Текст книги "Музыкант-2(СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Проводилось сравнение с не столь благополучными странами 'свободного' мира за пределами Запада, а также выброшенных на обочину западного общества жителей самих западных стран.

Все это сдабривалось документальными историями об унижении капиталистическими работодателями своих работников, на фоне которых еще не снятый французский фильм 'Игрушка' выглядит доброй рождественской сказкой, о стукачестве, подсиживании и тому подобных вещах на капиталистических предприятиях и так далее в том же духе.

Облегчили выезд в турпоездки за рубеж. Но чтобы попасть туристом на Запад, надо было сначала съездить в капиталистическую страну Африки или Южной Азии – полюбоваться на капитализм без западного глянца. Да и в поездках на Запад туристов сначала везли в места вроде Гарлема в Нью-Йорке, показывая изнанку западного блеска.

Постоянно подавалась информация о ценах на Западе: на еду, одежду и прочий ширпотреб, бытовую технику, средства передвижения, жилье, учебу, лечение и тарифы на коммуналку, налоги, и все это в сравнении с западными зарплатами и жизнью в СССР.

'Голоса' исходили ядом, обвиняя СССР и его новое руководство в 'пропаганде ненависти к Западу и 'свободному миру'...' Судя по реакции западников, наши таки нащупали их слабое место!

В мире тоже происходили яркие события, и многие из них расходились с тем, что я помнил. В январе 1964 года в Москву прибыл премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай. В моем прошлом Чжоу тоже приезжал в Москву в октябре 1964, сразу после свержения Хрущева. Вроде бы китайцы хотели прощупать почву на предмет восстановления прежней 'дружбы навек', но тогда из-за глупости и бестактности Брежнева, Подгорного и пары маршалов дело закончилось скандалом и окончательным разрывом.

На этот раз, похоже, Подгорного и других идиотов к китайскому премьеру не подпустили, так что переговоры прошли в обстановке взаимопонимания. Шелепин осудил непродуманные действия руководства СССР в прежние годы, которые привели к ухудшению отношений Советского Союза и Китая. Чжоу в свою очередь выразил надежду, что негативные страницы в истории отношений СССР и КНР перевернуты окончательно и бесповоротно.

Были подписаны соглашения о помощи Союзом Китаю советскими специалистами и обучением китайских кадров, о возобновлении сотрудничества в атомной и ракетной сфере, а также о помощи СССР в усилении китайской армии и о координации действий в связи с агрессией США во Вьетнаме. Не помню, когда это случилось у нас, но в этой реальности американские бомбардировщики в марте 65-го нанесли удар по Северному Вьетнаму. И что характерно, нарвались. ПВО вьетнамцев завалило, по их сообщениям, два Б-52. Интересно, я о таком даже и не помню, как и о грандиозной битве в Южном Вьетнаме, в какой-то долине Ядранг, где партизаны ухитрились сильно потрепать американскую дивизию.

Также было объявлено, что прежние разногласия СССР и КНР остались в прошлом. Чжоу передал Шелепину приглашение Председателя КНР Лю Шаоци посетить Китай. Этот визит состоялся в конце мая того же года. Мао принял Шелепина с необыкновенной помпой. 'Великий кормчий' не поскупился на слова о братстве навек китайского и советского народов и о нерушимой дружбе КНР и СССР, которую 'никому не подорвать'. По итогам встречи обе стороны объявили о подписании пакета соглашений, но без подробностей.

Правда, 'голоса' сообщили, что Шелепин признал Мао вождем мирового коммунистического движения (за исключением партий находящихся у власти, которые должны были сами решать этот вопрос), а также лидером 'третьего мира'. Похоже, что это было близко к истине, так как Мао, провожая Шелепина в аэропорту, просто сиял. К тому же, раскол в зарубежных компартиях на прокитайских и просоветских, начавшийся при Хрущеве, пошел в обратную сторону.

