Текст книги "Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! (СИ)"

Автор книги: Гарик Армагеддонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Сударь! – окликнула я его вслед, – Позвольте вопрос?

– Да? – развернулся ко мне Фредерик Рей.

– А… а где ваш фамильяр?..

– Фамильяр! – хлопнул себя по лбу господин Рей, – Э-э-э… Сюзанна? Так вот, Сьюзи, сбегай к карете, там внутри стоит клетка, накрытая чёрным шёлковым платком. Там мой фамильяр. Принеси его сюда, в мою комнату. И, заодно, распорядись, чтобы кучер вкатил карету в наш сад. Нечего ему торчать посреди улицы. Лошадь и карета переночуют в саду, а кучер – в комнате для прислуги… ну, той… на первом этаже. А завтра, как только мы вернёмся из магистрата, чтобы он был готов! Мы сразу отправляемся… э-э-э… отправляемся!

– Да, сударь! – присела я в выверенном книксене, заранее сгорая от любопытства: что за фамильяр у моего хозяина? И повторила, – Да, сударь!

Знаете, кто оказался фамильяром столичного гостя? Не знаете? Никогда не догадаетесь! Я просто онемела, когда тайком заглянула под чёрное покрывало небольшой клетки!

За перекладинку уцепилось крохотными коготками чёрно-рыжее существо, размером с кулак, завёрнутое в кожистые, перепончатые крылья. Летучая мышь! Всего-то. А сколько было высокомерия! И сразу стало понятно, почему господин Рей решил переехать в наше захолустье. Там, в столицах, поди-ка полно всяких прочих, с фамильярами посолиднее летучей мыши. Вот и уехал, потому что понял: не светит ему в столице с продвижением! А у нас всякие приживаются. Даже с летучей мышью в фамильярах.

Я ещё раз взглянула на летучую мышь столичного гостя. Перевёрнутая мордочка с носом-кнопкой выражала такое глубокое презрение ко всему Нижнему Волоку, что я сразу поняла: они с хозяином – идеальная пара!

Я сразу поняла: они с хозяином – идеальная пара!

Глава 4

Маги трат

Зачем тебе пистолет? Дави их интеллектом!

«Догма» («Dogma»).

Итак, вчера меня наняли. Выдали в качестве аванса два конти. Аванса! То есть… не половинная плата на испытательном сроке, получается? Ух, святые рогалики! Потом хозяин – уже хозяин! – ушёл в трактир «Пьяный лось»: поужинать, а заодно присмотреться к местной поварихе, Ярине, которую я ему и посоветовала. А я побежала как следует вытрясти матрас. Пыли было!.. Уж я этот матрас!.. И скалкой, и магией, и матерным словом… Взмокла, пока добилась результата. Но результат того стоил! На такой матрас и императору прилечь не зазорно будет. Даже в парадной императорской мантии. Перешерстила все шкафы-гардеробы-сундуки, нашла новое постельное бельё. Постелила. Тут вернулся хозяин, довольный. Сказал, что ему повариха понравилась, и он уже предложил ей место. Ровно через пять минут, вслед за ним прибежала и Ярина. Прямо в поварском переднике и с поварёшкой в руке. На плече бурундучок, её фамильяр. Глаза вот такие! Неужто, – у меня тихонько спрашивает, – и впрямь такие жалования бывают? Я ей свои два конти показываю: получается, бывают. А тут опять хозяин из своей комнаты вышел, авансом Ярине два конти протягивает. Смотрю, а у неё так горло спазмом перехватило, что и «спасибо» сказать не может. Ну, я за неё господина Рея поблагодарила, а Ярину потихоньку в сторону кухни подталкиваю. Она и ушла. Ещё через десять минут прибежал разъярённый трактирщик. Я уж было за метлу схватилась… а тут хозяин выходит. И, эдак, холодно и презрительно цедит, мол, это вы что же, любезнейший, невыплаченное жалование вашей бывшей поварихи принесли? И глаза у него такие… страшные глаза! На любое убийство… на всё готовые! Трактирщик как-то сразу сник, и бочком-бочком… Крикнул только напоследок, что остатки жалования Ярины он вычитает, за то, что та фартук с поварёшкой спёрла. Господин Рей только усмехнулся краем рта. И ушёл в спальню.

