Текст книги "Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! (СИ)"

Автор книги: Гарик Армагеддонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Но тут мы как раз подошли к дому.

– О, я вижу вы не дремали! – одобрительно заметил Фредерик Рей, входя в дверь и обозревая чисто выбеленный потолок и мягкую шелковистость стен, – Неплохо, неплохо… И полы, кстати, не скрипят…

Мы переглянулись. Рассказывать о Веспасиане Доминикусе? Или подождать? А хозяин, тем временем, поднялся на второй этаж. Мы с Яриной, как две собачонки на привязи, поплелись следом. Деваться-то всё равно некуда. И вот, хозяин идёт по коридору… протягивает руку к двери… открывает дверь…

Я зажмурилась. Ой, матушки-травушки!.. Ой, святые рогалики!..

– Превосходно! – сказал хозяин, – Это как раз то, о чём я мечтал! Чудесное сочетание цвета и полутонов!

Вот, за что он мне так? Сказал бы просто, мол увольняю, и катись от меня на все четыре стороны? Нет же, обязательно съехидничать надо!

– Нет, в самом деле, восхитительно! – продолжал хозяин, – Я начинаю подумывать об увеличении вашего жалования!

Я приоткрыла один глаз. Ничего не вижу! У меня из этого глаза выкатилась вот такая слезинка! Смотреть мешает, всё расплывается. Я смахнула слёзы и открыла глаза. И обомлела! Позади раздался звон. Это у Ярины из рук выпал ухват, который она забыла оставить внизу. А в комнате… Это было величественно и безупречно красиво! Обивка мебели переливалась серо-жемчужным сиянием, а лёгкие голубые прожилки создавали ощущение глубокой тени, подчёркивающей объём. Стоило сделать шаг, как жемчужные переливы тоже начинали одновременно двигаться в такт. Ощущение было, словно мебель обита живым туманом, сквозь который едва проступает утренняя синева неба. Выглядит благородно, возвышенно и безумно дорого.

Как же так? – спросите вы. Я и сама не сразу поняла. Пару дней пришлось побегать, кому-то пригрозить кровавой расправой, кого-то подкупить Яриниными печеньками…

В общем, дело было так: хитромудрый господин Януш продал мне, и в самом деле, ужасно дорогую ткань. Которая у него уже несколько лет числилась неликвидом. А что? Увидел дурочку, и продал! Фокус в том, что ткань, и в самом деле, была хороша. Но вот в чём хитрость… её надо было использовать только вместе с особой пропиткой. И тогда создавался превосходный перламутровый блеск. Господин Януш решил, что жемчужного цвета мне за глаза хватит, и безо всяких серо-голубых оттенков. Это, получается, жулик номер один. И вот, он отправляет своего помощника Матисса к Жерару с отрезом ткани и двумя бутылями пропитки. Жерар передаёт отрез ткани и одну бутыль пропитки своей бригаде, срочно вызванной из таверны. Вторую бутыль он бережливо решает припрятать. Это жулик номер два. Дитрих, бригадир мебельщиков, сидит со своей бригадой и растеряно обозревает целую гору мебели, которую им предстоит перетянуть в течении нескольких часов. И понимает: не успеют! «А ежели… – бормочет кто-то один из его бригады, – А ежели мы старую обивку сдирать не будем? Мы же чуть не вдвое время выгадаем?..». И Дитрих… соглашается! То есть, жулик номер три. И что в результате? Бригада успела сделать заказ. По этому поводу… правильно – отметили! Вспомнили, что у Дитриха сынок народился. Ещё добавили. Вспомнили, что за работу им премия положена. Добавили ещё. И вот, когда эти пьяные мужики стали запрягать коня, тут они его и уронили! Не то, конь он перегара шарахнулся, не то кто-то за конские копыта споткнулся, но конь рухнул прямо в лужу. Мужикам что? Подняли коня и запрягли. А я потом за сердце хваталась, видя потёки грязи на конском боку! Потому что мебель, как раз, загрузили аккуратно. Сказался профессионализм.

