Текст книги "Не для посторонних глаз... (СИ)"

Автор книги: Галлея Сандер-Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

И тут она не выдержала. Недовольство родителем и возмущение, копившееся годами, дали себя знать. Натянутая пружина её нервов выстрелила. Этому своему поступку Кристина до сих пор удивлялась, но и восхищалась тоже. В общем, выждав паузу, когда взрослые смолкли, она громким голосом заявила, твёрдо и решительно:

– Я выйду замуж только за того, кого сама выберу и за кого захочу!

В шоке был не только отец, но и Державин-старший. А взгляд младшего сверкнул такой неприкрытой злостью и жаждой мести (как же, какая-то нищебродка посмела отвегнуть его, короля мира!), что Кристина поёжилась. И появилась абсолютная уверенность: за это оскорбление придётся ответить.

Немного оправившись от удивления, отец Макса натянуто улыбнулся и сказал, что у Сани дочь с характером, но слушаться старших ей всё же стоит. Остаток дня прошёл ужасно: Максим устраивал ей всякие подлянки, которые могли сойти за случайность или её же собственную неосторожность (даже штаны у костра пропалил, и она только чудом избежала серьёзных ожогов), поэтому обращаться к взрослым было бесполезно, крайней всё равно сделали бы саму Кристину (тем более после высказанного протеста отец смотрел на неё волком). Так что образ инквизитора повзрослевший Макс выбрал себе не зря: пытку он ей организовал знатную.

Вернувшись из поездки, Кристина рассказала маме, оставшейся дома с маленьким Алёшкой, обо всём, что произошло на пикнике. И мама похвалила её за смелость и за то, что не побоялась отстаивать собственное мнение в столь важном для любой девочки вопросе. Она пыталась образумать и мужа, но всё было бестолку.

Мама несколько раз говорила ему, чтобы перестал общаться с Державиным, давала советы, но он будто не слышал. Зато папин друг впитывал эти самые советы и обращал в свою пользу, что нередко помогало ему в бизнесе. А потом Державин подставил отца и кинул на деньги, причём сделал кругом виноватым. И Сиротенко остался должен очень серьёзным и опасным людям.

Остро врезался в память случай, когда папа приехал среди ночи, втихаря пробрался к дому и постучал в окошко. Мама открыла, и Кристина, которая в этот раз ночевала в родительской комнате, услышала, как отец умолял маму продать дом, чтобы он мог расплатиться с долгами. Где при этом будет жить его семья, папашу, судя по всему, не волновало. Говорил, что иначе его убьют и она станет вдовой. Продавать дом мама отказалась, но дала несколько дельных советов и отправила восвояси.

А вскоре к ним приехали люди с оружием требовать долги отца. Была глубокая ночь, настойчивый стук в окна вызывал страх и ужас. Кристина с мамой затаились и делали вид, что их нет дома, Алёшка сладко спал. Когда один из мужчин пригрозил, что разобъёт окно, а другой пообещал выбить дверь, мама, прижимая к себе дочь, дрожащей рукой открыла замок и приоткрыла дверку, оставив её на цепочке. Сказала, что Саша давно не появляется и где-то скрывается, а в доме брать уже просто нечего, им с детьми и на еду едва хватает.

Грозный на вид мужчина нерусской национальности (то ли чеченец, то ли ещё кто) оглядел дрожащих женщин, какое-то время постоял, потом сплюнул и сказал передать мужу, если он наведается, чтобы вернул долг, иначе в следующий раз они сожгут дом. После чего увёл своих ребят, а Кристина до утра так и не смогла заснуть.

Отец появился спустя пару недель, сказал, что частично расплатился с этим долгом, но набрал новых… и снова просил продать дом. Мама в сердцах сказала ему больше не приходить… и он действительно больше ни разу не пришёл! Ни разу!!! Будто только и ждал этих слов, чтобы посетовать: «Это она меня выгнала! Я не сам ушёл!» Забыв о Кристине и Алёшке, которым нужна не только его любовь, но и хотя бы кусок хлеба, он просто исчез, оставив маму одну с двумя голодными детьми на руках.

