Текст книги "Музыкант-2(СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

И вот, наконец, все рассредоточились по трое у каждой микрофонной стойки, включая Менухина рядом с Би Би Кингом и Хендриксом. Для Маргарет, которую мы просто не могли проигнорировать – отдельный микрофон, который она держала в руке. Мама девушки стоит сбоку за кулисами, прижав к подбородку сплетенные пальцы рук, а Хелен ее подбадривает, говорит что-то на ухо.

Я объявляю название песни и предлагаю зрителям, включая Ее Величество, подпевать. На королеву направлен слабый, но достаточный свет прожектора – прекрасная мишень для потенциального снайпера. Только кому нужно устранять ничего не решающую в своей стране монаршую особу? Разве что двинувшемуся по фазе маньяку, так они больше из толпы выскакивают, а не подготавливают спланированные акции.

Стоически терпящая все это безобразие королева под вопли ста тысяч меломанов в ответ на мое предложение благосклонно кивает и улыбается, раздаются аплодисменты, отсюда мне видно, как и наш посол, глядя на Елизавету II, тоже расплывается в улыбке, а следом и премьер-министр. Что ж, начнем!

Я оборачиваюсь к Джону, раздается барабанная дробь, затем играем несколько тактов утвержденной буквально в последний момент советским худсоветом 'Марсельезы', и наши с Люком, 'Гризли', Дианы и Юджином голоса, выводящие в унисон:

'Love, Love, Love...'

Ну и далее два моих куплета речитативом:

'There's nothing you can do that can't be done

Nothing you can sing that can't be sung

Nothing you can say but you can learn how to play the game

It's easy...'

А между строчек Люк и Диана продолжают фоном: 'Love, Love, Love...'

Затем мой сольный припев...

'All you need is love

All you need is love

All you need is love, love

Love is all you need...'

...и небольшая сольная гитарная партия Дианы, которая в свете уткнувшегося в нее луча прожектора со своей всклокоченной шевелюрой смотрится сущим демоном. Молодцы световики, помнят мои наставления, хотя мы сегодня прогоняли эту песню с ними и прочим техперсоналом всего пару раз.

В общую мелодию вплетается оркестровая аранжировка отрывков из 'Бранденбургских концертов' Баха, английской народной песни 'Greensleeves' в половину темпа... А от 'В настроении' Гленна Миллера я предпочел отказаться. В моей истории у второго продюсера 'битлов' Джорджа Мартина из-за авторских прав на этот опус случилась небольшая неприятность, я не хотел повторять чужих ошибок.

А тем временем вновь припев, уже подхваченный всеми участниками фестиваля, всколыхнувший стадион как единое целое:

'All you need is love

All you need is love

All you need is love, love

Love is all you need...'

Еще один куплет, и вновь общий припев. Я дирижирую публикой, и в такт движениям моих рук двигаются тысячи маленьких огоньков на поле перед сценой и на заполненных трибунах. Закрываю глаза, и сквозь опущенные веки умудряюсь видеть одновременно все происходящее вокруг, вижу в мельчайших подробностях лицо каждого присутствующего на стадионе, всех тех, кто стоит на сцене позади меня и с боков. А затем мой взгляд упирается... в лицо старика. Голова его лежит на подушке, он небрит, глаза закрыты, и можно подумать, что он не дышит. Но я понимаю, что он жив, только душа его путешествует где-то далеко от подержанной телесной оболочки, и в следующий миг понимаю, что это я и есть.

'All you need is love

All you need is love...'

Я возвращаюсь в реальность и открываю глаза. Над стадионом давно сгустились сумерки, но десятки тысяч зажигалок не дают тьме опуститься на 'Уэмбли'. Или мне кажется, что это зажигалки разгоняют мрак, а не прожектора, бьющие рассеянным светом в толпу перед сценой и на трибуны.

'Yee-hai! Oh yeah! – добиваю я песню. -

She loves you, yeah yeah yeah.

She loves you, yeah yeah yeah'

'Suka, я не должен был брать ее у 'битлов', – думаю, озирая увлажнившимися глазами происходящее. – Зачем, зачем все это?!! Кто ты – Бог или Сатана – закинувший мою душу в другое время и в другое тело? На том свете мне все зачтется, все...'