Однако радость вождя КНР продлилась недолго. Третьего декабря 1964 года газеты вышли с огромным портретом Мао в траурной рамке. По радио и ТВ сообщили, что 'перестало биться сердце великого сына китайского народа'. Учитывая, что в моем прошлом Мао протянул до 1976 года, биться оно перестало явно не само по себе.

Узнав эту новость еще перед отлетом в Англию, я малость офигел. Неужели это мое письмо Шелепину сработало? А как ему это удалось? Или как-то убедил китайских товарищей, а уж они сами расстарались?

Так или иначе, а Лю Шаоци стал Председателем КПК, а Чжоу Эньлай занял место Председателя КНР, уступив должность премьера Госсовета Чжу Дэ. Кроме того, были арестованы член политбюро, секретарь ЦК и куратор спецслужб Кан Шэн, военный министр Линь Бяо, министр общественной безопасности Се Фучжи, начальник Центрального бюро безопасности ЦК КПК Ван Дунсин, генсек ЦК КПК Дэн Сяопин, секретарь ЦК и главный идеолог Чэнь Бода и еще ряд товарищей, которые, по словам Пекинского Радио оказались совсем не товарищами. Все арестованные вскоре были расстреляны как 'агенты американского империализма и гоминьдановской реакции'.

Не знаю, как там будет дальше, но, похоже 'культурная революция', вражда с СССР и бои на китайско-советской границе отменяются. Теперь русский с китайцем снова братья навек, а для КНР нет более ненавистного врага, чем США, против которых китайцы борются по всему миру. Ну и флаг (красный, с пятью желтыми звездами) им в руки и китайский деревянный барабан на шею, в этом нужном и полезном деле.

Китаем бурные события в мире не ограничились. 31 марта 1964 года в Бразилии, в штате Минас-Жераис военные подняли мятеж против президента Жуана Гуларта 'во имя спасения родины от коммунизма'. Гуларт, правда, не был никаким коммунистом, а был он довольно умеренным социал-демократом, заставившим иностранные и особенно американские компании, наживавшиеся на разработке природных богатств Бразилии, поделиться доходами в пользу бразильской казны и тратившим эти деньги на развитие страны и улучшение жизни народа. Гуларт отказался выполнить требование военных и уйти в отставку, попытавшись сопротивляться. У военных он, правда, не нашел поддержки – большинство выступали против Президента, остальные выжидали. Зато Гуларта поддержали весьма влиятельные в Бразилии профсоюзы, в распоряжении которых неожиданно оказалась куча оружия. На вопросы журналистов, откуда дровишки – в смысле стволы – профсоюзные лидеры ссылались на оружейные магазины. Правда, журналисты этому не верили, так как хотя в Бразилии и впрямь можно легко купить различное оружие и в любых количествах, но никак не крупнокалиберные пулеметы, минометы, противотанковые гранатометы и автоматические зенитные пушки. Возникшая из профсоюзных активистов, молодежных и студенческих групп и сторонников левых партий импровизированная 'народная милиция' поддержала законного Президента. В итоге в стране разгорелась гражданская война. Военные мятежники в ходе недолгих но кровопролитных боев заняли восток и север Бразилии. Сторонники правительства удержали юг и запад. Впрочем, у легковооруженного и необученного ополчения не было бы шансов против регулярной армии, но в это время в Бразилию прибыли несколько тысяч наемников, которые привезли с собой артиллерию, бронетехнику и даже зенитные ракетные комплексы швейцарского производства RSC-51.

В советской прессе это не афишировали, сообщали об 'иностранных добровольцах, помогающих законному правительству Бразилии в борьбе против фашистского мятежа'. Но в западных СМИ вещи называли своими именами, да и сами наемники не скрывали, что им платит некий 'друг Бразилии'. После недолгих поисков выяснилось, что этим другом является итальянский издатель-миллиардер и по совместительству радикальный коммунист (бывают и такие чудеса!) Джанджакомо Фельтринелли.