Ну, вот, везут они мебель, моросит дождь, дороги постепенно превращаются в жидкий кисель, мужики пьяные… изгваздались, понятное дело. Но мебель довезли чистенькую. Тут выскакиваю я. Смотрю на кресло… а там пропитка ещё не высохла! Ещё не натянулась материя, как следует! То-то, мне маслянистый запах в ноздри ударил! А я щупаю, и ощущаю, как под рукой обивка топорщится! Я ещё про гвоздики речь завела…

Самое смешное, что Дитрих искренне старался мне всё объяснить. Он честно пытался сказать, что «всё пропитано». Только пьяненький язык подвёл. Заикнулся на последнем слоге. Вот и получилось: «всё пропито… но!». Вот это, оторвавшееся «но», меня и взбесило, и я убежала, не дослушав. А потом… ночью пропитка высохла, ткань натянулась ровнёхонько, а поскольку пропитки было мало, то жемчужный цвет стал не просто жемчужным, а жемчужным полупрозрачным, из-под которого… правильно! еле-еле проступала та самая, первая, ядовито-синяя обивка! Только теперь она виделась не ядовито-синей, а благородно-голубенькой. Вот так три жулика поспособствовали тому, что получился шедевр! Забегая вперёд, могу сказать, что ко мне и к хозяину многие подходили, интересовались, в каких это мы заморских краях такое чудо приобрели? Но мы не сказали. Не проговорились и мебельщики из бригады Дитриха. Они тоже боялись получить взбучку за то, что схалтурили и не удалили старую обивку. А в результате, не только в Нижнем Волоке, но и во всей нашей необъятной империи, ни у кого не было такого великолепия!

– Я же говорила, что мои гениальные идеи всегда работают? – поддразнила я Ярину, когда рассказала ей о своих расследованиях.

– Может, они и работают, – в тон ответила подруга, – Но если после каждой твоей гениальной идеи мы будем валерьянку вёдрами хлестать… то лучше перейти на идеи попроще!

Ну… может она в чём-то и права?..

– Превосходно! – сказал хозяин, – Это как раз то, о чём я мечтал! Чудесное сочетание цвета и полутонов!

Глава 9

О вреде синих собак

Медицина – это искусство забавлять пациента, пока природа лечит болезнь.

Вольтер.

– Она наполняется! – радостно пыхтя, возвестила я, с гордостью обозревая нашу новенькую операционную.

– А ты заметила, как голоден был хозяин за завтраком? – пропыхтела рядом Ярина.

Пыхтели мы обе неспроста. А потому, что перетаскивали те самые «вещи», которые хозяин оставил у задней калитки сада. Вещей было навалено не просто много, а очень много. И если – вот странность! – личных вещей хозяина оказалось совсем чуть-чуть, да и те, сплошь новенькие, то всякого добра для нашей лечебницы – ого-го сколько!

– Подумаешь, хороший аппетит? – пожала я плечами, водружая на стол огромную плетёную корзину, набитую книгами, – Хороший аппетит ещё никому не повредил!

– Не всё так просто, – покачала головой Ярина, – Хозяин завтракал так, словно перед этим полный воз булыжников в гору заталкивал. В одиночку.

– Мне так не показалось.

– А ты и не присматривалась, – возразила Ярина.

Это верно. После утренней истории, когда обивка мебели чудесным образом превратилась из гадкого утёнка в ослепительного лебедя, у меня в душе пели сладкоголосые флейты, и я чуть было не решила сделать небольшие подарки Жерару, Дитриху и Янушу, за то, что я плохо о них подумала. Ага, жуликам! Короче, вы сами видите, в какой я была эйфории.

– И на что же ты намекаешь? – Я смахнула со лба непокорную прядь волос, и принялась распаковывать беспорядочно наваленные на столе упаковки, и наводить там порядок.

– Я не намекаю. Я прямо говорю, что у хозяина чрезвычайно усталый вид. И я не понимаю, где это он мог так устать, если всю ночь ехал в карете? Не он же эту карету толкал⁈

– Может, когда он пытался, впервые в жизни, граблями поработать? – усмехнувшись, предположила я, осторожно доставая из одной из коробок великолепный набор троакеров с канюлями и бережно убирая всё в угловой шкафчик.

– Сомневаюсь, – не поддержала моего весёлого настроения Ярина, – Чтобы так устать, нужно было бы пройтись с граблями по всем дорожкам не только нашего сада, но и ещё трёх таких же.

– Подожди, – я принялась за следующий свёрток, – Но хозяин выглядел, как всегда, идеально. Ни пятен на одежде, ни вспотевшего лба, ни усталого голоса…

– Разве только, чуть дрожащие пальцы? – подсказала Ярина, – Словно…

– Магия! – выдохнули мы, одновременно.