Как спала Ярина, не знаю, а сама я всю ночь глаз не сомкнула. Ещё бы! Такие перемены! Сидела, наглаживала фамильяра-котёнка, и всё думала, что впереди? Вот, дала мне госпожа Кайден пинка под зад… а вдруг это был пинок в счастливое будущее? И сердце колотилось: тук-тук… бум-бум! тук-тук… бум-бум!

Сидела я, а в голове мысли… разные… так хороводы и водят. И не спрячешься. Вот, почему так получается в жизни?

Родилась, положим, на свет девочка. Как и положено, с магическим даром. И фамильяр у неё появился, не хуже всяких-прочих. Котёнок. Не жаба бородавчатая, не крыса облезлая. Нормальный фамильяр.

Подрастает крошка, начинает в ум входить. Слышит, что все вокруг: «Магия! Магия!»… Что за магия такая? Это такая штука, – объясняют ей, – с помощью которой можно подчинить всё, что угодно. Любые силы природы заставить себе служить. Ух ты! Красота-то какая! Красота же?.. Ну да, ну да…

Ещё чуть подрастает деточка, начинает познавать магические основы. Как все дети. Девочки, понятное дело, к бытовой магии тяготеют, ну там, пятно с платьишка вывести, косички заплести, чтобы не расплетались, дырку на носочках зарастить, румянец навести во всю щёку… Мальчишки, те конечно, в драках стараются. Чтобы треснуть в лоб товарищу по играм, да покруче, пожёстче, чтобы защита от чужого удара помощнее. Ну так, на то они и мальчишки. Только речь не об этом. Старается девочка изо всех сил, впитывает магию, словно губка воду, и вдруг – бац! Всё, потолок. Выше определённого уровня – ни-ни. Что такое? Почему⁈ А всё просто: магия приходит к магу через фамильяра. Каков фамильяр – таков и уровень магии. И что же делать⁈

Тут девочке подсовывают всякие сказочки. Я имею в виду ту, в которой у старательного мага, мышка-фамильяр раздувается до размеров слона. Такое наивное утешение для малышей, мол, не в смотрите, что у вас за фамильяр, а тренируйтесь больше. Вот фамильяр и подрастёт… Ага! Сказки, они и есть сказки.

Ладно, худо-бедно, начинает девочка понимать, что если нельзя расти вверх, то можно расти вширь. Это, в смысле магии: если нельзя увеличить мощь заклинания, то можно сделать его более изощрённым, более искусно сплетённым. Честно сказать, слабая замена магической мощи, но всё же лучше, чем ничего.

Растёт девочка, учится плести сложные, изысканные узоры. Чтобы, вместо одного, но мощного заклинания, пучок хорошенько свитых, но послабее. Жаль только, что такие изыски требуют для изучения многократно больше времени, чем простые, интуитивно понятные вещи.

И вот ещё что… Как хорошо, что девочки созревают раньше мальчиков! Они раньше догадываются, что надо заблаговременно изучать разные охранные заклинания от всяких… поползновений. И, когда у мальчиков появляется специфический интерес, то девочки уже оказываются во всеоружии. В броневой защите! Попробуй-ка кто, пробей их броню, которую они уже года два как выплетают! Разве что, некоторые сами приоткроют в броне маленькую щелочку: мол, кто ищет – тот найдёт! Замечательно! Замечательно, говорите?.. Ой, не всегда… Если у мальчика фамильяр окажется чуть посильнее… и, значит, сила заклинания мощнее… трудно справиться с таким одними узорами. Смотришь вдруг – принц! Натуральный принц! И распахиваешь перед ним и душу и тело… а утром, когда чужая магия выветрилась, оглядываешься вокруг: и он козёл, и фамильяр у него козёл, и слухи про тебя уже ползут… И чувствуешь себя, словно тебя с размаху в грязную лужу носом… И почему только всякие козлы сильнее котят в магическом плане⁈

А потом? А потом оказывается, что козлы ещё и лучшие места в жизни занимают. А тебе, с твоим фамильяром, самой судьбой уготовано для этих козлов полы надраивать, да поклоны отбивать: «Да, ваша милость… Как скажете, ваша милость… Вы, совершенно правы, это моя вина, ваша милость…». А в душе расплывается чёрное, злое пятно ненависти. За что мне такая жизнь⁈ Разве я виновата, что у меня уже достигнут потолок к магическому росту?..