Против Фельтринелли в Италии возбудили уголовное дело по обвинению в наемничестве и контрабанде оружия, но он, не дожидаясь приговора, свалил на Кубу. Тем временем журналисты выяснили, что командиры наемников в Бразилии – сплошь беглые испанские республиканцы и греческие левые партизаны, воевавшие во второй половине 40-х против проамериканского правительства.

Тем не менее, наемники составили ударную силу правительства Гуларта (особенно в борьбе с бронетехникой и авиацией мятежников), а также натаскивали ополченцев. Кроме того, СССР, ссылаясь на просьбу законного правительства Бразилии, через Югославию передал Гуларту боевые самолеты, к которым Тито прибавил экипажи, упирая на то, что Бразилия, как и Югославия, входит в Движение Неприсоединения.

В общем, когда мятежники, взяв под контроль восток и север, в конце апреля двинулись на столицу страны Бразилиа, там их уже готовы были встретить. Наступление началось довольно бодро, но вскоре стало замедляться. В упорных трехнедельных боях, где ни одна из сторон себя не щадила, мятежники продвинулись до окраины столицы но потеряли почти всю бронетехнику, уничтоженную минами и гранатометами, а также артиллерией и техникой наемников. А когда воздухе появились советские самолеты с югославскими экипажами, мятежникам стало совсем кисло. Большая часть их авиации была уничтожена и в итоге мятежники отступили.

В начале июля, собравшись с силами, мятежники пошли ва-банк, попытавшись комбинированным ударом с суши и десантом с моря взять Рио. На суше им удалось ворваться в северные районы бывшей столицы, где они и завязли в уличных боях. Попытка флота мятежников высадить десант с моря, вообще провалилась. На подходе к Рио пять военных кораблей и десяток транспортов с войсками и техникой были потоплены не то минами, не то подводными лодками, после чего оставшиеся на плаву повернули восвояси. Только несколько рот высадились на знаменитом пляже Копакабана, но после недолгого боя частью сдались, а частью бежали в море на подручных плавсредствах.

Вскоре после провала десанта сторонники правительства перешли в контрнаступление и к началу августа выбили мятежников из Рио и оттеснили к северу. Провал наступления на Рио стал последней каплей. Солдаты и младшие офицеры в войсках мятежников, похоже, устали от больших потерь и потеряли веру в победу, а два провальных наступления опустили ниже плинтуса авторитет руководителей мятежа среди подчиненных. 17 августа вспыхнул мятеж среди самих мятежников. Через десять дней все было кончено. Вожди военного мятежа маршал Коста и Силва, генералы Каштелу Бранку, Медиси, Лира, Соза и Мелу, адмирал Хаман и другие были убиты в боях со своими подчиненными.

В начале сентября Гуларт вернул под свой контроль всю территорию страны, сторонников мятежа из числа гражданских политиков и олигархов Гуларт с удовольствием предал суду, а заодно разорвал отношения с США, уличенными в поддержки мятежа.

Вот к этим событиям я, хоть и весьма косвенно, точно руку приложил. В моем прошлом ничего такого не было. Не то чтобы я был знатоком истории Бразилии, ничего подобного. Просто в восьмидесятых у меня был роман с бразильской девушкой. Девица эта была дочкой бразильских политэмигрантов, бежавших в ГДР от военной диктатуры, установившейся после того самого переворота 1964 года. Когда Жулия выросла, то поехала учиться в Москву, где мы с ней и познакомились. Сама Жулия была девушкой вулканического темперамента не только в постели. Она также придерживалась самых революционных коммунистических убеждений (куда ближе к Мао и Че Геваре, чем к КПСС), и относилась с очень большой нелюбовью к США, рассказав много интересного о действиях америкосов и их марионеток, а также их противников как в своей родной Бразилии, так и в других странах Латинской Америки. Кое-что из тех рассказов и отложилось в памяти, а затем оказалось в письме Шелепину.