Глава 28

Это был тяжелейший период в жизни Кристины, оставивший на ней неизгладимый отпечаток. Мама крутилась, как могла, пособия катастрофически не хватало, алиментов, естественно, никто не платил. Постепенно пришлось распродать всё, что можно было продать, чтобы хоть как-то выжить. Финальным бастионом были бабушкины драгоценности, последние сокровища семьи. То серёжки, то колечко, то кулон… Понемногу ушло абсолютно всё, кроме серебряной ложечки, которая часто темнела и ценность имела не ахти какую, но была воспоминанием о маминых родителях.

Они только чудом пережили ужасающее время, когда по два-три дня в доме не было ни крошки еды и приходилось охранять соседские огороды, чтобы получить в награду несколько помидоров и огурцов, потому что свои пока не поспели, да и яблоки-груши были ещё зелёные. И так стыдно было признаться другим, в каком катастрофическом положении они находятся. Сначала мама всем говорила, что муж уехал в длительную командировку, потом он «долго и тяжело болел», а затем народ и сам всё понял. Баба Клава, правда, иногда спрашивала: «Ну что там Саша, не вернулся?» «Ещё нет», – отвечала Кристина, хотя уже прекрасно поняла, что и не вернётся, можно не ждать.

А дом им всё-таки сожгли. Хорошо хоть не вместе с хозяевами. Кто и зачем, до сих пор остаётся загадкой: расследование ничего не дало. Но уехав навестить родичей на годовщину смерти одного из дедушек, семья вернулась в обугленные развалины. Крыша и две комнаты выгорели напрочь, остальные были сильно повреждены. Большая часть вещей, не сожранных пожаром, оказалась испорчена водой, которой всё это тушили, и мокрой штукатуркой, налетевшей со стен и потолка.

Удалось спасти несколько книг, кое-что из одежды и альбом с фотографиями. Ещё несколько конвертов с фото безнадёжно слиплись и восстановлению не подлежали. Благо документы уцелели, потому что были взяты в поездку. В общем, семейство оказалось в прямом смысле слова у разбитого корыта. Алёшка тогда был совсем мелким, не понимал ничего. Ну, оно и к лучшему.

Сначала семью временно приютили дальние родственники, потом другие. Но у каждого свои проблемы, и взваливать на себя чужие никто не обязан. И начались их скитания по съёмным квартирам… Одна другой хуже и дешевле, лишь бы было где голову приклонить, чтобы Кристина могла закончить школу, потом университет и занять хорошую должность. Фамилию при получении паспорта Кристина взяла мамину, Соколова, хотя отчество решила оставить. Всё же благодаря этому человеку она появилась на свет, да и сочетание «Кристина Александровна» ей очень нравилось.

Мама непосильно работала, надрывая здоровье, и таки надорвала. Ей требовался покой и минимум нагрузок, но она всё равно трудилась на дому, занимаясь вышивкой и продавая свои работы. Временами к ней приходили ученицы и за небольшую плату брали уроки: всё лучше, чем ничего, копейка к копеечке. А в университете Кристина тоже начала подрабатывать параллельно с учёбой, да ещё и была на повышенной стипендии. Даже Алёшке в гимназии по личной просьбе сделали послабление и не слишком отягощали сборами денег на организационные нужны. Как-то выжили – и ладно.

Ту квартиру, где они жили сейчас, по доступной цене сдали им знакомые, которые уехали в другой город нянчить новорождённого внука, но уже скоро должны вернуться. Так что придётся подыскивать что-нибудь другое. Поэтому за эту новую работу в «Вайлет-компани» Кристина держалась руками и ногами. Если испытательный срок закончится успешно и должность помощницы останется за ней, то со следующей зарплаты можно будет начать откладывать деньги на аренду новой квартиры.

– Что это вы с лица спали? Слишком неприятные ассоциации? – окликнул её Горский, вырывая из воспоминаний. – Этот Державин сделал вам что-то плохое?