...На следующий вечер состоялся прием у королевы, которая все еще пребывала под впечатлением от грандиозного музыкального шоу. Да и не только она, а вся Англия и добрая часть Соединенных Штатов, ловившая на свои телеприемники спутниковую трансляцию концерта. Это было первое живое выступление подобного масштаба, транслировавшееся по обе стороны Атлантики. Конечно, оно бы вряд ли случилось, не окажись среди исполнителей ряда хоть и молодых, но уже всемирно известных исполнителей, впрочем, к каковым я себя и мою группу еще все же не причислял.

На аудиенцию в Букингемский дворец были приглашены все участники выступления, включая 'дочь полка' Маргарет. Для нее и особенно возившей ее повсюду матери это стало новым шоком, не поддающемуся никакому логическому объяснению. Я чувствовал легкую гордость от того, что именно благодаря мне (ну и не без участия Эндрю) простая девушка-инвалид из пригорода Лондона вдруг прославилась на весь мир.

Практически все негромко переговаривались с соседями, отчего в зале стоял легкий гул.

Мы выстроились в ряд, порядка тридцати человек, имевших непосредственное отношение к вчерашнему выступлению: британские группы в полном составе, включая мою, и еще не успевшие улететь американские гости. Плюс несколько менеджеров и продюсеров. Не было разве что технического персонала да оркестрантов, помогавших исполнять 'All you need is love' – у последних в этот вечер было назначено выступление.

Крайними слева, откуда королева начнет приветствовать гостей, пристроились Маргарет с мамой. Я, как инициатор всего этого безобразия, стою следующим. Придется ведь здороваться с ней за руку, нас на этот счет строго проинструктировали, как и насчет обращения к монаршей особе. Незаметно вытираю вспотевшую от волнения ладонь о штанину – все ж таки не каждый день с английской королевой ручкаешься.

Поворачиваю голову направо. Следом за нашей группой пристроились 'битлы', за ними Би Би Кинг, потом 'роллинги', 'звери', Таунсенд со своими, Хендрикс, Боб и Джоан, Менухин, вполне сегодня адекватная Фэйтфул... В самом конце очереди скромно стоял Эндрю Олдхэм. Отдельной группкой – премьер-министр Джеймс Гарольд Вильсон и посол СССР в Великобритании Александр Алексеевич Солдатов, еще какие-то неизвестные мне лица. Федулова не видно, похоже, мелковат для такого приема.

Еще до появления королевы Солдатов улучил минутку, чтобы пообщаться со мной.

– Егор, вчерашнее мероприятие получилось весьма впечатляющим, признаюсь, я не ожидал такого, когда получил приглашение посетить этот фестиваль. Особенно приятно, что именно советский музыкант – и футболист конечно же – оказался в центре событий, привлекших внимание всего мира. Я сегодня утром созвонился с руководителем только что образованного Комитета по радиовещанию и телевидению при Совете министров СССР Николаю Месяцеву, предложил идею договориться с начальством телеканала BBC и выкупить права на показ в Советском Союзе записи этого концерта. Николай Николаевич обещал в свою очередь поговорить об этом с вышестоящими товарищами, после чего, если будет получено добро, начнет переговоры с англичанами.

Что ж, молодец Солдатов, я сам до такого как-то не додумался. Если это шоу покажут на нашему телевидению – это будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. А я так вообще в СССР стану суперстар. Если меня знали в основном как автора популярных советских песне, то теперь узнают и как рокера планетарного масштаба. Блин, да я стану вообще намба ван!

Наконец нас призвали к тишине, церемониймейстер распахнул массивные двери, и появилась Елизавета II.

Королева выглядела весьма импозантно в фиолетовом платье с открытыми плечами, парой ниток жемчуга вокруг еще вполне подтянутой шеи и с жемчужными серьгами в ушах. На голове корона, больше похожая на диадему, призванная обозначить принадлежность ее обладательницы к монаршей семье. Естественно, приветственный обход начала с виновницы торжества в сопровождении советского посла и своего премьер-министра.

