Текст книги "Музыкант-2(СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

17 ноября нам предстоял стартовый матч 1/8 финала Кубка чемпионов УЕФА в гостях против 'Форвертса'. Визит в Восточный Берлин удался, мы уверенно выиграли – 3:0. Один гол на моем счету, дублем отметился Тони Хейтли, причем оба мяча вколотил в ворота соперников головой после моих фланговых навесов.

И в ответном поединке мы не испытывали особых проблем. Предчувствуя, что игра станет легкой прогулкой, Дохерти дал мне передохнуть, но и без меня и еще нескольких игроков основного состава 'Челси' на классе выиграл у немецкого клуба – 2:0.

По жеребьевке в феврале и марте следующего года нас ожидало двухраундовое противостояние с лиссабонской 'Бенфикой'. Но еще до рождественских праздников тяжелую травму в игре с 'Тоттенхэм Хотспур' получил Бобби Тэмблинг. Сыграл, как всегда, самоотверженно, не убрав ногу в единоборстве с защитником 'шпор', но покинул поле только с посторонней помощью. В тот же день нам сообщили диагноз – перелом малой берцовой кости, и сезон для Бобби оказался практически закончен.

Дохерти был сам не свой. Еще бы, подвисла системообразующая позиция атакующего полузащитника, Тэмблинг славился своим умением не только завершать атаки, но и раздавать пасы.

– Нам нужно срочно покупать или арендовать игрока на эту позицию, – заявил Дохерти.

Ну да, как раз трансферное окно было на носу, вот только хороших игроков такого плана никто нам продавать не собирался. Это стало известно буквально в течение недели, которую Дохерти и Мирс посвятили переговорам с боссами других английских клубов. Но те своих лидеров полузащиты ни в аренду, ни тем более на сезон или два отдавать не собирались. По слухам, Мирс, все мысли которого были сосредоточены на выигрыше сразу нескольких трофеев в этом сезоне, предлагал баснословные деньги, но даже этот фактор не сделал конкурентов сговорчивее.

– Что ж, можно попробовать поискать игрока в Италии или Испании, – в сердцах заявил Дохерти на одной из тренировок, когда сам собой зашел разговор о замене Тэмблингу.

И тут меня, как принято говорить, словно обухом по голове ударило, а заодно и черт за язык дернул.

– Том, а что, если взять в аренду на полгода советского футболиста?

– Советского? Хм... И кого ты хочешь нам предложить?

Ну кого-кого... Воронина, кого же еще!

Я еще из той реальности помнил, как здорово играл этот рано ушедший из жизни полузащитник, и в этой он уже давно, еще до меня, стал игроком основного состава сборной. Ну чем не вариант?

Всего-то и делов – договориться с федерацией футбола СССР, а те уже, в свою очередь, решат вопрос с руководством 'Торпедо'. Да и мне все же веселее с земляком будет. Так-то я уже привык к саксонским физиономиям, но иногда все же хочется не только с Федуловым поговорить на родном языке.

Правда, Воронин считался любителем заложить за воротник, при нем 'Торпедо' считалось самой пьющей командой СССР. Да и к слабому полу был неравнодушен, я помнил ту историю, когда он в одной из заграничных поездок пытался соблазнить Софи Лорен. Но все же надеялся, что эти подробности руководство нашего футбола скроет от боссов 'Челси'. Всего-то полугодовая командировка, может, и не сорвется футболист, а валюта для нашей страны лишней не будет.

Так оно и получилось. Через неделю после того, как Дохерти и Мирс стали наводить справки про Воронина, нам сообщили, что новый полузащитник 'Челси' уже летит рейсом Москва-Лондон. А еще сутки спустя Валерий Воронин появился на тренировке команды. Как цивилизованный человек, с каждым из ребят поздоровался за руку. Со мной обменялся рукопожатием последним.

– Егор, говорят, это была твоя идея вытащить меня в Англию на полсезона?

– Моя, – расплылся я в самодельной улыбке.

– Дать бы тебе... в морду.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Это с какой же такой стати мне в морду? Я его, понимаешь, пусть и на полгода, но в капстрану вытащил, о чем многие советские футболисты могут только мечтать, а он вон чего...