– Не совсем, просто в детстве я была знакома с его семьёй (но да, воспоминания не самые светлые), – ответила она, не считая нужным это скрывать. – Потому и лицо показалось знакомым. Он меня, видимо, тоже узнал, вот и смотрел.

Мистер Суровость слегка прищурился и вгляделся в лицо Кристины, будто хотел докопаться до истины. А ей захотелось спрятаться от его взгляда… или просто выложить правду-матку. Но, как она уже прекрасно усвоила, у каждого свои проблемы, и нагружать работодателя личными переживаниями ни к чему.

Наконец Алексей Викторович перестал сканировать её взглядом и поднялся:

– Уже пора ужинать. Идёмте, прогоним вашу хандру вкусной едой.

О да, долгое время вкусная еда была для Кристины несбыточной мечтой. Человеку, пережившему голод (не пару дней добровольной диеты, а самый настоящий голод, когда несколько суток живот почти прилипает к спине и ты пожираешь взглядом пирожок на прилавке, размышляя, сильно ли тебя накажут, если ты всё же сунешь его в рот не заплатив), трудно вернуться в нормальное русло и перестать излишне чутко реагировать на слово «еда», на эти несколько букв, которые воплощают в себе так много и раз за разом мысленно возвращают в тяжёлое прошлое.

Кристине вспомнились слова шефа: «Когда мне было пять, наша семья оказалась на грани выживания. После предательства бизнес-партнёра компания деда была в долгах, и новогоднюю ночь мы едва не провели на улице. Так что мне хорошо известна ценность краюшки хлеба. И всё, что я имею, не упало мне с неба, я это заработал». Раньше она и подумать не могла, что в этом вопросе они с боссом похожи: оба в детстве пережили тяжёлые времена и знают, что такое нищета. Вот только его семейство снова смогло оказаться на вершине, тогда как её отец лишь разрушил ту хрупкую ячейку общества, которую и семьёй-то можно было назвать с большой натяжкой.

Сейчас Кристине ещё больше захотелось узнать, что произошло с родителями генерального и есть ли у него кто-то ещё из родни, кроме сестрёнки и жуткого дяди. Раньше она не лезла к коллегам и Роману с расспросами, но теперь, если выдастся случай, решила побольше узнать о Горских и их пути к успеху. Хотя в одном была уверена уже сейчас: Алексей Викторович действительно заработал то, что имеет, потому что он очень талантливый и трудолюбивый человек с твёрдым характером, которому свойственны как жёсткость, так и сострадание.

Ужин прошёл в столовой, которая размерами была побольше той гостиной, где Кристина пила чай с Анжеликой. За столом присутствовали молодые хозяева и их помощники, а еду разносили всё та же горничная, которая днём убирала посуду, и ещё одна женщина, жизнерадостная и пухленькая, оказавшаяся кухаркой. Блюда были отменные, настоящая домашняя кухня, свежая и ароматная. А чайный стол изобиловал сладостями, среди которых нашлось место и пирожным со сливками, которыми Кристина лакомилась на пару с шефом.

А после ужина она вернулась в свою комнату, как и обещала, позвонила маме и со слезами на глазах сообщила, что у неё всё в порядке и они с Алёшкой могут не волноваться. О Державине, разумеется, не сказала ни слова, чтобы не бередить старые раны.

Жизнь в новом доме оказалась приятной. Здесь было уютно, обитатели отнеслись к новому жильцу радушно, и это касалось как самих хозяев, так и наёмных работников. Как уже знала Кристина, Горские очень тщательно отбирают персонал, не допуская в особняк случайных людей. Слуги фактически становятся членами семьи и живут здесь же, в доме. Тамара Васильевна, главная горничная, служит семейству уже много лет, Валентина Павловна, кухарка и экономка в одном лице, и садовник Пётр Степанович (милая семейная пара) тоже. Несколько охранников (которые по совместительству являются и телохранителями, и помощниками по дому) и пара горничных помоложе тоже находятся тут не один год.