– Не может быть… – подумав, недоверчиво пробормотала я, – Хозяин даже фамильяра своего пока не призвал. Так его Бусинка и летает где попало.

– Про Бусинку я ничего не знаю, – поджала губы Ярина, – Но я нюхом чувствую, что хозяин этой ночью колдовал до изнеможения…

Ярина помолчала и закончила вполголоса:

– И мне до жути интересно, чем я могу ему помочь… кроме всяких отбивных и фрикасе, конечно…

– Если узнаешь – мне скажи! – улыбнулась я, – Я в доле!

Ух ты! Я как раз вытащила из коробки большущую банку с фосфоресцирующими нитями для зашивания магических ран! Редчайший вид шёлка, вымоченный в кипящем лунном свете. Дорогущая вещь! Но, зато, не слышала про такие раны, которые не зажили бы, зашитые подобными нитями. Пока рана зарастает, нити светятся в темноте, а после заживления просто растворяются, добавляя чистую энергию, которая усиливает регенерацию…

Я осторожно, на цыпочках, перенесла банку в шкаф. Не в шкаф, а в сейф её надо бы. Кстати, отличная идея! Надо невзначай намекнуть хозяину про сейф. Я распаковала новый свёрток…

– Осторожнее! – прозвучало от двери, – Это очень дорогой прибор!

Мы с Яриной одновременно обернулись. Фредерик Рей, небрежно опираясь на трость, стоял в проёме двери.

– Это очень редкий и дорогой прибор, – повторил Фредерик Рей.

– Я знаю, сударь, – я чуть согнула колени, обозначив книксен, – Это ТЦС-три.

– Ты знаешь⁈ – поразился хозяин, – И знаешь, что это означает?

– Конечно, – ответила я, – ТЦС-три – это трансцедентоскоп, третья модель.

– Хм… Может, ты ещё и работала на таком?

– Нет, но знаю, как надо работать.

– Ну-ка, ну-ка, – хозяин присел на край ближайшего стула, – Порази меня своими глубокими познаниями…

– Эм-м… – я растерялась. И в самом деле, куда я выперлась против столичного специалиста? – Эм-м… Ну, это для проверки наличия в ауре фамильяра посторонних астральных сущностей… мелких! Большие и обычным магическим зрением видны… Эм-м… Ну, в общем…

Я шагнула ближе к великолепной и сложной конструкции из полированной бронзы и тёмного дерева, с подвижными, шарнирными «лапами».

– Эм-м… в общем, вот сюда, на предметное стекло, надо капнуть капельку крови фамильяра. Потом вставляем стекло вот сюда, в прорезь, и осторожно крутим вот эту ручку… Эм-м… Начинает поворачиваться вот эта колба, где плавает кристалл кварца, да, вот этот, который сейчас едва виден среди золотистых блёсток… Когда солнечный луч попадёт сквозь колбу на то самое предметное стекло… или мы поможем ему попасть, с помощью вот этой системы зеркал… то кристалл в колбе начнёт слегка пульсировать… эм-м… и блёстки тоже пульсировать будут… и тут надо взглянуть на больного фамильяра через вот эти окуляры! Если всё сделано правильно, будет видна его аура… эм-м… его энергетическая оболочка! И, если астральные сущности на самом деле присутствуют, они будут видны, в виде тёмных сгустков… Дальше будет работа лекаря: чтобы этих астральных сущностей извлечь, и поместить под стеклянный колпак. Там они и сдохнут, дня через три, без магической подпитки! Только извлекать их – это очень сложно! Смотреть надо в окуляры прибора, а руками работать по шкуре фамильяра! Тут опыт нужен… Дальше проще: специальными серебряными иглами делаем акупунктуру, прочищая у фамильяра магические каналы… С этим и я справилась бы! Кстати, иглы я положила вот сюда, в выдвижной ящик… Сударь?..

– Мрак и пепел! – вскинулся Фредерик Рей.

Он что… задремал?..

– Э-э-э… я хочу сказать, ты готовый лекарь по фамильярам!

– Скажете тоже, сударь… – засмущалась я.

– Бледный вы какой-то, хозяин… – ни с того, ни с сего, брякнула Ярина.

– Я?.. Хм. да… Нет! Просто, не выспался. Ночью в дороге не спалось… – Фредерик Рей широко зевнул, – Ну вот, не выспался, потому и бледный.