Котёнок-фамильяр вспрыгнул мне на колени, свернулся тёплым комочком, и я очнулась от раздумий. Святые рогалики! Растопчи меня моль в платяном шкафу! Уже рассвет брезжит, а я тут сижу, вся в кисельных мечтаниях, словно принцесса на выданье!

И я сразу отправилась на кухню. Надо же хозяину завтрак приготовить? Ага! Печь уже пылает, Ярина мечется, на плите четыре кастрюли кипят, крышки на них подпрыгивают, паром во все стороны пыхают, бурундучок Яринин так и мечется жёлтым полосатым сполохом с кухни в кладовку и обратно… потом вспрыгнет ей на плечо, и что-то в ухо хозяйке стрекочет… Я, было, сунулась помогать, но на меня замахнулись поварёшкой… и я решила, что две поварихи на одной кухне – это перебор. В общем, к пробуждению хозяина, был готов завтрак из двенадцати блюд. Ага, скромный такой, завтрак… но, уж очень нам хотелось новому хозяину угодить!

Проснулся господин Рей, третьи петухи ещё не пропели. Ещё молочники по улицам ходить не начали со своими бидонами. Вот только выйти из своей комнаты он не торопился. А вместо этого из комнаты слышалось тяжёлое дыхание, фырканье, и ещё, время от времени, глухое шлёпание, словно хозяин решил попрыгать по полу босыми ногами.

– Остынут… честное слово остынут… – закатывала глаза Ярина.

– Кто? – шёпотом поинтересовалась я, – Котлетки?..

– Котлетки у меня в магическом стазисе, – отмахнулась кухарка, – Я их туда сразу… со сковородки… до сих пор там шкворчат… Яйца пашот остынут!.. Они нежные, их в стазис категорически не рекомендуют… Вот горе-то!..

Пришлось… да-да, не надо ухмылок! Потому что не из любопытства! А для правильного расчёта времени! Пришлось на волосок приоткрыть хозяйскую дверь и одним глазком… И я сразу отпрянула! Хозяин проводил «бой с тенью». То есть, он каким-то хитрым магическим образом оживил собственную тень, и теперь её мутузил почём зря. Тень пыталась сопротивляться, но с первого взгляда было видно, что дела у неё плохи. Я прикрыла дверь, и только после этого позволила себе осторожно вздохнуть. Тень было жалко… но хозяин дороже!

– Что там? – глаза Ярины чуть не искрили от любопытства.

– Минут двадцать, – мысленно прикинула я, – Или около того.

– Остынут!.. – заломила руки Ярина, – Каким взглядом я буду хозяину в глаза смотреть?..

Ровно через двадцать минут дверь хозяйской спальни распахнулась и господин Рей, взмокший, но довольный, вышел в коридор. Тень послушно бежала за ним по полу, как и положено приличной тени.

– Умываться? – приподняла я здоровенный кувшин, который держала в руках.

– Обязательно! – бодро ответил господин Рей, направляясь в ванную, – Умываться и завтракать!

Ярина, рядом со мной, сделала довольно приличный книксен и умчалась на кухню.

В ванной хозяин с удовольствием обмылся по пояс над особым тазиком, крепко, докрасна, растёрся поданным мной полотенцем, ослепительно улыбнулся, накинул на себя халат, и объявил, что готов завтракать.

– Прошу в столовую, сударь, – склонила я голову.

Надеюсь, Ярина не подвела?

Ярина не подвела. Стол в столовой был сервирован, как я до этого ещё не видела! И весь уставлен небольшими блюдечками. И ароматы по столовой, ароматы… Единственное, что усаживаясь за стол, господин Рей мимоходом, по всей видимости, совершенно автоматически, переложил закусочный ножик возле своей тарелки лезвием к ней, а не от неё, как было ранее. Я нахмурилась, глядя на Ярину. Она молча пожала плечами, и покаянно склонила голову. Но, замечания хозяин не сделал. С удовольствием откушал яйцо пашот, сделал себе бутерброд с сыром, отведал несколько колбасок, намазал на половинку рогалика масло и джем, запивая всё крепким кофе… И всё это, буквально жмурясь от наслаждения!