Атмосфера доброжелательная, просьбы и приказы выполняются быстро и в срок, а главное – качественно и эффективно. Тут никто не работает спустя рукава, все трудятся на общее благо, словно уже сроднились и действительно чувствуют себя частью целого. Кристина и сама не ожидала, что так быстро вольётся в жизнь этого замечательного дома и не будет чувствовать себя здесь чужой.

По утрам молодые господа и их помощники нередко завтракали все вместе, а потом Алексей Викторович с Романом и Кристиной ехали в офис, а Анжелика либо оставалась заниматься дома, либо ехала с кем-то из охраников по делам фонда или на какие-то встречи, связанные с благотворительностью. Вскоре она всё же начнёт появляться в офисе, хотя желанием явно не блещет. Вот интересно: это связано с самой работой, или она просто не хочет сталкиваться с кем-то, кто там работает?

Теперь у Кристины и правда было куда больше времени на общение с Романом, который делился опытом и посвящал в необходимые тонкости работы. И ещё она убедилась, что секретарь совсем не зря живёт в одном доме с боссом. Нередко эти двое засиживались допоздна, занимаясь делами компании, и она, разумеется, присоединялась к ним. Это ведь была работа не на «чужого дядю»: Алексей Викторович поднимал семейную фирму, поэтому времени и сил на это не жалел и не скупился на зарплату тем, кто ему в этом нелёгком деле помогал.

Хотя работой для Кристины дело не ограничивалось. Ваня с энтузиазмом взялся обучить её всему, что, как считал шеф, могло понадобиться на посту помощника не меньше, чем профессиональные навыки. Свободное время они с Иваном тратили на занятия самообороной и экстремальным вождением. Первые навыки пребывания за рулём привил ей Горский, прогнав страх перед автомобилем и раскрыв любовь к скорости, но продолжить это благое начинание поручил своему телохранителю, а сам с головой ушёл в работу.

Параллельно по вечерам она занималась на ускоренных онлайн-курсах, изучая правила дорожного движения и проходя всевозможные тесты, познавая и запоминая, как избежать аварийной ситуации на дороге, а в выходные посещала уроки вождения от автошколы, где в конце ноября предстояло сдавать нормативы.

Кристина, хоть и была очень загружена, по возможности регулярно созванивалась с семьёй и по воскресеньям после автошколы старалась заглянуть хоть на часок, хотя за такой малый срок разве наговоришься за всю неделю?! Приятно было узнать, что Юрий маме очень понравился. Этот молодой мужчина кроме помощи с продуктами (пока позволяла погода) гонял с Алёшкой в футбол, когда вечером привозил его из гимназии. Хорошо, что в соседнем дворе была огороженная спортивная площадка, которая в вечернее время освещалась фонарями, так что они нередко задерживались там на несколько часов. Братец был счастлив.

Да и Юрий возвращался в особняк на подъёме. Он рассказал Кристине, что был единственным ребёнком в семье, но всегда хотел младшего братишку, чтобы вот так же гонять с ним в футбол, да и вообще, учить жизни. Под «учить жизни» имелось в виду умение за себя постоять. Оказалось, что играют в футбол они лишь часть времени, а в остальное Юра обучает Алёшку урокам самообороны, чтобы умел давать отпор (пытались к нему как-то пристать, а Юрий случайно увидел, вот и решил помочь с этим делом). Об этих занятиях брат почему-то ни маме, ни Кристине не рассказал. Может, постеснялся?

Но вообще всё логично. Что Ваня, что Юра – два телохранителя и учат подопечных тому, что умеют. Лишь бы Алёшке оружия не дали, а то мальчики… они такие: только и дай пистолетиком поиграться. Кристина и сама смотрела на кобуру Ивана с опасением, но и с любопытством тоже. Как-то в парке развлечений, куда они ходили с классом, она рискнула зайти в тир и пострелять из винтовки, которая оказалась безумно тяжёлой. Но всё равно удалось выбить с десяток восьмёрок, семь девяток и целых три десятки… и это было здорово! Любопытно, а какие ощущения были бы с настоящим оружием?