– Здравствуй, Маргарет, – с радушной улыбкой обратилась королева к девушке. – Какая ты красивая, еще красивее, чем выглядела вчера...

Маргарет только отвечала на вопросы, ее матери также однажды пришлось вступить в беседу. Затем наконец дошла очередь и до меня. Легонько пожимаю протянутую ладошку.

– Очень приятно с вами познакомиться, – улыбнулась Елизавета Александра Мария, чуть склонив голову набок. – Вас ведь зовут Джордж... Нет, Ехор! Правильно?

– Да, мэм, если по-русски, то Егор. Я тоже очень рад личному с вами знакомству, Ваше Величество!

– Мне понравилось вчерашнее шоу. Может быть, мои музыкальные предпочтения некоторым кажутся несколько старомодными, но хорошая музыка всегда найдет отклик в моем сердце. И, скажу честно, я получила большое удовольствие, я даже подпевала в конце вместе со всеми. Ну и, конечно, сама идея этого шоу – помощь больным детям – это все очень благородно.

Скажу вам по секрету, – чуть понизив голос, продолжила она с заговорщицким видом, – что королевский двор на самом деле не настолько богат, как кое-кто любит об этом судачить, но все же мы нашли возможность присоединиться к вашей акции. Сегодня утром в Фонд помощи детям, больным полиомиелитом, мы перевели 100 тысяч фунтов стерлингов.

– Спасибо, мэм, – выдавил из себя я враз осипшим голосом. – На самом деле это очень серьезная сумма, но деньги королевского двора помогут облегчить страдания многим больным детям, а кому-то и вовсе встать на ноги в буквальном смысле слова.

– Но почему именно у вас, русского, родилась идея проведения подобного шоу в Великобритании?

– После того, как я познакомился с Маргарет, Ваше Величество, и появилась идея помочь и ей, и детям с похожим диагнозом. Конечно, это здорово, что в Объединенном Королевстве бесплатное здравоохранение, но все же возможности бесплатной медицины не безграничны. А многим требуется весьма дорогостоящее лечение. Для этого и создавался Фонд, чтобы помогать детям, чьи семьи не в состоянии нести такие расходы. В будущем, – чуть кошусь в сторону советского посла, – подобную акцию я хотел бы попробовать провести и в Советском Союзе.

Вижу, как Солдатов слегка закусывает нижнюю губу. Еще бы, мои слова его, небось, всерьез взволновали. У нас-то тоже бесплатная медицина, причем официально считается, что она оказывает весь комплекс необходимых услуг при любом заболевании. На самом-то деле все немного не так... Я прекрасно помнил из прошлой жизни, как загибался мой друг детства Лешка Симагин от рака желудка, неизвестно как заработанного в 19-летнем возрасте. От его матери узнал, что Лешке требуются какие-то импортные препараты, но наши больницы не в состоянии их закупить. А семья Симагиных тем более: мать трудилась прядильщицей на заводе, а отец был простым электриком. На нормальную по меркам того времени жизнь им хватало, а вот на препараты по 150 рублей за ампулу... Эх, да что там! Один фиг Фурцева уже как бы дала свое добро на фестиваль, так что нечего теперь!

Минут через пять обход закончился, Ее Величество пригласила нас в соседний зал на чаепитие, где мы все уселись за один длинный стол и принялись вливать в себя крепкий чай, закусывая свежей выпечкой. При этом королева продолжала общаться то с одним, то с другим гостем, либо с премьер-министром или послом, сидевшими от нее по правую и левую руку соответственно.

Еще минут через тридцать аудиенция была закончена, и не знаю кто как, а я с облегчением попрощался с монаршей особой. Не успели мы всей толпой спуститься со ступеней Букингемского дворца, как Олдхэм поднял руку, призывая всех к вниманию.

– Леди и джентльмены, а теперь садимся вот в этот даблдекер и едем в одно замечательное заведение, про которое я вам сегодня рассказывал. У наших американских гостей завтра самолет в 10 утра, поэтому долго там засиживаться не будем, но уверен – время проведем приятно. Все за счет принимающей стороны!