Мы с Яриной смотрели и млели от удовольствия. Я заметила, женщины, вообще, любят смотреть, как мужчины кушают. Если, конечно, те не чавкают, и не заглатывают куски целиком… Фредерик Рей кушал восхитительно. Я бы сказала, он не кушал, он вкушал. Движения плавные, аристократически отточенные, выверенные, кусочки в рот кладёт крошечные, на один раз укусить, кофе пьёт мелкими глоточками, а не отхлёбывает по полчашки за раз… Идеальное воспитание.

– Очень, очень неплохо! – произнёс, наконец, господин Рей, откидываясь на спинку стула и протягивая руку к чашечке с остатками кофе.

И тут…

– «Эхо Вечности»! «Эхо Вечности»! – завопил мальчишеский голос под окном, – Покупайте «Эхо Вечности»! Скандал на приёме у мэра! Господин Капорей был нетрезв, и устроил дебош! Попытка ограбления банка господина Свенсона провалилась! Преступник арестован! Госпожа Демюль подаёт в суд на парфюмера, который приготовил некачественные духи! Эксклюзивное интервью от адвоката, господина Трабета! Покупайте «Эхо Вечности»! Всего половина трита! За каких-то шесть липтов, вы будете в курсе всех местных и столичных новостей! Покупайте «Эхо Вечности»!

– Что это? – рука хозяина замерла над столом.

– А… Местная газетёнка… – слегка скривилась я, – Официально называется «Нижневолокское Эхо Вечности», но её давно между собой переименовали в «Бреховечность». Или попросту: «Брехунок». Не стóит она вашего внимания, сударь! Всё, что вам интересно, я и без неё расскажу. Сбегаю, вон, на базар за продуктами, а как вернусь, всё, что хотите! Хоть биржевые сводки, хоть заграничные скандалы. С подробностями! А в газете переврут половину и не поморщатся.

– У вас в Гадюкино есть газета? – искренне заинтересовался господин Рей, – Любопытно! Сьюзи, сбегай на улицу, купи экземпляр!

– Я Сюзанна… – буркнула я, разворачиваясь.

– Подожди, я же денег не дал! Вот медяшка… сдачи не надо!

И Фредерик Рей кинул мне монету. Пришлось бежать. И конец завтрака прошёл уже не так чинно. Хозяин шелестел страницами, иронично хмыкал, иногда бормотал «Любопытно!», и, кажется, когда он закончил читать, его кофе совершенно остыл. Считай, трагедия для Ярины!

– Действительно, брехунок! – сделал вывод господин Рей, дочитав газету. На секунду задумался, и добавил, – Но я хочу видеть эту газету на столе каждый день! Деньги для этого я дам…

Мы с Яриной одновременно переглянулись. Хочет, значит будет. Делов-то…

– Ну-с… – поднялся из-за стола хозяин, – Пора и в магистрат? Кстати, завтраком я доволен. Неплохо… очень неплохо…

Ярина просияла.

– Прикажете запрягать? – уточнила я, – Или предпочитаете пеший променад?

– А как в вашем Гадюкино принято?

– В нашем Нижнем Волоке принято, как душе желательно, – почтительно ответила я, – Большинство предпочитают пешие прогулки. На каретах приезжают, разве что, если новым рысаком похвастаться. Всё равно, возле магистрата места для стоянки не найти. Приедут, перекроют своей каретой половину улицы, дождутся, пока стражники материться не начнут, и дают кучеру команду, мол, езжай, братец, домой, а я пешком вернусь. Ну и – на следующий день «Брехунок» всем уже растрезвонил: дорожное происшествие! Затор на улицах города! Такой-то, сякой-то, грубо нарушил дорожные порядки! И вот почему… И теперь ему грозит штраф, аж в половину конти! Дорогие сограждане, не допускайте подобного впредь! Ага… они и не допускают… пока кто-то очередного породистого коня не прикупит…

– Значит, пойду пешком, – сделал вывод господин Рей, – Я иду одеваться. Надеюсь, мой сюртук вычищен?..

– Но… – ахнула я, – гардеробная комната пуста…

– Ах, да, – поморщился хозяин, – Я сегодня слегка рассеян… Ничего страшного, вычищу сюртук магией.

– Сударь, позвольте мне! – ринулась я вперёд.

Очистит он… с таким-то фамильяром… представляю!

– Не нужно, – выставил Фредерик Рей руку перед собой, – Я и сам отлично справлюсь.

И он повернулся лицом к спальне. А меня, словно кто в бок кольнул!

– Сударь! – окликнула я.

– Да?..