Тёплую одежду, кстати, Кристина таки купила. Вернее, её снова подарил гендиректор. Просто выдал карточку и отправил Анжелику с будущей помощницей в торговый центр, где они приобрели всё необходимое. Надёжный Ваня был не только водителем, но и охранником, который следовал за девушками по пятам. Когда какой-то мужчина попытался подкатить к Лике, Иван быстро отбил у него охоту, а потом смиренно отнёс покупки в машину.

В середине ноября Кристине впервые доверили присутствовать на переговорах не в качестве второго помощника или наблюдателя, а как активному участнику и организатору, став на это время правой рукой шефа. Ей нужно было действовать полностью самостоятельно, без поддержки и подсказок Романа, который в этот раз являлся молчаливым зрителем и оценивал её навыки. Можно сказать, она прошла первое настоящее боевое крещение.

Ух и волнительно же это было! Изучить информацию о потенциальных клиентах, оценить их при личной встрече, не запутаться в бумагах, чутко реагировать на настроение и едва заметные сигналы шефа… И ничего не забыть, всё учесть, нигде не сплоховать.

– Поздравляю, вы прошли экзамен! – вынес вердикт босс, когда они возвращались после встречи. – Мы с Романом даём вам 9 баллов из 10.

– А за что минус балл? – тут же спросила она.

– Слишком часто на меня оглядывались, – сказал он совершенно справедливо, потому что так и было, – хотя и делали всё правильно. Чуть больше уверенности в себе – и я разрешу вам работать с Анжеликой. Полагаю, с первого декабря можете приступить к вашим непосредственным обязанностям её помощницы. Другими словами, у вас две недели, чтобы «подтянуть хвосты». И впереди ещё несколько встреч, где вам будет отведена ведущая роль, чтобы закрепить навыки.

То есть… можно сказать, что она справилась и успешно прошла испытательный срок?! Мягкий взгляд Мистера Суровость, в котором сквозило удовлетворение (хотя лицо мужчины оставалось спокойным), подсказал, что да, справилась.

Глава 29

Ближайшая суббота помогла удостовериться, что проживание в доме начальства для личного помощника действительно очень желательно. Как и говорил шеф, непредвиденные обстоятельства могут возникнуть в любой момент. Хотя им четверым (Анжелика тоже присоединялась) нередко приходилось засиживаться допоздна, однако таких экстренных ситуаций ещё не случалось.

Поздним вечером, когда Кристина уже легла в постель, её срочно вызвал Роман, и она, с трудом продрав глаза и накинув на пижаму халат, ринулась в личный кабинет Горского. Длинная коса при каждом шаге била своим кончиком пониже спины.

– Кажется, кто-то ставит нам палки в колёса, – «обрадовал» секретарь, встретивший её на пороге. – Скакнул курс акций, давно такого не было.

Телефоны начальника разрывались от звонков, сам он зарылся в бумаги и вид имел обеспокоенный. Мельком глянув на Кристину, задержался на её наряде, и уголок его губ слегка дрогнул. Впрочем, это длилось лишь долю секунды, а потом босс снова посерьёзнел.

И что такого? Подумаешь малиновый халат и розовая пижама с сердечками. Не спать же ей в деловом костюме, а времени на переодевание никто не дал, сказали явиться немедленно.

Кажется, Мистер Суровость тоже готовился ко сну, когда его застала эта новость, потому что вид генерального также был далёк от официального. В этом чёрном бархатном халате поверх свободного трикотажного костюма и мягких тапках он выглядел таким домашним, что ли, и очень уютным.

Её быстро проинструктировали, что и как говорить звонящим, и вручили один из телефонов. И потянулись часы звонков и переговоров, когда нужно было успокаивать тех, кто впал в панику, утихомиривать возмущающихся и поддерживать тех, кто был растерян. Кристина обладала только общей информацией о происходящем (кажется, просочились какие-то закрытые документы компании) и старалась не поддаваться эмоциям, даже когда приходилось общаться с особо нервными собеседниками.