Думаю, и без последнего постулата отказников бы не нашлось. Поэтому все дружно загрузились в арендованный Эндрю красный 2-этажный автобус 'Routemaster', который тронулся по вызвавшей у меня воспоминания по одноименным сигаретам улице Пэлл-Мэлл в сторону Пиккадилли и далее на Риджент-стрит. Там и располагался клуб, где нам предстояло провести какое-то время.

Что сказать об этих трех часах? Много я не пил, поскольку берегу это доставшееся мне во временное пользование или насовсем тело, единственное – вышли в 'тамбур' с Ленноном выкурить косячок на двоих. Не знаю, почему он предложил это именно мне, но отказаться я не решился, все еще чувствуя перед живой легендой какой-то внутренний трепет.

Сегодня Джон был в очках, тех самых, 'бабушкиных', с круглыми линзами в тонкой металлической оправе. Потягивали косячок неторопясь по очереди, при этом Джон больше говорил, а я слушал.

– Большое дело сделали, Джордж. Это шоу войдет в историю, его смотрело полмира. Ты знаешь, еще недавно мне казалось, что я получил все, о чем только мог мечтать, и ощущал непреходящую скуку. Ведь в душе я так и остался парнем с ливерпульского дна. Я не хочу превращаться в богатого, обремененного семьей обывателя. У меня от Синтии есть сын Джулиан, и скажу честно – я не чувствую себя хорошим отцом. Но, исполняя вчера вместе со всеми 'All you need is love', я вдруг понял, что могу приносить людям настоящие эмоции, радость, а не только вызывать слепое преклонение, от которого меня уже тошнит... Я понял, что мой сын – это мое продолжение. Наверное, со стороны мои рассуждения выглядят смешно, кто-то скажет: 'Что несет этот зажравшийся клоун?', но поверь, так оно и есть, как я говорю...

Я слушал Джона и думал, что пройдет чуть больше 15 лет, когда дежуривший у дома звезды на Манхэттене Марк Дэвид Чэпмен недрогнувшей рукой выпустит в него пять пуль подряд. Самый неординарный из 'битлов' скончается несколькими часами позже в больнице от потери крови. Можно ли это предотвратить? Например, изолировать будущего убийцу или вовсе отправить его к праотцам? Но даже если и завалить, то как? Во-первых, кто меня пустит в Штаты? С какой радости мне должны выдать визу? К тому же и свои кураторы не отпустят. Да и вообще, чем я мотивирую свое решение? Захотелось поглазеть на Элвиса, а он, паразит, в Англию что-то не торопится? Ха три раза!

Ну, допустим, каким-то чудом я окажусь в Атланте, где этот Чэпмен вроде бы жил первые 15 лет. Так ему сейчас всего 10... Ха, блин, а ведь, если память не изменяет, он родился... 10 мая. То есть в один день с Егором Мальцевым! Так что, смогу я пристрелить 10-летнего пацана? Или все же подождать, пока он не достигнет совершеннолетия? Может быть, 'Челси' в те годы соберется в какое-нибудь турне по Северной Америке, что в общем-то маловероятно... Да и не факт, что я буду так долго играть за лондонский клуб.

Или, может быть, легче намекнуть Джону, чтобы он держался подальше от Штатов и Йоко Оно, с которой вскоре его сведет судьба? Той самой, из-за которой в том числе случился распад группы. Прошептать так зловеще на ухо: 'Джо-о-о-н, бойся японских женщин!' Скорее всего, посмеется и покрутит пальцем у виска...

– Эй, Джордж, ты где витаешь?

– А? Что? Извини, задумался.

– О чем, если не секрет?

– Э-э-э... О том, что аналогичный фестиваль и в самом деле не мешало бы провести в Москве. Понятно, что артисты будут свои, советские, причем лучшие. Хотя появись на фестивале сами 'The Beatles' – и наш 100-тысячный стадион имени Ленина был бы забит до отказа.