– Так, давайте мы вам ванну приготовим? – подскочила я, – Бодрящую! Я уже успела некоторые ваши лекарства посмотреть, и всякие порошки, мази, капли… У вас точно есть эфирные масла бергамота и имбиря! И хвойный экстракт есть, я видела!

– Хм?.. – озадачился Фредерик Рей, – Звучит, как приготовление зелья…

– Не сомневайтесь, сударь! – загорелась я идеей, – Сейчас мы с Яриной ванну натаскаем! А там – растворить эфирные масла в молоке, и добавить в воду! Делов-то…

– И воду подогреть, – добавила практичная Ярина.

– Воду я сам подогрею! Магией, – величественно заметил хозяин, – А зачем масло в молоко?..

– Не обманете! – засмеялась я, – Будто не знаете, что масло в воде растворяется плохо, и сперва нужно эмульгатор приготовить? Можно использовать молоко, мёд, яичный желток… С молоком быстрее и проще!

– Вижу, понимаешь… – улыбнулся и хозяин, – Молодец, хвалю… Только мне некогда в ванне разлёживаться. Дела.

– Так, больше десяти-пятнадцати минут и нельзя, – возразила я, – Иначе, вместо бодрости, получим расслабляющий эффект. Ярина, у тебя палочка корицы есть? Тащи, мы и её в ванну бухнем! Гулять, так гулять! Зато хозяин будет свеженький, как солнечный зайчик в ясный день!

И, несмотря на вялые возражения Фредерика Рея, мы побежали за вёдрами.

* * *

– Значит, ванна рассчитана, всего на четверть часа? – ещё раз уточнил Фредерик Рей, стоя возле ванны в роскошном домашнем халате и задумчиво глядя на циферблат золотых карманных часов.

Словно сам не в курсе!

– Ни минутой больше! – подтвердила я.

– Ну, хорошо… Тогда так, Сьюзи…

– Сюзанна!

– Да-да… Так вот, отправишь какого-нибудь мальчишку с запиской к этому… адвокату… да, Трабету! Напишешь, что я зайду к нему через полчаса. Четверть часа в ванной, десять минут одеться, пять минут пути… успею! Я зайду к нему и мы прогуляемся в магистрат. Надо же закончить наше маленькое дело по покупке дома? Ну, вот… Значит, ровно в половине второго, стукнешь в дверь! Надеюсь, я к этому времени в достаточной степени взбодрюсь? Как полагаешь?

– Вполне, сударь!

– Ну-ну…

Фредерик Рей сунул палец в воду. Вода немедленно забурлила и забулькала под пальцем.

– Не перегрейте, сударь! – всполошилась я, – Это должна быть прохладная ванная!

– Я помню! – свысока кивнул хозяин, – Главное, ты мои поручения не забудь.

– А я напомню, если что, – пообещала Ярина, стоящая рядом с вёдрами.

Мальчишку я отловила, посулила юному бандиту аж половину трита, и тот стремглав помчался с запиской к адвокату. Ну, честный заработок, это же неплохо? Проверила, не запачкался ли хозяйский сюртук, и нет ли на нём, не приведи нелёгкая, морщинок; на всякий случай ещё прошлась щёткой и магией… Тут и пробили магистратские часы.

– Сударь, время! – постучалась я в дверь.

– Уже? – удивился из-за двери Фредерик Рей, – Полвторого?

– Полвторее не бывает! – заверила я.

– Как время-то летит! – хозяин вышел из ванной, запахивая халат, – Хм… и в самом деле, чувствуется прилив сил! Отлично! Сьюзи, меня не будет около часа…

– Сюзанна!

– Да-да… Надеюсь, когда я вернусь, обед будет готов?

– Непременно, сударь!

– Вот и отлично… – и хозяин, пошёл одеваться, насвистывая себе под нос какой-то бодрый мотив, вроде военного марша.

Мне-то что? Я предупредила Ярину и пошла разбирать хозяйские книги. У-ух, чего здесь только не было! Мрачные гримуары в чёрных кожаных переплётах, некоторые из которых при прикосновении слегка вибрировали, старинные фолианты, с пергаментными страницами, удивительные манускрипты, подозрительно пахнущие зельями, а названия, названия!