Не успело все устаканиться в Бразилии, как в новостях замелькала соседняя Боливия. 3 ноября 1964 года главнокомандующий боливийской армией генерал Овандо Кандиа и командующий ВВС генерал Барьентос свергли непопулярного консервативного президента Эстенссоро. Президент не стал упираться и поспешно сдернул из страны. Но пока победившие генералы делили места в новом правительстве, совершенно неожиданно в тот же день по призыву профсоюзов, левых партий и студенческих организаций началось восстание рабочих – особенно старались шахтеры – и учащейся молодежи. Ярость рабочих сильно подогрело убийство популярного профсоюзного лидера, троцкиста Хуана Лечина, который вместе с группой соратников был расстрелян из пулеметов на пороге своего дома несколькими боливийскими десантниками. Во всяком случае, на них была именно эта форма.

И хотя Овандо и Барьентос отрицали свою причастность к убийству, шахтерские районы полыхнули как бочка с бензином, в которую бросили зажженную спичку.

При этом к восстанию присоединилась часть военных, придерживавшихся левонационалистических и социалистических взглядов, во главе с полковником Торресом.

Как и в Бразилии, восставшие боливийские рабочие и студенты оказались хорошо вооружены.

Бои завязались кровопролитные, но уже через пару дней стало ясно, что восставшие берут числом. В Вашингтоне выразили 'озабоченность' и предложили правительствам Чили, Перу, Аргентины и Парагвая послать войска в Боливию 'для восстановления законности и порядка'. Правительство Перу, занятое борьбой с собственными партизанами, не рискнуло лезть в чужую драку, как и правительство Аргентины. Чилийцы тоже уклонились, ссылаясь на то, что в Боливии их не любят, после того как в конце XIX века Чили захватила боливийское побережье, отрезав страну от моря, так что чилийские войска все боливийцы независимо от убеждений сочтут врагами. Только парагвайский диктатор Стресснер выразил готовность двинуть войска в Боливию 'против красной угрозы'. Но правительство Бразилии заявило, что не допустит этого.

7 ноября 1964 года бои в Боливии закончились капитуляцией войск Овандо и Барьентоса. Оба генерала успели сделать ноги, укрывшись в Перу. Новым президентом стал полковник Торрес, который создал правительство из коалиции левых партий (включая коммунистов и социалистов) и профсоюзов, объявив Боливию 'социалистической республикой'.

'Голос Америки', 'Радио Свобода' и прочие просто надсаживаясь, вопя об 'угрозе коммунизма' и 'новой Кубе в центре Южной Америки'. Честно скажу: слушал – наслаждался. Вот только сделать америкосы ничего не могли, в отличие от моего прошлого, где у Овандо и Барьентоса все получилось. Похоже, кумир еще не родившейся Жулии Че Гевара на этот раз в Боливии не погибнет.

Кстати, Че в этот раз тоже покинул Кубу, но раньше чем в ТОМ прошлом. И отправился не в Боливию (там и без него хорошо управились) и не в Конго (где местные негры его предельно разочаровали своей трусостью, укуренностью, политическим – да и не только политическим – невежеством, суеверием, пофигизмом, раздолбайством и абсолютным нежеланием серьезно относиться к революционной борьбе). Он отправился в Колумбию, где в мае 64-го резко активизировалась партизанская война, тянувшаяся еще с 1948 года.

Похоже, команданте на этот раз заявился в Южную Америку не просто так, и хорошо подготовился. Или его кто-то хорошо подготовил. Во всяком случае, у колумбийских партизан оказалось в избытке стрелкового и противотанкового оружия китайского и северокорейского производства, а также минометов, горных пушек, небольших РСЗО и даже кое-каких средств ПВО, не говоря уж о средствах связи, приборах ночного видения, всевозможных минах, взрывчатке и прочих необходимых в партизанской жизни вещах. Было и достаточно инструкторов, квалифицированно обучавших обращению со всем этим богатством.