– Хм, а что, это идея, – оживился Джон. – Я и сам не отказался бы посетить 'логово зверя', как пишут наши СМИ, да и парни, думаю, были бы не против. Так что если реально что-то начнет вырисовываться с фестивалем – звони или мне, или кому-то из менеджеров: Брайану или Джорджу. Может быть, мы сумеем подгадать между гастролями и записями в студии.

– Ловлю на слове. А номер, по которому звонить?..

– Пойдем в зал, я возьму у кого-нибудь карандаш и листок бумаги, запишу тебе номера. Кстати, прежде чем станешь определяться с датой, можешь поинтересоваться у Брайана или Джорджа графиком гастролей и записей, они составляют его заблаговременно.

'Да, – думал я, глядя, как Джон чиркает на салфетке телефоны, – если я привезу 'битлов' в Москву – это станет настоящей сенсацией. Надо бы над этой идеей подумать всерьез и попробовать уговорить большое советское начальство пустить в страну знаменитый коллектив. А почему нет? Попытка не пытка, черт, как говорится, не шутит'.

Глава 16

Как же хороша моя Ленка в подвенечном платье! И животик почти незаметен. Я просто не могу отвести от нее глаз. Эх, старый ловелас, сбылась мечта идиота!

– Товарищи! Предлагаю поднять тост за новобрачных.

Шелепин встает со своего места с рюмкой в руке и оглядывает присутствующих. Длинный стол в ресторане 'Арагви' заставлен деликатесами и дорогими напитками, но наше руководство по старинке предпочитает водку.

– Дорогие молодожены! С сегодняшнего дня вы называетесь мужем и женою. И помните: на этот шаг никто вас не толкал, все было по вашей доброй воле. И вы должны в семейной жизни принимать решения вдвоем. А также навсегда забудьте привольную жизнь. И чтобы жизненные дорожки у вас никогда не разошлись. Так выпьем же за это!

Я протягиваю руку к бокалу с шампанским, мы чокаемся с Лисенком, с соседями, затем одним глотком вливаю в себя исходящую пузырьками жидкость. Ленка чуть пригубляет – в ее положении спиртное категорически запрещено.

– А что у нас товарищ Леннон молчит? Пусть он нам споет что-нибудь для молодоженов, – просит уже изрядно поддавший руководитель ЦК КПСС.

– А вот возьму и спою, – почти на чистом русском заявляет Джон.

Берет в руки гитару и проводит пальцами по струнам. А затем под перебор вдруг начинает петь голосом Высоцкого:

В сон мне – желтые огни,

И хриплю во сне я:

'Повремени, повремени -

Утро мудренее!'

Но и утром все не так,

Нет того веселья:

Или куришь натощак,

Или пьешь с похмелья...

Шелепин и только что выпивавший с ним на брудершафт Семичастный встают и начинают приплясывать, чуть погодя и Пеле, заявившийся на свадьбу в спортивной экипировке, начинает жонглировать мячом, а я краем глаза замечаю, что живот моей Ленки вдруг на глазах начинает надуваться.

– Лисенок, это что с тобой такое? – сипло спрашиваю я невесту.

– Так это же наш сын наружу просится, – с улыбкой отвечает моя возлюбленная.

Живот становится все больше и больше. И в какой-то момент, к моему вящему ужасу, он лопается и из него высовывается голова... нашего дорогого Леонида Ильича.

– Сиськи-масиськи, мать вашу! – заявляет бровеносец и громко икает.

И в это мгновение я просыпаюсь. Сижу на кровати весь в холодном поту и смотрю на Лисенка, которая спит сном праведника, тихо посапывая в подушку. Приснится же такое!

Снова ложусь, обнимаю теперь уже не просто невесту, а свою жену, закрываю глаза, пытаясь абстрагироваться от звука дождя за окном, но уснуть не получается. В голову лезут воспоминания последних дней. Начиная с того момента, как я зашел в офис Джо Мирса и попросил отпустить меня в Москву на несколько дней.

– Почему так срочно? – спросил владелец 'Челси'.

– Жениться собрался. Невеста уже на шестом месяце, а мы все никак свадьбу не сыграем. Вот и выбрал момент, пока еще от травмы восстанавливаюсь.