Я осторожно провела пальцами по корешку «Полного справочника Необратимых заклятий», перед тем, как поставить его на полку. А это? «Тригонометрия проклятий», издание второе, исправленное…

Святые рогалики! Я честно сказать, надеялась, что нет-нет, да улучив свободную минутку, могу сунуть свой любопытный нос в умную книгу хозяина… какое там! Я, наверное, даже вводной главы в такой книге не пойму… Странно, а хозяин, со своей летучей мышью – и читает, и понимает. Вот, к примеру, «Дифференциальное исчисление межэфирного распада», так её не просто читали, её читали вдумчиво, с подчёркиванием, закладками, пометками на полях… Я собралась сунуть книгу к первым двум, но тут с полки раздалось шипение и я отдёрнула руки. Хм… эти книги, они что, не ладят меж собой, что ли? А мы её тогда на другую полку! И стой себе в одиночестве!

Я потянулась к «Всеобщей теории астрального поля»… Книга извернулась в руках и шлёпнулась на пол, чуть не отдавив мне ногу. Надо же, какие тут все нервные! Я осторожно подняла тяжеленный фолиант с пола и чуть-чуть дунула на него, сдувая пыль. Магией. В ответ дунуло так, что я впечаталась спиной в шкаф, что стоял позади. Огромный шкаф покачнулся, накренился… но устоял. Уф-ф…

– Что тут⁈ – влетела в библиотеку Ярина, с половником наперевес, – Что грохает⁈

– Книги… дерутся… – нажаловалась я, потирая поясницу.

– А ты их не бери голыми руками! – посоветовала подруга, – Рукавицы надень! Мало ли? Вдруг они ещё и кусаются?

И поспешила к своим кастрюлям.

Я подумала, ещё раз почесала спину… и надела рукавицы! Теперь дела пойдут! И в самом деле, пять минут, и книги из первой корзины расставлены по местам. Я втиснула второй том «Архитектуры сингулярности» между первым томом и «Трактатом о Пределах воплощения», и взялась за другую корзинку.

О, а здесь справочные книги по лечению фамильяров! Этим место не в библиотеке, а в приёмном покое. Чтобы, при необходимости, хозяин мог освежить в памяти способы диагностики и особенности лечения конкретного пациента. И я потащила корзину в приёмный покой. Так, что у нас здесь?..

И тут я впала в ступор. Потому что рядом с академическим изданием «Энциклопедии инфекционных болезней фамильяров» соседствовали «Советы начинающему коновалу»; под великолепно иллюстрированной «Сравнительной анатомией перепончатокрылых: от летучей мыши до дракона» оказались дешёвые «Заклятья деревенских знахарей»; в одной связке лежали и серьёзное исследование, под названием: «Трактат о симпатической связи между фамильяром и хозяином» и жалкая брошюрка «Руководство по борьбе с ожирением фамильяров»…

– Как дела? – заглянула Ярина, – А то, теперь, подозрительно тихо?..

Я молча протянула ей жалкую, серенькую книжонку, озаглавленную: «Ветеринария, как способ организации досуга: сто и один способ отыскать болезнь в совершенно здоровом хомячке».

– Ну… – озадачилась подруга, – Может, он как раз разгромные статьи публикует в каком-нибудь научном журнале, по поводу подобных «перлов»?..

– Может быть! – с облегчением выдохнула я, – Очень может быть!

* * *

Ровно через час после ухода, как раз к накрытому столу, хозяин вернулся. Судя по внешнему виду, страшно довольный собой.

– Как идут ваши дела, сударь? – воспитанно спросила я, провожая хозяина на второй этаж.

– Неплохо, – Фредерик Рей позволил себе чуть улыбнуться, – Во всяком случае, этот дом уже официально наш!

– Поздравляю, сударь.

– Я даже успел заскочить ещё в пару мест… – с лёгким самодовольством продолжал хозяин.

– Позволено ли мне будет поинтересоваться, куда именно?

– Ну, например, я заказал вывеску!

– Та-а-ак! – на меня сразу накатила волна подозрения, – И кому же вы её заказали, а главное, сколько вы за это заплатили⁈

– Мне посоветовали обратиться к некоему мастеру Ольсену… А заплатил я сущие пустяки: четыре конти.

Святые рогалики!

– Сударь! – задохнулась я от возмущения, – Я конечно сбегаю в кладовку, посмотрю, не затерялись ли там остатки вашего благоразумия… но боюсь, что найду там только мышиные хвостики! Чем вы думали, сударь? Цена самой роскошной, дубовой вывески, с буквами, покрытыми сусальным золотом – самое большое, два конти! Всё, что выше – это уже транжирство!