– Позвольте с вами?.. в магистрат?..

Ярина взглянула на меня с недоумением. Может, подумала, что я от мытья посуды отлыниваю? Но, сейчас мне было не до неё. Я умоляюще смотрела на хозяина. Фредерик Рей раздумчиво потёр переносицу.

– Хорошо. Я буду готов через десять минут. К этому времени и ты будь готова, Сьюзи!

– Сюзанна! – проворчала я в очередной раз.

Мне-то чего готовиться? Я всегда готова. Мне сюртуков надевать не надо.

* * *

– Это и есть магистрат⁈ И ты ещё каждый раз кривишь лицо, когда я называю ваш заштатный курятник «селом Гадюкино»?

Фредерик Рей, с высокомерным презрением, заложив руки за спину, осматривал здание магистрата.

Надо же! Оказывается он умеет наблюдать. Оказывается, он заметил, что мне не нравится, когда он наш Нижний Волок Гадюкиным обзывает.

– Зато дворец мэра у нас хорош! – буркнула я.

Впервые мне нечего было возразить по существу. Магистрат у нас… Нет, когда-то, может, ещё до Первой Магической войны, он был неплох. Наверное, внушал уважение и трепет. Сложенный из могучих каменных блоков, он символизировал твердыню власти. Когда-то магистрат был выкрашен небесно-голубой краской, с золотой полосой посередине. Мало того, в золотую краску добавили немного магии, чтобы золото переливалось разноцветными искрами. Теперь же голубая краска посерела и приобрела грязно-бурый оттенок, штукатурка кое-где отвалилась, золотая полоса поблекла, и только разноцветные искры по-прежнему продолжали переливаться. Только теперь они осыпались на землю из стыков каменных блоков, напоминая не бриллиантовую пыль, как было задумано, а искры полупогасшего костра. Даже облезлые горгульи на крыше выглядели скорее уныло, чем мрачно и торжественно.

Обиднее всего, что пылающие когда-то буквы на вывеске «Магистрат», давно потускнели, а буква «с» совершенно погасла. Теперь вывеска гласила «Маги трат», и становилось непонятным, на какие такие траты магов намекает глупая вывеска?

– Убожество! – подвёл итог господин Рей, перевёл взгляд на проезжающую мимо золочёную карету, с великолепным рысаком, украшенным плюмажем из разноцветных перьев, снова взглянул на магистрат и вздохнул, – Жалкое зрелище!

– А нам этот магистрат на стену не вешать, вместо картины! – огрызнулась я, – Нам только нужные бумаги получить… и хоть гори он синим пламенем!

– Ты права, – неожиданно кротко согласился хозяин, – Пошли оформлять бумаги!

На входе я привычно переступила через «самоочищающийся коврик» – непременную принадлежность каждого казённого заведения. Ну, я-то здесь не в первый раз. А вот, господина Рея предупредить не успела. Ну… он и шагнул в самый центр…

– Какая гадость! – выдавил из себя Фредерик Рей, брезгливо отлепляя подошву от коврика, – Ещё пара таких провинциальных выходок, и я за себя не отвечаю! Это не магистрат, это балаган какой-то! Дешёвый фарс! Где магическое, самообновляемое, расписание часов приёма? Где направляющие стрелки на полу или в воздухе, которые сопроводят посетителя до нужного кабинета? Где окошко справочной службы, в конце концов⁈

Мы одновременно оглядели внутренность магистрата. У меня в голове родилось только одно слово: «бедлам». И это только потому, что я девушка приличная. Кто-то другой, на моём месте, мог и матерными словами подумать.

Пол – когда-то прекрасный дубовый паркет, исшарканный бессчётным количеством подошв настолько, что не только стёрся весь рисунок, но и протоптались многочисленные «тропинки», там, где посетители ходили наиболее часто. Словно ручейки посреди ровного поля.

Стены обшиты досками. Я присмотрелась. Кедр? Может, и кедр. Наверное, когда-то в этом зале стоял неповторимый, бодрящий запах. Запах свежести и здоровья. Теперь дерево впитало в себя столько всего, что в зале пахло прокисшими щами. Да ещё, в эти щи кинули старые лапти, вместо мяса! У стен, на простых деревянных скамьях, жались друг к другу унылые посетители. Ни у кого улыбки на лице! Только мрачные, тоскливые физиономии.