Так что в боях 1964 года партизаны хотя и с большим трудом и немалыми потерями, все же отразили наступление правительственных войск, отстояв контролируемые территории, а в начале следующего 1965 года Революционные Вооруженные Силы Колумбии (FARC) сами перешли в наступление и освободили больше половины территории страны, вплотную подойдя к Боготе.

Правительство Колумбии в панике обратилось к США с требованием военной помощи. Пример Кубы у Вашингтона был перед глазами и президент Джонсон приказал послать в Колумбию войска для 'защиты свободы от коммунизма'. Высадившись в Колумбии, америкосы сумели отбросить партизан от столицы и вообще довольно сильно потеснить, но те не упали духом и продолжили войну, нанося американским оккупантам и войскам предательского режима большие потери. В общем, США получили еще один Вьетнам и впридачу очень сильно изгадили свою репутацию, и без того не блестящую, у народов латиноамериканских стран.

Че Гевара, к которому присоединились его друг и единомышленник Фельтринелли, а также еще одна культовая фигура латиноамериканской герильи – бразилец Карлос Маригелла, судя по сообщениям 'голосов', Колумбией не ограничился. Он метался как электровеник по всему Андскому региону, организуя, обучая и вооружая партизан в Перу, Венесуэле и родной Аргентине, взявшихся за оружие в начале шестидесятых.

На других континентах тоже скучать не приходилось. 19 июня 1965 года случился переворот в Алжире. Военный министр Хуари Бумедьен сверг другого 'великого революционера', президента Ахмеда Бен Беллу, прозванного алжирским Хрущевым. Этот деятель тоже умел толкать яркие речи и любил ездить по миру, пока страна все глубже погружалась в канализацию. Бен Белла с приближенными сумел избежать ареста и укрылся в посольстве СССР. Бумедьен потребовал выдачи беглецов, но Москва не спешила идти ему навстречу. После трех недель упорного торга был достигнут компромисс. Бен Белла сотоварищи выехал на ПМЖ в ГДР, СССР поддержал позицию Алжира в пограничных спорах с Тунисом, Ливией и Марокко, а также по Западной Сахаре, а Алжир предоставил СССР военную базу в Оране. Может и еще что было, но об этом не сообщили.

Самое смешное, что об этом перевороте я ни сном ни духом. И в письме, соответственно, не было ни слова. Но вот что совершенно точно – не было у СССР никаких баз в Алжире! Это что же, Шелепин со своим окружением сами ситуацию прокачали и сумели подсуетиться? Однако, молодцы!

Вообще про Африку я в письме писал немного. Просто потому что сам мало что знаю. Сообщать об алмазах, золотишке и прочих полезных ископаемых бессмысленно, их в это время уже открыли. Написал о войнах Египта и Израиля и как товарищи евреи будут ставить египтян и их союзников в позу пьющего оленя, причем эти арапы про...любят всю технику полученную от СССР, о том, как после смерти Насера его наследник Садат кинет Москву и переметнется к америкосам. И о том, как СССР в угоду египетскому 'союзнику' разорвет отношения с Израилем, а потом останется ни с чем. О будущих войнах за независимость португальских колоний, которые после этой независимости плавно перерастут в гражданские и затянутся аж до начала XXI века, причем СССР на них тоже потратит кучу средств с тем же результатом. О будущем свержении эфиопского императора военными, пытавшимися строить социализм и о том, что вместо социализма получились периодический голод и перманентная война. Об их соседе – Сомали, где диктатор Сиад Барре сначала кормился за счет СССР называясь марксистом, затем, не получив поддержки Москвы в попытках грабить соседние страны, стал кормиться за счет США и Саудитов, назвавшись одновременно демократом и правоверным. И в конце концов был свергнут и сдернул за бугор, оставив страну в состоянии, по сравнению с которым Гуляй-Поле Батьки Махно – идеал порядка, законности и дисциплины.