Алекс, удостоверившись, что помощники быстро и спокойно разруливают ситуацию, сосредоточился на своей части работы и зарылся в бумаги, утопая в цифрах и ведя разговоры с самыми сложными людьми, с которыми приходилось умело манипулировать словами, дабы не оказаться в проигрыше и не дать загнать себя в угол.

Очередной звонок от, наверное, самого неприятного человека за этот вечер заставил поморщиться, но взять трубку пришлось.

– Алексей, что происходит? – дядя был на взводе. – Ты чем там вообще занимаешься вместо работы?! Как мог допустить такой скачок?

– Может, тебе лучше спросить об этом у Тамира? – Алекс старался держать себя в руках. – Он вполне мог что-нибудь учудить, чтобы выставить меня некомпетентным руководителем. И тебе это прекрасно известно.

– Нет, это твой просчёт! Тамир бы не стал… – начал было председатель.

– Ты так в этом уверен? – холоднее, чем собирался, уточнил генеральный.

Сердитое сопение в трубке, а потом краткое:

– Я с ним поговорю.

На самом деле Алексей не был уверен, что утечка дело рук кузена, но, в принципе, такое вполне могло произойти: Тамир не брезговал средствами, чтобы подсидеть «дражайшего братца», сделать кругом виноватым и самому занять пост гендиректора. И его попытка сделать Кристину шпионкой лишь вершина айсберга.

Когда через несколько минуту раздался входящий звонок от Асманова, Алекс потёр виски (головная боль всё не спадала, сигналя о переутомлении) и принял вызов.

– Ты что там председателю обо мне наплёл? – гаркнул Тамир.

– А чего ты так разнервничался? – парировал Алексей. – Лучшая защита – это нападение, да?

– Я ещё не сошёл с ума, чтобы топить компанию, которую планирую унаследовать!

– Хотелось бы верить…

– Да верь ты во что хочешь, зазнавшийся идиот! – рявкнул братец и бросил трубку.

Генеральный снова потёр виски и поднял усталые глаза от бумаг. Наконец-то перезвон телефонов смолк! Кристина и Роман склонились над бумагами и что-то горячо обсуждали. Очень хорошо, что эти двое сдружились и действовали в команде. Однако Алекс сейчас не хотел вникать, о чём именно они говорят, ему бы поспать… Несколько почти бессонных ночей дают о себе знать. Но «Вайлет-компани» должна выиграть грядущий тендер, просто обязана! Это выведет их на новый уровень и позволит существенно оторваться от конкурентов.

Гендиректор не вслушивался в слова, а, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, просто наблюдал за новой помощницей, которая как раз поправляла выбившуюся из косы прядку. С каким удовольствием он бы сейчас распустил её длинные волосы и зарылся в них пальцами. В домашней одежде она выглядела милой и естественной, настоящей… и немного смешной (где только пижаму такую достала?). И какой-то очень тёплой.

Да, теперь эта Мисс Улыбка вошла в его дом. Видеть её здесь было неожиданно приятно. Она не казалась чуждой, не выглядела чужачкой или гостьей, а удивительно вписалась в атмосферу этого места, словно… была для неё создана. Держа на коленях Грэя, одной рукой поглаживая Мисси, а другой гладя Сэмо, с удовольствием отвечавших на ласку, Кристина будто стала частью закрытого мира семейства Горских, куда посторонних пускают очень редко, лишь по крайней необходимости.

Она удивительно быстро поладила с животными, которые обычно не слишком жалуют посторонних, да и Анжелика ей явно симпатизирует. Вспомнив всех кандидаток, которых рассматривал на роль помощницы Лики, Алекс лишний раз убедился, что сделал правильный выбор, когда решил приблизить именно Кристину. Теперь он просто не видел никого иного в этой роли. Да и вообще… не хотел видеть никого другого в своём доме.