– Что ж, свадьба – причина уважительная. Я не против, но при одном условии: перелет туда и обратно за твой счет.

– Согласен!

– Договорились! Сколько дней тебе понадобится, чтобы решить семейные дела?

– М-м-м... Ну как минимум три.

– Ладно, дам неделю. Билет на самолет еще не купил?

– Так вашего разрешения ждал.

– И это правильно. Теперь можешь покупать.... Кстати, смотрю, уже без тросточки ходишь?

– Да я почти и не прихрамываю. Думаю, в начале ноября уже смогу выйти на поле.

Так вот и получилось, что почти сразу после фестиваля в поддержку Маргарет и детей, больных полиомиелитом, я отправился в Москву, предварительно даже не предупредив родных и Лисенка. Потому что пока письмо дойдет – минует неделя как минимум, а у меня каждый день на счету.

Учитывая, что я заявился в столицу без предварительного оповещения, никто меня не встречал и вообще не был в курсе моего прилета. Первым делом прямо из аэропорта позвонил Ленке, которая, услышав мой голос, радостно завизжала в трубку. А еще больше оптимизма ей добавило мое предложение идти под венец.

– Твои родители как вообще, не против? – на всякий случай поинтересовался я.

– С ними все нормально, они уверены, что ты как честный человек рано или поздно на мне женишься.

– А с моими... с мамой поговорила?

– Ты же ей письмо, оказывается, написал, про... про мое положение. Так что она сама мне позвонила. Тоже обрадовалась, мы уже с ней несколько раз встречались, рассказывает, как надо себя вести при беременности. Ну я еще и женскую консультацию посещаю, там хороший врач меня ведет.... Слушай, Ежик, а как же мы распишемся? Там ведь заранее надо заявление подавать.

– А вот этот вопрос я сегодня и начну решать, звонить кое-куда. Ничего, если я приеду вечером к тебе домой? Нужно будет все-таки попросить твоей руки у родителей, а заодно и обсудим наши свадебные перспективы.

– Приезжай, конечно, я своих предупрежу. Во сколько тебя ждать?

– Ну, часиков в семь нормально будет? Вот и ладно, целую, до вечера.

Приехав домой, отпер дверь своим ключом. Ну хоть замки не поменяли. Пока строится кооперативный дом, сестра с новоиспеченным мужем живут у нас, но сейчас, как я догадывался, оба были на работе. После окончания педагогического ВУЗа Катька и ее избранник трудились учителями в находящихся по соседству школах. Правда, на окраине Москвы, в районе новостроек. Но все равно удобно, когда можно на работу и обратно идти рука об руку.

Первым делом позвонил маме, обрадовал новостью о своем прилете, она хотела подтянуться ближе к вечеру, но я сказал, что сам вечером еду в гости к Лисенку. Впрочем, пообещал сильно не задерживаться, договорились, что к маме с Ильичом сам подъеду, как только освобожусь. Правда, без подарков, потому что собирался в Москву второпях, не до того было.

Затем пошарил в холодильнике. Котлеты, борщ, холодные промасленные макароны... Ну да, помню, как и в моей реальности мать тоже в макароны капала немного растительного масла, чтобы не слиплись, потому что даже хорошая промывка в дуршлаге вопрос полностью не решала.

Надеюсь, супруги... как их, Гущины? Так вот, надеюсь, супруги Гущины на меня не обидятся, если я украду у них пару котлет и доем макароны. А подкрепившись, принялся звонить в районный ЗАГС. Позвонил для очистки совести, потому что, естественно, мне ответили, что заявления подаются заранее, а уж очередь на роспись и вовсе до середины декабря. После этого мне оставалось только звонить Ряшенцеву, который сначала удивился и обрадовался моему неожиданному прилету, засыпав вопросами о жизни в Лондоне и английском футболе, и только после этого поинтересовался причиной моего звонка.

– Николай Николаевич, тут такое дело... Жениться мне нужно срочно.

– Жениться собрался? Поздравляю! А кто избранница?

Ох уж мне эти отвлеченные вопросы... Только ответив на поставленный вопрос, перешли к сути дела. И тут выяснилось, что мне очень крупно повезло.