– В самом деле?..

– Давайте договоримся, сударь, что по любым расходам свыше четырёх тритов вы будете со мной советоваться! Иначе про вас пойдёт слава, как о чудаковатом богаче из столицы, и каждый будет норовить стрясти с вас серебро вместо меди.

– Но я… – хозяин запнулся, ухватил себя за правый мизинец, и задумался, а потом буркнул, – Я учту…

Похоже, настроение хозяина испортилось. И за обедом он сидел насупленный, о чём-то хмуро размышляя. Только к концу обеда морщины на его лбу разгладились. Ярина облегчённо вздохнула.

– А, кстати, голубушки… – хозяин принялся деликатно, десертным ножичком, срезать кожицу с румяного яблочка, – А вы не скажете, почему от меня на улицах прохожие шарахались? И смотрели как-то… подозрительно?.. Вы про меня, случаем, языками не трепали?

Ярина вздрогнула и бросила на меня испуганный взгляд.

– А как же? – спокойно возразила я, – Обязательно трепали! Вот, если бы не трепали, это было бы, как раз, подозрительно! А так – нормально.

– Как⁈ – хозяин отложил недочищенное яблочко и уставился на нас, – И о чём же вы… трепали?..

– Обо всём! – заверила я, – То есть, обо всём, о чём обычно сплетничают.

– И о чём же конкретно? – хозяин привычно ухватился за правый мизинец.

– В городе усиленно циркулирует шесть основных слухов, – принялась неспешно перечислять я, – что вы: чернокнижник, вампир, демонолог, некромант, ведьмак и наследный принц с южных островов. Есть ещё слух, что всё это совместилось, так сказать, в одном флаконе. Говорят, что вы приехали в наш город, чтобы тайно обвенчаться с русалкой, с призраком… а может, с призраком русалки?.., а ещё, чтобы сбежать от долгов и добыть неисчислимые сокровища древних некромантов, не платя при этом налогов в казну. Поговаривают, что вы отчаянный сердцеед… это не в смысле вампира! а в смысле разбивателя девичьих сердец. Так что, будьте готовы, если заметите вокруг себя целую толпу романтически настроенных барышень… до шестидесяти лет включительно.

– Вы… вы с ума сошли⁈ – схватился за голову хозяин.

– Ах, да! – вспомнила я, – Был ещё слух, что вы сумасшедший, спятивший от чёрных заклинаний. Но, могу вас утешить, этот слух не прижился. Гораздо больше верят слуху, что вы сбежали в нашу глушь, спасаясь от целой армии мужей-рогоносцев. Им, видите ли, развесистые рога помешали схватить вас в столице: в обычные двери не пролазили. Тем более, что вы спаслись в окно. А искать вас в нашей провинции, на самом конце географии, этим рогоносцам в голову не приходит, ведь вы известный столичный щёголь. Как-то так…

– Что за бред⁈ – простонал Фредерик Рей, – Это… недопустимо!

– В самом деле? – серьёзно переспросила я, – Вы так считаете? Ну, что ж! Я могу прямо сейчас, в эту самую минуту, прямиком отправиться на рынок и прилюдно заявить, что все перечисленные слухи – это обман и плод моего больного воображения. Хотите? Только спешу предупредить, что тогда люди на улицах перестанут судачить о «кольце невидимости» среди разыскиваемых вами сокровищ, которое обязательно поможет вам в ваших дальнейших походах в девичьи спальни, и зададутся другими вопросами: если всё перечисленное – это бред, то кто же вы на самом деле, господин Рей, и по каким причинам оказались в нашей глуши?.. Так, что, мне бежать на рынок?..

Фредерик Рей осунулся и схватился за правый мизинец. Впрочем, уже через секунду гордо вскинул подбородок:

– Не надо бежать, – величественно провозгласил он, – Я выше каких-то вздорных слухов!

Я тайком перевела дыхание. А вдруг бы, сказал бежать? Нет, лучше, если останется, как есть. Так спокойнее.

И, казалось, день мирно катился к своему завершению… так, нет же! Под окном раздались чьи-то громкие голоса, и я выглянула на улицу.

– Рабочие! – объявила я хозяину, – С вывеской!

– Ну-ка, ну-ка… – оживился Фредерик Рей, – Пойдём, посмотрим…

И мы вышли.

