Чтобы вы прославляли честь советского футбола на английских полях, а не распевали перед... Ну, не буду повторяться. Да еще и флаг СССР растянули, вон на фото кусок стяга торчит.

– А вот это к команде Дженис Джоплин, которая выступала после меня. Они вешали. А Джоплин вообще хочет в компартию вступить. Спрашивала моего совета.

– А вы что?

– А что я? Вступай, говорю, читай Маркса, Ленина, все в таком духе.

– Да? Хм... Но все равно насчет этого концерта мне придется доложить куда надо. И я не уверен, что ТАМ одобрят ваши действия.

– Я понял свою ошибку, Леонид Ильич.

– Рад за вас... Ладно, отдыхайте, у вас завтра игра с 'Питерборо' если я не ошибаюсь?

– Да, с ними.

– Желаю успеха, Егор! И забейте там гол-другой, не забывайте, что вы несете в Англии знамя советского спорта.

Глава 5

Умеют же, когда надо, решать вопросы оперативно. Буквально через день, не успел я как следует отоспаться после победного матча с 'Питерборо Юнайтед' – Федулов оказался провидцем – в моей квартире раздался телефонный звонок. Зевая, я прошлепал к трезвонящему в коридоре аппарату.

– Алло!

– Товарищ Мальцев?

Голос был незнакомый, что меня сразу напрягло.

– Да, я. А с кем имею честь?

– Это Топорков, Василий Кузьмич, э-э-э... представитель консульского отдела. Надеюсь, я вас не разбудил?

– Ну-у, не то чтобы... Все нормально, товарищ Топорков.

– Замечательно, тогда я сразу к делу. Видите ли, Егор, я по поводу вашего недавнего выступления в клубе 'Flamingo'.

О боже, опять! Что еще на этот раз?! Депортируют на родину в наручниках?

– У меня уже был разговор по этому поводу с товарищем Федуловым, – вызывающе вежливо говорю в трубку.

– Да, я в курсе, потому и звоню. Не могли бы вы подойти в консульство с текстами ваших песен? Дело в том, что мы получили просьбу переправить их в СССР, где тексты должна утвердить соответствующая комиссия.

– Да ну зайду, сегодня не обещаю, но завтра можно.

Забегая вперед, скажу, что ни по одному тексту претензий не было, да я и сам перед тем, как отнести их в консульство, как следует перечитал. Вроде бы нигде капиталистический строй не прославляю, содомию и прочие мерзости не рекламирую... Хотя, конечно, волновался, чего уж скрывать, кто знает, что там на уме у людей, которым доверят вершить правосудие над песнями легендарных музыкантов.

Между тем чемпионат страны двигался своим чередом. И нашим следующим соперником был не кто-нибудь, а сам 'Манчестер Юнайтед' – лидер турнира, от которого мы отставали на одно очко. Да еще и играли на выезде, причем 13-го числа. Хорошо хоть не в пятницу, а в субботу.

Занимая место в клубном автобусе, я и не догадывался, что этот матч станет для меня знаковым, и после финального свистка я поневоле вспомню одну из лучших игр Аршавина в английской премьер-лиге. Но обо всем по порядку...

Итак, выехали из Лондона рано утром. До Манчестера пилить около 300 километров, значит, ехать почти 6 часов. Кстати, в 'Челси', как и в других командах, свои традиции. Первым в автобус заходит и выходит тренер, затем капитан, помощник тренера, а я, как молодой и новичок – последний. Соответственно, и место мое в хвосте салона. Рассаживаемся, сразу же образуются группы по интересам, а интересов всего два. Большинство режутся в карты, причем на деньги, хотя и небольшие. Самое удивительное, в отличие от Союза, где картежники тоже составляли весомый костяк 'Динамо', эти совершенно не маскируются. И тренер не делает замечаний, только после проигранной игры может высказать, мол, все силы за картами оставили, или что-нибудь в этом духе.

Вторая группа – любители притопить массу. А что, парни молодые, здоровые, практически все холостяки, контроль за ними минимальный, не то что в Союзе, где режим на первом месте. Так что чем они по вечерам и ночами занимаются, думаю, объяснять не надо. Вот и отсыпаются впрок. Помню, когда я первый раз поехал на выезд, зная, что спать и играть в карты не буду, подготовился по-своему. Автобус косился на меня добрых полчаса, как я неторопясь листаю страницы книги о похождениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона на языке оригинала. Позже пару раз я видел, как некоторые игроки тоже пытаются читать, но надолго их не хватало. Жаль, еще не изобрели даже кассетного плеера, а то бы еще и музыку послушал через наушники. А может, и изобрели, но в местных магазинах что-то не встречал.