– Валер, ты чего? В турне по Южной Америке съездил, с бразильцами на 'Маракане' сыграл, чемпионат СССР закончился, а в клубе на первые полсезона до чемпионата мира уж как-нибудь и без тебя обойдутся...

– Да не в клубе дело, – махнул рукой Воронин. – В кино меня пригласили сниматься на главную роль. Я уж было согласился, а тут вызов в Лондон. И не откажешься, потому как я, получается, протеже... хм... внебрачного сына... САМОГО!

– Да ебическая сила! Вот уж не ожидал, что и ты в эти сказки поверишь. Язык бы вырвать тому, кто первый запустил эту сплетню.

– Так ты что, не...

– Нет, я товарищу Шелепину не внебрачный, и уж тем более не законный сын. Можешь успокоиться и выбрось эту дурь вообще из головы.

– Ну-у, если ты так говоришь...

– Так и есть, Богом клянусь! А кстати, что хоть за фильм?

– Называется вроде 'Июльский дождь', снимать будет Марлен Хуциев. Съемки как раз планировали на межсезонье, причем на югах, чтобы изобразить, как Хуциев сказал, переход от лета к осени.

– Не парься, фильмец так себе, недаром критики на него ополчились, – утешил я своего нового партнера по команде, на автомате выудив из глубин памяти сведения об этом фильме.

– Ополчились? Так его же еще даже и снимать не начали!

Вот блин, че-то я дал маху. Сказанул, не подумавши.

– Так ведь я когда на побывку домой ездил, в руки мне попал свежий номер 'Советского экрана', там какой-то кинокритик как раз разносил сценарий фильма.

– А-а, вон оно что...

– Михалыч, – опять не удержался я, вспомнив героев ситкома 'Наша Russia' Дулина и Михалыча.

– Какой Михалыч? Я Иваныч.

– Да? А мне всегда казалось, что Михалыч. Ну, Иваныч так Иваныч... Слушай, Иваныч, все уже на поле, а мы тут языками чешем. Ускоряемся, пока от тренера не влетело.

Конечно, Валера обладал внешностью киношной звезды, недаром за ним закрепилось прозвище советского Алена Делона. И если бы не футбол, то он вполне мог бы стать секс-символом отечественного кинематографа. Немудрено, что Хуциев на него клюнул. Но и будучи актером, он бы наверняка пристрастился к 'зеленому змию'. Даже, пожалуй, быстрее, чем играя в футбол. Уж мне ли не знать, ведь наша эстрадная и актерская тусовки частенько пересекаются между собой.

Дебют Воронина пришелся на спаренные матчи чемпионата Англии 27 и 28 декабря против 'Нортгемптон таун'. Такой вот загадочный английский календарь. В первой игре на выезде партнеры не спешили отдавать мяч Воронину, предпочитая проверенные кандидатуры земляков. Игра завершилась вничью – 1:1, и Дохерти перед ответным матчем на следующий день дал установку чаще пасовать на новобранца. Пусть он докажет, что умеет распоряжаться мячом.

И Валера доказал! Две его выверенные передачи вразрез выводили партнеров один на один с вратарем соперников, в том числе и меня, и после этих выходов мы забивали голы. Третий он забил сам великолепным ударом со штрафного, закрутив мяч точно в дальнюю от вратаря 'девятку'. После этого, как я подозреваю, у болельщиков 'Челси' стало еще на одного кумира больше.

В самый канун Нового года я получил сразу три письма – от Ленки, мамы и Катьки. Все трое помимо прочего поздравляли меня с Новым Годом и упоминали про показанный по Первой программе лондонский благотворительный фестиваль с комментариями отечественных телеведущих. Показывали его в 10 вечера по Москве, но, судя по всему, смотрела его вся страна. Не удивлюсь, если обладатели магнитофонов дружно записали все звуковое действо на свои бобины.

А сестра кроме того не только дала отчет о ходе строительства кооперативного дома, но и в конце письма приписала, что, кажется, они с Пашкой ждут ребенка. Но маме она еще не сообщала, нужно провериться сначала.