Потолок почерневший, в паутине. Когда-то там, на широкой люстре из светлого дерева, вéсело перемигивались золотые шары магического света. Сейчас дерево потемнело, шары стали просто болезненно-жёлтыми, словно заболели желтухой, а магический свет, время от времени, начинал искрить, словно припадочный.

Но, всё это не главное! Главное – беспрестанная суета. Посетители метались взад и вперёд, иногда в самых неожиданных направлениях, с усталой обречённостью во взорах. Создавалось ощущение полной безалаберности и беспросветности.

– И куда нам? – желчно уточнил господин Рей.

– Сейчас я узнаю! – встрепенулась я.

– Не надо… я сам!

Мимо нас, как раз, с необычайно деловым видом, зажав под мышкой папку с, несомненно, наиважнейшими бумагами, торопливо семенил невысокий, пухленький человек, по виду – явный клерк.

– Любезнейший! – окликнул пробегающего клерка господин Рей.

Клерк что-то буркнул и попытался убежать дальше. Не вышло! Фредерик Рей ловко и жёстко, одним коротким, точным движением ухватил клерка за грудки и так шмякнул его спиной об стену, что клерк только пискнул. Похоже, вместе с писком, у него из лёгких испарился весь воздух, потому что клерк выпучил глаза, попытался вздохнуть… и не смог.

– Я сказал: «Любезнейший!», – рыкнул господин Рей, да так, что мне показалось, что пол под нами мелко завибрировал, – Или у вас, любезнейший, уши заложило⁈

Клерк попытался слабо трепыхнуться, но ему не удалось.

– Где здесь отдел регистрации? – продолжал Рей, не выпуская камзола клерка из своей пятерни, – Мне надо зарегистрировать покупку дома и открытие малого предприятия! Где в вашем гадюшнике мне могут оказать такую услугу⁈

Клерк, похоже, был уже почти при смерти. Он шевельнул губами, но звука не последовало. Клерк попытался сделать движение рукой, но и этого у него не получилось. Тогда клерк, из последних сил, кивнул головой в нужную сторону, и ещё постарался добавить выразительности глазами.

– Благодарю, любезнейший! – процедил Фредерик Рей, выпуская клерка из стального захвата.

Если бы мне кто-то сказал «любезнейшая» таким тоном, я бы почувствовала себя, словно меня по уши в нечистоты макнули!

Господин Рей широко зашагал в указанном направлении. Я поторопилась за ним, но на половине дороги оглянулась. Клерк стоял, привалившись к стене, и судорожно, с присвистом, глотал воздух. Папка, со всеми наиважнейшими документами, валялась на полу, у его ног, словно старый, истоптанный ботинок, выброшенный прибоем, никому не нужный и всеми забытый.

Я отвернулась и поспешила вперёд. И – вот она! Дверь с надписью «Регистратура»! Когда-то красивая и солидная, теперь скособочившаяся и с грязной, захватанной ручкой. И – чудо из чудес! – здесь даже очереди нету! Правда, когда мы подошли почти к самым дверям, эта самая дверь широко распахнулась, на порог выскочила разъярённая женщина…

– … именно туда засуньте себе свои три-четыре месяца ожидания! – рявкнула она, заканчивая явно экспрессивную фразу и, остервенело хлопнув дверью, засеменила прочь.

Господин Рей проводил незнакомку удивлённым взглядом. Я подошла и открыла дверь «Регистратуры». О! Старый знакомый… До целого регистратора с простого клерка дослужился!.. Давненько не встречались.

Фредерик Рей молча шагнул в открытую мной дверь. Ну, и я за ним прошмыгнула. Концерт, что ли, устроить? Не зря же приходила?

– Господин Рей! – звонко начала я, – Позвольте представить вам господина регистратора! Козё… ой. простите! Это фамильяр у него козёл! Впрочем, и сам он… Сигизмунд Гануй! Господин Гануй, позвольте представить вам высокоучёного лекаря из столицы, господина Фредерика Рея, решившего перенести свою практику в наш благословенный город. Воздух у нас… целительный!

– Чем могу?.. – недовольно буркнул Сигизмунд, которому вряд ли понравилась моя случайная оговорка.

– Пустяки, – покровительственно пророкотал господин Рей, – Всего лишь заверить купчую на покупку дома, и зарегистрировать лечебницу для фамильяров.