– Ну как дела? – в комнату заглянула сестра, кутаясь в серебристый халат. – Я там чай организовала, пойдём пополуночничаем? – спросила таким тоном, будто все они были шайкой заговорщиков и собирались делать что-то запретное, но очень интересное.

Честно говоря, Алексей с удовольствием остался бы в кресле да тут и заснул бы, но заставил себя встать и позвал секретарей, которые дружно поднялись и направились вслед за Ликой. Алекс замыкал шествие компании полуночников и, наблюдая за тем, как Роман посвящает Кристину в тонкости обращения с ценными бумагами, а она очень внимательно его слушает и кивает, задумался, не слишком ли эта парочка сблизилась.

Они столько времени проводят вместе, так что это немудрено. Но ничего, скоро Кристина станет больше работать с Анжеликой и… Хотя… Может, стоит отойти от первоначального плана и оставить её своей помощницей, а Лике пусть помогает более опытный и подкованный Роман?

Кристина, всё ближе и ближе общаясь с шефом, стала замечать, что после стычек с Тамиром Алексей Викторович, тщательно сдерживая ярость и посвёркивая глазами, уходит в своё крыло и какое-то время не появляется, хотя потом выходит к ужину или вечернему чаю (смотря во сколько они возвращаются) абсолютно спокойным и собранным. И ей было безумно любопытно, чем он там занимается и как унимает свой гнев. В такие моменты тревожить его было нельзя (даже прислуга не совалась), только Роману позволялось заходить в хозяйские покои, да и то лишь по важному поводу.

Если раньше у руководства были лишь подозрения, то теперь возникла абсолютная уверенность, что кто-то копает под компанию и продолжает ставить палки в колёса. Столкновения с финдиректором стали происходить всё чаще. Он то защищался и отрицал свою причастность, то наоборот, нападал и обвинял генерального в некомпетентности и грозился поставить на собрании акционеров вопрос об отстранении Горского с этой должности. В общем, отношения у этих двоих становились всё хуже.

После очередного столкновения с Асмановым генеральный вернулся домой с каменным выражением лица, хотя Кристина прекрасно понимала, что спокойствием от него и не пахнет. Отправив Романа присматривать за Анжеликой на собрании благотворительного фонда, начальник стремительно удалился в своё крыло. О том, что он не взял с собой телефон, Кристина узнала по звонку, раздавшемуся из его пиджака, который босс бросил на кресло в гостиной.

И вот что было делать?! Игнорировать? А вдруг что-то важное? Или отнести пиджак вместе со смартфоном начальству? Повод, вроде бы, официальный, взбучки быть не должно, хотя кто его знает, как отреагирует Мистер Суровость… Звонок на время смолк, а потом раздался снова, и Кристина решилась. Всё же она личный помощник, пришла по делу, не из праздного любопытства. Хотя, честно говоря, любопытства в её действиях было через край.

Она подхватила пиджак шефа и осторожно направилась в запретное крыло. Прошла мимо личного кабинета, куда приходила лишь по приглашению, миновала ещё несколько дверей и заметила полоску света в конце коридора. Сердце отчего-то билось всё быстрее и быстрее, ладошки взмокли, словно она совершает какое-то преступление. Сглотнув, Кристина собралась постучать, но услышала сдавленный рык и замерла с поднятой рукой, а потом, повинуясь порыву, приникла к щели: дверь в комнату была закрыта не очень плотно.

Во рту мгновенно пересохло, когда она увидела Мистера Суровость, который был исполнен гнева и ярости. Ещё никогда ей не доводилось наблюдать столько искренних эмоций на его лице. Он был наполовину раздет: галстук и жилет куда-то пропали, рубашка застёгнута лишь на пару средних пуговиц, тем самым частично обнажая грудь и подтянутый живот, и не заправлена в брюки.