Ничего себе – финт ушами! Сговорились они там что ли?! То одна залетела, то вторая, да еще и мамка родила относительно не так давно... Хотя что это я, рожают – и то ладно. Пусть наших людей будет больше!

По ходу дела 'Parlophone Records' не только переиздало наш второй альбом тиражом в миллион экземпляров, но и выпустило двойной альбом, который так и назывался – 'Help Margaret & children!' Причем также миллионным тиражом, предчувствуя, что записанный прямо по ходу фестиваля живой альбом обречен на успех.

А ведь наши альбомы уже и в Штатах продавались. Так что мы и там могли рассчитывать на признание в виде 'Золотого' и 'Платинового' дисков. А это, дорогие вы мои, уже почти занесенная нога через порог 'Зала славы рок-н-ролла'! Или он еще не существует? Ну, если и не открылся, то, думаю, осталось не так долго ждать, максимум лет через 15-20 он распахнет свои двери. А если не доживу – тьфу-тьфу – то внесут наши имена туда посмертно. Хотя лучше бы дожить.

Охренеть, вот так представишь – и крыша ехать начинает. Жил себе, поживал старенький музыкант, пока током его не шибануло и не кинуло в прошлое. Да и, попав в тело 15-летнего подростка, разве мог я мечтать о таких вершинах? Причем не только в музыке, но и в футболе? Вот и получается – ум старика и молодое тело дополняют друг друга.

Так, а что у нас дальше-то с музыкальным материалом. Может, хватит метаний из стороны в сторону? А то тащим все, что плохо лежит, как забравшийся в ларек воришка. Можно, конечно, прикинуться группой 'Queen', мол, мы и так могём, и этак... Правда, вокальные данные у нас малость поскромнее. Так что по уму надо бы сосредоточиться на каком-то одном направлении.

Например, назвать следующий альбом '(What's the Story) Morning Glory?' Первый альбом группы 'Oasis' под названием 'Definitely Maybe' мне как-то не очень глянулся, а вот следующий – '(What's the Story) Morning Glory?' – самое то. Его я слушал раз сто, и уж мелодию каждой песни помню досконально, а в некоторых вещах и тексты, благо что к тому времени я уже сносно знал английский. Творчество Ноэля и Лиама Галлахеров подняло волну брит-попа (или все же альтернативного рока?) в начале 90-х, но можно и лет на 25 пораньше это сделать, в целом стиль похож на некоторые композиции тех же 'The Beatles'. Понятно, что в связи с временными рамками что-то придется в текстах подправить, но это по большому счету мелочи.

Ладно, с этим разберемся, не стоит частить с альбомами, а то люди не успевают один распробовать – а ты им уже следующий подсовываешь. А вот чашечку крепкого чая с имбирем можно выпить, думал я, ставя на плиту чайник.

Уж чего-чего, а умения делать качественный чай у англичан не отнять. Ну или умения привозить его из своих заграничных колоний. У СССР таких колоний нет и не было, вот и приходится советским гражданам употреблять труху вроде 'Грузинского' или 'Краснодарского'. Хотя сейчас у бриттов тоже вроде колоний нет, значит – везут по старинке, из проверенных мест, только теперь, похоже, приходится закупать, хоть и наверняка с большой скидкой. Либо у них свои плантации, купленные еще дедами и прадедами, так сказать, семейный бизнес по наследству.

Как бы там ни было, а я уже привык покупать чай раз в неделю в уютной лавке под названием 'Aldridge tea', расположенной в тихом закоулке недалеко от моего дома. В этом райончике словно попадаешь действительно в старую, добрую Англию, какой я ее себе представлял. Продавцом и одновременно хозяином лавки был абсолютно седой и довольно милый старик с блестящей проплешиной на голове и переходящими в бакенбарды пышными усами. Звали его Джонатан Хью Олдридж. Понятно, что название заведения напрямую перекликалось с фамилией его владельца.