– О-о-о… – значительно протянул Сигизмунд, поднимая взгляд, – Какие же это пустяки? Это серьёзное дело! Требующее серьёзного отношения. Прежде всего вам предстоит заполнить заявление по форме двенадцать «б»… Сейчас я… Ага…

Он порылся в ящике стола и протянул бланк. Господин Рей с некоторым сомнением взял бумажку.

– Осторожнее! – посоветовала я хозяину, – Я предупреждала, что у него козёл в фамильярах? Так вот, этот козёл обожает официальные документы жрать. Чуть зазеваешься, а уже вот она – бородатая козлиная морда!

– В самом деле? – удивился господин Рей, – А я слышу, что-то здесь хрумкает… Думал, крыса, а оно вот что…

– Напрасно вы так про моего Бонифация! – обиделся Сигизмунд, – Я ему позволяю жевать только документы, списанные из архива по сроку давности! Так сказать, бесплатная утилизация. Бонифаций, не чавкай так громко…

Он, не глядя, сунул под стол очередную бумажку. Из–под стола послышалось довольное сопение и чавканье. Мы с господином Реем одновременно приподнялись со стульев и заглянули под стол. Конечно! Донельзя довольный козёл дожёвывал лист бумаги, словно это был лист капусты.

– Я, конечно, не уверена… – задумчиво проговорила я, – Но судя по цвету печати… Это точно не прошение о помиловании? Это не из дела о растрате казённых средств при строительстве моста через Черепаховку?..

– Какое прошение⁈ – стремительно побледнел Сигизмунд, – Какая растрата⁈

Он с трудом вырвал обрывок из прожорливой пасти Бонифация и вчитался в текст на клочке бумаги…

– Это не тот документ! – закричал он, выхватывая папку из нижнего ящика стола, – Это не та папка!

И посмотрел на меня с таким укором, словно это именно я ему сейчас папку подменила.

– Давайте, однако, займёмся моим делом! – холодно предложил Фредерик Рей, брезгливо держа в руке бланк, – Где здесь подписать?..

– Подписать⁈ – брови Сигизмунда подпрыгнули, – Секундочку…

Сигизмунд неторопливо переложил злополучную папку в верхний ящик, запер её на ключ, дважды проверил, что ящик заперт, и вновь повернулся к нам:

– Подписывать рано. Сперва эту форму нужно заполнить… Образец в коридо…

– Так, заполняй! – не дослушав, с отвращением бросил листок на стол господин Рей.

– Я⁈ – изумлению Сигизмунда не было предела.

– Ну, не я же!.. – с бесконечным снобизмом возразил Фредерик Рей.

– Лучше тебе заполнить бланк… – певуче протянула я, снисходительно глядя на Сигизмунда, – А то, знаешь ли, вдруг хозяин тебя проклянёт? А столичные проклятия отстирываются гораздо хуже, чем следы от губной пома… ой, я хотела сказать, чем пятна от черники, которые твоя жена нашла на твоём воротнике в прошлую пятницу…

Сигизмунд пошёл пятнами.

– Э-э-э… – протянул он. Получилось очень похоже на «бэ-е-е», – И в самом деле… Почему бы не оказать любезность?..

Он придвинул к себе документ, печально вздохнул, взялся за перо, и принялся скрипуче выводить завитушки в нужных местах бланка:

– Кхм… кхм… у вас, конечно, имеются поручители, в количестве двух штук, которые могут засвидетельствовать вашу платежеспособность?

– Имеются, – любезно ответил хозяин, – Вот их собственноручные заявления.

И он протянул Сигизмунду две бумажки, достав их из небольшой папки, которую принёс с собой.

– Угу… – Сигизмунд оторвался от бланка и уткнулся в бумажки, – так-так… вот беда!.. эти люди не проживают на территории нашего уезда… В соответствии с Уложением о свидетельствовании подписей…

– Я знаю, – коротко парировал господин Рей, – Вот заверенная выписка из Жилищного Департамента.

– Неужели⁈ – ахнул Сигизмунд, и брови его взлетели под самый лоб, – Кхм… ну, что ж… кхм… а у вас есть документ о врачебной степени?

– Разумеется, – процедил Фредерик Рей, доставая из своей папочки очередной лист.

– Тэ-е-екс… маг-эксперт третьей степени? Солидно… Ну, а справка об окончании магического медицинского института?