Это просторное помещение было чем-то вроде личной спортивной комнаты, и Алексей Викторович, держа в руках ракетку для большого тенниса, со страшной силой гасил мячиками об стену, сопровождая почти каждый выпад возгласом, как некоторые теннисисты на турнирах. Босой и растрёпанный, Горский бушевал, совершенно не сдерживаясь. Удар, ещё один, и ещё, снова и снова…

Когда у ракетки, не выдержав напора, лопнули струны, шеф раздражённо запустил её в стену, сломав головку и тем самым добив несчастную, достал из чехла ещё одну и принялся набивать мячи снова. Это явно было не то, что предназначено для посторонних глаз, но Кристина продолжала смотреть, не могла оторвать взгляд, молясь, чтобы телефон начальника не зазвонил снова и не выдал её с головой.

Ей стало страшно и волнительно одновременно. Неистовство босса пугало, хотя все люди когда-нибудь во время приступа злости швыряли вещи (как минимум подушку) или били посуду. Кто-то совершает это в присутствии «зрителей», не считая нужным скрывать истинные чувства от окружающих, кто-то закрывается в своей комнате. Гендиректор из тех, кто делает подобное с собой наедине, не желая показывать эту сторону другим, скрывая настоящего себя за идеальным фасадом невозмутимости.

Да, он рассказывал, что одним их первых правил бизнеса является умение скрывать эмоции. И он сам очень успешно с этим справляется. Да только человек не может всегда держать всё в себе, оно должно куда-нибудь выплёскиваться, иначе так и до нервного срыва недалеко. Многие мужчины сбрасывают напряжение в спортзале или у боксёрской груши (или даже бьют жён, ситуации разные бывают), кто-то накачивается алкоголем или наркотиками, ну а кто-то бросается в омут беспорядочных интимных связей, чтобы забыться и расслабиться.

Кристина, конечно, не следила за каждым шагом босса, но не замечала, чтобы он ездил на свиданки с женщинами (и уж тем более кого-то приводил в дом). Нет, когда у него было плохое настроение, которое она уже научилась чувствовать, но он по обыкновению старался скрыть, Алексей Викторович уходил в своё крыло.

Значит, вот какой способ самоуспокоения он выбрал для себя. Хотя, насколько можно было разглядеть, в углу висела и боксёрская груша, так что кроме тенниса шеф, очевидно, не гнушался и помахать кулаками. Когда последовал особо громкий рык Горского и мячик отлетел в окно (благо там была специальная защита, чтобы стекло не разбилось), Алексей Викторович прикрыл глаза и с силой выдохнул, как после обильных нагрузок. Ещё несколько глубоких вздохов – и его лицо снова стало невозмутимой маской. Он открыл глаза, пригладил волосы и вновь выглядел спокойным и уравновешенным боссом, от одного взгляда на которого мурашки по коже идут.

Кристина тихонько отошла от двери и стала пятиться прочь от этой комнаты и чужих секретов. Если Мистер Суровость застукает помощницу за подглядыванием, ей конец. Бросившись прочь, она снова положила пиджак начальника на кресло и ринулась в свою комнату, будто за ней кто-то гнался.

Достав личный Дневничок, на который у неё в последний месяц практически не оставалось времени, она просто не могла не выплеснуть всё, что только что видела и испытала. Божечки, как же теперь смотреть шефу в глаза? Его взмыленный вид, который до сих пор стоял перед мысленным взором, будил странные, тревожные ощущения. Рубашка в беспорядке, наполовину обнажённая грудь, разгорячённое мужское тело… Совсем не таким она привыкла лицезреть босса, который практически всегда был одет с иголочки.

Да, сегодня Кристина видела слишком личное, открыла для себя совершенно другого начальника и не знала, что с этим делать.

«Просто притворись, что ничего этого не было!»

Угу, легко сказать. Нет, по-прежнему ничего уже не будет, нужно принять, что Его Сиятельность может быть и таким. А ещё стало интересно, скоро ли он позволит ей (сам, по собственному желанию) увидеть его в минуту слабости и позволит ли вообще.