В 'Aldridge tea' редко можно было увидеть более одного посетителя, тем не менее, заведение не собиралось разоряться. Как объяснил мне Олдридж, многие его клиенты предпочитали делать предварительные или срочные заказы, а мальчишка-рассыльный носился по Лондону на велосипеде с упаковками чая для заказчиков. Пару раз я его видел – довольно шустрый малый лет пятнадцати.

В углу лавки находились небольшой столик и очень удобное кресло. Здесь можно было в спокойно обстановке присесть и предаться дегустации терпкого напитка, закусывая его неизменными овсяными печеньями. Причем бесплатными и такими вкусными, что трудно было удержаться, чтобы не схомячить пяток, а то и больше печенюшек.

Я не был исключением, тем более что на столике всегда лежала стопка свежих газет, с содержанием которых я тут же под чай с печеньями и знакомился. Или трепался с хозяином заведения. Тот любил присесть ненавязчиво рядом и поговорить за жизнь.

Во время одной из таких бесед рукав его кофты задрался, и я разглядел на его запястье татуировку в форме якоря. Тут же сделал вывод, что старик в прошлом был моряком.

– Ты прав, сынок, – подтвердил Олдридж мои подозрения. – Во Вторую Мировую я водил арктические конвои с шотландской базы Loch Ewe в Архангельск, был штурманом на крейсере 'Шеффилд'.

Как выяснилось дальше, эта чайная лавка изначально принадлежала деду, а после и отцу Джонатана, и все они надеялись, что Олдридж-младший вольется в семейный бизнес. Но тот предпочел стезю моряка. Еще до войны он несколько раз пересекал экватор, а когда началась Вторая Мировая – ему уже было за сорок, и он пошел штурманом на судно арктического конвоя. Не раз их конвой попадал в передряги, нередко 'Шеффилд' до порта назначения доходил с пробоинами в корпусе, но от затопления Бог миловал. В Архангельске Джонатан выучил несколько крепких словечек на русском, успел влюбиться в машинистку портового крана по имени Маша, искал ее после войны, но оказалось, что она вышла замуж и уехала в далекий Казахстан.

В итоге, закончив свою флотскую одиссею, он все же сменил только что почившего отца за прилавком чайной лавки. Мать ушла из жизни еще раньше. Женой Олдридж так и не обзавелся, поэтому чайный бизнес, как он говорил, придется завещать двоюродному племяннику, который вообще живет в Ковентри и работает офисным клерком.

– Вот я и думаю; продаст он мою лавку, – вздыхал старик в свои седые усы. – И наступит тогда конец семейному бизнесу Олдриджей. Я-то уже свыкся с 'Aldridge tea', жаль, если связи с поставщиками и отношения с клиентами, отлаженные годами, пойдут прахом. У меня и пара комнатушек здесь, этажом выше, остались от родителей, у которых я был единственным сыном. Это не только лавка, но и мой дом...

Олдридж подливал себе и мне свежего чаю, пододвигал вазочку с печеньем и продолжал делиться наболевшим:

– И еще что обидно – наше правительство делает вид, будто нас – ветеранов Второй Мировой – вовсе не существует. Честно скажу, я завидую вашим ветеранам, знаю, как их чествуют, какое в Советском Союзе к ним уважение. Наши же правители про нас просто забыли...

Рассказы его разнообразием не отличались, но мне почему-то нравилось слушать его монотонную, успокаивающую речь. Вот так я, если выдавалась свободная минутка, сидел, дегустировал чай и слушал Олдриджа, и под его размеренное, гипнотическое бормотание не хотелось ни о чем думать. Как мало, однако, нужно человеку для счастья.

Глава 17

Какое же это свинство – играть 1-го января! Идиотская традиция английской лиги и ее боссов, без всякого уважения относящихся к празднующемуся на 1/6 части суши празднику. Так что в чем-то я понимал Валеру, который в ночь с 31-го на 1-е, будучи у меня в гостях, залудил стакан водки, закусив это дело свежесваренными пельменями со сметаной и маринованным огурчиком.