О том, как Родезия/Зимбабве и ЮАР после победы 'борцов с расизмом и апартеидом' зажили при таком же расизме, только другой масти, все больше увязая в бардаке и развале. О племенной грызне, религиозной резне, о терроризме и пиратстве, о том как все африканские правители – и диктаторы и демократы и социалисты и капиталисты – с одинаковым успехом привели свои страны к разбитому корыту причем исключения из этого правила можно пересчитать по пальцам и останется несколько свободных. О Каддафи, его правлении и финале этого правления. О том, сколько СССР потратил на Африку и какой пшик из этого вышел. О том, что ни одна африканская страна не вернула ни копейки из полученных от СССР кредитов, а перестав получать в конце 80-х 'братскую помощь', все эти 'социалисты, революционеры, марксисты-ленинцы и борцы с империализмом' немедленно от нас отвернулись, мгновенно перекрасились и дружно пошли на поклон к Западу. Основной мыслью по поводу Африки в письме было: никакой 'братской помощи' и никаких 'кредитов' – не в коня корм. Все только за наличные (ну, или при их отсутствии – за бартер), и только по предоплате. Впрочем, это не только Африки касается. А то в ТОЙ истории мы даже бывшим 'братьям' по соцлагерю в Восточной Европе, которых подкармливали полвека, после распада СССР оказались должны!

Тем временем интересные события происходили и в Азии. В Камбодже террористами из правонационалистической проамериканской организации 'Кхмер Серей' были убиты руководители коммунистической партии Камбоджи, включая Пол Пота. В газетах было сказано, что КПСС и весь советский народ решительно осуждают террор, развязанный империализмом и реакцией против камбоджийских патриотов и выражают солидарность с камбоджийскими коммунистами и народом Камбоджи в их борьбе за мир, нейтралитет, независимость, социальную справедливость и прогресс своей страны.

На следующий день в газетах появилась телеграмма нового генерального секретаря ЦК компартии Камбоджи Сон Нгок Миня с выражением благодарности руководству КПСС и всему советскому народу за сочувствие и поддержку, и заявлением, что коммунисты Камбоджи продолжат сплочение прогрессивных сил во имя защиты интересов трудового народа Камбоджи и свободного развития страны.

Всего через пару месяцев после камбоджийских дел, в конце февраля 1965 года, в новостях БиБиСи промелькнуло сообщение из Багдада о том, что один из лидеров партии БААС Саддам Хусейн, известный неудачным покушением на диктатора Касема (свергнутого двумя годами раньше) и посаженный за решетку после очередного военного переворота, пытался бежать из багдадской тюрьмы, но был убит в перестрелке с тюремной охраной. Что бы все это значило? Хотя, думаю, это к лучшему. Теперь, наверное, не будет ирано-иракской войны в восьмидесятых, войны в Заливе в девяностых, американской оккупации со всем беспределом, который за ней последовал, включая появление всяких ИГИЛов.

В общем, события по всему миру разворачивались такие, что дух захватывало. И чувствовать себя причастным ко всему этому было весьма приятно... и немного страшно. Я, конечно, не господь Бог, но разве обычный человек смог бы заварить такую кашу на пользу одной стране?! Так может я и был послан неведомой силой в прошлое, чтобы его конкретно изменить не только музыкой и футболом? Ух, как начинаешь об этом думать – голова кругом идет. Ладно, политика политикой, а у нас первая игра за главную команды страны.

Итак, 16 мая состоялся мой дебют в футболке первой сборной СССР. Кроме того, я стану первым игроком сборной, кто будет за нее выступать, играя за иностранный клуб. Причем даже не социалистический, а за самый настоящий капиталистический – английский 'Челси'. И пусть это всего лишь товарищеский матч, но в середине 60-х к любого ранга встречам сборных относились серьезно. Фиксировались они, впрочем, как и сейчас, ФИФА, и по их результатам в том числе определялось место в европейском табеле о рангах. Ну и нельзя забывать о престиже, своем добром имени, для советских футболистов это был не пустой звук.