– Зачем это вам? – нахмурился господин Рей, – Неужели вы думаете, что врачебную степень мне присвоили без соответствующего образования⁈

– Порядок, знаете ли, должен быть… – благодушно возразил Сигизмунд, – Вот, когда сделаете запрос, и вам пришлют справку…

– Вот справка! – Фредерик Рей, чуть не бросил в лицо Сигизмунду очередную бумажку.

– Подготовились, значит… – слегка увял Сигизмунд, – кхм… а чем вы можете подтвердить опыт работы?..

– Мне… присвоили… третью степень… врачебной квалификации! – чуть не по слогам прорычал хозяин, – Как ты думаешь, это возможно без опыта работы⁈

– Мне думать не положено, – отмахнулся Сигизмунд, – Вот когда будет справка…

– Подавись! – Фредерик Рей уже не выбирал слова. Он просто швырнул нужную бумагу на стол.

– Угу… хм, уголок печати вроде бы стёрся…

– Что⁈

– Я говорю… а, впрочем… показалось. Пожалуйте документы на фельдшера: справка с медицинского, копия аттестата и…

– У меня не будет фельдшера! – рыкнул господин Рей.

– Как⁈ – ахнул Сигизмунд, – Не положено!

– Ещё как положено!

– Не положено!

– Ах, «не положено»⁈ – господин Рей пошёл красными пятнами и мельком взглянул на меня, – Сюзанна! Как ты думаешь, а не черкнуть ли мне пару строчек одному моему знакомому, господину Тувальдису, главе Особой Инспекции от Департамента Делопроизводства при Канцелярии Его Императорского Величества? Пусть пришлёт сюда двух-трёх своих инспекторов с особыми полномочиями! И мы узнаем наверняка, «положено», или «не положено»!

– Простите, запамятовал! – побледнел Сигизмунд, – Положено! Конечно, положено! Сейчас мы… сей момент!

И он торопливо заскрипел пером.

– По какому адресу изволите лечебницу открыть?..

Господин Рей растерянно посмотрел на меня.

– Улица Кривоплясовая, дом восемь, – подсказала я, – Бывший дом господина Нардниса.

– Как⁈ – уставился на меня хозяин.

– Улица Кривоплясовая, дом восемь, – повторила я, – А что?

Фредерик Рей не ответил. Только застонал и обхватил голову руками.

Сигизмунд недоумённо посмотрел на него, на меня, снова на хозяина…

– Кривоплясовая… – повторял хозяин вполголоса, – Мрак и пепел! Кривоплясовая!..

– Надеюсь, согласие соседей на открытие лечебницы у вас есть? – робко вякнул Сигизмунд.

– Что⁈ – хозяин отнял руки от лица. Лицо его было страшно.

– А впрочем… Статья девяносто шестая Уложения… – робко забормотал Сигизмунд, – Если дома соседей отстоят более, чем на двенадцать шагов, или лечебница отгорожена от них иными постройками или садом… В общем, согласия не требуется!

– Так, где подписать? – тяжело дыша, надломленным голосом, спросил хозяин.

– Здесь, – указал Сигизмунд, – Да, вот так. Отлично… Прекрасно оформленная заявка! Заходите недельки через две, думаю к этому времени…

– Что⁈ Какие две недели⁈ Почему не сейчас⁈

– Ну, что вы… – снисходительно посмотрел на него Сигизмунд, – Я же должен завести по вашему поводу дело… подшить туда ваши документы… подготовить по вашей заявке разрешение на особом бланке… сделать доклад бургомистру… получить его резолюцию… представить разрешение на подпись… заверить эту подпись большой сургучной печатью… Никак раньше двух недель не выйдет!

– Ах ты… – задохнулся хозяин, вскочил со стула, распахнул ближайший шкаф, схватил оттуда первый попавшийся бланк и припечатал его об стол, прямо перед растерявшимся регистратором, – На! Заполняй разрешение!

– Что вы себе позволяете?.. – начал Сигизмунд.

Тресь! Фредерик Рей так шваркнул кулаком по столу, что столешница чуть не раскололась надвое.

– Заполняй!

Сигизмунд явно струхнул. Как-то неуверенно ухватил перо и принялся чиркать в бланке. Потом всмотрелся, смахнул наполовину заполненный бланк со стола и достал новый. Совершенно другой по форме. И принялся торопливо писать.