Где мы взяли водку и закуску? При желании в Лондоне можно найти практически все, что угодно. Даже основанный русскими эмигрантами магазинчик, где торгуют и водкой, и замороженными пельменями, и маринованными огурцами со сметаной. Причем посетителей хватает, оказывается, не только мы с Ворониным любители русской кухни. Жаль, раньше не знал о его существовании, иначе не преминул бы прикупить кое-что из предлагаемого ассортимента.

Что касается появления Воронина у меня в гостях, то по идее он мог бы встретить Новый год и дома. Ему, как и мне, выделили 1-комнатную квартиру, только в районе Чизик: хоть и не центр Лондона, но и не окраина. Учитывая, что завтра предстояла игра и вся команда, ударно отметив несколькими днями ранее Рождество, сейчас отсыпалась перед матчем, Воронин не находил себе места. В итоге позвонил мне утром 31-го декабря и предложил встретить праздник хотя бы вдвоем. Я был не против, но предупредил, что лягу спать не позднее часу ночи, потому как в 8 утра мы всей командой на поезде отправляемся в Блэкпул, где нам завтра в 18 часов по Гринвичу предстояло выйти на поле. Размерами Англия в три раза меньше Японии, по идее ее за сутки можно объехать на автомобиле, так что вот такие утренние вояжи на вечерние игры не считались какой-то редкостью.

Правда, обычно путешествовали на клубном автобусе, но в этот раз по указанию сверху присоединились к акции в поддержку английских железных дорог, решили доехать до места назначения поездом, благо, что на команду выделили отдельный комфортабельный вагон.

– Если останешься ночевать – могу попросить у соседки раскладушку, я видел, у нее есть точно, – сказал я Воронину.

Тот ответил, что останется, но хотелось бы поискать в Лондоне место, где можно купить водку и закуску. Такое место мне подсказал Джон 'Гризли' Пэйтон, магазинчик находился как раз неподалеку от рынка, откуда он только недавно все-таки уволился. Туда мы заявились в первой половине 31 декабря. К счастью, Валера ограничился одной бутылкой 'Столичной', из закуски взяли банку маринованных огурчиков, смахивающих размерами на корнишоны, баночку сметаны, кусок буженины и на горячее пачку пельменей 'Сибирские' производства Московского ордена Ленина мясокомбината им. А. И. Микояна.

– Жаль, салат 'Оливье' приготовить некому, – вздохнул Валера, когда мы уже рассчитывались на кассе.

– Почему это некому? Я могу приготовить!

Нет, а что вы думали, прожив шестьдесят годком с лишним, а какую-то часть из них холостяком, я не научился готовить самый популярный в СССР и России салат? Поэтому мы тут же докупили что надо, включая майонез 'Советский Провансаль' от Первого жирового треста, и в 10 вечера я принялся мастерить 'Оливье'.

Кстати, над Лондоном еще с утра зарядил снег, а по пути мы умудрились прикупить в магазине рождественских товаров еще и небольшую искусственную елочку вместе с десятком елочных игрушек, так что сумели себе создать какое-никакое новогоднее настроение.

– Жаль, девок нет, да и 'Голубой огонек' ваше ТиВи не показывает, – скривился Воронин, приготовившись поднять рюмку за наступление нового, 1966 года. – И по радио глава государства не поздравляет. Не по-людски живете.

– Ну, я вообще-то тут тоже не коренной житель, так что твои претензии в мой адрес необоснованны. Но тут я с тобой согласен – их католическое Рождество намного скучнее нашего Нового года. А что касается девок... Игра у нас завтра, не забыл?

Будильник поднял нас в половине седьмого утра. Учитывая, что я выпил всего пару стопок, а Воронин лишь на одну больше, после чего остаток водки заныкали и легли спать, встали мы в более-менее приличном виде. Но, выходя из дома, я все же сунул Валере пластинку 'Wrigley' и, показывая пример, сам принялся перемалывать челюстями жевательную резинку, чтобы окончательно перебить запах ночного праздника.

– Вот ведь, Егор, каждый раз из турне привозил раньше жевательную резинку как заграничную диковинку, а в последнее время и у нас начали лепить не хуже. Может, и футбол скоро будет уровня не хуже того же английского или немецкого, к примеру?