– Егор, да ты прямо по адресу позвонил! Моя сестра Ольга Николаевна – директор Дворца бракосочетания на Грибоедова. Вы на какое число хотели назначить свадьбу?

Вот ведь не иначе рука провидения! Тут же договорились, что Ряшенцев немедленно звонит своей сестре, затем перезванивает мне с результатами беседы. Перезвонил через пять минут.

– Завтра она ждет вас в 12 пополудни, распишитесь, а в ближайшую субботу – то бишь через три дня – сыграете там же свадьбу. Подробности, короче говоря, завтра у нее. Запомни – Ольга Николаевна Сухомлина, завтра в полдень она вас ждет у себя в кабинете.

Вот ведь как хорошо все разрешилось-то! Осталось свадебный костюм и платье для невесты купить. Надеюсь, животик у Ленки не очень выпирает, ну да можно будет по-быстрому сшить что-то по фигуре в приличном ателье. Уверен, за хорошую мзду найдутся мастера, готовые на такой подвиг.

Встреча с матерью моего будущего ребенка и ее родителями прошла вполне культурно. Валентине Васильевне и Григорию Петровичу было весьма приятно видеть в женихах дочки знаменитого футболиста и композитора, и новость о завтрашнем визите в ЗАГС они восприняли крайне положительно.

– После этого придется в темпе вальса – то есть крайне срочно – шить невесте платье, ну и я насчет костюма себе подсуечусь, – проинформировал я собравшихся за кухонным столом. – Все финансовые вопросы беру на себя, насчет этого даже не думайте. Включая аренду ресторана и подарки молодым.

Я бы вообще без всего этого обошелся, но общественность не поймет. Посиделки под оливье и стопочку водки на свадьбе – для советского человека святое дело. Кстати, можно ведь позвонить в 'Арагви', может быть, благодаря знакомству с музыкантами удастся застолбить на один денек ресторан? Конечно, влетит в копеечку, но денег на моей сберкнижке накопилось более чем достаточно.

– Егор, ну ни к чему это, давайте просто посидим в уютной домашней обстановке, – переглянувшись с главой семейства, сказала Валентина Васильевна.

– И правда, Егор, зачем такие расходы, только внимание к себе привлекать, – поддержала Ленка.

– Да есть у меня деньги, я же говорю...

Но, глядя в глаза ее родителям, я понял, что они и в самом деле не хотят привлекать излишнего внимания, и совсем не в финансах тут дело. Ладно, хрен с вами, в чем-то, наверное, вы и правы. Вы люди простые, родня Егора Мальцева тоже из пролетариев, так сказать, ни к чему выеживаться, гусей дразнить. 'Скромнее надо быть, товарищ Сидоренкова', как говорил Хазанов в одном из своих монологов.

– Хорошо, я еще сегодня поговорю с мамой, спрошу, какой вариант предпочтительнее.

Мама, впрочем, тоже высказалась в пользу домашних посиделок. Ну вот как выбить из них эту советскую привычку экономить на всем, даже если средства позволяют!

В итоге в ближайшую субботу мы сидели в нашей квартире, отмечали нашу с Ленкой свадьбу, и понятно, что никаких Шелепиных с 'битлами' на ней и близко не было. Все прошло скромно, по-семейному, с родителями, близкими родственниками и друзьями. Хотя я все же не удержался, пригласил Блантера, Ряшенцева, Льва Иваныча и Пономарева, который к этому времени возглавлял школу 'Динамо'. Аукнулось Сан Семенычу третье место в прошлом сезоне, а на его место приняли Соловьева, под руководством которого я стал олимпийским чемпионом. Вот такой поворот судьбы.

Впрочем, Пономарев отнюдь не выглядел подавленным. Улыбался, шутил, вот только ел и пил мало, ссылаясь на проблемы с желудком. Яшин тоже не сильно расслаблялся, поскольку сезон выходил на финишную прямую. Только вчера он защищал ворота бело-голубых в игре с ростовским СКА, закончившейся ничейным исходом. Ну и Блантер в силу своего правильного воспитания спиртным не злоупотреблял, хотя от хорошей закуски не отказывался, благо что мама, взявшая на себя роль хозяйки, то и дело ему подкладывала на тарелку.