Наш соперник, сборная Австрии – наследник грозной в 30-е 'вундер-тим' – сохраняли силу и в послевоенные годы, вплоть до середины 50-х. Дополнительное тому свидетельство – бронза ЧМ-54. Правда, смена поколений затянулась, былая мощь поубавилась. Знаменитые некогда 'венские кружева' рвались все чаще. Боеспособная команда превратилась в европейского середняка. Крепкого, способного разве что на сюрпризы. Знакомство с австрийцами на уровне сборных состоялось на ЧМ-58. Мы победили – 2:0. Три остальные встречи в Вене и Москве проиграны с общим счетом 1:5. Настала пора возвращать долги. К тому призывали и журналисты.

16 мая сборная СССР, десятки тысяч зрителей на трибунах и миллионы у телеэкранов прощались с потрясающим игроком, одним из сильнейших в богатой и славной советской футбольной истории Игорем Нетто, всю свою карьеру защищавшем цвета московского 'Спартака'. В последний раз Игорь Александрович вывел национальную команду с капитанской повязкой. Я вышел на поле под 9-м номер и занял место на привычном правом крае. Несмотря на то, что центральной фигурой вечера был Игорь Нетто, мое появление стадион встретил оживлением и аплодисментами. Приятно, что не забыли и помнят.

Еще до стартового свистка судьи я обратил внимание на наряженного медведем аниматора, или как они сейчас называются... Тот, в натянутой на объемное пузо майке сборной СССР, бегал по проходам между зрительскими рядами, заводил публику. Глянь-ка, динамовский опыт переняли. Мало того, еще игра не началась. А зрители уже пустили по трибунам волну. Растем!

Итак, матч начался. Нас предупредили заранее, но как быстро летит время. Уже на 6-й минуте звучит судейский свисток и следом фанфары. Обе команды собрались в центре поля. Лев Яшин и пять юных футболистов, представляющие московские клубы, преподнесли капитану цветы и вымпелы. Диктор торжественно сообщил о награждении Игоря Нетто почетной грамотой ЦС спортобществ и организаций СССР, избрании его почетным членом Федерации футбола и правом посещать все футбольные матчи на территории страны. Покидая поле под бурные аплодисменты зрителей, Нетто передал капитанскую повязку Валентину Иванову. Но за шесть минут пребывания в игре он участвовал в многоходовой комбинации и выдал партнеру пас, именуемый в народе голевым. И, наверное, очень символично, что связка молодость-опыт сработала во время первого гола. На 4-й минуте матча разрезающая передача через двух защитников вывела меня к воротам австрийцев, и я сильно пробил в правый верхний угол без малейших шансов для Сцанвальда. Одним из первых меня обнял Нетто. Кстати, на следующий день фотография, где мы победно вскидываем руки, оказалась на первой полосе 'Советского спорта'.

Во втором тайме заменивший Месхи Хусаинов провел второй мяч, и игра завершилась со счетом – 2:0. Правда, я бы отметил капитана австрийской команды, вратаря Сцанвальда, взявшего несколько трудных мячей, в том числе и от меня.

Газеты разразились обширными хвалебными одами. Отмечая Игоря Нетто как человека, многое сделавшего для советского футбола, немало внимания газетчики уделили и мне. Тот же 'Советский спорт' разразился статьей тренера Николая Глебова, очень глубокой и профессиональной. В ней Глебов, анализируя причины хорошей игры, назвал правильным подбор и расстановку игроков, прекрасно подобранной тактикой. Особенно его восхитило, как удалось развязать руки 'мозгу команды' Валерию Воронину: 'Мы видели Воронина и в защите, и на привычном месте в полузащите, где он явно полезнее, усиливая нападение и повышая активность партнеров'.