– А с чего ты взял, что наш футбол хуже? Если бы стране не нужна была валюта – мы бы с тобой играли сейчас в одном из сильнейших первенств Европы. Вот поглядишь, на чемпионате мира мы еще всем нос утрем.

– Ну ты круто взял, – усмехнулся мой собеседник, стряхивая с воротника пальто снежинки. – Конечно, хотелось бы выиграть мировое первенство, но нужно реально рассчитывать свои силы. Я тебе с ходу назову пять-шесть сборных, которые по мастерству превосходят нашу команду.

– Одно дело – прогнозы, и совсем другое – игра. Мяч круглый, поле ровное, так что произойти может все, что угодно.

На игру мы едва не опоздали. Уже на подъезде к Блэкпулу машинист объявил, что впереди товарный сошел с рельсов и пока аварию не устранят – мы путь не продолжим.

– Черт, я же говорил, что надо было выезжать вчера, – в сердцах рявкнул Дохерти. – Переночевали бы в отеле, ничего страшного. А лучше бы вообще ехали на автобусе, черт бы побрал эту гребаную акцию... Теперь на игру опоздаем, и нам засчитают поражение.

– Коуч, – сказал я, – предлагаю не ждать, пока разберут завал, а выйти на дорогу и голосовать. Уж как-нибудь автостопом доберемся.

Мое предложение Дохерти обдумывал недолго. Других вариантов все равно не было. В итоге мы собрали свои вещи и в количестве восемнадцати человек отправились голосовать. Нас практически тут же подобрал водитель тентованного грузовика 'Albion Claymore', перевозившего тюки с овечьей шерстью с частной фермы на текстильную фабрику в Блэкпул. Лысый, средних лет хозяин транспортного средства, назвавшийся Эдрианом, узнав, что будет везти 'Челси', разулыбался и замахал руками:

– Хей, а я как раз сегодня вечером собрался на игру! Правда, болею я за 'оранжевых', и мой сынишка тоже приучен болеть за своих, так что не обессудьте... А вы, сэр, тот самый Томми Дохерти? Не соизволите сесть в кабину? Там нормально уместитесь, мой парнишка занимает мало места... Надо же, кому расскажу – не поверят!

Вот таким необычным способом мы и добрались до города, а наличие в кузове тюков с шерстью вызвало у ребят шутки относительно того, что мы сегодня сострижем с хозяев шерсть, накидав им пару-тройку мячей.

Правда, на раскисшем от грязи поле нам удалось лишь однажды огорчить голкипера 'Блэкпула', но и этого хватило для итоговой победы. После финального свистка мне даже показалось, что на трибуне я разглядел несчастного Эдриана, утешавшего не менее несчастного сына. В спорте всегда так: кому-то радость, а кому-то – горе.

Следующий матч мы проводили через неделю на своем поле против 'Тоттенхэм Хотспур'. Борьба на 'Стэмфорд Бридж' была упорной, жесткой и местами жестокой. Воронин, привыкший к более техничному и комбинационному футболу, от единоборств не уклонялся, но все его естество протестовало против творящегося на поле насилия. В раздевалке, грязный как черт – впрочем, и остальные были не лучше – он мне на русском высказал:

– Егор, как ты выживаешь в таком футболе? Мне кажется, тут никто до 30 не дотягивает, все становятся хромыми инвалидами. Хорошо, что я здесь всего на полгода. Хотя сама атмосфера Лондона мне нравится, жаль, что мало свободного времени.

Впрочем, после этой встречи, которую мы выиграли – 2:1 благодаря дублю Питера Осгуда после наших с Ворониным выверенных передач, у нас был двухнедельный перерыв. Олдхэм подсуетился и пробил нам не только три выступления в уже хорошо знакомом клубе 'The Marquee', но и шоу на сцене театра 'Palladium', насчет которого мы как-то шутили с нашим продюсером. А вот оказалось, что шутки имеют свойство сбываться.