– Егор, ну как там, на приеме у королевы? Какая она? – не унимался Ряшенцев.

– Да какая... Обычная. Просто корона на голове да всеобщее уважение. А одень попроще, и выйди она в таком виде на московскую улицу – вообще не отличишь от обычной москвички.

– А в команде-то небось завидуют, что ты побывал на приеме в Букингемском дворце?

– Ну, тоже порасспросили, что да как, но не сказать, чтобы так уж завидовали.

С Матвеем Исааковичем мы успели поговорить и о наших общих делах. То есть о мюзикле 'Notre-Dame de Paris'. Или музыкальном спектакле, если на советский лад.

– Егор, Фурцева мне благоволит, – порадовал меня композитор новостями. – Вернее, поначалу не особо обрадовалась идее поставить музыкальный спектакль, но когда узнала, что идея исходит от вас – сразу же согласилась принять посильное участие. С ее согласия легко решаются многие проблемы. Мы уже собрали состав исполнителей, репетиции идут полным ходом, а на 23 декабря назначена премьера в Театре оперетты.

– Это на Большой Дмитровке? – уточнил я.

– Большая Дмитровка?.. Ах, ну да, она так вроде бы называлась до революции. А сейчас это Пушкинская.

Я не стал рассказывать Блантеру, что в моей истории улице вернули первоначальное название в 1993 году. Теперь-то уже и не факт, что вернут. Хотя я бы лично вернул, и не только этой улице, но и многим другим, а также площадям, скверам, паркам, городам и небольшим населенным пунктам. Уж что-то, а мода на переименование старинных названий во мне всегда вызывала антипатию.

В общем, посидели нормально, гости расползлись в первом часу ночи, в том числе сестра и ее муж, которые на эту ночь слиняли к знакомым, чтобы не мешать молодым. А чего уж тут мешать-то, коль сексом все равно не займешься в силу положения моей возлюбленной. Но уж традиция есть традиция, так что эту ночь мы с Ленкой провели вдвоем. Причем она все же умудрилась доставить мне удовольствие несколько экзотическим для советской женщины способом.

А в понедельник, уже с обручальным кольцом на пальце, я улетал в Лондон. На прощание оставил Ленке приличную сумму денег – пусть ни в чем себе не отказывает – и пообещал приложить все силы, чтобы к моменту появления на свет ребенка опять прилететь в Москву. Хотя сам далеко не был уверен, что клубное начальство меня отпустит. Ну да что сейчас загадывать, нужно еще дожить, а там видно будет.

6 ноября я наконец-то появился на футбольном поле в матче с 'Лидс Юнайтед'.

'Мэлтсэфф! Мэлтсэфф!' – скандировали переполненные трибуны 'Стэмфорд Бридж', когда на 73-й минуте я вышел на замену вместо получившего сильный ушиб Питера Хаусмана.

Не сказать, что я порвал оборонительные редуты соперников, но и обедни, как говорится, не испортил. Во всяком случае, второй мяч – а мы одержали сухую победу со счетом – 2:0 – был забит именно после того, как на мне нарушили правила в трех метрах от штрафной площади 'Лидса'.

Зато в следующем матче 13 ноября против 'Вест Хэма' я уже был готов на 100 процентов! Думаю, хет-трик стал достойным венцом моей 90-минутной феерии на прекрасном изумрудном газоне 'Стэмфорд Бридж'. Первый мяч я забил при счете – 0:1 на 17-й минуте, убежав в отрыв по левому флангу и изящно перебросив мяч через выскочившего навстречу мне вратаря. Второй мой гол пришелся на 63-ю минуту. Тут мы обыгрались в стеночку с Джо Фаскионе и я точно пробил из-под защитника в дальний угол. Ну а третий и последний в игре гол я забил уже под проливным дождем последней минуте встречи дальним ударом из-за пределов штрафной. Честно говоря, тут малость начудил голкипер 'молотобойцев' Алан Дики, выпустивший скользкий мяч из рук в сетку ворот.