– Господин Рей! – почтительно приветствовал хозяина мастер Ольсен, заодно подмигивая мне, мол, как он, «палисандровый ремонт»? – Ваш заказ готов, можем крепить.

– Крепите, – милостиво разрешил хозяин.

Двое рабочих живо приставили с двух сторон лестницы, вскарабкались, двое других натужно приподняли вывеску… Я бросила взгляд. Я не ошиблась! Вывеска оказалась выполненной из тяжеленного дубового массива… как же иначе?.. с буквами, покрытыми сусальным золотом… кто бы сомневался?.. Хотя… выглядело миленько. Вывеска изображала из себя длиннющую, чуть не во весь фасад дома, таксу, почему-то выкрашенную в голубой цвет, а на боку таксы золотом надпись «Верный друг».

Хорошо хоть, не «У хромого саламандра»… С хозяина станется! Всё у них, у столичных, не как у людей…

Рабочие дружно матерились, вывеска поднималась всё выше, мастер Ольсен, прищурившись, покрикивал на подручных, вымеряя, взять ли правее или левее, позади начали собираться праздные зеваки, со своими непрошенными советами…

– Так мужики! Ровно! – одобрил мастер Ольсен.

– Смотри, Сьюзи, – небрежно начал хозяин.

– Сюзанна! – привычно огрызнулась я.

– Да-да… Так вот, смотри, я не допущу той же ошибки, что в «Пьяном лосе»! Моя вывеска будет держаться намертво!

Фредерик Рей поднял руки, с каждого пальца выплеснулись фиолетовые сполохи, которые вонзились в вывеску и медленно растворились в ней…

– Хе-хе! – добродушно хмыкнул хозяин, – Теперь не отвалится. Она физически срослась со стенкой! Хе-хе!

На улице стало тихо. Только мастер Ольсен гулко сглотнул.

– Святые рогалики! – вздохнула я, – Разрази меня гром из самовара…

– А что такое?.. – удивлённо оглянулся по сторонам хозяин.

– Э-э-э… ваша милость… но мы ещё не установили вывеску… – хрипло объяснил мастер Ольсен, – Ну… чтобы окончательно…

В горле у него, что ли, пересохло?

– Что значит, «не установили»? – нахмурился господин Рей, – Я своими ушами слышал, как ты сказал: «Ровно»!

– «Ровно», это по ширине, – прохрипел мастер, – А по высоте ещё совсем не «ровно»…

Фредерик Рей уставился на вывеску. Своим голубым брюхом, такса перекрывала верхнюю часть дверей… которые открываются, как назло, наружу! Теперь наша лечебница надёжно замурована от посещений!

– Отменяйте скорее своё заклинание, сударь! – шепнула я.

– Невозможно, – пробормотал Фредерик Рей, – Сегодня невозможно! Заклинание в действии, и если попытаться вмешаться… тут так рванёт! Разве что, дня через два?..

– Тогда что, откладываем наше открытие на два дня? – посмотрела я на него.

– Тоже невозможно… – тихо ответил хозяин, – Я уже дал объявление в газету…

И мы опять уставились на злополучную таксу.

А это? «Тригонометрия проклятий», издание второе, исправленное…

Святые рогалики! Я честно сказать, надеялась, что нет-нет, да улучив свободную минутку, могу сунуть свой любопытный нос в умную книгу хозяина… какое там! Я, наверное, даже вводной главы в такой книге не пойму…

Глава 10

Газеты – это не только ценная информация. Это еще три-четыре… микроинфаркта!

Опечатки – это единственные искренние слова в газете.

Марк Твен.

– Да вы что, девки, с ума посходили⁈ Где такое видано⁈

– Ну, пожа-а-а-алуйста…

– Нет! Никогда! Ни за что!

– Ну, пожа-а-а-алуйста…

Ярина всхлипнула. Получилось вполне натурально. Я сама усиленно тёрла глаза кулачком… кусочком свежего лука нужно было запастись, вот что!

– Не было такого никогда и не будет!

– Ну что тебе стóит? Ну, пожа-а-а-алуйста…

– Да что это вы себе удумали⁈ – стукнул своим маленьким кулачком по столу домовой, перед этим бережно отложив в сторонку кусок печенья.

– Не справимся мы без тебя, Веспасиан Доминикус! – возрыдала я.

– Как есть, пропадём! – Ярина упала лицом на плечо домового и громко шмыгнула носом.