Кстати, еще одно заметное отличие СССР от Англии – чтение. В СССР был массовый книжный, газетный и журнальный бум. Читали все и вся, а потом в массовом порядке обсуждали прочитанное. В газетных киосках свежей периодики не было уже к 11 часам. Популярные журналы тоже исчезали практически сразу. Даже в библиотеку, как мне рассказывала Катька, просто так было не записаться. Правда, она и записывалась в читальный зал библиотеки им. Ленина, может, в другие храмы книг очередей и не было, сам-то я туда не шастал.

Читали в метро, автобусах, поездах, на работе... Помню, как к матери в больницу ни придешь – а это было раза три на моей памяти – медсестры сначала откладывали книги, а потом здоровались и предлагали пить чай. В Англии этого не было. Нет, в метро читали, но это были в основном студенты. Потом мне объяснили, что на острове культура чтения заперта в доме. Газеты читали после ужина, а книги в основном перед сном. В общем, я со своей книгой выделялся, как Штирлиц с парашютом на улице Берлина.

На этот раз я достал припасенный журнал 'The Times Literary Supplement', или в переводе на русский 'Литературное приложение', где имелась свежая рецензия на игру Хелен Миррер, которую я еще не успел прочитать.

– Эй, Егор, – тронули меня за рукав, – тебе тренер хочет что-то сказать.

Я поднял голову и увидел впереди обращенное ко мне лицо Дохерти. Делать нечего, придется подойти.

Не выпуская из рук журнал, направляюсь в голову автобуса. Дохерти, увидев в руках печатное издание, только хмыкнул и кивком головы предложил сесть на свободное место рядом.

– Скажи Егор, почему ты не играешь в карты, как все футболисты?

– Да не люблю я, пробовал, но не нравится. И в СССР не играл, только там меня об этом тренер не спрашивал, а наоборот ставил в пример. Предпочитаю хорошую книгу или журнал.

– Ну это я уже заметил, и вся команда заметила. И что ты нашел в 'Литературном приложении'?

– Рецензию на игру одной моей знакомой.

– Кто она?

– Молодая актриса из 'Олд Вик'.

– Не та ли, что поджидала тебя после тренировки?

– Она самая...

– И как ее зовут?

– Хелен Миррен.

– Что-то не слышал о такой... Я, собственно, зачем тебя звал, – понизил голос Дохерти. – По возвращении в Лондон с тобой хотят поговорить хозяева клуба. Это по вопросу продления контракта на следующий сезон. Они уже связались с твоим советским руководством, но и ты не можешь остаться в стороне. Странная у вас система... Так вот, я им уже сказал, что мне и команде ты необходим. Пока оправдываешь вложения, хочется верить, что и в оставшихся матчах будешь демонстрировать высокий уровень.

– Спасибо, тренер! Вы меня, честное слово, обрадовали!

– Ну, я-то только тебе передал то, что слышал от боссов клуба. Ты, Егор, самое главное, сегодня вечером не разочаруй. Игра с манкунианцами не только принципиальная, но и в случае успеха даст нам шанс возглавить турнирную таблицу.

Да уж, порадовал Томми новостью! Я-то не против продлить контракт, тем более у меня тут по части музыки появились кое-какие завязки, о которых я полгода назад и мечтать не мог. Правда, еще свое слово должны сказать советские чиновники от футбола, а может, и не только от футбола, у нас же вертикаль такая, что иногда шею рискуешь сломать, если попробуешь задрать голову и увидеть, что творится у партийных небожителей. А тут еще завтрашний соперник, тоже не лаптем щи хлебают парни, что ни имя – то звезда английской лиги. Чарльтон, Лоу, Сэдлер, Бест, Херд, Коннелли... Полкоманды – будущие чемпионы мира. Или все же нет? Или все-таки найдется сборная, которая притормозит англичан? Почему бы это не сделать и советской команде... В той реальности в полуфинале уступили немцам, но в этот раз, может быть, состав будет выглядеть чуть иначе? Например, со мной на правом краю полузащиты и Стрельцовым на острие атаки! Эх, помечтать не вредно, но вот только что-то с Родины пока не телеграфируют, что я позарез нужен сборной. Кто у нас сейчас, кстати, тренер? Если не ошибаюсь, Николай Морозов, он же будет руководить сборной на чемпионате мира следующего года. В той реальности судьба нас так и не свела, Морозова не стало в 81-м, по слухам, убит в драке возле пивной. Может быть, на этот раз удастся поближе с ним познакомиться?..

Вернувшись на свое место, я снова открыл журнал и погрузился в чтение. Полполосы занимала фотография Хелен в гримерке, с улыбкой прижимающая к лицу большой букет роз. Одна, четыре, девять, пятнадцать... Остальные не видно, но, похоже, это и есть мой букет. Приятно, однако... А что там критика пишет?