– Ты не представляешь, как долго меня уговаривал администратор театра, – не без нотки самодовольства заявил мне Эндрю. – Практически с момента нашего выступления на фестивале. Я сразу сказал, что в случае нашего согласия мы должны иметь пятнадцать процентов с реализации билетов, но в итоге все же сошлись на десяти. Если хочешь, могу показать договор. Плюс они предоставляют звуковое и световое оборудование, звукорежиссера и техников, а также печатают афиши и сами их вывешивают по городу. Обещали начать развешивать уже завтра. Так что готовьте программу к воскресенью, 23-го января.

– Мы же 22-го играем в Кубке Англии в Ливерпуле...

– Так ведь 23-го будете уже в Лондоне!

– Ну ты и прожектер... Ладно, надеюсь, наш автобус в аварию не угодит, тем более в воскресенье нам дадут выходной. Королевы на концерте не ожидается?

– Да кто ж знает этих монархов, что им взбредет в голову! Ты-то у нее в любимчиках теперь, – хмыкнул Олдхэм. – И кстати, на разогреве у вас будет выступать перспективная команда 'Steampacket'. Надеюсь, ты ничего против не имеешь?

– Погоди-ка, знакомое название... А не в этой ли группе вокалистом некий Род Стюарт?

– Кажется, был такой. Вы с ним знакомы или слышал где-то?

– Слышал... где-то.

– Ну вот заодно и познакомитесь. Им-то, я думаю, будет за счастье спеть у вас на разогреве.

'Palladium', конечно, не 100-тысячный стадион, но место, скажу вам, вполне престижное. Наверное, нет смысла перечислять имена звезд, уже выступивших к этому времени на его сцене, и которым еще только предстояло в будущем показать себя здесь искушенной лондонской публике. Вот и нам повезло влиться в число этих счастливчиков.

Естественно, я не мог не пригласить хотя бы на один концерт моей группы 'S&H' известного меломана Валеру Воронина. Он сам рассказывал про свою солидную коллекцию пластинок зарубежных исполнителей. По его признанию, у него дома хранились и диски 'Апогея', раз уж они так здорово пели на английском. При этом сам Валера на языке Шекспира объяснялся почти свободно, что стало одним из факторов его быстрого приглашения в 'Челси' и способствовало его почти моментальной адаптации в клубе, несмотря на настороженный прием со стороны некоторых ветеранов команды.

Воронину вообще, как мне показалось, не терпелось окунуться в мир лондонской богемы. Он и в Союзе не скрывал никогда, что ощущает в себе частичку иностранца. Но многие 'косяки' и высказывания ему сходили с рук – футбольное мастерство перевешивало вышеперечисленные недостатки. А тут, как увидел афишу в витрине универмага 'Selfridges' на Оксфорд-стрит, что скоро там состоится показ мод с участием восходящей звезды модельного бизнеса по прозвищу Твигги, аж сам не свой стал.

– Понимаешь, по ходу южноамериканского турне мне в руки попал журнал с ее фото, и сразу захотелось полюбоваться на эту девчонку живьем, – объяснял мне Воронин. – А тут такой шанс, я не могу его упустить. Надеюсь, ты составишь мне компанию?

– Хм, Валер, ты же женатый человек...

– Да брось, я же не планирую тащить ее в постель! Нет, если бы она согласилась – я бы еще подумал, но сам понимаешь – это нереально.

– Ну ты и ловелас – со вздохом покачал я головой.

Твигги, которую на самом деле звали Лесли Хорнби, и впрямь считалась открытием модельного бизнеса Европы, а то и мира. Покоривший всех в этом году образ угловатого подростка не вписывался в установленные каноны мира моды, однако тут же нашел массу поклонников. Тут и модельеры поняли, что нужно ковать железо, пока горячо, стали приглашать ее на показы своих коллекций. В универмаге в этот день планировалась демонстрация весенней коллекции от английского кутюрье Мэри Куант, и главной заманухой была как раз Твигги, что в переводе с английского значит Веточка.

В 'Selfridges' я как-то однажды побывал будучи еще Алексеем Лозовым в 1994-м. В этой реальности тоже раз зашел, чисто из интереса. Многому, конечно, за ближайшие 30 лет предстояло измениться, но многое и останется неизменным. Как, например, вот эти массивные входные двери в виде вертушки, через которые в обе стороны нескончаемым потоком текла река покупателей.