– Вы за кого меня принимаете⁈ – вспыхнул домовой.

– За друга… – Ярина оторвалась от плеча, умоляюще посмотрела сквозь слёзы на Доминикуса и проникновенно сказала, – Только на тебя наша надежда…

– Нет!!!

– Ну пожа-а-а-алуйста… – на два тона заголосили мы.

– Я вам что, огородное пугало⁈ – взъярился домовой.

Мы тайком перемигнулись. Дело идёт к нашей победе!

Прочитала я как-то в одной умной книжке, что любой человек, при столкновении с неизбежным, но неприятным, испытывает пять разных эмоций: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец, принятие неизбежного. И, значит, можно почти любого уломать на неприятную для него процедуру, если аккуратно провести его по всем этим стадиям. И Ярине я всё это объяснила. Если домовой начал горячиться, значит, дело движется! Не пропустить только момента, когда можно переходить к торгу! И не забыть потом снять депрессию, когда мы этот торг выиграем. Чтобы две девки не выиграли торг у одного домового? Пф-ф!

– Если не ты, то кто⁈ – патетически воскликнула я.

– Ну пожа-а-а… – завела Ярина.

– Да вы хоть представляете, что другие домовые скажут⁈

Вот оно! Подсекай!

– Завидовать будут! – мгновенно переключилась я.

– Обомлеют от зависти! – подхватила и Ярина.

– Чёй-то?.. – не поверил Веспасиан.

– Ну, как же? – зачастила я, – Мы же тебе новую форму!..

– Со кисточками!..

– С золотыми галунами!

– С медной бляхой на ремне!

– И картуз на голову!

– Краси-и-ивый!

– Стойте, девки! – растерялся домовой, – Вы меня в кого вырядить хотите⁈

Тут мы с Яриной и навалились:

– Так мы тебя просим у нас швейцаром поработать, не забыл?

– Швейцар, это же лицо дома! Кому и быть швейцаром, если не домовому?

– Но лицо дома, оно же должно быть… представительным…

– Внушительным…

– Солидным…

– Значительным…

– Импозантным…

– И как же тут без формы?.. А мы тебе такое сошьём! Все ахнут!

– Не знаю… – вдруг задумалась я, – Про домовых я слышала, а вот, есть ли у вас какие-нибудь домовухини? Если есть – считай, все твои!

– Потому что ты и так красавчик, а в новой форме будешь вообще неотразим!

– И зачем мне это всё⁈ – поникнув, простонал домовой.

– А кто у нас хранитель дома? – пошла я в атаку.

– Да! Кто должен следить, чтобы посетители к дому уважение проявляли⁈

– И, опять же, не задаром!

– Мы тебе, каждый день – печеньку! Две!

– Ну-у… – заколебался Веспасиан.

– А мы тебе, знаешь что? – внезапно вдохновилась я, – Мы тебе… сапоги! Со шнурочками!

Откуда у меня такое в голове взялось, и не представляю. Но, сработало! Доминикус резко развернулся ко мне:

– Врёшь!

– Как это: «врёшь»? – обиделась я, – Я никогда не вру!

– Соглашайся, не обманем!

– Ну… ну… – запыхтел Доминикус.

– Да, пойми же! – в который раз начала я, – Проклятая вывеска закрыла вход! Пациентов теперь, только через боковую дверь водить. А это значит, что их сопровождать надо. Иначе, мало ли куда их нелёгкая занесёт? Если я или Ярина начнут туда-сюда с пациентами бегать, то больше мы и не успеем ничего. А хозяину помогать?.. А борщи… я хотела сказать, а печеньки печь?.. А тебе это совсем нетрудно будет! Мало того, ты же у нас в любой момент в любое место в доме переместиться можешь? Одного довёл до приёмного покоя, второй посетитель на пороге – а ты уже опять тут как тут!

– Ну… а сапоги со шнурками, точно будут?..

– Будут. Да и дел-то, всего на пару дней! – вступила в атаку Ярина, – Через пару дней вывеску отлепим, и будем сами справляться. А пока – помоги нам! Ну, пожа-а-алуйста…

– Ну… так и быть! На два дня! И сапоги со шнурками себе оставлю!

– Дёмушка! – снова упала домовому на плечо Ярина, – Спаситель!

– Как⁈

– Это она любя, – пояснила я, – И только между нами. Мы же друзья? А между друзьями можно!