Превосходная игра молодой актрисы, смелое режиссерское решение, классическое исполнение, заигравшее новыми красками, большое будущее, новое лицо на английской сцене... Что ж, видно, дебют удался. Вон как раскричались. Впрочем, я и так знал, что молодую актрису в будущем ждет успех. Только бы не испортить все, ведь в той реальности меня в ее жизни не было. А с другой стороны, ну кто я ей, по большому счету? Знакомый, сводивший в паб и проводивший до дому.

За три часа до начала матча автобус притормозил у кафе, где на нас заранее был заказан обед. Не очень обильный, учитывая, что впереди игра, насыщенный медленными углеводами. То, что за границей суп редкость – понятно, но фасолевый суп содержит те самые медленные углеводы, поэтому я давлюсь, но вливаю его в себя. Свежая капуста, шпинат, сельдерей... Хорошо хоть грибами разбавили, иначе впору выплевывать обратно в тарелку. Никак не привыкну к такого рода еде. То ли деле в пабе у Руперта Адамса-младшего!

Наконец мы на 'Олд Траффорд'. В раздевалке читаю программку к матчу 'Манчестер Юнайтед' – 'Челси'. Ну а что, стоит всего 6 пенсов, раз уж бесплатно не дают, можно и купить. Красочная картинка притягивает взгляд: элегантный джентльмен в красном галстуке и красной розе в отвороте сюртука протягивает руку футболисту в красной же майке и белых трусах. На следующей страничке пишут, что в предыдущем матче манкунианцы обыграли 'Вулверхэмптон Уондерерс' со счетом 3:0, и даже прилагается фото третьего гола, забитого Бобби Чарльтоном. Так, дальше даются ориентировочные составы, приглашение на следующий матч 'Манчестер Юнайтед' и внизу рекламка боксерских поединков. Неплохо сделано, на память надо бы оставить...

Ага, оставил! Помощник Дохерти протягивает руку и вежливо, но настойчиво вытягивает у меня буклет:

– В клубный музей.

– Э-э, а сами-то что не купили?

– Опоздали, все уже разобрали.

Ну ерш твою медь! Слов нет, одни мысли.

– Парни, переодеваемся и на предматчевую разминку, – не дает позлиться Дохерти, торопя нас на поле.

И вот я выхожу на поле стадиона 'Олд Трафорд'... В прошлой жизни я однажды присутствовал здесь в качестве зрителя, но сейчас все по-другому. Еще стоят старые колонны, поддерживающие крышу на Северной и Восточной трибунах, их заменят на современные консольные опоры в преддверии чемпионата мира, игры которого будет принимать и 'Театр мечты', как еще называют этот стадион.

На другой половине поля мячик перекатывают футболисты 'Манчестера'. Пытаюсь угадать по лицам, ху из ху. Бесполезно, по ходу дела выясним. Помню только, что в первом круге манкунианцы нас на 'Стэмфорд бридж' обыграли – 2:0, но тогда дело проходило еще без меня, а сегодня мы постараемся дать бой лидеру.

Трибуны уже наполовину заполнены, в наш адрес летят обидные выкрики, слово 'пенсионеры' употребляется чаще других. Видимо, по мнению местной торсиды, это нас должно выводить из себя. Я только посмеиваюсь, что не ускользает от внимания сосредоточенного Харриса.

– Чего рот тянешь? Увидел что-то смешное?

– Да нет, анекдот вспомнил.

– Ну-ка?

– Во время футбольного матча один футболист собирается бить угловой, но тут свистит арбитр и начинает ему что-то объяснять. Пока футболист слушал арбитра, кто-то решил подшутить, заменив мяч таким же на вид, но только каменным. Наконец футболист разбегается, бьет по мячу и... Короче, очнувшись через некоторое время, он видит склонившегося над ним врача и спрашивает: 'Доктор, что у меня с ногой?' 'Порваны связки, повреждена большая берцовая кость, малая – раздроблена, стопа вообще вдребезги' 'Неужели все так плохо?!' 'Это еще что, ты бы видел того беднягу, который забил гол головой'.

До Харриса дошло через пару секунд. После этого его разобрал такой смех, что остальные игроки тоже подтянулись узнать, в чем дело. Пришлось пересказывать анекдот, и вскоре вся команда дружно ржала. Манкунианцы с непониманием глядели на нас со своей половины поля, Дохерти тоже не мог понять, что так рассмешило его игроков.

В общем, столь непритязательным анекдотом нервное напряжение более-менее с парней стряхнул. И возможно, что зря, потому что первые сорок пять минут и начало второго тайма превратились для нас в форменный кошмар.

Так плохо на моей короткой английской памяти команда еще никогда не играла! Конечно, 'Манчестер' пер, словно Шумахер на трассе против велогонщиков, но и у нас ничего не получалось. Да что там, даже у меня мяч валился из рук, вернее, из ног! И это в тот момент, когда меня собирались переподписать на следующий сезон!