Но особенно восхитило использование Морозовым великолепных фланговых форвардов. Атаки не велись по центру, где в перенасыщенной обороне австрийцев было мало шансов, а растягивались на флангах, где превосходно играли Метревели и Мальцев. Особенно когда каждый из них поочередно смещался в центр для помощи Месхи.

'В тех случаях, когда кто-то один – Метревели или Мальцев – находился по соседству с Месхи, мы наблюдали нервозность и растерянность австрийцев. Для этой троицы любая оборона, будь то 'чистильщик' или 'бетон', не явится непреодолимым препятствием', – писал Глебов.

Ну да, думал я, читая статью, какой-то МММ получается.

18 мая 'Комсомольска правда' написала: 'Отсутствие, казалось бы, привычных издержек 'весеннего футбола', так характерных для наших клубных команд в начале сезона, приятно наблюдать его отсутствие в игре сборной. Малое количество неточных передач, собранность и боевитость в выгодных ситуациях, широкий фронт атак... Особенное внимание приковывает бывший игрок московского 'Динамо', ныне выступающий в Англии Егор Мальцев. Командировка пошла ему на пользу, он очень окреп, особенно в силовых единоборствах. Приятно осознавать, что и техника игрока осталась на высоком уровне'.

Австрийский журналист Рихард Неттель выделил помимо Иванова и Метревели еще и Шестернева. Обратил внимание на Банникова: 'Он провел в воротах время весьма спокойно, его редко тревожили, и если бы Банников не согревал себя гимнастическими упражнениями в это холодное воскресенье, то мог бы, пожалуй, застудиться'.

Короче говоря, дебют удался. И неудивительно, что на следующий день после игры Морозов на собрании игроков сборной сказал:

– Егор, ты вчера себя неплохо зарекомендовал, так что готовься к матчу с греками.

Глава 8

Соперники по отбору достались удобоваримые. Это признавали все болельщики, газетчики, партнеры по команде. Вспоминая столь любимую иностранными тренерами сборной России европейскую табель о рангах, наши соперники располагались следующим образом... Датчане по итогам минувшего сезона 20-е (из 32 номинантов), Уэльс – 25-й, Греция – 28-я. То есть далеко позади нас.

Именно с греков мы и начали прогулку по широкой прямой, освещенной солнцем дороге, ведущей на туманные британские острова. Таково было шапкозакидательское убеждение многомиллионной болельщицкой массы. Наверняка разделяли его и журналисты со специалистами, однако вслух, по-видимому, из педагогических соображений, не выражали.

Греки прибыли в Союз не в лучшем состоянии и настроении – без трех ведущих игроков. А настроение подпортили им обитатели тех самых британских островов валлийцы, распотрошившие в родных стенах выскочку (к матчу с Уэльсом греки лидировали в нашей группе с двумя победами в двух матчах) – 4:1. Лидерство первый наш соперник сохранил, но шанс на выход из группы стал проблематичным. Ничья в Москве и победа дома вопрос о победителе мини-турнира оставляли открытым. За этим очком, не скрывал тренер Клеантис Маропулос, и пожаловали. О намерениях тренера красноречиво свидетельствовал состав – среди 22 футболистов 12 защитников и лишь четверо нападающих.

Для тренировок гостям выделили арену стадиона им. Ленина. Реакция их немало удивила советских журналистов, не понаслышке знавших о состоянии отечественных дорог и футбольных полей.

'Нам еще не приходилось играть на таком прекрасном поле', – восторгались футболисты.

Хе, это они еще поля 21 века не видели! А вот мне довелось пройтись как-то по 'Камп Ноу'. Это реально ковер, мягкий, пружинящий ковер изумрудного цвета. В Лужниках сейчас газон неплохой, но по мне, все равно не идеальный.