– Да-а, ЦУМ и рядом не стоял, – поддел меня локтем Воронин.

– Переживи англичане, как мы, несколько войн на своей территории, не уверен, что все было бы столь нарядно.

– Вот умеешь ты приземлить!.. Пойдем, вон там, кажется, подиум установили.

Пока мы шли к подиуму, мне несколько раз пришлось ответить на приветствия незнакомых людей и еще раз дать автограф парочке девчушек-подростков. Многие просто смотрели нам вслед. А ведь я был в надвинутой на глаза шляпе с полями, но от славы все равно, похоже, не скроешься.

– Да ты звезда, я смотрю, – усмехнулся Валера не без легкой зависти.

– Это скорее музыкальная составляющая моей известности. Кстати, пользуясь случаем, тоже мог бы попросить у меня автограф.

– Ах ты...

Мы пару секунд дружески потолкались, затем все же продолжили свой путь к подиуму.

Не знаю как раньше, а в этот раз поглазеть на манекенщиц можно было в том числе и бесплатно, если ты предпочитал стоячие места позади сидячих, на которые продавались билеты по 50 фунтов. Подиум располагался на первом этаже универмага, занимавшего тысячи квадратных метров. 'Язык' был огорожен, к тому же здесь дежурили секьюрити, чтобы особо ретивые не мешали модному действу.

Не успели мы протиснуться сквозь толпу, чтобы оказаться сразу позади уже занятых сидячих мест, как кто-то тронул меня за рукав.

– Мистер Мэлтсэф! Очень здорово, что вы нас посетили, это большая честь для 'Selfridges'!

Невысокий, лет тридцати мужчина, с бэйджиком 'Менеджер' на лацкане пиджака просто-таки сиял от переполнявшего его счастья.

– Меня зовут Стэн... Стэнфорд Уоррик. Я являюсь менеджером отделов первого этажа, и мне пришлось принимать непосредственное участие в организации всего этого безобразия. А вообще я являюсь большим поклонником современных музыкальных течений. Вы наверняка не вспомните мое лицо из тысяч других, но я был на октябрьском благотворительном фестивале, сумел пробиться почти к самой сцене.

– Это хорошо, а на игры 'Челси' вы ходите?

– Нет-нет, я не футбольный фанат. Наверное, это редкость для Англии, где в преддверии Кубка мира все буквально живут футболом, но к этой беготне на поле я с детства был равнодушен... О, простите, не хотел вас обидеть...

– Да ничего, пустое... А это, кстати, еще один русский игрок 'Челси', Валерий Воронин. В переводе на английский его фамилия звучит, вероятно, как Кроу. Или Кроули, – добавил я, вспомнив известного сатаниста.

После взаимного расшаркивания Стэн объяснил, с какой целью он прибился к нашей маленькой компании. Оказалось, что у него есть несколько зарезервированных мест для VIP-гостей, которые могут посетить мероприятие в последний момент. Узрев нас, он подумал, что мы – я-то уж точно – как раз подходим на роль статусных посетителей.

– Слушай, парень, – по-свойски обратился к нему Валера, – а нельзя ли после показа заглянуть за кулисы? Очень уж хочется увидеть поближе знаменитую Твигги.

– О'кей, сделаем, – подмигнул нам менеджер, только что упомянувший выражение из лексикона янки, которое среди англичан было не очень-то в ходу.

– Я чувствую, ты ее все-таки затащишь в постель, – сказал я Воронину, когда наш благодетель растворился в толпе.

– Не говори 'гоп', – мечтательно произнес секс-символ советского футбола. – Игра покажет.

Появление на подиуме Твигги и в самом деле вызвало серьезное оживление в толпе модников. Девица со стрижкой под мальчика несколько раз вышагивала по 'языку', демонстрируя одежду из весенней коллекции, и каждый ее выход сопровождался доносящимися со стороны обладателей бесплатных стоячих мест криками, свистом и призывами познакомиться поближе. Показ длился примерно час, после чего Воронин мне заявил: